Fairborn Adventures

      15 февраля 1976 года              Гарри наблюдал за тем, как из отрубленной шеи Люциуса Малфоя расползается кровь, а голова с тяжелым стуком падает на холодную землю. Она прокатилась несколько футов, пока не остановилась, уставившись в ярко-голубое небо широкими застывшими серыми глазами… Оставшееся тело упало назад, расправив конечности в стороны.              — Победителем Дуэли становится Гарри Игнотус Певерелл! — раздался над безмолвным полем для квиддича голос Дамблдора. Не было ни радостных возгласов, ни ликования, ни хлопков… Не то чтобы Гарри думал, что они были бы уместны.              — МОЙ СЫН! — закричал кто-то с края поля: — ОН УБИЛ МОЕГО СЫНА!              Адреналин всё ещё был на высоком уровне, и Гарри был бы не против закопать ещё одного Малфоя. Он крутанулся вокруг себя и держал палочку наготове, но мужчина был быстро оглушен двумя аврорами, прежде чем успел ступить на поле. Его проклятия стихли, когда его увели с площадки. Взгляд Гарри вернулся к убитому Люциусу Малфою. Он убил его…              Ощущение должно быть знакомым. Гарри уже лишал жизни человека на первом курсе, когда использовал защиту своей матери, чтобы сжечь кожу и плоть лица Квиррелла. Однако тогда это была самозащита. В этот раз всё было иначе. Это было преднамеренно… И намеренно. Люциус уже был практически побежден. Наложение убийственного проклятия было последней его попыткой достичь хоть чего-то.              И все же, когда Гарри увидел, как яркий зеленый свет направляется к нему, внутри что-то оборвалось. Он почувствовал лишь ярость, силу и желание увидеть, как свет навечно исчезнет из глаз его противника. Странно было то, что он не чувствовал никаких угрызений совести… Он смотрел, как ветер играет рукавами зеленой мантии Малфоя, пока его поднимают вверх два аврора. Это позволило Гарри взглянуть на бледное предплечье, испещренное краем черной татуировки.              Значит, он действительно уже принял Метку. Темная метка не давалась просто так… Её нужно было заслужить, и Гарри даже не хотел думать о том, что Малфой должен был сделать, чтобы заслужить свою. Перед его глазами мелькали воспоминания обо всем, что сделал Люциус Малфой в его первоначальной временной линии:              В конце второго курса этот человек наставил свою палочку на Гарри и проклял бы его, двенадцатилетнего мальчика, если бы не вмешательство Добби. Люциус Малфой также издевался над ним на Кладбище, когда четырнадцатилетнего Гарри неоднократно пытали и заставили сражаться с Лордом Волдемортом. Кроме того, Малфой участвовал в Битве за Отдел Тайн и наложил множество смертельных проклятий на друзей Гарри, все из которых были детьми… Этот человек был гнилым до глубины души… Несомненно, без Люциуса Малфоя мир стал бы лучше.              Тем не менее, то, как он умер, было довольно ужасно… И снова Гарри понятия не имел, что за заклинание только что произнес. Он не отрицал, что две косы были чрезвычайно эффективны, но откуда взялась эта магия? Может быть, это магия семьи Певерелл, которая наконец-то проявилась?              Его размышления были прерваны, когда теплые пальцы схватили его собственные, и он был выведен с поля. Через секунду на его плечо легла крепкая рука:              — Ты сделал то, что должен был сделать, Гарри. Отнять жизнь всегда непросто, но с тобой все будет в порядке, — сказал ему Карлус Поттер, пока Гарри уводила Дорея.              — Я знаю. Это не первый раз, когда я убиваю… — пробормотал Гарри, поднимая голову и позволяя своим глазам блуждать по толпе студентов и зрителей, которые наблюдали за ним, перешептываясь со своими соседями. Карлус и Дорея, похоже, были очень удивлены его замечанием, но продолжали вести Гарри прочь с поля.              Первыми, кто поздравил его, были Джеймс, Сириус и другие Мародеры. За ними последовали ещё несколько человек из его факультета, включая его мать, которая крепко обняла его и заверила, что он не злой, и был вынужден это сделать. Лонгботтомы и несколько других известных семей поздравили его, как это было принято. И, наконец, перед ним стояла семья из пяти человек, у каждого из которых были медовые светлые волосы.              Взгляд Гарри метнулся к Марлин, стоявшей между двумя братьями. Её глаза, обычно холодно пронзительно-голубые, слегка слезились и были полны эмоций. Гарри мог почти читать их… Понимание, жалость, печаль и, прежде всего, невероятное облегчение. Ее нога дернулась вперед, как будто она должна была остановить себя от того, чтобы подбежать к нему и броситься ему на шею. Гарри почувствовал то же самое…              — Мистер Певерелл… — Отец Марлин шагнул вперед и подошел к нему: — …От имени семьи МакКиннон позвольте поздравить вас с победой. Сегодня вы сражались с честью, и очень хорошо проявили себя. Не позволяйте никому говорить вам обратное.              — Спасибо, лорд МакКиннон, — Гарри крепко пожал предложенную конечность, не разрывая зрительного контакта: — Похвала вашей семьи много значит для меня.              — Позвольте представить вам мою жену… — Мужчина жестом попросил высокую светловолосую женщину, стоявшую рядом с ним, выйти вперед. Её волосы были почти такого же оттенка, как у дочери, но глаза были на несколько тонов темнее. Тем не менее, она все еще была очень красивой женщиной.              — Леди МакКиннон… — Гарри принял руку женщины и прикоснулся губами к ее тыльной стороне: — Совершенно очевидно, откуда ваша дочь черпает свою красоту, миледи.              — Вы знаете Марлин, мистер Певерелл? — Женщина с любопытством приподняла тонкую бровь, оглядывая его с ног до головы.              — Конечно, её трудно не заметить на уроках. Её блеск и ум выделяют ее среди сверстников, — Гарри тепло улыбнулся женщине и краем глаза заметил, как Марлин покраснела, что не осталось незамеченным Поттерами и двумя братьями Марлин: — Кроме того, мы оба являемся членами маленького клуба профессора Слизнорта, — добавил Гарри, пытаясь сделать так, чтобы их отношения не казались слишком очевидными.              — Значит, он все еще проводит их? — Дорея рассмеялась позади него, повернувшись к своему мужу: — Именно во время одной из таких встреч Карлус наконец-то набрался храбрости и пригласил меня на свидание.              Поттеры обменялись приветствиями с родителями Марлин и завели светскую беседу. Тем временем Гарри пожимал руки старшим братьям Марлин, пока наконец не повернулся к девушке, которая смотрела на него большими голубыми глазами, поглаживая свои белокурые локоны.              — Мисс Маккиннон, — повторил Гарри то же приветствие, которое он сделал для её матери, только поцелуй на её руке задержался чуть дольше. К счастью, остальные члены семьи этого не заметили.              — Мистер Певерелл… — снова заговорил лорд МакКиннон. Его расчетливый взгляд остановился на Гарри, и мальчик понял, что следующие слова нужно выбирать с умом:              — Я нахожусь под большим впечатлением от вашего выступления дважды в течение одной недели. Вы продемонстрировали, что умеете защитить себя, будь то словами или палочкой. Очень редкая способность для пятнадцатилетнего подростка, если можно так выразиться.              — Должен признать, лорд МакКиннон, что ваша безупречная аргументация во время моего суда ещё больше затруднила доказательство моей невиновности, — ответил Гарри с небольшой улыбкой: — Я не планировал раскрывать свой козырь так скоро, чтобы весь мир это увидел, но вы вынудили меня.              В глазах мужчины блеснуло веселье, что Гарри посчитал победой. Марлин тоже заметила это, её глаза загорелись надеждой. На что именно она надеялась?              — Признаться, я не чувствую себя виноватым за то, что спровоцировал сделать этот шаг, — Отец Марлин ухмыльнулся: — Это было, конечно, очень зрелищное проявление магии.              — Я старался угодить, милорд, — Гарри наклонил голову и подмигнул Марлин, которая тут же покраснела и опустила глаза.              — Вы заинтересовали меня и мою семью, и я хотел бы познакомиться с вами поближе, мистер Певерелл, — Альфред Маккиннон искренне кивнул: — Как вы смотрите на то, чтобы разделить с нами ужин? Мы легко получим разрешение от декана вашего факультета. В конце концов, это семейное дело.              — Я полностью согласен, сэр, — Гарри поборол яркую ухмылку, которая грозила расползтись по его лицу, и протянул руку: — Я был бы рад разделить с вами ужин и познакомиться поближе. После того, как я оказался в зале суда, полном лордов, которые желали только одного — расправиться со мной, я нахожу перспективу завести несколько знакомств довольно освежающей…              — Я так и думал… — Лорд МакКиннон покачал головой: — Ждите сову с официальным приглашением.              Гарри понимающе кивнул. По его мнению, все прошло исключительно хорошо. Он заставил себя оторвать взгляд от Марлин и повернулся, чтобы уйти, как вдруг:              — О, мистер Певерелл. И ещё одно, — твердо обратился к нему лорд Маккиннон, — поскольку молодой человек, за которым сейчас ухаживает моя дочь, по загадочным обстоятельствам не явился на это мероприятие, я хотел бы попросить вас сопроводить Марлин на обед в замок.              — Для меня будет честью сопровождать вашу дочь в замок, сэр, — Гарри не мог поверить в свою удачу. Он попрощался с Поттерами, проигнорировал дразнящую ухмылку на лице Дореи и подошел к Марлин, чтобы предложить ей свою руку. Марлин обхватила его руку, возможно, в более формальной манере, поскольку они все еще находились в обществе её родителей. Затем она попрощалась и позволила Гарри проводить ее обратно в замок.              — Гарри, я…              — Не здесь! — Гарри заставил её замолчать, когда они присоединились к толпе студентов, идущих к замку. Марлин быстро замолчала, что было, конечно, правильно, учитывая обстоятельства. Они были окружены своими сверстниками, и любое их слово могло быть подслушано.              — Поздравляю вас с победой, мистер Певерелл, — официально заявила Марлин, когда они обогнали нескольких её одноклассников из Рейвенкло. Гарри знал, что она просто показывает, что их отношения были платоническими, поэтому он подыграл ей:              — Спасибо, мисс МакКиннон.              Гарри провел её мимо хижины Хагрида и края Запретного леса, через внутренний двор и в замок. В толпе учеников они прошли рядом с каменной стеной по коридору в Большой зал, где вскоре должен был быть подан обед. Никто не заметил, как Гарри вдруг потянул Марлин вправо, и они прошли через то, что должно было выглядеть как большой портрет барда, прямо в секретный маленький альков.              Он заглушил вскрик Марлин, прижав ладонь к ее губам, и подождал, пока её испуганные глаза уменьшились до обычного размера и удивленно посмотрели на него.              — Теперь мы можем поговорить, — Гарри опустил руку, изо всех сил стараясь не обращать внимания на её реакцию.              — Я знаю, что мы должны поговорить… — пробормотала Марлин и посмотрела на него под невероятно длинными ресницами: — …Но сначала мне нужно кое-что сделать.              Она потянула его вниз за подол рубашки и прижалась губами к его губам, который был гораздо более страстный, чем первый, который они разделили. Из горла Гарри вырвался стон, и его руки автоматически переместились на её талию. Он прижал её еще ближе к себе, так близко, что она не могла не почувствовать, как его тело реагирует на неё.              Марлин, казалось, ничуть не возражала, её мягкие пальцы начали блуждать от подола его рубашки, по плечу и к затылку, где она остановилась на его волосах. Гарри почувствовал, как она влила в поцелуй все свои эмоции. Беспокойство от того, что она наблюдала за ним. Облегчение, когда он победил своего противника, и вышел невредимым. Волнение от того, что их семьи установили связь, и её преданность от того, что она наконец-то снова оказалась рядом с ним.              Их губы исследовали друг друга, и то, что началось с поцелуя, переросло в танец страсти. Она затаила дыхание, когда Гарри раздвинул её губы своим языком, исследуя каждый дюйм ее рта. Из её горла вырвался тихий стон, когда одна из его рук переместилась с ее талии на попу и неуверенно сжала её.              Несмотря на свою неопытность, она постепенно становилась всё увереннее и начала повторять движения языка Гарри у себя во рту. Он позволил ей взять инициативу в свои руки и экспериментировать сколько угодно, пока потребность в воздухе не стала слишком сильной, и они расстались, и начали тяжело дышать.              — Это было невероятно, — Ее груди, все еще прижатые к его груди, поднимались и опускались вместе с ее глубокими ритмичными вдохами. На её щеках появился розовый румянец, а расширенные глаза смотрели на него. Гарри готов был поставить все свои галлеоны на кон, что в этих глазах он увидел желание и страсть, и он знал, что его собственные глаза передают те же эмоции.              — Я согласен… — Гарри тяжело вздохнул и мягко поцеловал её в лоб: — …Но в конечном итоге будет лучше, если мы сначала поговорим.              — Мы можем поговорить сейчас, Гарри, — Марлин кивнула с хихиканьем и неохотно опустила руки с шеи Гарри.              Его взгляд невольно упал на её грудь, которая была прекрасно видна, по крайней мере, ему:              — Мне довольно трудно сдерживать себя, когда определенная часть твоего тела прижимается ко мне.              — Хорошо… — Марлин очаровательно надулась: — Мне говорили, что мальчики любят этих двоих… — Она погладила свою грудь, не сводя глаз с Гарри и прикусив нижнюю губу: — Но все в порядке… Я прослежу, чтобы это не повторилось…              — Я не знал, что ты так любишь дразниться, — Гарри закатил глаза: — Но сейчас мы должны поговорить, Марлин.              — Я знаю… — Взгляд Марлин опустился, и улыбка исчезла: — Я могу объяснить, Гарри. Это действительно не то, чем казалось.              — Я надеялся, что ты так скажешь, потому что отказывался верить, что такая умная девушка, как ты, на самом деле зациклена на какой-то фанатичной чепухе о чистоте крови, — Гарри глубоко вздохнул: — Я часами размышлял над тем, что произошло вчера, но так и не смог понять, почему ты вела себя так, как вела.              — Я знаю, что это должно было показаться отвратительным, но я должна была думать о более широкой картине. О том, в что это может вырасти… — В ее глазах плясала надежда.              — Что ты имеешь в виду? — Гарри нахмурился.              — Моя семья не допускает случайных знакомств, Гарри, — объяснила Марлин и вздохнула: — Если только ты не хочешь продолжать встречаться со мной тайно, между нашими семьями должно быть соглашение об ухаживании, чтобы мы могли быть вместе. И мой отец будет рассматривать тебя всерьез как потенциального партнера только при условии соблюдения этикета чистокровных, когда мы будем появляться вместе на публике…              Гарри тяжело вздохнул:              — И что? Я больше не могу общаться со своими друзьями, потому что некоторые из них полукровки или магглорожденные?              — Нет! — Марлин сжала его руки: — Я сделала это потому, что мой отец с большей вероятностью рассмотрит идею ухаживания, если я не буду замечена в нарушении этикета даже заранее. Когда это будет официально, всё это уже не будет иметь такого значения. Просто нужно убедить отца, что соглашение выгодно для нас и повысит положение в обществе. Так сказать, необходимая жертва…              — Значит, тебя не волнует вся эта чепуха? — поинтересовался Гарри.              — Я не собираюсь тебе лгать… — Марлин пожала плечами: — Возможно, в какой-то момент волновало, когда только приехала в Хогвартс. Ты должен понять, что я выросла в семье чистокровных, а МакКинноны уже несколько веков принадлежат к высшему обществу волшебного мира. Родители говорили мне, что я выше всех, поэтому я верила в это. Однако потом я попала в Хогвартс, и вряд ли можно пять лет ходить на занятия с Эванс и всё ещё думать, что магглорожденные хуже нас в магии.              — Правда… — Гарри улыбнулся, думая о своей гениальной матери: — Лили — это, конечно, кошмар для любого заносчивого, фанатичного поборника чистокровности.              Марлин продолжила:              — На самом деле, единственное, что мне сейчас не нравится в магглорожденных или полукровках, это то, как некоторые из них с трудом адаптируются к нашему обществу и требуют, чтобы мы им помогали. Вступление в волшебный мир — это как войти в совершенно новый мир. Мы, европейцы, не можем просто приехать в Азию и потребовать, чтобы они внесли изменения в свою цивилизацию только для того, чтобы мы чувствовали себя более комфортно. Если человек мигрирует в новое общество, он должен адаптироваться, и я считаю, что это правило применимо и к миру волшебников. Я не говорю, что некоторые маггловские идеи не имеют своих достоинств, но речь идет о том, чтобы донести и внедрить их таким образом, чтобы это не было неуважением. Если ты понимаешь, о чем я… — Она запнулась.              Гарри зачарованно смотрел на неё. Это был один из немногих пунктов, с которыми он был полностью согласен. Это раздражало его ещё на четвертом курсе, когда Гермиона начала изрыгать свою чушь про Г.А.В.Н.Э. и действовать всем на нервы:              — Я полностью согласен с тобой…              — Это замечательно! — Она задорно улыбнулась ему: — Объяснить тебе все это гораздо лучше, чем любой из сценариев в моей голове, и я так рада, что ты меня выслушал и не осуждаешь.              Гарри кивнул в знак понимания. Однако у него всё ещё оставались вопросы:              — Ухаживание звучит так серьезно, но ведь официально это практически просто как встречаться?              — Ну, да… — Марлин качнула головой, заставив свои длинные локоны колыхаться вверх-вниз: — Однако есть несколько правил, которые зависят от типа соглашения. Например, ты должен брать меня с собой на любое свое публичное мероприятие. Будь то пресс-конференция, бал, званый ужин и так далее.              — Ну, мисс МакКиннон, а что, собственно, мне за это будет? — Гарри ухмыльнулся: — До сих пор я слышал только об обязательствах и ничего о преимуществах, на которые я надеялся…              Сначала ее голубые глаза опасно сузились, но затем в уголках ее губ появилась игривая улыбка:              — Ну, во-первых, тебе больше не придется видеть меня с другим парнем. Я прекрасно понимаю, как сильно это тебя расстраивало… — Она бросила на него кокетливый и очень заманчивый взгляд. «Черт, какие у неё длинные ресницы…»              — Для начала, хорошо, — В его глазах плясало веселье: — Но я надеюсь, что это не всё.              — Но да, конечно, мистер Певерелл, — Марлин сделала шаг вперед и провела пальцем по его груди, вдоль шеи и до челюсти: — Вы будете обладать исключительными правами на это, вот здесь…              Она встала на носочки и поцеловала уголок его рта. Что-то собственническое взревело внутри Гарри. Эта потрясающая девушка наконец-то будет его. Только его…              — Что-нибудь ещё? — прошептал он и положил руки ей на бедра.              — Не слишком спеши, мистер… — Марлин хихикнула: — …Тебе ещё не удалось убедить моего отца.              — Меня пригласили на ужин, — Гарри усмехнулся: — И я могу быть очень убедительным, если захочу…              Они проговорили ещё 10 минут. Лучшим описанием было бы говорить, обмениваясь поцелуями через каждые несколько предложений. Затем Марлин пора было отправляться на обед, а Гарри прокрался на кухню, а после поднялся в Выручай-комнату. Он был очень рад, что они нашли возможность все обсудить. Еще больше его радовала перспектива вскоре официально встречаться с Марлин МакКиннон. Для этого ему нужно было лишь сыграть идеального чистокровного для ее семьи…              16 февраля 1976 года             

ПЕВЕРЕЛЛ ПОБЕЖДАЕТ В ДУЭЛИ ЧЕСТИ

      

Было ли убийство наследника Малфоя в пределах закона?

      Рита Скитер              «Ежедневный Пророк» выражает соболезнования семье Малфой в связи с потерей их наследника, Люциуса Абраксаса Малфоя. 21-летний парень погиб во время вчерашнего события против своего противника Гарри Игнотуса Певерелла. Хотя общеизвестно, что все заклинания разрешены для использования во время Дуэли Чести, вопрос о законности действий мистера Певерелла всё же должен быть рассмотрен.              Мистер Эдгар Боунс, эксперт по магическому праву, говорит следующее:              «С юридической точки зрения, все заклинания, даже смертельные, такие как убивающее проклятие или неизвестные заклинания вызова косы мистера Певерелла, законно использовать во время Дуэли Чести. Тот факт, что мистер Малфой наложил на мистера Певерелла Убивающее проклятие, подчеркивает серьезность ситуации. Таким образом, это дает нам ценный контекст, необходимый для решения проблемы. Выбор заклинаний мистера Певерелла был постепенным, в то время как мистер Малфой на протяжении всей дуэли вынашивал смертельные заклинания и проклятия. По сути, Певерелл не должен опасаться никаких юридических последствий своих действий и даже имеет моральное преимущество в этой ситуации.»              Возможно, юридическое положение мистера Певерелла и обеспечено, но многие зрители всё равно были шокированы выбором заклинаний 15-летним подростком и особенно стилем ведения дуэли. Мы попросили старшего аврора Аластора Муди высказать свое мнение по этому поводу:              «У мальчика прекрасные навыки, да. Хогвартсу определенно нужно подсластить свою учебную программу, если именно этому они учат своих студентов в других европейских странах. Он продемонстрировал отличные подходы к уклонению от вражеских заклинаний и, насколько я заметил, даже освоил технику отклонения проклятий. За годы службы я многое повидал, но даже я был вне себя от счастья, наблюдая, как Певерелл произносит последнее заклинание. В нем определенно были какие-то темные тенденции. Мне нет дела до того, в чем могла быть замешана его семья, но позвольте мне сказать вам, что последнее заклинание этого парня точно не будет найдено в Стандартной книге заклинаний».              Как мы и предсказывали, Певерелл продолжает будоражить события в Магической Британии. Мы будем держать наших читателей в курсе событий, если самый подходящий холостяк Британии попадет в новые неприятности.              Когда Альбус выходил из своего Омута Памяти, на первой странице «Ежедневного пророка» снова и снова повторялся кадр, на котором Гарри Певерелл отбивал костедробительное проклятие. Он просмотрел это воспоминание уже пять раз и всё ещё был не в своей тарелке. Он никогда раньше не видел такого стиля ведения дуэли, будь то его стойка или работа палочкой. Если на континенте его изобрели недавно, то в магической Британии он еще не был представлен… Как такое возможно?              Альбус достал кусок пергамента и записал свои новые находки, и список вопросов, которые все связаны с Гарри Певерелом:              Появляется из ниоткуда       Сирота с континента, 15 лет       Близкое сходство с Поттерами, знает, что является их родственником       Использует Знак Даров Смерти       Использует Бузинную палочку (знает ли он об этом?)       Дружит с Мародерами       Марлин МакКиннон?       Сдерживается на уроках       Наблюдательный и осторожный (Почему?)       Обладает фамильным кольцом       Доказал свою личность (Семейная магия)       Продвинутые щиты окклюменции       Родители убиты, тяжелое детство       Вернулся в Британию, чтобы отомстить?       Неизвестный стиль дуэли       Техника отбивания заклинаний       Смертельная семейная (темная?) магия              Его семейная магия была одним из самых тревожных моментов. Аластор был прав в своей оценке того, что она по своей природе темная. Кроме того, мысли Альбуса постоянно возвращались к происхождению Певереллов и их тесной связи со Смертью. В большинстве волшебных фольклоров Смерть изображалась с косой, чтобы забрать души тех, кто был отправлен в её царство. Было ли это простым совпадением, или Альбус был на верном пути?              Ему нужна была дополнительная помощь в этом вопросе. Только один человек знал о Дарах и их первоначальных владельцах столько же, сколько сам Альбус. Его взгляд скользнул по первым двум пунктам списка. Возможно, пришло время посетить континент.              Поместье Риддлов              Темный Лорд покинул свой Омут Памяти с суженными до щелей глазами. Это было крайне неприятно. Мальчик уже доставил ему больше неприятностей, чем он мог ожидать. Неужели он недооценил его? Волдеморт вынужден был нехотя признать, что для своего возраста мальчик исключительно умело обращается с палочкой. Судя по тому, что он видел до сих пор, дуэль между ними, когда Темному Лорду было пятнадцать лет, прошла бы не слишком благоприятно для него. Он помрачнел. Это было неприемлемо, он был величайшим волшебником на свете…              Волдеморту потребовалось время, чтобы отразить заклинания достаточно уверенно, чтобы использовать эту технику на дуэли. Мальчик овладел ей ещё до того, как сдал СОВ. Певерелл также находился в такой физической форме, которая позволяла ему долгое время уклоняться. Кроме того, Певерелл продемонстрировал, что способен в доли секунды переключиться с защиты на нападение. Его заклинания уже обладали достаточной силой, скоростью и точностью, чтобы нанести серьезный урон. Как такое возможно?              — Насколько я знаю, младший Лестрейндж и еще несколько старшекурсников получили приказ навредить ему настолько, чтобы Люциус выиграл дуэль, — Глаза Волдеморта сузились на человека, который передал ему воспоминания: — Что произошло? Почему он выглядел в прекрасном физическом состоянии, и без единой царапины?              — Мой Лорд, — пробурчал Роберт Селвин: — Люциус действовал после получения послания от Лестрейнджа, в котором они сообщили ему о своем намерении напасть на мальчика во время выходных в Хогсмиде. Однако их засада провалилась…              — Что значит провалилась, Селвин? — опасно прошептал Темный Лорд.              — Всем им пришлось провести последние две ночи в Больничном крыле, милорд. Лестрейнджа даже перевели в больницу Святого Мунго, из-за серьезности его ранений, — Селвин запнулся.              — О скольких учениках идет речь? — Глаза Волдеморта вспыхнули багрово-красным.              — О почти что дюжине, мой Лорд…              — Вы хотите сказать, что пятнадцатилетний ребенок отбился от более дюжины студентов из чистокровных семей, которые обучали своих сыновей искусству дуэли еще до их прибытия в Хогвартс? — неверующе спросил он.              — Да, милорд… — Селвин кивнул: — Судя по их ранениям, у них не было ни единого шанса…              — Ты свободен, Селвин, — приказал Темный Лорд.              Пятнадцатилетний мальчишка перечеркнул больше его планов, чем все усилия Министерства и Дамблдора за последние несколько лет вместе взятые. Только вчера Абраксас Малфой ворвался в его кабинет и заявил, что больше не будет финансировать ни одну из его операций. Этот человек имел наглость обвинить его в смерти своего сына, потому что Волдеморт отказался направить своих Пожирателей смерти для нападения на школьника.              Лорд Малфой был настолько поглощен местью за сына, что уже не видел причин тратить свои галеоны на более масштабную картину. Неизбежная победа, в конечном счете, была забыта. Вместо этого он использовал все свои средства, чтобы покончить с мальчиком, который, скорее всего, навсегда покончил с Малфоями.              Темному Лорду пришлось сдерживать себя, чтобы не напасть на Абраксаса и не убить его прямо там. Однако убийство уважаемого члена чистокровного общества лишь ослабило бы его усилия по убеждению консервативных фракций Визенгамота присоединиться к нему.              Тем не менее, потеря финансирования из состояния Малфоев была тяжелым ударом для его начинаний. Кроме того, набор из Хогвартса замедлился бы ещё больше, поскольку многие из тех, кто проявил себя, чтобы принять метку, испугались бы пятнадцатилетнего подростка. С Певереллом нужно было разобраться, и чем скорее, тем лучше.              Мальчик не представлял угрозы для самого Темного Лорда, только для его планов и скорости, с которой они могли быть осуществлены. Его магия была впечатляющей, но ничто не могло противостоять ему. В то же время его интересовал мальчик, особенно его семейная магия. На протяжении многих лет Темный Лорд хвастался, что на земле нет такой магии, которую бы он не знал и которой бы не владел.              Магию Певереллов, безусловно, не было легко постичь. То, как он расправился с Люциусом, лишь доказывало это. Она была темной по своей природе и прекрасно дополнила бы нынешний репертуар Темного Лорда. Может быть, есть способ убедить Певерелла выбрать другой путь? Мальчик обладал силой и стал бы отличным оружием для распространения своего влияния среди молодежи британского волшебного мира.              Согласно отчетам, он наладил отношения с Поттерами и Блэками. Можно ли убедить его использовать свои способности и умения на благо общества волшебников, а не общаться с грязнокровками и предателями крови? В конце концов, он был еще молод и впечатлителен. Певерелл не проявил никаких угрызений совести после убийства Люциуса. Он был идеальным кандидатом на роль лидера для будущего поколения Пожирателей смерти.              Возможно, ему стоит обратиться к мальчику и убедить его в ошибочности его пути. Да… Темный Лорд найдет способ справиться с ним и убедить его присоединиться к его делу. Однако в то же время Лорд Волдеморт спрашивает только один раз…