Спонтанные решения и их последствия

      Хэ Сюань и Ши Цинсюань сели в такси, направляясь в сторону своего дома, и омега обратил внимание, как настроение его альфы начало меняться. Если в квартире Хуа Чэна и Се Ляня тот все же немного нервничал и даже успел позлиться, то по пути домой мрачное бледное лицо расслабилось, а взгляд, устремленный на Цинсюаня, потяжелел.       Альфа уселся на заднем сидении, широко расставив ноги, и притянул к себе омегу, который планировал в такси вести себя чинно, и изначально устроился на расстоянии вытянутой руки. Хэ Сюань это расстояние быстро сократил. Он уверенно положил ладонь на его бедро, раздвинув пальцы в стороны, словно пытался охватить максимальное количество тела, которое считал практически своим.       «Вот собственник», — пронеслось в голове, однако Цинсюань не имел ничего против этой черты характера Хэ Сюаня, пока она не переходит границы. Лапать его тело за все возможные места — разрешается.       Цинсюань чувствовал на своей макушке и шее ровное, теплое дыхание альфы. Их отношения пока только разворачивались в свою собственную историю, и все же кое-что друг о друге они успели узнать. Например, Цинсюань теперь понимал, что спокойствие и безразличие на лице его альфы чаще всего бывают напускными.       Хэ Сюань выглядел как непоколебимая гора, о которую ветреная натура Цинсюаня может биться сколько угодно и все равно не сдвинет с места. Но если чуть отойти и присмотреться, то с удивлением обнаружишь, что перед тобой не горный многовековой монолит, а спящий вулкан. Очень хотелось спровоцировать «извержение» и посмотреть, что из этого получится.       Казалось, будто в состоянии спокойствия альфа был не совсем собой, а настоящий, реальный Хэ Сюань прячется за маской безразличия и ни за что не покажется без повода. Однако Цинсюань отлично понимал, что подобные провокации с его стороны могут быть опасными. Пока безоговорочного доверия между ними еще не было, и какая-то часть омеги не решалась закрыть глаза и упасть в эту неизвестность под названием «чужая душа». Хотя очень хотелось.       Такси остановилось у дома Хэ Сюаня. С недавнего времени он стал домом и омеги, хотя официального предложения переехать Цинсюань так и не получал. Сначала он приезжал на выходные, затем к ним присоединились пятница и понедельник, потом и в остальные дни совершенно невозможно было оторвать себя от Хэ-сюна, и омега просто перестал уезжать. Постепенно их квартира с братом перестала восприниматься как дом, теперь намного уютнее омега ощущал себя в небольшой однушке, пропахшей их смешавшимися с альфой запахами.       Занятый своими мыслями, Цинсюань на автомате поднялся на нужный этаж и вошел в квартиру. Весь путь домой прошел в молчании, и омега перевел внимание со своих мыслей на Хэ Сюаня. Потяжелевший взгляд альфы был устремлен на него. Хоть Цинсюань пока еще был в одежде, черные зрачки в окружении потемневших медовых радужек изучали его так, словно проходились прямо по поверхности обнаженной кожи.       Омега сглотнул и невольно сделал шаг назад, почувствовав спиной стену. Это было очень удачно, потому что ноги вдруг перестали ощущаться как что-то достаточно устойчивое, способное удержать его тело в вертикальном положении. Когда Хэ Сюань становился таким, Цинсюань чувствовал себя маленьким пушистым зайчиком, на которого смотрит большой удав. Сопротивление бесполезно, лучше сдаться и принять свою участь. Несколько часов назад был его триумф, когда альфа все же согласился пойти на уступку и надеть злосчастное кигуруми, дабы исполнить его мечту. Теперь же хозяин положения явно менялся.       Хэ Сюань медленно, не отводя внимательного взгляда от лица Цинсюаня, расстегнул молнию на своей пижаме и выбрался из нее. Под ней были надеты лишь боксеры и футболка. Последняя, правда, тут же присоединилась к пижаме на полу. Альфа вальяжно приблизился к Цинсюаню и, уперев одну руку в стену рядом с его лицом, шумно втянул в себя воздух, пропитанный феромонами омеги. На его губах появилась чуть заметная удовлетворенная улыбка. Цинсюань знал, сейчас он пахнет как самая настоящая капитуляция, но не отчаянная и вынужденная, а, напротив, желающая отдаться в руки своего завоевателя. В конце концов, альфа сегодня своим поведением доказал, что Цинсюань важен ему, а значит, и он может ответить тем же.       Омега положил руку на его щеку и потянулся к губам, но Хэ Сюань отстранился, не давая себя целовать.       — Поцелуи получают только хорошие мальчики. Ты разве был сегодня хорошим? — негромко проговорил альфа, чеканя слова и продолжая сверлить его взглядом.       А это что-то новенькое. Омега не знал, как правильно реагировать на подобное поведение, до этого Хэ Сюань никогда не уклонялся от поцелуев и не задавал такие странные вопросы.       — Я всегда хороший, Хэ-сюн, разве нет? — Цинсюань опустил руку на грудь альфы и ласково провел по ней кончиками пальцев, но Хэ Сюань и тут его остановил, положив свою ладонь сверху.       — Давай подумаем. Ты настоял, чтобы я все же надел эту чертову пижаму, хотя я этого не хотел, — один палец на руке омеги был тут же согнут. — Ты насмехался надо мной в присутствии наших друзей, — Цинсюань хотел возразить на это, но альфа закрыл его рот свободной рукой и согнул второй омежий палец. — И продолжил это делать в их отсутствии, — третий палец также был согнут. — Мне кажется, тебя надо хорошенько проучить, чтобы ты знал, что своего альфу надо уважать и с его мнением считаться. И если хотя бы под конец дня ты будешь вести себя хорошо, то получишь свой поцелуй как награду за правильное поведение.       — Что я должен делать? — Цинсюань чувствовал себя немного неловко в новой ситуации, но если Хэ Сюаню хочется поиграть, он ему позволит. Это может быть даже интересно — наблюдать за таким альфой.       — Разденься и ложись на кровать. И разденься полностью.       — А чулки?       — В другой раз.       — Ладно.       Цинсюань подошел к кровати и начал снимать с себя кигуруми. Идея ходить в пижаме выглядела значительно привлекательнее реальности. Телу в плотной ткани было достаточно жарко, намного приятнее чувствовать обнаженной кожей прохладный воздух их спальни. Он немного поколебался, не решаясь снимать белье, потому что обычно его раздевал Хэ Сюань, и этот процесс очень нравился им обоим. Сейчас же самому снимать с себя одежду было непривычно и почему-то жутко стеснительно. Не помогало даже то, что в комнате было достаточно темно, так как единственным освещением служила лампа в коридоре. Потому, поддавшись своему настроению, Цинсюань невольно прикрыл рукой пах, когда остался абсолютно голым.       — Руки, — Хэ Сюань наблюдал за ним, прислонившись плечом к стене, но когда омега закончил раздеваться, оттолкнулся и подошел, становясь напротив. — Вытяни руки вперед.       Цинсюань подчинился, не поднимая взгляда на альфу, только чувствуя его горячее дыхание и усилившийся запах — Хэ Сюань явно был сильно возбужден. Он поднял его руки выше, соединил их вместе и начал обвязывать поясом от шелкового халата омеги. Цинсюань резко поднял голову, смотря на него.       — Этого не было в видео.       — Не было. Но я этого хочу. Ты против? — Хэ Сюань на мгновение остановился и посмотрел ему в глаза.       — Н-нет. Ты же не сделаешь ничего плохого со мной? — полного доверия между ними еще не появилось, и омеге нужно было решить, готов ли он рискнуть.       — Смотря что считать плохим, если тебе что-то в процессе не понравится, я остановлюсь, — Хэ Сюань держал его за связанные запястья и неотрывно смотрел в глаза, ожидая решения. — Но нежным быть сегодня не собираюсь. С плохими мальчиками не нежничают.       — Хорошо, я тебе доверяю, Хэ-сюн, — Цинсюань чуть более уверенно улыбнулся. Слова альфы и особенно то, каким тоном они были произнесены, разбудили в нем желание. Кто бы мог подумать, что его могут возбуждать такие игры.       Услышав согласие, Хэ Сюань подхватил его на руки и положил на кровать, тут же прикрепив конец пояса к изголовью. Цинсюаню пришлось задрать руки над головой, пока альфа крепко привязывал его. Он попытался повертеть руками, но Хэ Сюань цыкнул на него, и Цинсюаню ничего не оставалось, кроме как перестать вертеться и просто ждать, что будет дальше.       Наконец Хэ Сюань отстранился и сел на кровать, весьма довольно созерцая результат своих действий — обнаженный, привязанный к изголовью омега смотрелся очень аппетитно, просто бери и трахай. Но план все же был немного другой, и альфа собирался придерживаться изначальной идеи.       — Мне нужно кое-что принести, лежи смирно.       Хэ Сюань встал с кровати, но далеко не ушел, ему явно было необходимо что-то, лежащее в платяном шкафу, который стоял в углу комнаты. Омега, краем глаза наблюдая за ним, все же попытался вытащить руки, но узлы оказались достаточно крепкими. Чтобы расшатать их, придется постараться.       Хэ Сюань быстро нашел то, что искал, и вернулся обратно на кровать, держа в руках какую-то коробочку. Так как они не включали свет в комнате, Цинсюань, хоть и пытался, не смог ее хорошо разглядеть. У него пока не получалось полностью смириться с неизвестностью и отдать контроль над ситуацией альфе. На словах он уже согласился, но внутри боролись интерес, возбуждение и доля сомнений, которые пока не хотели его отпускать. Однако любопытство все же постепенно брало вверх, подавляя остальное.       Хэ Сюань заметил заинтересованный взгляд Цинсюаня, устремленный на таинственный предмет в его руках и лукаво усмехнулся.       — Не переживай, вы скоро познакомитесь. Но сначала я тебя немного разогрею.       Он отложил коробочку на край кровати и уселся на него сверху, расставив ноги по бокам его бедер. Разогревать Цинсюаня было совсем необязательно. Еще в квартире друзей между ними начало искрить, и омега вполне был настроен на подобное продолжение вечера. Таинственность сначала немного сбила его настрой, но сейчас уже, напротив, вызывала нетерпение и желание узнать, что же Хэ Сюань собирается с ним сделать. Однако альфа, кажется, на этот раз торопиться совсем не собирался.       Он с нажимом провел ладонью по груди омеги вниз, к паху, затем огладил его бедро, лаская распростертое тело перед ним еще и смягчившимся чувственным взглядом. Ладонь переместилась на внутреннюю часть, заставив Цинсюаня раздвинуть ноги и согнуть их в коленях, тем самым давая больше доступа для прикосновений.       Альфа, словно довольный хищный кот, играющий со своей жертвой, наклонился к нему, чтобы оставить несколько мокрых поцелуев по внутренней стороне бедер омеги, пока ладони нещадно сжимали внешние стороны. Для Цинсюаня это была привычная ласка. Он расслабился, прикрыв веки, и открыто наслаждался влажными прикосновениями языка к чувствительным местам своего тела.       Новое ощущение заставило его дернуться от неожиданности: Хэ Сюань ощутимо прикусил нежную кожу и зализал растревоженное место. Омега встрепенулся, подняв на него голову. Его встретили довольная ухмылка и горящий взгляд медовых глаз. Такого довольного собой альфу Цинсюань, пожалуй, не видел еще ни разу. Его действия явно не были случайными, совершенными в порыве страсти: Хэ Сюань точно знал, что делает.       Не прерывая зрительного контакта, альфа поднял левую ногу Цинсюаня и положил на свое плечо. Его язык немного покружил вокруг колена и снова устремился вверх к бедру. С явным наслаждением на лице он посасывал мягкую кожу, ласкал ее языком и немного покусывал, но на этот раз значительно аккуратнее. Напоследок пройдясь по бедру рукой вверх, Хэ Сюань опустил его ногу обратно на кровать и, нагнувшись к омеге, продолжил чередовать мокрые поцелуи с несильными, но ощутимыми укусами.       Цинсюань прерывисто дышал, наблюдая за ним. Хэ Сюань двигался так, будто был готов съесть его, с такой отдачей он сжимал его бедра и будто вгрызался в них поцелуями. Вид альфы, наслаждающегося его телом, заводил так сильно, что хотелось отдать еще больше, отдаться целиком и полностью, чтобы его Хэ-сюну было так хорошо с ним, как никогда до этого. Забывшись, Цинсюань дернулся, чтобы обнять его, но пояс удержал омегу на месте. Пришлось лишь разочарованно вздохнуть, вспоминая свое зависимое положение, и остаться наблюдателем, только принимающей стороной.       Насытившись поцелуями, Хэ Сюань сел на кровать. Собрав выступившую смазку омеги рукой, он аккуратно, чуть касаясь, прошелся пальцами по всей длине его члена, напоследок большим пальцем огладив головку. Цинсюань всхлипнул в ответ на такую ласку, и альфа поднял на него потемневший, пронзительный взгляд.       Сейчас Хэ Сюань смотрел на него так, словно мог испепелить все его нутро огнем своих глаз. Кажется, омега все же упал в кратер Сюаневского вулкана, и теперь горячая лава растекалась по его венам вместе с кровью. Цинсюань надеялся, что выживет после такого падения, спасения ему ждать неоткуда. Сколько еще его так будут жарить в горячем пламени, неизвестно. Даже если бы он не был привязан к кровати, взгляд альфы намертво пригвоздил его сейчас к месту и теперь безотрывно и очень внимательно следил за всеми его реакциями на свои действия.       Пальцы неторопливо скользили по члену омеги, пока вторая рука хаотично поглаживала его тело: бедра, колечко мышц, живот, грудь, соски, шею, приоткрытые губы. Она проходилась везде, куда Хэ Сюань мог дотянуться. Цинсюань чувствовал себя оголодавшим по ласке, будто никогда до этого не получал ее. Он стремился к ней всем своим существом: приподнимал бедра, толкаясь альфе в руку, тянулся за ладонью, гладящей его тело и почти полностью потерял связь с реальностью, уйдя в ощущения.       Движения Хэ Сюаня были настолько точными и правильными, знающими его тело, что оргазм начал подступать слишком быстро. Омега выгнулся и толкнулся сильнее в руку, пытаясь достичь разрядки. Но неожиданно Хэ Сюань отстранился от него, и Цинсюань не сдержал разочарованный вздох.       — Кончают только хорошие мальчики, а ты был сегодня плохим, — раздался довольный голос альфы, и он навис над омегой, расставив руки по обеим сторонам от его головы.       — Хэ-сюн, ты жесток, — Цинсюань пытался отдышаться и повернул голову, встречаясь с ним взглядом.       — Ты пока даже не представляешь насколько, — Хэ Сюань так вошел в роль, что тело омеги невольно отозвалось и сжалось от стали в его голосе, — ничего, скоро узнаешь.       Альфа протянул руку к коробке, что все это время лежала на краю кровати, и вытащил из нее продолговатый вибратор. Хоть в комнате было темно, Цинсюань заметил, что он нелепого ядрено-розового цвета, отчего захотелось улыбнуться. Но улыбка тут же исчезла с его губ, потому что Хэ Сюань приставил его к пока еще не растянутому входу.       —Хэ-сюн! — омега невольно напрягся и поднял голову, но альфа нагнулся к нему и мокро поцеловал в ответ, успокаивая.       — Расслабься, он меньше, чем мой член, и я его смазал, а ты мокрый как в течку, — в доказательство Хэ Сюань вошел в него сразу двумя пальцами, чуть помассировав влажные стенки. — Так понравилось?       Альфа выглядел таким довольным собой, что это было даже мило, и Цинсюань снова расслабился. Пальцы продолжали двигаться внутри него, возвращая приятную негу тела, омега снова отдался ощущениям, поэтому пропустил момент, когда Хэ Сюань убрал руку, а его тон сменился с ласкового на властный.       — Сладкую, нежную прелюдию заслуживают тоже только хорошие мальчики, а мы уже выяснили, что ты был сегодня очень плохим.       — Ах, Сюань-эр! — омега вскрикнул, когда Хэ Сюань вогнал в него игрушку. Стоило почувствовать приятную вибрацию, как Цинсюань застонал, уткнувшись носом в свою поднятую руку.       Подобные ощущения были для него чем-то новым, они отличались от уже привычных толчков. Вибрация была несильной и лишь заново распаляла омегу, желающего получить больше. Он поерзал бедрами, пытаясь обхватить вибратор сильнее, но Хэ Сюань тут же выключил его.       — Просто лежи, я сам буду им управлять, — он дождался, пока Цинсюань подчинится его словам, и снова включил игрушку.       Стон опять сорвался с приоткрытых губ, когда приятные ощущения стали возвращаться. Хотелось обнять альфу, почувствовать на себе его руки, тяжесть его тела и его сбитое дыхание. Обычно Цинсюань не уделял достаточно внимания таким вещам, считая их чем-то само собой разумеющимся. Но сейчас, испытывая острую нехватку привычных ощущений, осознал их важность. Да, от игрушки было хорошо, но этого было мало. Черт возьми, катастрофически мало!       — Хэ-сюн, — выдохнул он, — развяжи меня, я хочу тебя обнять.       — Нет, — альфа поменял режим, увеличивая вибрацию, и омега застонал сильнее, выгибая поясницу.       — Пожалуйста, — шептал он, закрыв глаза и упершись лбом в свою левую руку, — ты мне нужен. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя.       — Пока не заслужил, — Хэ Сюань стоял на своем и только увеличил режим на еще более сильный.       — Ах, Сюань-эр, — Цинсюань сдвинул ноги, усиливая воздействие вибрации на нервные окончания, но она снова внезапно прекратилась. Омега захныкал от жестокости своего альфы, внезапно чувствуя влагу на щеках. Он что, плачет? Хотя от такого немудрено заплакать: каждый раз, когда ощущения подходили к оргазму, альфа будто ловил этот момент и вмешивался. — Ты это специально?       — Да. Кончишь от моего члена. И только тогда, когда я тебе это разрешу.       Оба замолчали, смотря друг другу в глаза. Хэ Сюань, оставив вибратор внутри омеги на несильном режиме, поглаживал ладонью его бедра, надавливая местами и впиваясь пальцами так, что кожа под ними белела от силы нажатия. Цинсюань поверхностно дышал, приоткрыв губы, и следил за ним взглядом.       Он чувствовал себя абсолютно беспомощным сейчас, но вместо страха и тревоги, которые были в начале, теперь его зависимость от альфы оставляла приятную пустоту в голове. Постепенно он лишился всех мыслей и превратился в сплошной оголенный нерв, тут же отвечающий на любое внешнее раздражение. Он стал одним большим чувством. Все воспринималось слишком интенсивно, казалось уже, что любое новое движение доведет его до пика, и тем не менее кончить у него никак не получалось. Вернее, ему не позволяли это сделать. Сейчас уже Цинсюань был готов на все, только бы это произошло.       Хэ Сюань перестал его гладить и, приподнявшись, отвязал руки Цинсюаня от изголовья кровати, но оставил связанными между собой. Омега наконец смог опустить их вниз, кровь тут же начала циркулировать по венам, доставляя не слишком приятные ощущения. Хэ Сюань подлез головой сквозь замок из его рук и мокро поцеловал в губы, но через мгновение отстранился, не собираясь углублять поцелуй. Он знал, что Цинсюань очень любит с ним целоваться и не собирался так рано давать ему то, что он хочет. Хоть и вид у омеги был такой жалостливый, что удержаться от поцелуев вообще он не смог.       Альфа сжал своими коленями его бедра, надавливая на вибратор и усиливая ощущения от него, Цинсюань в ответ застонал, откинув голову назад. Если в начале его стоны были похожи на подтверждение получаемого удовольствия, то теперь они звучали как-то слишком жалостливо и просяще. Хэ Сюаню очень нравилось их слышать, пусть еще немного попросит, повыпрашивает, и тогда он даст ему желаемое, но не сейчас. Пока еще недостаточно. Потому он продолжил дразнить омегу тем, что стал вылизывать его шею, опустившись на тело под ним еще ниже и задевая своим членом омежий член.       Удовольствие в очередной раз начало накрывать Цинсюаня с головой, к ощущениям от вибратора прибавилась желанная тяжесть тела альфы, его близость, но этого все равно было так мало! Прерывистое дыхание омеги перемешалось с жалобными стонами, похожими на нетерпеливый скулеж, и Хэ Сюань наконец решил сжалиться над ним, тем более что самому было уже невыносимо тяжело ощущать собственное возбуждение.       Вынырнув обратно из-под связанных рук, он вытащил игрушку из омеги и перевернул его на живот. Альфа положил ладонь на его лопатки и надавил на них, прижимая Цинсюаня к кровати и давая понять, чтобы тот не двигался. Тот перестал ерзать и послушно замер. Хэ Сюань, удовлетворенный такой покорностью, обхватил его ягодицы руками и толкнулся членом между ними, дразня его вход головкой и стимулируя трением себя. Совершив несколько таких движений, он достаточно ощутимо шлепнул Цинсюаня по заднице.       — Вставай на колени.       Омега подчинился, и на этот раз Хэ Сюань больше не стал терять время. Раскатав по члену презерватив, он положил руки на бедра Цинсюаня и подтянул его к себе, тут же проникнув в него на всю длину. Омега вскрикнул и затем протяжно застонал, чувствуя в себе долгожданную наполненность. Именно такую, какую хотел и в какой нуждался, чтобы выбить из его беспокойной головы последние остатки разума и эмоций.       Хэ Сюань понимал, что долго они оба не продержатся, оба были измотаны ожиданием, потому сразу установил быстрый темп. И все же он хотел выжать из оставшегося времени максимум, что может. Не прекращая двигаться, он запустил ладонь в волосы Цинсюаня и, пропустив их сквозь свои пальцы, сжал. Омега был вынужден поднять голову, чтобы не было больно. Однако сейчас небольшая боль все равно была ему приятна, а вместе с ней приятно понимать, что в этот момент он целиком находится во власти своего альфы, вдалбливающегося в его тело под таким правильным и нужным углом.       Цинсюань выгнулся еще больше в пояснице, и это не осталось незамеченным Хэ Сюанем, ему очень нравилось смотреть на омегу с такого ракурса. В этот момент он был полностью под его контролем: раскрепощенный, заласканный, раскрытый, доверчивый и так откровенно наслаждающийся его членом. Он отпустил его волосы, отчего голова омеги упала вновь на соединенные руки, будто он был всего лишь марионеткой, не умеющей управлять своим телом без чужого вмешательства.       Хэ Сюань откровенно наслаждался картиной перед своими глазами: мягкие омежьи ягодицы, между которыми ныряет его член, выгнувшаяся поясница с капельками пота, стекающими по ней, острые крылья лопаток. Голова Цинсюаня повернута в бок, его глаза закрыты, губы разомкнуты. Омеге настолько хорошо, что в уголке губ скопилось немного слюны, но он, кажется, даже не замечает этого, лишь хрипит немного в такт толчкам.       Хэ Сюань чуть притормозил движения бедрами, взялся руками за колени омеги, заставляя его выпрямить ноги, и опустился на него вперед, подминая полностью под себя. Сейчас ему хотелось вжать Цинсюаня в себя максимально возможным способом. Омега в ответ на его действия вскрикнул и сильно сжался на его члене, кончая. Хэ Сюань, придерживая его одной рукой за бедро, второй оперся на кровать и в несколько глубоких торопливых толчков дошел до оргазма сам. Приятная волна накрыла его с такой силой, что он уткнулся лбом в плечо Цинсюаня и не сдержал громкого стона сам, хотя обычно не позволял себе сильного проявления эмоций даже в такие моменты.       Цинсюань пришел в себя первым, он немного поерзал под альфой, которому явно нравилось его положение, и слезать он совсем не хотел, но у омеги затекли завязанные руки.       — Хэ-сюн, — Цинсюань не узнал свой хриплый голос. — А сейчас можешь меня развязать, я уже рук не чувствую.       — Сейчас могу, — альфа сел на кровать и повернул его на спину, тут же развязывая запястья. — Я хотел это сделать раньше, но увлекся, прости. Дай разомну.       Он отбросил пояс в сторону и начал осторожно потирать места, которые ранее были связаны. Цинсюань, пока что прибывающий в посторгазменной неге, улыбнулся, глядя на него.       — Не думал, что ты можешь быть таким.       — Каким? — Хэ Сюань бросил на него взгляд и, пройдясь по всему телу, удовлетворенно хмыкнул. Вид расцветающих засосов и парочки укусов его радовал. Красиво.       — Властным и немного жестоким. Но мне понравилось. Очень.       Цинсюань вырвал свои руки и сел, опираясь на кровать.       — Прям настоящий альфа.       Хэ Сюань поднял на него глаза, проверяя, не является ли это очередной шуткой, но, кажется, омега говорил искренне.       — Мне настолько понравилось, что теперь очень хочется тебе отсосать.       Альфа удивленно приподнял одну бровь. Вернее, это уже сейчас Цинсюань смог распознать в микро жесте удивление, а так лицо Хэ Сюаня стало лишь чуть менее безэмоциональным, чем обычно. Омега хотел было забраться на него сверху, но Хэ Сюань отстранился от него, сдвигаясь в сторону.       — Не уверен, что ты это заслужил.       — Хэ-сююуун, — Цинсюань разочарованно поднял на него взгляд. Где это видано, чтобы альфе предлагали так откровенно минет, а он отказывался! Это что за дела?!       — Что, «Хэ-сюн»? Будешь хорошо себя вести и, возможно, я соглашусь, — Хэ Сюань, кажется, все еще наслаждался своей игрой и выражением лица Цинсюаня. Это даже льстит, что тебе так хотят сделать хорошо. — Пойдем в душ.       — Оу, и там ты поставишь меня на колени? — Цинсюань игриво вздернул бровь. — Я не против, но жестковато, тебе меня не жалко?       — Потерпишь.       Цинсюань упал обратно на кровать и, отвернувшись, насупился, но надолго его обидки не хватило. Хаотичная личность омеги слишком быстро меняла настроение. У Хэ Сюаня начал вибрировать телефон, сообщая о сыпавшихся на него уведомлениях, и он отвлекся на него.       Цинсюань со стоном повернулся на кровати. Да, Хэ Сюань его совсем не пожалел, такое ощущение, будто он два часа не вылезал из спортзала. Хорошо, что завтра выходной, и можно никуда не ходить, да и отметины на теле чуть сойдут. Перед братом точно в таком виде появляться нельзя.       Омега потер запястье, которое было несколько минут назад привязано к спинке кровати и перевел взгляд на альфу, сидящего рядом. Его вид был достаточно расслаблен, кажется, он был удовлетворен своей «местью» за исполнение мечты омеги. Он так и не оделся, лишь накинул на себя покрывало и снова беспечно уткнулся в телефон. Можно попробовать к нему пристать с вопросами.       — Хэ-сюн, — Цинсюань томно позвал его и провел указательным пальцем по груди, специально задев ногтем сосок. Палец был тут же пойман, но альфа так и продолжил смотреть в телефон. — А ты мне расскажешь, что тогда между вами с А-Чэном произошло?       — С каких это пор он стал для тебя А-Чэном? — альфа повернулся к нему и сурово посмотрел в глаза. Цинсюань замер, мягким местом чуя неладное. Надо же было так проколоться, теперь он точно не узнает правду. По крайней мере, не в этот раз.       — А что? Мне нельзя его так называть? Он же твой друг.       — Мы не друзья.       — Оу, кто-то больше? — омега попытался отшутиться, но сделал только хуже. Хэ Сюань недобро усмехнулся и, скинув с себя покрывало, тут же навис над ним, пройдясь по его телу изучающим взглядом с ног до головы.       — Я вижу, тебе было мало одной воспитательной беседы с моей стороны, Что ж, давай повторим все с начала, чтобы лучше усвоилось.       Ши Цинсюань сглотнул, смотря в медовые глаза альфы, вновь появившийся в них огонек не предвещал ничего хорошего. Нет, завтра, он точно нормально ходить не сможет.       Хэ Сюань внезапно поднялся и, взяв омегу за руку, потянул его за собой.       — Вставай.       Цинсюань привстал с кровати и чуть не рухнул на альфу, ноги не особо хотели сейчас напрягаться. Хэ Сюань на это лишь закатил глаза. Подняв его, он закинул свою ношу на плечо, пару раз подкинул вверх, чтобы было удобнее держать, и понес в сторону ванной комнаты.       Зайдя в душ, он поставил омегу на ноги и включил воду, настраивая нужную температуру. Цинсюань снова навалился на него всем своим телом, абсолютно не желая стоять самостоятельно. Ему, конечно, было хорошо, но альфа вымотал его конкретно, пусть берет теперь ответственность за его состояние. Поэтому омега обнял его со спины и удобно устроился головой на плече.       Поначалу Хэ Сюань ничего с ним не делал, будто вообще находился здесь один, лишь взял гель для душа и принялся мылить свое тело. Цинсюаню нравилось стоять так в обнимку и просто следить за действиями альфы, как мочалка в его руках скользит то по грудным мышцам, то по плоскому животу. Его все еще не отпускало желание потрогать тело альфы, а еще лучше облизать. Хэ Сюань своим поведением разбудил в нем омегу. Разумная человеческая часть сейчас молчала, а звериная, инстинктивная заняла главенствующее место.       Ему хотелось кусаться, лизаться, пометить альфу собой, надышаться его запахом, потереться о него. Погруженный в свои инстинкты, Цинсюань невольно начал водить носом по плечам Хэ Сюаня и оставлять короткие поцелуи, но альфа его остановил. Закончив смывать мыльную воду, он, будто наконец признав присутствие второго человека, передал губку назад, чтобы омега не стоял без дела и хотя бы потер ему спину. Цинсюань, словно игривый щенок, тут же включился в этот процесс и любовно намылил его тело, особенно уделяя внимание ягодицам. Хоть они были небольшими, как и у многих альф, но красивой, чуть округлой формы. Он не удержался и шлепнул по ним ладонью, после чего передал мочалку обратно.       Но вместо того, чтобы ее забрать, Хэ Сюань развернулся к нему лицом и внезапно для Цинсюаня впился в его губы мокрым поцелуем. Альфе очень нравилось, когда омега становился вот таким: беззаботным, игривым, ласковым, делающим первое, что придет в голову. В Цинсюане все еще присутствовала ребячливость. Иногда она становилась причиной головной боли для Хэ Сюаня, который не привык уступать капризам другим. Но в такие моменты, когда Цинсюань превращался в резвящегося щенка, его непоседливость, напротив, очень нравилась Хэ Сюаню.       Хоть у них и не было разницы в возрасте, он чувствовал себя старше, опытнее, он чувствовал себя альфой, и его очень заводило такое различие в их поведении и такой Цинсюань. Так происходило и сейчас. Хэ Сюань хотел лишь вымыть омегу, но его игривость повлияла на настроение и изменила план. Вымыть его он сможет и позже, когда они точно закончат, а пока Хэ Сюаню положен его десерт.       Альфа оторвался от губ Цинсюаня, держа его лицо за подбородок, и с удовлетворением посмотрел в потемневшие глаза: взгляд омеги уже поплыл, он смотрел на него с таким доверием, открытостью и обожанием, что сердце Хэ Сюаня невольно отозвалось нежностью. Но все же нет, таким порывам пока здесь нет места, сегодня этого заигравшегося щенка нужно воспитать. Так что альфа пропихнул свой указательный палец в рот омеги, с лукавой ухмылкой наблюдая, как тот безропотно обхватил его губами, посасывая и не отводя своего осоловевшего взгляда.       — Хотел отсосать? Так приступай, — прошептал ему на ухо Хэ Сюань и надавил рукой на плечо, чтобы Цинсюань опустился на колени. В последний момент альфа все же потянулся и сорвал полотенце, кинув его на пол душевой, чтобы омега не наставил себе синяков от жесткого пола. Цинсюань явно не особо ясно мыслил сейчас, лучше перестраховаться, травмы никому не нужны.       Омега встал на полотенце и сделал то, что давно требовала его звериная сущность: он обхватил ладонями влажные ягодицы альфы и, прикрыв глаза, потерся щекой об его гладко выбритый пах. От вида такого Цинсюаня, позорно дрогнули колени, а член дернулся, истекая смазкой прямо рядом с приоткрытыми губами омеги и его неровным дыханием, оседающим на головке.       Хэ Сюаня заполнили противоречивые чувства. С одной стороны, его дико заводила покорность омеги, его альфья сущность требовала взять свое: подчинить, насадить на член, показать, что он главный, он здесь контролирует и управляет. Но вместе с тем, в груди все еще поднималась нежность в ответ на такое открытое доверие Цинсюаня, хотелось его тут же заласкать, сделать приятно в первую очередь ему самому.       Омега, действующий сейчас на голых инстинктах, спас Хэ Сюаня от нерешительности. Он, сжав его ягодицы сильнее, проложил языком мокрую дорожку по бритому лобку альфы в непосредственной близости от члена, уже явственно сочащегося смазкой. А затем переместил руки на него, поглаживая всю длину ствола и оставляя небольшие мокрые поцелуи на головке.       У Хэ Сюаня перехватило дыхание, и он издал звук, похожий на всхлип. Как хорошо, что Цинсюань сейчас ничего не соображает и не может понять, какую власть он тоже может иметь над своим альфой. Ощущения настолько захватили его с головой, что обычно держащий себя в руках Хэ Сюань сейчас был не в силах полностью сохранять контроль над собой. Он оперся ладонью о стену, чтобы дать телу хоть какую-то поддержку, и продолжил следить за омегой.       Цинсюань, прикрыв немного глаза, так самозабвенно и с таким явным удовольствием на лице облизывал его член, будто ему дали его любимое мороженое. Наконец, он обхватил губами головку и, чуть пососав ее, заглотил сразу почти на половину. Целиком сделать это было сложновато, потому что ствол у Хэ Сюаня был достаточно широким и крупным, но омега постарался расслабить горло и пропустить член дальше. Однако все же немного перестарался, потому что тут же выпустил его изо рта и закашлялся.       Хэ Сюань запустил ладонь в его волосы и, сжав пальцы, заставил посмотреть на себя вверх. Цинсюань вытер рот ладонью от лишней слюны и поднял на него глаза: в них сейчас отражалось столько обожания и разрешения делать с собой все, что ему угодно, что альфа тихо выругался.       — Видел бы ты себя со стороны, — Хэ Сюань провел большим пальцем по покрасневшим, влажным губам, которые только что так старательно обхватывали его член. Омега кончиком языка лизнул его палец, следя за ним взглядом. — Выглядишь как настоящая шлюха.       Альфа невольно напрягся, так как слова с его губ слетели слишком поспешно, неконтролируемо. Он не имел в виду ничего плохого и не хотел обидеть Цинсюаня. Но тот, кажется, не обиделся, а будто захотел подтвердить сравнение своими стараниями. Держась одной рукой за ягодицу альфы, второй он обхватил основание члена альфы, до которого ему было сложно добраться ртом, и насадился снова так глубоко, как только мог. Плотно обхватив губами ствол, он поднял глаза на Хэ Сюаня и сглотнул, усиливая тем самым давление на его член и удовольствие альфы от своей ласки.       — Вот бесенок, — Хэ Сюань на миг прикрыл глаза, не удержав тихого стона, и двинулся бедрами вперед, намекая, чтобы омега не тормозил. Тот быстро сообразил, что от него хотят, и продолжил ритмично двигать головой, прикрыв глаза.       Цинсюань тоже явно был сильно возбужден, его аккуратный член истекал смазкой и ударялся о живот, стоило ему слишком усердно начать двигаться. То, как омега старался доставить ему удовольствие, заставило все же Хэ Сюаня отказаться от изначального плана — ограничиться минетом. Цинсюаня очень хотелось снова трахнуть. И не только его рот, а его самого.       Поэтому Хэ Сюань потянул голову Цинсюаня назад, и тот подчинился, выпустив член изо рта с пошлым, влажным звуком. Он непонимающе посмотрел на него вверх, неужели он так плохо справляется, что Хэ-сюну не понравилось?       Альфа не ответил на немой вопрос и лишь поднял его с колен. Цинсюань пошатнулся, невольно привалившись к нему всем телом. Он устал и от первого захода, а сейчас, постояв на коленях на жестком полу, почти не чувствовал затекших ног. Но желание в благодарность доставить своему альфе удовольствие все же было сильнее собственной усталости.       Хэ Сюань подхватил расслабленного омегу на руки и, держа его за ягодицы, прижал своим телом к стене. Цинсюань тут же обхватил крепкую шею альфы руками и с закрытыми глазами слепо ткнулся в губы. На этот раз он точно заслужил свой поцелуй, и Хэ Сюань ему не просто даст желаемое, но и сделает это очень хорошо. Продолжая удерживать омегу на весу, он толкнулся языком в его рот, тщательно вылизывая его губы и маленький, юркий язычок.       От омеги сейчас так сильно пахло им, и это так дико заводило Хэ Сюаня, что он тихо зарычал, обнажив клыки. Омегу очень хотелось пометить, но они пока не обсуждали этот момент, поэтому Хэ Сюань все же усилием воли себя притормозил. Однако Цинсюань будто почувствовал желание своего альфы и склонил голову вбок, обнажая перед ним белую нежную шейку.       Как же сложно удержаться… Хэ Сюань несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, глядя на такое заманчивое место для укуса, на то, как быстро поднимается грудь омеги от его дыхания, и опустился губами к бьющейся жилке на шее. Цинсюань замер в ожидании. Однако альфа так и не укусил его, а лишь мокро поцеловал место для метки, давая себе слово, что обязательно сделает это сразу же, как только они поговорят.       Омега разочарованно заскулил, но его недовольство заткнул поцелуй, который тут же забрал себе все его внимание. Как же его Хэ-сюн вкусно целуется, умереть от переизбытка удовольствия можно!       Альфа опустил его по стене чуть ниже, чтобы ягодицы Цинсюаня были аккурат напротив его члена, и начал в него неспешно входить. Мышцы омеги были достаточно растянуты и расслаблены, и все же Хэ Сюань решил перестраховаться, понимая, что Цинсюань устал и может не среагировать вовремя, если что-то пойдет не так. Член скользил внутрь свободно, потому альфа расслабился и стал ритмично вбиваться в него сильными толчками, придерживая за ягодицы.       Цинсюань застонал, откинув голову назад на мокрую плитку. В таком положении альфа входил так глубоко, что желанные ощущения захватили его в свой сладостный плен. Да еще и собственный член так приятно терся о живот Хэ Сюаня, добавляя удовольствия, что Цинсюаня надолго не хватило. Понадобилось всего несколько минут такой стимуляции, чтобы он невольно крепче сжал плечи альфы руками и, вцепившись зубами от переизбытка эмоций в свою ладонь, кончил, пачкая их животы.       Хэ Сюань, чувствуя близкую разрядку омеги, увеличил темп своих уже беспорядочных, хаотичных, но сильных толчков, и как только Цинсюань замычал от оргазма в его плечо, на остатках воли вышел из него, чтобы не кончать внутрь. В том, чтобы пометить живот омеги белесыми каплями своей спермы, тоже была своя извращенная красота и свое удовольствие, и Хэ Сюаню определенно нравилось видеть такую картину перед собой.       Цинсюань ослабил хватку своих рук и повис на альфе, как плюшевая коала, не чувствуя в себе ни сил, ни желания двигаться. Но им все же надо было смыть с себя последствия их спонтанного секса, чтобы пойти лечь спать, так что полностью расслабляться было рано. Зато можно было себе позволить сползти вниз по стене и сесть на пол, облокотившись головой на ногу альфы.       Хэ Сюань, отдышавшись, посмотрел вниз на Цинсюаня, тот обнимал его ногу с таким отрешенным лицом, что сдержать тихий смех было практически невозможно. Такого омегу он не видел еще никогда, кажется, он сейчас и правда вытрахал из него всю душу. Альфа аккуратно поднял его на ноги и прислонил лицом к стене. Цинсюань на автомате вытянул руки, опершись на них, пока вода смывала с него все лишнее.       Хэ Сюань аккуратно намылил его, скорее, поглаживая мочалкой тело омеги, нежели оттирая с него грязь. Цинсюань молча и покорно следовал за всеми его действиями: поворачивался, когда его поворачивали, поднимал руку, когда его просили поднять, закрывал глаза, когда Хэ Сюань мыл его лицо. Закончив с ним, Хэ Сюань быстро еще раз ополоснул себя водой и потянулся за полотенцем. Его мокрое валялось на полу в углу душевой, но полотенце Цинсюаня еще висело, поэтому они вдвоем вытерлись им. Вернее, Хэ Сюань вытер сначала его, а потом себя.       Подхватив Цинсюаня на руки, он понес его обратно в спальню. Время давно перевалило за полночь. Хоть завтра и не надо было рано вставать, но все же отдохнуть уже очень хотелось. На последних остатках физических сил Хэ Сюань надел на Цинсюаня чистые трусы и футболку, а сам, как обычно, лег спать голышом. Он накрыл их обоих одеялом и уже начал проваливаться в сон, когда услышал всхлипы рядом. На этот раз звуки точно не были связаны с получаемым удовольствием. Хэ Сюань, не открывая глаз, притянул к себе омегу, лежащего к нему спиной.       — Ты чего, Цинсю?       Не ответив на вопрос, тот повернулся к нему лицом и вжался в тело, крепко обнимая и продолжая всхлипывать. Видимо, Хэ Сюань все же перестарался сегодня с эмоциональным давлением. Непривычный к такому Цинсюань явно не совладал с силой своих эмоций.       — Хэ-сюн, я тебя так люблю, — горячий шепот обжег ухо альфы. — Не бросай меня, пожалуйста.       — Глупый, спи, — Хэ Сюань прижал его голову к себе, поглаживая по волосам. —Никто тебя не бросает.       — Правда? — омега начал немного успокаиваться, удобнее устраиваясь в теплых, расслабляющих объятиях.       — Правда, — Хэ Сюань поцеловал его в лоб в подтверждении своих слов. Сон уже почти полностью захватил его, но альфа все же успел пробормотать, прежде чем провалиться в него. — Я тоже люблю тебя, Сюань-эр.