Тише... мы в библиотеке

— Говорят, самое красивое небо над Лондоном. — Она взглянула на Драко, который сидел, смотря вдаль и вверх, на облака. — Всё это потому… — Грейнджер, мне неинтересны твои рассуждения. — Это потому, что в Лондоне протекает большая река, и вода, испаряясь и поднимаясь над городом, собирается в облака, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал от обиды на его язвительное замечание. — Но ты ошибаешься, самое красивое небо не там. Малфой несколько секунд смотрел на нее — пристально, словно пытался что-то вспомнить. Его губы дрогнули. А затем он встал, ничего не ответив, и ушел в хижину, где поселился после войны. Гермиона осталась сидеть на берегу, позволяя ручью уносить ее гнев. Малфой всегда относился к ней свысока, и она не собирается портить себе настроение из-за его недружелюбного отношения. Но почему именно ее послали покопаться в его воспоминаниях? Ее заданием было незаметно залезть в его голову и найти нужную информацию, но это оказалось сложнее, чем она представляла. В его памяти были пустые места. Совершенно пустые. Волдеморт постарался стереть все, что касалось Пожирателей Смерти. Гермиона достала из кармана скомканную записку, которую дал ей Гарри, прежде чем отправить ее в эту хижину у ручья. Когда она приехала сюда, она нашла Драко, смотрящего на небо. Каждый день смотрящего на небо. Она изучила записку снова: «Когда все закончится, ты должна быть здесь». И что она тут потеряла? Почему не послали Тонкс? Почему Гарри дал эту записку ей? Ну ладно, она с этим разберется. Гермиона взглянула на небо. Самое красивое небо не там. Вернувшись в хижину, Гермиона принялась за уборку. Если ей придется провести с Малфоем здесь какое-то время, то пусть это время будет приятным. Спать на чистой постели, есть из красивой посуды, смотреть в чистые окна. Малфой ей не помогал. Он весь день сидел в спальне и даже не вышел поужинать. Гермиона возилась до ночи, пока не обнаружила за спинкой дивана в почти незаметном глазу кармашке из тонкой ткани тетрадку. Магловскую тетрадку. Она раскрыла ее, движимая вполне понятным любопытством. И только осознав, что там записано, опустилась в кресло, вся дрожа от возбуждения. Малфой, к счастью, был в спальне, и он не знал. Не знал, что она нашла его дневник. Там было всё — все адреса, пароли, имена. Ей не надо больше лезть в его память! Она нашла то, что искала. Гермиона уменьшила дневник и сунула в карман. На дне она нащупала записку Гарри. «Гарри, я нашла всё, что нам нужно. Нашла!» — бормотала она возбужденно. Она достала записку. «Когда все закончится, ты должна быть здесь» — прочла она снова. И снова перечитала, понимая, что что-то не так. Это был не почерк Гарри. Нет. Это был почерк из дневника. Гермиона подошла к двери спальни и приоткрыла ее. Малфой стоял у окна и смотрел в небо, на закат. Ей надо было уходить. Аппарировать вместе с его дневником, пока он ничего не заподозрил, но вместо этого взгляд переместился на небо. И она замерла, любуясь красными и желтыми облаками. А потом Малфой обернулся и их глаза встретились. Тонкое размытое воспоминание вспыхнуло в груди, а перед глазами возникла смутная картинка из прошлого: Небо.

Полгода назад

— Какая разница? — говорил Драко. — Я запишу все в дневник и оставлю его здесь, в нашей хижине. Никто из Пожирателей не знает о ней. Ты вернешься туда, когда все закончится, и заберешь дневник. — А я? — спросила она. — Ты будешь жива, — ответил он с легкой улыбкой, но Гермиона понимала, что эта улыбка была его дежурной маской. Гермиона, в отличие от него, не умела лгать, поэтому сказала: — Ты забудешь о нас, но я буду помнить. — Необязательно. — Что ты предлагаешь? Стереть мне память тоже? Ты… ты… — и она расплакалась. — Я должен к ним вернуться, и я не должен помнить о тебе. И ты тоже не должна помнить о нас. Гермиона… Она молчала, глотая слезы. — Гермиона, смотри… — он кивнул на небо. — Говорят, самое красивое небо в Лондоне. Знаешь, почему так? — Из-за Темзы, — шмыгнула носом Гермиона, раздражаясь, что в такую минуту он болтает о всякой ерунде. — Но это неправда, — сказал Драко, — самое красивое небо не там. Самое красивое небо не в каком-то месте, где мы не можем быть. Самое красивое небо — то, на которое ты смотришь.