Sweet October

12 октября. Гермиона наблюдала за тем, как Дейзи сидит на подоконнике у окна и неотрывно смотрит куда-то. Гермионе нравилось за ней наблюдать. Эта девушка была необычной и немного странной. Она не любила болтать, не любила обсуждать парней, надевала мужские вещи и каждый день аккуратно укладывала волосы в гладкий хвост. Гермионе с ней было спокойно, хотя они часто спорили. И еще она была дерзкой, саркастичной, но сочувствующей. Сложнее всего с Дейзи было обсуждать вопросы быта, но и здесь она потихоньку шла на уступки. Гермиона была ей благодарна. А самым лучшим моментом в ходе дня были их вечерние разговоры. Гермиона будто невзначай выбирала интересующую ее тему и бросала мысль в воздух. Почти всегда Дейзи ее отбивала. Через пару вечеров стало ясно, что они мыслят похоже, правда, не всегда. Наверное, дело в их национальных различиях, да, впрочем, и в социальных тоже. — За чем так увлеченно наблюдаешь? — непринужденно спросила Гермиона. — Белка забежала во двор. Жирная такая, хвост пушистый. Орехи твои ворует. — Это не мои. Они остались от прошлых постояльцев, наверное. — Как думаешь, кто здесь жил и когда? — Не знаю даже. Мне кажется, мужчина. — Почему мужчина? — Женщины после себя что-то оставляют обычно, женское. Не обязательно, конечно. Но в Хогвартсе мы всегда находили после лета свои вещи забытые. — Думаешь, он здесь один был? — Надеюсь, что нет. — Почему? — Дейзи повернулась и посмотрела на неё. — Я была здесь одна неделю, это было плохо. С тобой намного лучше. Дейзи усмехнулась и снова отвернулась к окну. Гермиона откусила яблоко. — Они когда-нибудь закончатся? Твои яблоки, — с отчаянием в голосе спросила Дейзи. — Кстати, да, заканчиваются. И я тебя хотела попросить мне помочь их сорвать. Те, что низко висели, я уже оборвала. — О, даже не надейся. Я не полезу на дерево ради этого. Они пахнут на весь дом. Они были везде, когда я пришла: на столе, на подоконнике, в чашке. Это какое-то безумие яблочное. Гермиона заливисто рассмеялась. — Ты забавно злишься. — Она жевала так старательно, что за этим хрустом не слышала больше ничего. — Хуже я в жизни ничего не слышала. Забавно злюсь? Вообще-то, я довольно коварна. Вполне могу применять нечестные приемы. И даже горжусь этим. — Например, какие? — У тебя есть боггарт? — У всех есть боггарт. — Какой у тебя? Гермиона снова откусила яблоко, чтобы оттянуть момент ответа. Она узнала, каким был ее боггарт, на третьем курсе. Но теперь он точно изменился. Может ли она самой себе ответить на этот вопрос? — У меня был боггарт, о котором я точно знаю. Я боялась, что декан моего факультета скажет мне, что я завалила экзамены. Дейзи скептически подняла бровь. — Ты сейчас серьезно? — Угу, — ответила она, кивая. — Какая же ты… Ладно. — Дейзи развернулась к Гермионе всем телом, все еще сидя на подоконнике, но уже свесив ноги. — В таком случае я бы сварила оборотное зелье, взяв волос твоего декана, и строго бы отчитала тебя за проваленные экзамены. — Звучит коварно. — А я говорила, — пожала она плечами. Гермиона встала с дивана, выбросила огрызок и подошла к окну. — Белка убежала… — Наелась… Рядом с Дейзи находиться было приятно. Хотя иногда Гермионе казалось, что девушка будто настораживается, если прикоснуться к ней. Руку она не одергивала, но напряжение чувствовалось. — Пойдем со мной, пожалуйста. Ты просто рядом постоишь, а я встану на лесенку и нарву яблок. — И зачем я тебе там? — Просто постоишь. — Гермиона повернула голову и поняла, что оказалась неожиданно близко от почти прожигающих ее голубых глаз. Все-таки, Дейзи была красивой. По-женски красивой, но ее взгляд… — Постою, чтобы стать свидетелем твоего феерического падения? — Ее взгляд скользнул к губам Гермионы и обратно. Никто так не смотрел на нее раньше. Но она ни с кем и не проводила рядом так много времени наедине. Неожиданно для себя Гермиона смутилась и отвела глаза. Сердце вдруг застучало чаще. — Падать я не планирую. — У тебя и падения по плану? — она усмехнулась. — Пойдешь? — Чтобы еще неделю слушать этот бесконечный хруст? — Я испеку пирог, — неожиданно произнесла Гермиона. — Какой пирог? — Яблочный, конечно. Но для него нужно много яблок, — хитро улыбнулась она.

***

Гермиона стояла на четвертой ступеньке лестницы, которую приставила к дереву. На самом деле, ей просто было спокойнее, когда Дейзи была рядом. И не так одиноко. В минуты, когда Гермиона оставалась с собой наедине, ей в голову лезли тревожные мысли о Роне и Гарри. А еще одолевало чувство вины. Пока она живет здесь — в тепле и довольствии — они, возможно, голодают и мерзнут в палатке. Как они без нее? Продвинулись ли они в поисках? А если их уже схватили? От этих переживаний сердце начинало колотиться, и Гермионе казалось, что она задыхается. Пока не появилась Дейзи. С ней все стало по-другому. Дейзи заполняла собой все вокруг. Не важно, что она делала, — читала книгу, смотрела в окно, ела или гуляла по лесу — во всем этом сквозила уверенность и, наверное, даже самолюбование. Она нравилась самой себе. Гермионе она тоже нравилась. Всё сильнее с каждым днем. И Гермиона больше не чувствовала, что она одна. — Яблоки ты тоже решила запасти на зиму? Возьмешь с собой всё дерево? — Дейзи стояла в метре от дерева, сложив руки на груди. — Если я уже сюда залезла, а ты согласилась меня подстраховать, то нужно набрать побольше. — А, так я тебя подстраховываю, — иронично заметила Дейзи, — буду знать. Я думала, тебе просто скучно без меня. — Конечно, мне без тебя скучно. Когда ты появилась, мне стало намного… — Она потянулась к дальней ветке. — …веселее. Ты, конечно, ворчливая… — Это я ворчливая? — Ну, ты ворчишь не вслух, а в своей голове. — Чувствуешь мои мысли? — Гермионе показалось, что это прозвучало скорее заинтересованно, чем шутливо. — Я… — очередное яблоко упало в корзину. — …не чувствую, я замечаю детали. Когда ты хочешь что-то сказать, но останавливаешь себя, ты закусываешь губы. Иногда одновременно нижнюю и верхнюю, а еще смешно трогаешь шею, как будто хочешь ослабить галстук. А перед тем, как сделать что-то, что не хочешь, сжимаешь кулаки… — Или наоборот… — Дейзи встала на шаг ближе. — Что, наоборот? — Сжимаю кулаки, когда не даю себе сделать то, что хочу. — Наверное… — Например, сейчас хочу уже стащить тебя с этой лестницы. Ты забралась слишком высоко — она неустойчива. — Всё под контролем. Я вижу там с красненьким бочком одно, вот его сейчас… Гермиона не успела понять, как всё произошло. Нога соскользнула, корзина зацепилась за ветку, Гермиона попыталась схватиться за что-то, но пальцы зачерпнули воздух, а в следующее мгновение она уже была прижата к Дейзи. Рука неестественно выгнулась, но боли не было. Только ноги стали ватными, а ладони покалывало. Она часто дышала, уткнувшись носом в грудь Дейзи, которая все еще не отпускала ее. — Ты как? — раздалось у самого уха, — что-то болит? Гермиона помотала головой. — Стоять можешь? — Я такая идиотка, Дейзи, — она всхлипнула, — ты же мне сказала. Я могла упасть и сломать что-то, я могла тут умереть, а мне нельзя. — Гермиона не плакала. Ее трясло от осознания миновавшей угрозы. Если бы Дейзи не оказалась рядом… — На мне большая ответственность, а я рискую всем. Дейзи ослабила хватку, чуть отстраняясь от нее. — Всё нормально. Живая ты, целая. Что идиотка — это да, тут соглашусь. Гермиона всхлипнула и невесело улыбнулась. А потом неожиданно для самой себя прижалась к Дейзи, обняла ее и чмокнула в щеку. Ее кожа была такой нежной, а объятия такими крепкими. — Спасибо, что была рядом, — прошептала Гермиона взволнованно. Дейзи, казалось, не дышала.