Тише... мы в библиотеке

Он постоянно одет в черное: черная рубашка, черный пиджак, черные брюки и черные туфли. Это выглядит слишком странно в маленьком домике высоко в горах, но когда однажды он спускается в гостиную в джинсах и футболке (черных, естественно) Гермиона чувствует разочарование. Его внешний вид — и дурацкий черный костюм, и строго уложенные платиновые волосы — на самом деле признак стабильности, которой ей так не хватает. В этом мире должно быть что-то стабильное: хотя бы Драко Малфой. — Тебе больше идет костюм, — говорит она. Малфой только ухмыляется в ответ, но на следующий день появляется в костюме.

***

У него на щеке, у шеи, родинка. Сложно не заметить такую деталь, ведь они уже месяц живут в этом доме и у нее было время, чтобы рассмотреть его лицо. У него красивый изгиб губ, и длинные ресницы, и дурацкая челка, которая падает на лоб, и изящные руки, которые не держали ничего тяжелее палочки. Она успела изучить движения его пальцев. Иногда, задумавшись, он барабанит по столешнице; иногда поглаживает ее. Всё та же ухмылка появляется на его губах в ответ на мысли, которые она не может прочитать в его голове.

***

В то утро она спускается на завтрак в пижаме. Ей надоело каждый день переодеваться специально для него в одежду «поприличнее». В пижаме она выглядит слишком по-домашнему, а они не дома. Черт бы побрал Гарри, который отправил ее охранять Малфоя. Услышав ее шаги, он поднимает взгляд. Смотрит на нее так долго, что Гермиона начинает беспокоиться, не слишком ли у ее пижамы короткие шорты. — Как ты думаешь, зачем нас оставили вдвоем? — Мы не вдвоем. Есть ты — и за тобой охотятся. Есть я — и я здесь, чтобы тебя защищать. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — отвечает он, — почему они прислали именно тебя? — Наверное, все отказались от этого задания. Представляешь, никто не захотел жить с тобой в одном доме. — Думаю, ты просто всем послала конфундус, когда шло распределение, и напросилась сюда сама, — он говорит это таким серьезным тоном, что Гермиона вспыхивает от смущения. — Я видел среди авроров симпатичную блондинку. — Это был Рон под оборотным. Это неправда, но пусть Малфой помучается. Гермиона идет на кухню. Сегодня она решила испечь блинчики. Она хочет насладиться этим солнечным утром. Малфой может ныть и ненавидеть все кругом, но она не позволит ему испортить еще один день. Она не собирается делиться с ним блинчиками, потому что он чертов эгоист. Он всегда и всё готовит только для себя. Впрочем, он умеет готовить только сэндвичи. И так ему и надо. Блинчики ровной стопкой лежат на тарелке. Румяные, с ажурными краями. Малфой подкрадывается со спины. Гермиона быстро откидывается назад и хлопает его по руке. — В следующий раз я решу, что это домогательство, — теплый поток воздуха щекочет кожу — это Малфой сдувает прядь волос с ее шеи. И Гермионе кажется, что она почти касается его спиной. А он протягивает руку — и берет из вазочки крекер. — Я не люблю блины, — его голос насмешлив. Его рука скользит по ее локтю — случайно, конечно, а потом он отходит. — Очаровательный шорты, Грейнджер, — доносится его голос из гостиной, — ты всегда спишь без белья? Откуда он узнал? Рассматривал ее задницу? Кровь приливает к лицу, когда она понимает, как близко он к ней стоял. — На мне есть белье, — отвечает она строго. — Твои прозрачные шорты говорят обратное. — Они не прозрачные… — она замолкает, понимая, что Малфой специально ее провоцирует.

***

Она каждый вечер проводит на террасе, наблюдая, как садится солнце. Малфой выходит тоже. Тогда воздух наполняется дымом сигарет (она ненавидит этот запах), но потом дует ветер и на террасе снова разливаются ароматы сосен и вереска. Утром она собиралась насладиться жизнью, но всё летит к чертям, потому что вечером Малфой ее целует. Она сама не понимает, как это произошло. Но сигарета, которую он не успел зажечь, валяется на земле, ее кружка с горячим шоколадом остывает на столике.

***

— Два часа в ванной! Чем ты там занимаешься? Грейнджер, правда… Гермиона может представить, как поднимается его бровь, а на губах появляется та сама ухмылка. — Моюсь. На полу горят свечи. В окно стучит дождь. Как хорошо. — Грейнджер, если ты не освободишь ванную в ближайшее время, я зайду туда и тебе придется смотреть на меня голого. — Я сейчас, — говорит она, понимая, что Малфой давно уже хочет принять душ перед сном. Гермиона закрывает глаза, ловит ладонью пену, погружается в теплую воду по самую шею. Малфой заходит в ванную. Расстегивает рубашку. Поднимает бровь, когда замечает ее взгляд. Его рука тянется к ремню. Гермиона пытается выдавить эту картинку из воображения, но у нее ничего не получается.

***

Гермиона глядит на горы, на быстро бегущие облака и пытается впитать все, что видит. Впитать этот воздух, и красоту рассвета, и ароматы сосен и трав. Ей обязательно надо запомнить эти горы и это утро… Но кое-что она никогда не забудет. Вспышка светлых волос, взгляд из-под отросшей челки, длинные пальцы и чувственный изгиб губ. Сладкий воздух наполняется запахом сигарет. Малфой на всей террасе не выбрал места лучше, чем плетеный стул рядом с тем, на котором сидит она. Наверное, чтобы побесить ее, — он знает, как она ненавидит этот запах. Малфой ничего не говорит, как будто и не было этого времени вместе. Кажется, ему все равно, что она уходит, а вместо нее с ним останется другой аврор. Гермиона переводит взгляд на горы. И долго-долго смотрит вдаль, пока не раздается хлопок аппарации, и у дома материализуется Джон Долиш. Гермиона оборачивается к Малфою. Он тоже смотрит на нее, потом на аврора; бросает недокуренную сигарету, встает так резко, что стул, на котором он сидел, падает. И уходит в дом. Гермиона тоже встает. Перебрасывается с Джоном парой слов. Он совсем не рад, что ему придется жить в такой глуши, охраняя бывшего Пожирателя смерти. Долиш был бы рад вернуться в Лондон, и Гермиона чувствует себя немного виноватой. Она могла бы попросить Гарри оставить ее с Малфоем, и Гарри бы не отказал. — Грейнджер, — звучит из дома, — ты забыла свою сумочку. Она не забыла. Она все равно собиралась вернуться за сумочкой. — Я сейчас… — бросает она Джону и идет в дом. На столе лежит ее старенькая бисерная сумочка, а рядом стоит тарелка с двумя сэндвичами. Малфой проголодался и приготовил целых два сэндвича? — Ты же сказала, — говорит он, перекрывая ей дорогу, — что будешь меня защищать. Она нервно смеется. — Единственный человек, от которого тебя надо защищать, — это ты сам. — Я знаю. Малфой не двигается с места, когда она берет сумочку и пытается пройти мимо него. — Есть ещё какая-то причина? — выдыхает она, касаясь его бедром. — Я сделал для тебя сэндвич. Сумочка падает на пол, а все ее обещания себе растворяются в воздухе, потому что Малфой ее целует.