Счастье

      Маргарита с лёгким подозрением наблюдает за пищащим что-то на своём языке грязным продрогшим котёнком, который со всем комфортом устроился на руках рыжей, укутанный в её любимый клетчатый шарф.       — И что это такое? — спрашивает она у возлюбленной.       — Кот, — отвечает ей Иви. — Или уже забыла, как они выглядят?       — Не паясничай, — ворчит девушка, на что получает лишь приподнятые в скупом пофигистическом "удивлении" брови и взгляд а-ля "И это ты сейчас мне сказала?". Марго тяжело вздыхает и трёт пальцами переносицу. — И что ты собираешься с ним делать? Насколько мне известно, у твоей бабушки аллергия на кошачью шерсть.       — Оставить у тебя.       — Мелкая, мне не разрешит хозяйка, — вздыхает она.       — То есть если бы Галина Степановна дала добро, то ты бы её оставила, — выносит вердикт Бегонова, смотря на свою девушку.       — Её? Это девочка?       — Не суть важно, — отмахивается младшая. — Так оставила бы?       — Ну не на улицу же его... её. Да и в приют нельзя, за животными там вообще не следят.       — Отлично, потому что я уже обо всём договорилась. Она попросила справки об отсутствии блох и всяких болячек. Ну и привить. Соответственно, ей нужен ветпаспорт, завтра пойду в клинику. Кстати говоря, её зовут Рита.       Каменских в откровенном ахуе наблюдает, как Иви просто берёт и идёт в ванную, не снимая верхней одежды или обуви. Дверь остаётся открытой, так что через несколько секунд слышно, как на пол падает тяжёлый огромный пуховик старшеклассницы, шум воды, а через минуту — тонюсенькое жалобное мяуканье, больше похожее на отчаянные писки.       Марго была совсем не против завести кошку, правда. Она и сама любит этих уютных, теплых существ, мягко мурчащих тебе что-то под ухо на твоих же коленях, пока ты их гладишь, запускаешь руки в меховые животы, занятый чем-то в ноутбуке. Или, как в случае с Бегоновой, занятый чтением книги. В это время Рита, устроившаяся маленьким светло-серым полосатым клубочком на животе у девушки, тихонько мурчит под мерные поглаживания. И Каменских нравится эта картина. Правда нравится. Она греет сердце своей теплотой, тогда как за окном зима так холодна, так бесприютна и бела, а в мире дефицит тепла. Вот только на месте Риты всегда была Марго, которая точно так же всегда засыпала под мерные поглаживания Иви по уже тёмным, более мягким и здоровым волосам, которые Каменских наконец решила привести в надлежащее состояние. Но, собственно, не в волосах дело! Совсем не в них!       — Пялишься, — тянет негромко Иви, перелистывая большим пальцем страницу "Мастера и Маргариты". Какая ирония... в этой квартире собралось слишком много Маргарит.       — Ничего подобного, — отвечает ей старшая и ложится рядом, прижимаясь к чужому теплому боку.       — Мне неудобно так.       — Ну извините, моё место заняла другая Маргарита.       — Только не говори, что ревнуешь, — фыркает Иви, не отрывая взгляда от книги. Её губы чуть дрожат в лёгкой, почти незаметной улыбке.       "Ещё чего", — думает шатенка и всё же переворачивается на спину. Она садится, подвигается ближе к спинке дивана и тянется к Бегоновой. Просунув руки под спиной и коленями, Марго с лёгкостью — нет, серьёзно, её младшей нужно лучше питаться, она лёгкая, как перышко — перетаскивает возлюбленную к себе и устраивает у себя между ног под тихое попискивание котёнка.       — А ты не возмущайся, — фырчит Каменских, обнимая свою девушку. Она зарывается носом в свои любимые ахуенные рыжие волосы, пахнущие цитрусами, мятой и свежестью. — Заняла самое классное место в этой квартире, ещё и возмущается...       — Ты бы тоже не оценила, если бы тебя резко с меня дёрнули, — легко парирует рыжая.       — Это другое. Я ей просто в принципе не нравлюсь.       — С чего ты так решила? — спрашивает Бегонова. Она немного ёрзает из стороны в сторону и, когда наконец находит удобное положение, полностью откидывается назад, опираясь на Маргариту. Негромкое мяуканье Риты прекращается тут же, когда Иви возвращает свою ладонь и продолжает аккуратно запускать пальцы в короткую серую шерсть.       — Да взять хотя бы то, что её когти могут впиться в ногу каждый раз, когда я прохожу мимо стола на кухне, под которым ты устроила ей мини-пентхаус.       — Она так играется.       — Ага, ранит играючи.       —Но нога-то ведь не сердце, — усмехается старшеклассница, перелистывая страницу.       — О, не хватало, чтобы мне ещё и сердце разбили. — Марго закатывает глаза. — Ты уже на верном пути, мелкая.       — Ревнуешь.       — Не неси чушь.       Бегонова едва ли не улыбается от очаровательности, прелестности и комичности всей ситуации.       —..."Камел студио" с лимоном и "Винстон" черничный тонкий. А, и кидани ещё пару пакетов кошачьего корма.       — Кошку что-ли завела, Каменских? — подначивает одногруппницу Кристина, доставая две пачки сигарет. Повернувшись назад, она тянется к стойке с кошачьим кормом и выуживает оттуда три пакетика вискаса и пробивает их вместе с сигаретами, добавляя в общий список покупок к молоку, макаронам, варёной колбасе, банке тропического бёрна и пачке сухого завтрака.       — Ага, двух. Одной — сигареты и энергетик, второй — корм. А мне так, что останется.       — Шикарный список покупок, ничего не скажешь, — усмехается Кристина. — Слушай, у меня смена через полчаса заканчивается, мы в парке старой компашкой собираемся. Потусим, выпьем, может, к кому на хату стрельнем. С нами не хочешь?       — Нет, — качает головой Марго, складывая покупки в рюкзак, и улыбается, — у меня дома кошки не кормлены.