Трудности киносъёмок в магическом мире или Таинственное исчезновение королевы пиратов

***

За час до выброса на Тверском бульваре.

21.12.1964, 22:00.

      В театре, где К.О.Троянов начинал свою карьеру, бытовало поверье: желая актёру успешной и долгой жизни, не дари ему часы.       Как оно появилось, откуда пошло, было, в общем-то, неважно. Кирилл всё равно никогда не питал особого уважения к приметам.       Не узнать имён актёров, надеть жёлтый пиджак, сесть в первом ряду, закурить после спектакля… Троянов делал всё это далеко не единожды. И ничего. Пожар случился только раз.       Придавать сакральное значение совпадениям — дело весьма и весьма неблагодарное. Он с детства больше привык прислушиваться к логике и здравому смыслу.       Но сегодня, в момент, когда и голос разума, и суеверия подсказывали одно и то же, артист не прислушался ни к тому, ни к другому. Верх взяло любопытство.       Лучше всего Кирилл разбирался в трёх вещах: людях, актёрском искусстве и артефактах. Поэтому, как только гримёр протянула ему этот загадочный «подарок от поклонника», он сразу вспомнил, где раньше его видел.       Разбитый циферблат с люминесцентной зелёной подсветкой, стрелки, застывшие на отметке «полночь», замысловатый рисунок на деревянном корпусе, в котором отчётливо угадывались очертания глиф.       Этой находкой стоило бы поделиться с тем, кто в своё время пострадал от неё больше всего.       Дожидаясь Одинцова, мужчина приготовил себе чай.       Их теплолюбивый режиссёр от одного только вида льда в чашке начал бы чихать. Или кутаться в плед. Благо этих самых шерстяных пледов у него в кабинете было предостаточно. Чем его незванный гость и воспользовался, поудобнее устраиваясь в кресле.       «Сомневаюсь, что это просто совпадение. И всё же…» — Троянов аккуратно провёл пальцами по замысловатой вырезке.       Внезапная трель прорезала тишину, словно взрыв бомбы, мгновенно вырвав его из размышлений.       Недовольно поёжившись, мужчина поставил жестяную кружку на стол и нехотя встал с насиженного места. Подойдя к тумбочке и быстро сорвав трубку, он произнёс, игнорируя нарастающее плохое предчувствие:       — У нас обед. Перезвоните попозже!       Едва заслуженный артист собрался положить телефон обратно на рычаг и вернуться к размышлениям о часах, как таинственный звонящий воскликнул:       — Кирилл, постой! Не вешай трубку! У меня огромные проблемы! Мне больше некому звонить, кроме тебя…       Мелодичное меццо, несомненно, принадлежало его коллеге Арсении Сабуровой.       Троянов изогнул бровь. Заявление прозвучало довольно странно. Насколько он знал, недостатка в друзьях, готовых прийти на помощь в трудную минуту, эта женщина никогда не испытывала.       «А накануне ещё клялась, что больше никогда вне работы со мной не заговорит!»       — Понял, Капитан. В чём вторая проблема?       На другом конце провода вновь тревожно замешкались, что тоже было весьма нетипично. Даже в самых экстренных ситуациях молодая актриса никогда не теряла слов и самообладания.       — В Айдаре.       Троянов заинтересованно склонил голову, внимательно ловя каждую интонацию.       — Он в огромной опасности! И я, видимо, тоже…       — Ну что на этот раз? — раздражённо, но не без доли беспокойства спросил старший артист.       Почувствовав, что собеседник наконец заинтересовался, девушка продолжила:       — Кто-то прислал мне письмо от его имени. Требует выкуп.       «До чего же знакомо звучит…» — нахмурился Троянов, смахивая с комода небольшого, но яркого паучка.       — Прискорбно. Но чего Вы от меня-то ждёте, дорогая? Почему сюда позвонили, а не в милицию? Подозреваете меня?       — Я не могу рассказать подробности по телефону, — актриса неосознанно перешла на полушёпот, словно боясь быть услышанной, — Но не беспокойся, ты вне подозрений. Слишком умно для тебя.       Кирилл сощурился, проследив за тем, как противный паук с цветастым узором на спине забирается под плинтус.       — Тогда кто?       — Понятия не имею. Но уж точно не Айдар!       В трубке внезапно раздались резкие помехи. Троянов мысленно порадовался тому, что давно приучил себя подкладывать телефон исключительно под левое ухо.       — Алло? Алло! Кэп!       — При…ай быстрее! Я по…ду к… дару! …ы долж… убе…ться… — фраза оборвалась на полуслове, послышались быстрые гудки.       Троянов, нервно щёлкнув пальцами, опустил руку в карман.       «И даже адреса не назвала…»       — Кот, ты что тут забыл в такую рань? Опять текст потерял? — раздался оклик со стороны выхода.       — Валера, нет времени объяснять, мне срочно нужен адрес Сабуровой!       Режиссёр озадаченно нахмурился, подозрительно оглядывая артиста с ног до головы.       — Что, всё-таки решил извиниться за вчерашнее? — он саркастично поднял бровь, а потом, чуть посерьёзнев, продолжил, — Не мне вам советы, конечно, раздавать, но те слова насчёт Айдара…       — Она попросила помочь кое с чем. Мой совет — прислушайся к звезде, если не хочешь, чтобы все сроки опять улетели в урну! — упрямо игнорируя вопросы относительно своей вчерашней ссоры с двумя небезызвестными членами съёмочной группы, заявил Кирилл.       Одинцова, судя по выражению лица, объяснение не впечатлило.       — Ну вы поглядите на них! Ещё вчера грызлись, как собаки, а сегодня уже мчимся на помощь по первому зову! Вот это я понимаю — командный дух! Даже…       Троянов фыркнул, закатывая глаза.       — Да-да, «даже любовный треугольник не помеха»! Валер, говори давай. Не тяни время.       Режиссёр покосился на настенные часы и, пожав плечами, достал из ящика стола стопку бумаг.       — Четвёртый район, улица Мышкина, дом 33, квартира 75. На, вот твой новый текст. Уверен, эти реплики вы точно заучите наизусть! — он хитро подмигнул, протягивая артисту листы.       Кирилл отрицательно покачал головой, направляясь к выходу.       — Потом заберу. Не до этого сейчас!       Глубоко озадаченный Одинцов только и успел, что пожать плечами и крикнуть вдогонку:       — Каруселями лучше не летай. Там сегодня какие-то сбои!       — Именно поэтому я на них никогда и не летаю! — отмахнулся мужчина, хлопая дверью.

***

21.12.1964, 23:45.

      Содержание лежавших перед ним писем, переписанных изящным почерком, вызывало возмущение своей нелепостью.       «Королёк и шантаж? Вот уж неожиданно!»       Его внезапно потянуло закурить. Достав зажигалку, он по традиции трижды щёлкнул.       Едва огонёк сигары вспыхнул ярко-оранжевым, как тишину вновь разорвал неприятный звон. Оставив канделябр на столе, мужчина подошёл к телефону.       Не успел он и слово вставить, как с той стороны раздался срывающийся на крик голос:       — Не верьте Гончарову! Он опасен!       Сказать, что это прозвучало внезапно и абсолютно не убедительно — не сказать ничего.       — С чего вдруг такие выводы? — фыркнул он, выдыхая дым и отмечая про себя: в интонации Сабуровой что-то неуловимо изменилось.       — Кот, послушай меня. Он не тот, кем кажется! Я видела это своими глазами! Он вывел из строя всю Энергосеть! Эта сфера…       Услышав последнее слово, Троянов резко перебил её.       — Подожди, какая ещё сфера? — вопрос остался без ответа, не услышанный или намеренно проигнорированный.       — Я потратила все силы, но ничего не смогла сделать… — не договорив, она сорвалась на драматичный вздох.       Мужчина приложил руку к правому виску, потирая назойливую пульсацию.       — Где ты сейчас? И где он?       — На той же улице. Напротив его дома, в телефонной будке.       Что-то было не так. В её словах, голосе, интонации. Это всё звучало очень знакомо и вместе с тем чужеродно.       Артист ещё сильнее надавил на правый висок. Стук сердца отдавался в ушах, словно удары в бубен.       — Что с…? — Кирилла прервали на полуслове.       — Я… Он… — голос дрогнул и стал тише. А мужчина замер как вкопанный.       Его взгляд медленно скользнул к застывшим люминесцентным стрелкам под разбитым стеклом.       — Он признался, что убил её. А потом сбежал, как только я потеряла сознание. Даже примерно не представляю, что он собирается делать со сферой… На ней ведь остался мой Цвет!       На этот раз заслуженный артист не ответил. Он наконец понял, почему эти интонации показались ему такими знакомыми. Теперь стало очевидно — это действительно не было совпадением.       — Прости. Я сейчас же уезжаю из города. Пожалуйста, не ищи меня. Не рискуй попусту. Лучше иди в милицию, — с деланной грустью посоветовали ему.       Не успел Кирилл опомниться, как на том конце уже послышались короткие гудки.       — Чёрт… — пробормотал заслуженный артист, проклиная кинжал за малую вместимость. Пока он доберётся до Тверского, пройдёт вечность. И к тому моменту там всё оккупируют. Ему был хорошо известен порядок эвакуации.       — Аргх! — догоревшая сигара больно обожгла пальцы. Выругавшись, Кирилл приоткрыл форточку, чтобы выбросить окурок.       За окном выла метель.       Все фонари и окна погасли ещё час назад, погрузив город в непроглядную темноту. Все кабины карусели неподвижно застыли в воздухе.       «Вот завтра шумиха поднимется», — не к месту злорадно подумал Кирилл.       «Кто там говорил, что Энергосети никакие сбои не страшны, товарищи орловцы?»       Впустив в лёгкие немного свежего морозного воздуха, мужчина обратил свой взгляд в сторону Тверского бульвара.       В примерную сторону, на юго-восток. Даже при свете фонарей и блеске гирлянд он вряд ли смог бы его отсюда разглядеть.       «Королёк уехал ещё в шесть. Где он, если не дома?» — мужчина решительно махнул головой, отбрасывая лишние подозрения.       Окурок, брошенный на растерзание метели, улетел в неизвестном направлении. Прикрыв форточку и задёрнув шторы, Кирилл вновь взялся за подсвечник.       Вскоре от трёх писем остался лишь пепел, также благополучно отправленный в свободный полёт вместе с последними сомнениями.       «Что ж!» — хмыкнул он, защёлкивая на своём запястье ремешок часов.       «Она меня не узнала. Иначе выбрала бы другого свидетеля. А раз так, значит, преимущество на моей стороне…»       — Не злись, воробушек, — ухмыльнулся мужчина, проводя пальцем по деревянному узору, — Но ты первая начала жульничать.       Аккуратно хлопнув дверью, Кирилл вышел из подъезда на улицу, воровато оглядываясь по сторонам.       «Сначала стоит слетать на разведку. У меня есть ещё около суток, чтобы перехватить запись…»