Fairborn Adventures

      10 августа 1976 года              — Я клянусь, что могу всё объяснить.              Ее глаза опасно сузились, и Марлин схватила предложенную руку, сжимая её, возможно, немного сильнее, чем нужно:              — Я знаю, что можешь. У тебя всегда есть объяснения, Гарри. Но это не значит, что я не буду сердиться.              Он вздохнул, когда они присоединились к толпе покупателей, которые всё ещё бежали с места происшествия:              — Не здесь. Давай вернемся к месту аппарации. Я всё объясню в Поттер-Мэноре. Только держи свою палочку наготове, пожалуйста.              Гарри потянул её за руку и повел по мощеной дороге с большими ступеньками. Марлин держала свою палочку в ладони, заметив, что Гарри убрал свою. Вместо этого он, казалось, нес какой-то невидимый предмет в руке. «Лучше бы у него было хорошее объяснение».              По какой-то причине Гарри был неестественно напряжен. Его взгляд метался вперед и назад по переулку, рассматривая всех вокруг. Может быть, он искал угрозу? Обычно её парень был довольно спокойным и уверенным в себе. Она никогда не видела его таким напряженным. Они дошли до конца переулка, и тихие хлопки вокруг них показал, что люди уходят. Марлин инстинктивно крепче сжала руку, прежде чем мир вновь пронёсся перед глазами.              — Давайте зайдем внутрь, — Гарри поспешил к поместью Поттеров и постучал своей тонкой бледной палочкой по большим воротам. Даже сегодня, спустя четыре недели после того, как Гарри рассказал ей об истинной природе своей палочки, Марлин всё ещё пыталась принять тот факт, что ее парень владеет самой мощной палочкой из когда-либо созданных. Бузинной палочкой.              Из кухни доносились голоса леди Поттер и, возможно, эльфа, но Гарри привел её прямо в свою комнату. Он запер дверь, пробормотав под нос несколько различных заклинаний, после того как она вошла. Напряжение и тревога спали с него как маска, как только они остались одни. Марлин наблюдала за ним, когда он подошел к своему большому письменному столу и положил невидимый предмет, который нес, рядом с толстым древним фолиантом, который она заметила в прошлые разы, когда была здесь. «Он все еще выглядит достаточно старым, чтобы рассыпаться от малейшего прикосновения».              Её парень коснулся невидимого предмета кончиком своей палочки, и Марлин нахмурилась, когда из воздуха материализовалась небольшая деревянная шкатулка.              — Это та самая коробка, которую Беллатриса Лестрейндж несла ранее в переулке, — она встала рядом с ним возле стола: — Отвисшие сиськи Морганы, Гарри, я даже не хочу знать, сколько авроров было вызвано в Косой Переулок после твоего маленького трюка с дымом! И все это из-за деревянной шкатулки?! Это что, дурацкий розыгрыш?!              — Ты даже не представляешь, насколько это важно. Но скоро поймешь, — Гарри почти что прошипел. Он никогда раньше не обращался к ней подобным образом. Его взгляд был устремлен на деревянный ящик.              — Alohomora!              Возможно, это было простое отпирающее заклинание, но Марлин буквально чувствовала силу, исходящую от Гарри, когда он направил Бузинную палочку на шкатулку. Что, черт возьми, может быть в этой коробке, что так важно для него? Она смотрела, как Гарри дрожащими руками открывает крышку, пока этого не стало достаточно, чтобы заглянуть внутрь.              На красном шелке лежала маленькая золотая чаша. На золоте был выгравирован барсук, который смотрел на них с превосходством. Две изящные ручки обрамляли кубок, по одной с каждой стороны.              — Это прекрасно.              У Гарри перехватило дыхание, когда он с величайшей осторожностью взял её в руки. Его пальцы всё ещё слегка дрожали. Он держал её одной рукой над глазами, одновременно размахивая Бузинной палочкой в замысловатом узоре и бормоча на иностранном языке. Вдруг он глубоко выдохнул и опустился в кресло:              — Да, — на его лице расплылась широкая улыбка.              — Ты удовлетворен тем, что украл, по общему признанию, довольно красивую чашу у одной из самых опасных семей в стране? — зашипела Марлин, едва сдерживая свой пыл: — Ты обещал мне ответы, Гарри! Что, черт возьми, происходит?!              — Барсук, — Гарри жестом показал на эмблему: — Этот кубок когда-то принадлежал Хельге Хаффлпафф.              Глаза Марлин мелькали между зелеными глазами её парня и маленькой гравировкой:              — Ты не шутишь…              Гарри медленно покачал головой. Конечно, он не шутил. Гарри никогда не шутил о чем-то настолько серьезном.              — Это реликвия одного из Основателей? — Марлин почувствовала, как волнение разливается по телу, словно неудержимый прилив: — Я читала об этом. Предполагается, что она обладает всевозможными магическими свойствами. Говорят, в чашу были вложены слезы феникса, и она обладает невообразимыми целебными свойствами. Якобы, магглы вели бесчисленные войны за эту чашу, утверждая, что это Святой Грааль и реликвия их христианского бога.              Гарри хихикнул рядом с ней:              — На что бы она ни была способна, она, несомненно, потеряла свою силу после того, что с ней сделали.              — Что ты имеешь в виду? — Марлин хмыкнула: — Кроме того, почему она была у Лестрейнджей? Они довольно далеки от того, чтобы претендовать на наследство Хельги Хаффлпафф.              — Её дал им кое-кто другой на хранение, — объяснил Гарри, встал со стула и подошёл к своей кожаной сумке, которую он положил рядом с кроватью. Он искал что-то, пока не нашел. Затем он вернулся к Марлин с маленьким флаконом.              Он взял обе её руки в свои и посмотрел на нее:              — То, что я собираюсь тебе рассказать, не должно быть передано никому другому, ты понимаешь? Если эти знания каким-то образом распространятся, это сделает тебя мишенью для очень опасного человека. И он не остановится, пока эти знания не будут похоронены вместе с тобой.              Небольшая дрожь прошла по её позвоночнику. Всё оказалось серьезнее, чем она думала. Марлин тяжело вздохнула:              — Есть только один человек, о котором ты так говоришь, Гарри, тот, кто убил твоих родителей… Какое отношение он имеет к этой чаше? Как он её нашел? Почему он отдал её Лестрейнджам?              Гарри провел руками по волосам и вздохнул:              — Ты, конечно же, права. Волдеморт… — Марлин заставила себя не дернуться при его имени: — …отдал эту чашу Лестрейнджам, чтобы они могли поместить её в свое Хранилище, глубоко под Гринготтсом.              — Так вот почему ты напал на них, — Марлин нахмурилась: — Было бы почти невозможно получить её, если бы она хранилась у гоблинов.              — Именно, — Гарри кивнул: — У меня была возможность, поэтому я попытался, пока не стало слишком поздно.              — Если это так важно для него, почему Тот-ког… Волдеморт захотел поместить чашу в Гринготтс, а не держать её постоянно при себе?              Гарри потратил несколько секунд, прежде чем ответить. Его взгляд все время возвращался к чаше:              — Он знает, что ему не выгодно держать эту чашу слишком близко к себе. Из-за своей природы она должна храниться в другом месте. Гринготтс — одно из самых безопасных мест во всей Британии, за исключением Хогвартса… — Его губы искривились в небольшой улыбке: — Вряд ли можно найти лучшее место для хранения чего-то.              Марлин попыталась обработать всё, чем с ней поделился Гарри до сих пор. Она наклонилась над шкатулкой и осторожно взяла чашу. Она заметила, как Гарри наблюдал за ней нечитаемым взглядом.              Она повертела предмет в пальцах:              — Я понимаю, что это невероятно редкий магический артефакт и, вероятно, бесценный. Тем не менее, это не имеет смысла. Зачем Тёмному Лорду интересоваться им, если не для того, чтобы как-то использовать его или похвастаться тем, что владеет им?              Гарри прикусил нижнюю губу. Было видно, что он с трудом подбирает нужные слова. Его голос перешел на шепот:              — Но он использовал её. Ты держишь в руках не просто чашу, созданную Основателем более тысячелетия назад, Марлин. Ты держишь фрагмент души Волдеморта.              «Что?» Потребовалась секунда, чтобы до неё дошло. Затем её глаза расширились, когда она полностью осознала последнее утверждение Гарри, и она выронила чашу с легким вскриком. К счастью, его рука успела схватить её в середине падения. Спасибо Моргане за рефлексы ловца.              Марлин покачала головой в полном отвращении, когда Гарри попытался вложить чашку обратно в её руку:              — Потрогай её, — прошептал он и обхватил её пальцы своими, прежде чем взяться за ручку: — Почувствуй это и послушай.              Марлин задрожала, медленно поднося чашу к уху. Её дыхание сбилось, и мир вокруг затих. Остались только равномерное биение её собственного сердца и слабая смесь шепота и странного шипящего звука, который, казалось, исходил из глубины чаши.              Гарри опустил чашу от её уха вниз к сердцу и прижал к груди:              — Что ты чувствуешь, Марлин? Попробуй описать это…              От места соприкосновения холодного металла с телом по телу пробежала мелкая рябь. Это ощущение было чужим, и полностью противоположным утешительному, согревающему прикосновению Гарри.              — Это просто неправильно, — глаза Марлин нашли его глаза: — В нем есть что-то злое. Я чувствую это.              Он медленно кивнул, и Марлин вздохнула с облегчением, когда он, наконец, отстранил его от её груди. Она сразу почувствовала себя лучше:              — Эта чаша была превращена в крестраж.              — Крестраж? — Марлин нахмурилась. Она поискала в памяти это слово, но пришла к выводу, что никогда не слышала его раньше. «Тогда это, должно быть, невероятно темная магия».              — Это не та ветвь магии, на которую можно наткнуться в Хогвартсе, даже в Запретной секции. По крайней мере, не при Дамблдоре как директоре, — Гарри подвел её к своей кровати и жестом предложил ей сесть.              — Это древняя ветвь ритуальной магии души, по своей сути темная и очень опасная, — очевидно, он понял, что она хочет узнать об этом больше, поэтому продолжил: — Магия способна на многое. Вновь и вновь её границы раздвигаются до новых горизонтов. Однако есть одна последняя линия, переступив которую, невозможно вернуться назад. Последний враг, — глаза Гарри на долю секунды вспыхнули ярким изумрудно-зеленым светом.              — Смерть… — Марлин поняла, к чему он клонит: — А как же твое Кольцо? — Она опустила глаза на толстый драгоценный камень на пальце Гарри: — Или философский камень Фламелей?              Гарри усмехнулся, покачав головой:              — Кольцо не защищает меня от смерти. То как его описал Бидль, в какой-то степени верно. Оно не возвращает из мертвых тех, кого ты любишь. Оно просто дает тебе уникальную возможность поговорить с отпечатком их души, а не с их настоящей сущностью.              Получив её кивок, он продолжил:              — Философский камень тоже отличается. Эликсир жизни защищает вас от естественных причин смерти. Фламели никогда не умрут от инсульта или рака, сколько бы они ни прожили. Однако если я направлю на них свою палочку и произнесу определенную пару слов, ничто не помешает им отправиться в следующее великое приключение.              Марлин несколько секунд обдумывала его слова:              — Тогда чем отличается крестраж?              — В некотором смысле, это противоположность Эликсиру Жизни, — терпеливо объяснил Гарри: — Крестраж защищает тебя от преднамеренных покушений на твою жизнь, а не от естественных причин смерти. Разделив душу и поместив её осколок в предмет вне тела, ты защитишь себя от смерти. Даже если тело будет атаковано или разрушено, человек не сможет умереть, так как часть души останется неповрежденной.              Это было так же увлекательно, как и страшно, но она была из Рейвенкло. Следующий вопрос сорвался с ее языка прежде, чем она успела остановить себя:              — Как можно разделить душу?              Глаза Гарри потемнели, а его пальцы напряглись:              — Душа должна оставаться целой и невредимой. Разделить ее — это акт преступление против природы и самой магии, — что-то мелькнуло за его глазами: — Это можно сделать лишь актом зла. Высшим актом зла. Убийство. Убийство разрывает душу на части. Волшебник или ведьма, намеревающиеся создать крестраж, использовали бы это повреждение в своих интересах: Они заключат разорванную часть в сосуд с помощью довольно сложного ритуала.              Марлин почувствовала глубокое отвращение к тому, что услышала. Это было отвратительно. Даже не изучая магию души, чистота и уязвимость человеческой души была тем, чему учат любого чистокровного ребенка в магическом мире. Наша душа, сама наша сущность, была всем тем, что отделяло нас от бездумных существ и фактически делало нас людьми, а не скоплением плоти, крови и костей. Посягать на нечто столь священное было изначально неправильно.              — Он убил кого-то другого и тем самым обеспечил, чтобы его самого не убили, — Марлин покачала головой. Она всё ещё пыталась понять, как кто-то может быть настолько мерзким.              Гарри мрачно усмехнулся и указал на чаку:              — Ты же не думаешь, что это единственный крестраж, который он создал?              Ее лицо опустилось:              — Сколько их, Гарри?              — Их пять, это, то что я знаю на данный момент, — в его глазах мелькнула тень: — Однако у него есть потенциал для создания шестого.              — Шесть крестражей, — недоверчиво прошептала Марлин: — Значит, душа разделенная на семь частей… В очень извращенном смысле это имеет смысл. Это самое сильное магическое число.              Ее парень с гордостью кивнул.              — Так вот почему ты здесь… Ты ищешь все крестражи и пытаешься их уничтожить? Чтобы снова сделать его смертным? — рассуждала Марлин: — Откуда ты знаешь, где их искать?              — Потому что такой волшебник, как Волдеморт, не стал бы выбирать случайные предметы, для сосуда своей души, — Гарри наклонил голову: — Они должны быть особенными, в том смысле, что они либо уникальны, либо имеют для него какое-то другое символическое значение.              — Он был слизеринцем, и утверждает, что является прямым потомком Салазара, и известен как змееуст… — размышляла Марлин: — Возможно, какой-то артефакт Слизерина?              — Очень хорошо, — Гарри улыбнулся: — Он действительно вместил часть своей души в артефакт Слизерина, однако, боюсь, этот предмет будет недоступен ещё несколько лет. Тем не менее, мне удалось разыскать два из них за те месяцы, что я здесь.              — Что это были за предметы? — взволнованно спросила Марлин. Если у них было три из пяти крестражей, то всё не так уж и плохо.              Гарри жестом указал на кольцо на своем пальце:              — Это кольцо на протяжении многих поколений принадлежало семье Волдеморта, Гонтам. Он так же дальний потомок Певереллов.              — Это значит, что ты его родственник, — Марлин вздрогнула.              — Все волшебные семьи состоят в родстве, Марлин, — Гарри закатил глаза, и слегка усмехнулся: — Но в отличие от Волдеморта, я изучил легенды своих предков и сделал Кольцо таким, каким оно было на самом деле, — Даром Смерти. Он просто извратил его своей собственной душой, думая, что это не более чем семейная реликвия.              Марлин кивнула в знак понимания:              — А как насчет другого, который ты уничтожил?              Глаза Гарри снова потемнели:              — Волдеморт спрятал его в единственном месте, которое он называл домом. Ты, наверное, помнишь, я рассказывал тебе, что кроме потолка Большого зала и Выручай-Комнаты Ровена Рейвенкло создала еще один магический шедевр. Возможно, у тебя есть идея, что это могло быть?              Образ бюста её Основательницы в гостиной Рейвенкло появился в её мыслях. Серебряная диадема:              — Говорят, она зачаровала диадему, тиару. Очевидно, она повышает мудрость своего владельца. Но, как говорят, она была утеряна много веков назад, — Марлин посмотрела на чашу: — Однако, если Тому-Кого… Волдеморту удалось найти один артефакт Основателей, то, возможно, ему не составит труда найти другой.              — Ты, безусловно, являешься гордостью ее факультета, — Гарри поцеловал ее в лоб: — И ты права. В конце концов, он нашел его. Я расскажу тебе всю историю в другой раз, но сейчас ты можешь быть уверена, что она была уничтожена.              — Как вообще можно уничтожить душу? — Марлин бросила на чашу презрительный взгляд: — Сомневаюсь, что простое заклинание сработает…              Гарри фыркнул; с его губ сорвалась негромкая усмешка. Затем он несколько секунд размышлял над её вопросом:              — Пока душа остается в теле, её нельзя по-настоящему уничтожить. Убив человека, ты просто отправляешь его душу на перерождение. Теоретически.              — Однако если разделить душу и поместить её в сосуд, всё становится немного иначе. Уничтожение крестража требует, чтобы объект, содержащий фрагмент души, был поврежден до такой степени, что не поддается никакому физическому или магическому восстановлению. Очень немногие методы достаточно разрушительны для этого. Адское Пламя — один из них, яд василиска — другой.              Ее взгляд мгновенно переместился на маленький пузырек, который Гарри искал в своей сумке, прежде чем поставить его на стол:              — Нужно ли мне знать, как ты заполучил пузырек с самым опасным, редким и дорогим магическим веществом в мире?              Гарри одарил её веселой ухмылкой:              — Вообще-то, я бы сказал, что пузырек, наполненный слезами феникса, ещё более редкий и дорогой. По крайней мере, я никогда не слышал о его продаже, в то время как за ядом василиска нужно ехать в некоторые волшебные страны Азии, — Он сжал её руку: — Не волнуйся, скоро я открою тебе ещё один секрет и расскажу, как именно мне удалось заполучить этот пузырек. Поверь мне, это хорошая история.              — Твои истории начинают становиться слишком хорошими, Гарри, — Марлин нахмурилась. Она медленно понимала, какой мишенью она становится, чем больше секретов Гарри с ней делится. Это было опасно: — Дары Смерти, фрагменты души Темного Лорда, редкие магические артефакты и древние секреты… И ты в центре всего этого…              Выражение лица её парня превратилось в маску дискомфорта и сожаления:              — Мне… мне жаль. Я знаю, что ты не подписывалась на это… Может быть, я не всё продумал… Возможно, ты права, и это…              Она поняла, в каком направлении он движется.              — Нет! — сказала Марлин и взяла его за обе руки: — Я не покину корабль только потому, что ситуация начинает становиться напряженной и опасной. Это я попросила тебя открыться мне. Я согласилась изучать, как защитить свой разум, чтобы я могла хранить твои секреты. Я могла не знать, насколько опасны эти секреты, но это ничего для меня не меняет.              — Дальше будет не легче… — Гарри тяжело вздохнул: — Это только начало… Есть много всего, что я тебе ещё не рассказал. Я хочу… но это чертовски трудно.              Она взяла его руки в свои и ласково сжала их. Другой рукой она обхватила его челюсть:              — Посмотри на меня, Гарри, — Он медленно поднял голову, пока их глаза не встретились: — Это я была достаточно сумасшедшей, чтобы начать встречаться с загадочным, красивым и новеньким учеником… — Он усмехнулся. — … и я буду придерживаться своего решения. С этого момента я с тобой, Гарри. Не думай, что сможешь легко от меня отделаться!              — Но я не могу рисковать тем, что ты пострадаешь, — в его глазах была печаль. Она говорила о потере, печали и сожалении. Эмоции, которые ни один шестнадцатилетний мальчик не должен испытывать в такой степени: — Ты скоро окажешься в опасности, просто общаясь со мной. Если некоторые люди узнают, как много ты знаешь… Ты слишком важна для меня.              Она приложила длинный палец к его губам и слегка покачала головой. Затем Марлин заставила его замолчать обжигающим поцелуем и переместилась к нему на колени. Это была не самая разумная тактика, но, безусловно, эффективная. В конце концов, он был подростком.              — Тогда мы защитим друг друга, Гарри, — она прошептала ему в губы и покрыла их мягкими поцелуями: — Ты так долго был один и хранил все эти секреты. Я знаю, что это должно быть нелегко — наконец-то поделиться ими с кем-то. Я могу сказать, что чем больше ты делишься со мной, тем легче тебе станет. И я хочу, чтобы ты продолжал это делать.              Глаза Гарри замерцали, и он смахнул одну слезинку. Его мягкие губы снова встретились с её губами в медленном, более страстном поцелуе:              — Я не думаю, что заслуживаю такого человека, как ты, — прошептал он ей в шею, и крепче обхватил ее талию, притягивая ещё ближе к себе.              — Заслуживаешь, Гарри. Я знаю, что заслуживаешь, — она помассировала его затылок, проводя медленные круги пальцами по его волосам: — Мы заслуживаем друг друга.              Её сердце сжалось, когда она почувствовала, что он наконец-то выплеснул свои эмоции. Гарри, который обычно был таким спокойным и уверенным в себе, теперь показал себя с совершенно другой стороны. Временами он тоже был уязвим, беспокоился о своем будущем и зависел от других… От неё.              Его губы прошлись по её шее к уху, где на несколько секунд задержались, слегка раздвинув губы. Она почувствовала, как сердце Гарри учащенно бьется о её грудь, а от него волнами исходит знакомое тепло. Гарри сглотнул комок и прочистил горло, прежде чем снова раздвинуть губы:              — Я люблю тебя, Марлин.              11 августа 1976 года              — Crucio!              Молодой человек в агонии упал на деревянный пол, крича так, словно каждый дюйм его тела был изрезан острыми раскаленными ножами. Бледная тисовая палочка взмахнула один раз и отменила заклинание.              — Что ты сказал, Родольфус?              Мужчина задыхался и опустошал содержимое своего желудка, не в силах говорить.              — Что он сказал? — Темный Лорд обратился к двум другим людям в комнате, и едва сдержал ярость. Оба они стояли перед ним на коленях.              — Мы… На нас напали, мой Лорд, — взгляд женщины не встретился с его глазами. Темный Лорд чувствовал её страх в воздухе.              — Напали, говоришь? Кто? — прошептал он, опасно похоже на змеиный язык.              — Мы не знаем, милорд, — Она тяжело вздохнула: — Мы не видели их лиц.              — Legilimens! — Багрово-красные глаза посмотрели в фиолетовые, когда Темный Лорд установил связь. Он грубо вторгся в сознание женщины, ничуть не заботясь о возможном ущербе, который он мог нанести. Ее, безусловно, искусные щиты окклюменции были пробиты насквозь, пока Темный Лорд просматривал воспоминания. Он должен узнать.              Белая мраморная лестница сверкала в ярком солнечном свете. Смех и разговоры вокруг временно стихли, когда они направились к зданию, которое произвело на него наибольшее впечатление, когда он попал в мир волшебников маленьким, слабым мальчиком почти 40 лет назад.              Его рука сжимала небольшую деревянную шкатулку. Темный Лорд чувствовал преданность своей слуги. Он чувствовал её гордость за то, что она удостоилась чести хранить одну из его самых ценных вещей. И все же она подвела его… Но как?              Внезапно его окутал густой, непроницаемый темный дым. Одновременно с этим его нога подкосилась, и он упал на грубую, мощеную дорогу. Но падение не было вызвано неуклюжестью… Заклинание было послано из толпы. В этом Тёмный Лорд был уверен.              Не видя перед собой собственной руки, он ухватился за единственную вещь, которую ему было поручено защищать, даже ценой своей жизни. Однако острые края деревянной шкатулки вырвались из-под его хватки через несколько секунд после того, как он упал. Нападение было преднамеренным… Шкатулка была целью с самого начала.              От него оторвали часть его самого. Её потеря причиняла почти такую же боль, как и физическая боль при его создании. Кто посмел совершить это нападение? Кто посмел лишить его, Лорда Волдеморта, одной из самых ценных его вещей?              Темный Лорд наблюдал, как все они пытались призвать шкатулку обратно к себе, но безуспешно. Нападавший, кто бы это ни был, либо был достаточно хитер, чтобы, в отличие от его последователей, сразу же зачаровать шкатулку на невозможность вызова, либо он уже давно ушел. Даже не установив самые простые чары, они совершили ошибку, которая дорого им обойдется. Темный Лорд позаботится об этом.              Он наблюдал, как они бросали в окружающую тьму заклинание за заклинанием, рискуя раскрыть свою миссию, даже используя те проклятия, которые министерство считало непростительными. Вскоре они узнают, кто действительно не прощает неудачу.              Он отстранился от сознания женщины самым жестоким образом и наблюдал, как она опустилась на пол, а из глаз, носа и ушей потекла кровь.              — Crucio! — бледная тисовая палочка замерцала, давая каждому из них понять, что значит подвести его. Они заслуживали того, чтобы почувствовать ту боль, которую сейчас испытывал он сам. Их крики эхом разнеслись по поместью. Если бы не определенные чары, они, несомненно, привлекли бы внимание окрестных магглов. Однако для Темного Лорда это была музыка для ушей.              — Вы все трое подвели Лорда Волдеморта, — зашипел он, завершая заклинание и давая им возможность немного передохнуть: — За это вы заплатите! Но сначала у меня есть для вас другая цель. Каждый из вас покажет воспоминания об этом событии. Вы поговорите с теми, кто был свидетелем того дня, и выясните, не заметили ли они чего-нибудь подозрительного. Не разочаруйте Лорда Волдеморта снова, ведь это может быть в последний раз.              Они тяжело дышали. Их тела дрожали от последствий проклятия, под которым они находились. Каждый из них поклонился настолько низко, насколько позволяли их нынешние обстоятельства, и поползли к двери.              — Пошлите за Эйвери, — прошептал Тёмный Лорд: — Мне нужно обсудить с ним важные вопросы.              Они покинули комнату так быстро, как только могли их конечности, оставляя за собой запах страха и ужаса. Он не был незнаком с таким запахом, и все же он напомнил ему о том времени, когда он ещё не стал самым грозным волшебником на планете. Запах, наполнявший сейчас его ноздри, был тем же самым, что иногда доносился из приюта, когда грязные маггловские дети мочились от страха. Неприемлемо!              Однако это не отвлекло Темного Лорда от серьезности ситуации. Не проходило и дня, чтобы воспоминания о хижине Гонтов не заполняли его сознание. Это была загадка, которую Темный Лорд до сих пор не мог разгадать. Насколько он знал, ни одна другая семья не могла претендовать на то, чтобы быть потомками его великого предка, Салазара Слизерина.              Но как же тогда неизвестный незнакомец обладал даром, который струился по венам Темного Лорда? Он должен был знать о его местонахождении и истории, ведь как иначе незнакомец смог бы так легко обойти защиту вокруг Хижины Гонтов?              Мог ли это быть тот, за кого выдавал себя незнакомец? Салазар Слизерин, величайший из Хогвартской четверки, который восстал из мертвых?              Темный Лорд повидал многое в этом мире во время своих многочисленных путешествий. И все же он не был настолько наивен, чтобы полагать, что видел всё, что может показать магия. Однако воскрешение из мертвых спустя тысячелетия? Несомненно, это было невозможно…              Нет… Это не мог быть Слизерин, так как этот человек, несомненно, осознал бы амбиции и цели Темного Лорда. Салазар поддержал бы его, вместо того чтобы ослаблять его защиту от чего-то столь жалкого, как смерть.              Его крестражи…              Кто-то знал о его тайне и сделал своей миссией выследить их один за другим. У Темного Лорда было много врагов, но ни один из них не проявил столько же хитрости и не доставил столько же неприятностей.              Он проклинал себя за то, что поторопился с планами по сохранению оставшихся крестражей. Если бы он действительно подождал с передачей чаши Беллатрисе ещё несколько лет, как планировал изначально, то, возможно, вчерашние события никогда бы не произошли, и чаша всё ещё была бы надежно защищена.              Его пальцы сжимали тяжелый медальон на шее, а глаза перебирали лежащий на коленях дневник. Кольцо его предков и чаша Хаффлпаффа могли быть уничтожены, но в своей мудрости Темный Лорд принял дополнительные меры предосторожности. Еще три крестража были в безопасности и не пострадали. В этом он был уверен. И все же он должен был быть в этом уверен.              Не могло быть и речи о том, чтобы Диадема в Хогвартсе была кем-то найдена, но Темный Лорд не хотел больше рисковать. Кроме того, в Британии есть второй змееуст. Это было неприемлемо. Он был единственным наследником Слизерина, и настало время доказать это раз и навсегда. Что может быть лучше, чем сделать это в том самом замке, который помог построить его предок?              Стук в дверь прервал его размышления.              — Лорд Эйвери, спасибо, что ответили на мой призыв, — Темный Лорд склонил голову.              — Я к вашим услугам, милорд, — войдя, мужчина глубоко поклонился.              — Мне нужна не ваша служба, а ваш сын, — он прошептал: — Скажите мне, не собирается ли он вернуться на седьмой и последний год обучения в Хогвартсе?              — Да, милорд, — мужчина вздохнул.              — Тогда он заслужил честь, которой многие позавидуют. Я выбрал вашего сына, чтобы он выполнил для меня задание по возвращении в замок, — Темный Лорд поднялся с кресла, подошел к мужчине и протянул ему свой первый крестраж: — До конца лета я хочу, чтобы ваш сын вел записи в этом Дневнике. Я заколдовал его так, что он будет отвечать ему и даст более подробные инструкции по возвращении. Убедитесь, что он знает, что ему не причинят никакого вреда, и что он должен защищать его любой ценой. Я буду очень недоволен, если он попадет в чужие руки.              — Я сделаю это, милорд, — мужчина поклонился ещё раз: — Спасибо что чтите нашу семью, милорд.              — Уходите… и исполняйте волю Лорда Волдеморта, — Темный Лорд отослал его взмахом руки. «Ибо мир скоро увидит пределы моего могущества».