Fairborn Adventures

      1 августа 1977 года              Первое, что она заметила, когда проснулась, — отсутствие знакомого теплого тела, рядом с которым Марлин привыкла просыпаться. Сколько бы она ни шарила пальцами по матрасу, они не касались ничего, кроме мягкого постельного белья.              Она протерла глаза от сна и неуверенно открыла их. Теплый солнечный свет заливал комнату Гарри, указывая на то, что сейчас, возможно, уже около полудня.              «И не удивительно, после вчерашнего».              Гарри было больно, и наблюдение за его страданиями почти причиняло ей самой физическую боль. Все, что она могла делать, это обнимать его и нежно гладить пальцами его непокорные волосы. Тем временем молодой человек, который был сильнее всех, кого Марлин когда-либо встречала, либо был на грани слёз, либо трясся от почти неконтролируемого гнева, а ненависть практически вытекала из него.              Смерть родителей Лили погрузила его в глубокую спираль отчаяния. Она не знала, почему её парень воспринял все так плохо; возможно, потому что он был рядом и видел это? Всё, что она знала, это то, что мальчик, которого она любила, страдал, и Марлин считала своим долгом сделать все возможное, чтобы облегчить эти страдания.              Повернув голову, чтобы заглянуть через плечо, Марлин обнаружила, что сторона кровати Гарри пуста. Вытянув шею чуть дальше, она увидела его бледную палочку на прикроватной тумбочке, рядом с маггловскими часами, которые показывали 20 минут двенадцатого.              «Где Гарри?»              «Он никогда не уходил без своей палочки».              Движение занавесок на окне навело её на мысль, что дверь на балкон могла быть открыта. Марлин спустила ноги с края кровати и, пошатываясь, прошла через одежду на полу, подобрав одну из больших рубашек Гарри, чтобы временно прикрыться.              Отодвинув занавески, Марлин обнаружила Гарри снаружи на небольшом балконе, пристроенном к его комнате, он прислонился к перилам и оглядывал обширную территорию поместья Поттеров. Кроме легкого ветерка, игравшего с его чёрными волосами, он был совершенно неподвижен.              «Он всё ещё страдает».              Марлин медленно вышла на улицу, и прищурила глаза, так как солнечный свет немного ослепил её, после чего осторожно обняла Гарри за талию и прислонилась к его широкой спине. Она почувствовала, как мышцы его спины напряглись от её прикосновения, но затем он снова расслабился.              — Мне жаль, — прошептала Марлин ему на ухо, когда он выдохнул: — Я не хотела тебя напугать.              Он ничего не ответил, только тяжело сглотнул и продолжил смотреть на территорию.              Она провела пальцами по его руке до того места, где он опирался на перила, и положила свою маленькую ладонь поверх его:              — Я могла бы сказать, что прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, что боль естественна и что в конце концов становится лучше; однако мы оба знаем, что страдания и потери — понятия, с которыми ты сталкиваешься гораздо чаще, чем я…              Он слегка напрягся, но в остальном — не подавал никаких признаков того, что вообще её слышал.              — Так что вместо этого я спрошу тебя, что мы собираемся с этим делать, Гарри?              Его ногти впились в деревянные перила балкона:              — Он хочет сыграть со мной в игру… Волдеморт будет медленно забирать близких мне людей и посмотрит, как далеко он сможет погрузить меня в отчаяние, пока я либо не сломаюсь, либо не стану тем, кем стал он…              — Тогда играй в его игру… — прошептала Марлин ему на ухо, плотнее прижимаясь к его спине: — Но не играй по его правилам. Установи свои собственные…              Гарри медленно кивнул:              — Я был в голове Эйвери; я видел лица и узнал имена тех, кто добровольно следует за ним. Он забрал кого-то у нас обоих. Возможно, пришло время мне забрать кого-то у него…              — Тогда давай сделаем это вместе, — небольшой всплеск возбуждения пронесся через нее при мысли о том, что он не забыл про неё: — Ты знаешь, что я буду с тобой, что бы ты ни решил сделать. Волдеморт не сражается в одиночку; тебе тоже не придется…              — Я не хочу рисковать жизнью моей… — он сделал секундную паузу: — семьи и друзей.              — Я не прошу об этом. Я не хочу, чтобы ты подключал Джеймса или Лили; Карлуса или Дорею… — ответила Марлин: — Но ты знаешь, что я могу быть полезной; в конце концов, ты сам научил меня сражаться. Пожалуйста, Гарри, возьми меня с собой, когда начнешь охотиться на них…              — Это опасно, — Гарри, казалось, обдумывал этот вопрос. Он убрал одну из своих рук с перил и положил поверх её руки: — Но ты мне, вероятно, понадобишься.              — И ты знаешь, что я всё равно последую за тобой, как только ты сбежишь без меня, — Марлин нежно поцеловала его в щеку.              — Наверное, так бы и было, — губы Гарри на долю секунды изогнулись вверх, но он всё равно продолжил смотреть на землю.              — Давай вернемся в дом, любимый, — Марлин взяла его за руку и мягко надавила, чтобы он повернулся: — Давай найдём тебе что-нибудь поесть.              — Я даже не голоден, — проворчал Гарри, но все же позволил ей увести его в дом.              — Мне все равно, — Марлин стянула с себя наброшенную рубашку и протянула её Гарри. Затем подошла к его шкафу, чтобы достать кое-что из своей одежды: — Ты говорил мне, что хочешь однажды вырасти таким же высоким, как Дамблдор, но до этого ещё далеко…              — Не упоминай о нем. Я рад, что мне наконец-то дали отдохнуть от этого старого манипулятора, — Гарри застонал, и начал одеваться.              Когда Гарри стал чуть менее мрачным, они спустились по лестнице, и пошёл на кухню. Карлус и Дорея подняли головы от своих мест за столом, когда они вошли; темные линии под глазами указывали на то, что прошлой ночью им тоже нелегко дался сон. Тилли молча принесла им по чашке чая, когда они сели за стол.              — Сегодня утром я был в Министерстве и поговорил с твоим братом, дорогая, — Карлус обратился к Марлин: — Мэтью был вчера на дежурстве и получил твоего Патронуса и его послание, — патриарх Поттеров тяжело сглотнул, а выражение его лица омрачилось: — Однако когда они появились в Коукворте, весь дом уже сгорел дотла, и от него ничего не осталось.              — Даже не осталось тел, чтобы похоронить… — Гарри сжал кулак вокруг своей ложки. Он сжимал костяшки пальцев, пока Марлин не положила свою руку на его, чтобы успокоить, и нежно провела пальцами по тыльной стороне его ладони.              — А мой брат сделал то, что обещал? — спросила она Карлуса. «Он должен мне намного больше, чем просто услугу».              — Сделал, — мужчина кивнул: — Хотя, даже если бы мы не попросили его не упоминать об участии Гарри и присутствии моего сына на месте преступления, авроры не нашли бы ничего, чтобы понять это. На данный момент Министерство предполагает, что на дом Эвансов напали рано утром, причем жертвами нападения стали только родители Лили, поскольку мы сказали им, что она осталась у нас на ночь.              — Разве они не хотели поговорить с ней? — недоверчиво спросила Марлин.              — Мне, черт возьми, все равно, чего они хотят, — гневно выкрикнул Карлус: — Дорея работала целителем почти двадцать лет; нам не нужно идти в больницу Святого Мунго и, тем более, сообщать общественности, что мой сын и Лили подверглись нападению и были ранены. Лили останется здесь с нами, пока полностью не восстановится и не осмыслит то, что произошло с ней и ее семьей. Министерство в любом случае не найдет её здесь.              Гарри лишь пробормотал что-то непонятное себе под нос и продолжил сердито смотреть на свою чашку чая.              — Я знаю, что это ужасно, и тебе больно, Гарри; нам всем больно, — Дорея сглотнула: — Но все было бы ещё ужаснее, если бы не ты. Лили больше не было бы с нами… как и Джеймса… — она фыркнула: — Моего сына тоже не было бы с нами, если бы ты не сопровождал его и не вернул обратно. Ты спас их обоих, Гарри; пожалуйста, не будь слишком строг к себе за то, что не можешь контролировать. Это не твоя вина, что мистер и миссис Эванс умерли.              «Но он всё ещё винит себя». Марлин почувствовала, как его пальцы снова свело судорогой, и тут же поняла, что он вот-вот сорвется. «Или он просто сдерживает свой гнев».              — Я все это уже знаю! — Гарри хлопнул кулаком по столу, заставив каждого из них удивленно отпрянуть назад. В его зеленых глазах колыхались темные тени: — Я уже терял людей, больше, чем могу сосчитать! Меня не гложет жалость к себе, потому что всегда будут ходы, которые невозможно предугадать! Но это не значит, что я не могу быть в ярости! Хотите знать, что сказал мне Эван Розье, прежде чем я вышиб ему мозги?! Он сказал: «Темный Лорд поздравляет тебя с днем рождения, Певерелл».              — Гарри, пожалуйста… — Карлус встал, и протянул руку.              — Нет, я еще не закончил! — энергично качая головой, проговорил Гарри: — Я показал вам воспоминания, всем вам! Вы слышали Волдеморта той ночью в поместье Боунсов. Он обещал забрать у меня всё, и теперь он начал с тех людей, с которыми я близок.              — Но как он вообще узнал, где живет семья Эванс? — нахмурился Карлус: — Министерство следит только за резиденциями волшебных семей, а не за каждой магглорожденной семьей во всей Британии. Я сомневаюсь, что его последователи стали бы искать её маггловским способом через их реестр.              — Тем не менее, её адрес должен быть где-то записан, — Марлин поджала губы: — Как школа отправляет первые письма из Хогвартса магглорожденным, если у Министерства нет информации?              — Вообще-то, в школе есть книга, которая, как говорят, была заколдована четырьмя Основателями, подобно Распределяющей шляпе, — объяснила Дорея: — Никто не знает, как именно она работает, но она похожа на Надзор в том, что определяет место жительства любого ребенка, рожденного с магией, и который имеет право учиться в Хогвартсе благодаря своему британскому происхождению. Однако эта информация доступна только директору школы…              — Никто из нас не является поклонником Дамблдора, но я сомневаюсь, что он стал бы выдавать адреса магглорожденных в такие времена, как сейчас, — Гарри фыркнул. И тяжело дыша, сел обратно.              — Ты упомянул Эвана Розье. Это он убил родителей Лили? — Карлус первым разорвал тишину.              — Я не уверен, — ответил Гарри: — Джагсон, Эйвери и Розье напали на её дом одновременно. Взрыв разрушил часть верхнего этажа и убил… — он сделал глубокий вдох: — убил отца Лили. Затем один из них наложил убивающее проклятие на её мать…              — Что насчет Пожирателей смерти? — Карлус выжидательно посмотрел на него: — Ты закончил дело?              — Конечно, закончил. Они мертвы, — Гарри хмыкнул, рассеянно помешивая ложкой в своей чашке: — Все…              — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Гарри? — Дорея снова заговорила после минутного молчания. Она осмотрела Гарри с ног до головы: — Ты так и не дал мне взглянуть на те раны, с которыми ты вернулся.              — Я сказал тебе, что в порядке, спасибо, — Гарри попытался отмахнуться от неё.              — Не лги мне, Гарри. Я видела раны на Джеймсе, и, судя по тому, что он успел рассказать мне прошлой ночью, ты стоял рядом с ним, когда был взрыв, — Дорея нахмурилась: — Ты сильно хромал, когда вернулся сюда, а кровь текла у тебя из носа и ушей. Поскольку Джеймс и Лили прибыли сюда порт-ключом, я думаю, что это был единственный способ убраться оттуда, но ты сам прибыл за пределы Поттер-Мэнора. Почему?              Марлин посмотрела на своего парня, ей самой было интересно услышать его объяснение. Хотя тот факт, что его раны за это время успели затянуться, её ничуть не удивил.              А в мыслях всё ещё плясали образы его прибытия: Порванная, почерневшая и опаленная мантия, которая была вся в крови; конечности исцарапаны, как будто его тащили по осколкам стекла; все лицо в багровых подтеках, и трудно сказать, его это кровь или нет.              «Что, во имя Морганы, он сделал?»              — Я сбежал не порт-ключом, — глаза резко устремились на Гарри, когда тот наконец заговорил: — Я просто прорвался сквозь их Антиаппарационные чары, — признался он сквозь стиснутые зубы.              Карлус удивленно поднял бровь:              — Это почти так же впечатляет, как и то, что…              — Ах ты, глупый мальчишка! — Дорея тут же крикнула на него, тем самым прервав мужа. Она встала и направила свою палочку на Гарри: — Это вызвало бы всевозможные внутренние повреждения, возможно, даже магического ядра! Ты должен был…              Её палочка скользнула в руку, а кончик слабо засветился.              «Ну, это будет неловкий разговор».              — Что… — Дорея сделала паузу, нахмурилась и уставилась на Гарри в полном недоумении: — Но… но ты уже полностью исцелился…              Марлин изо всех сил старалась скрыть гримасу, в то время как Гарри глубоко выдохнул:              — Просто не волнуйся об этом, пожалуйста. Лили и Джеймсу нужна твоя помощь, а мои раны не так серьезны, как кажется…              — Ты сам их залечил? — спросила Дорея, и обошла стол, чтобы наложить на него ещё несколько диагностических чар: — Но даже тогда после такой травмы все равно должны остаться какие-то последствия. Так просто не может быть, Гарри!              — Что ты наделал, сын? — карие глаза Карлуса, обычно полные искренней теплоты, с беспокойством посмотрели на Гарри: — Пожалуйста, скажи нам, в какую магию ты влез?              — Я обещаю, что беспокоиться не о чем, — Гарри отодвинул стул и шагнул мимо Дореи, которая всё ещё пыталась проверить, нет ли ран. — Джеймс уже встал?              Он взял Марлин за руку и почти потащил её к двери.              — Он всю ночь присматривал за Лили в гостевой комнате, — нахмурилась Дорея, когда Гарри обошёл её: — Но вам действительно стоит остаться здесь и…              — Спасибо, мы пойдем и навестим его, — быстро сказал Гарри.              — У всех и каждого преимущества есть своя цена, Гарри! — ответ Дореи был заглушен Карлусом, который крикнул им вслед, когда они выходили из комнаты: — Ведьмы и волшебники не предназначены для того, чтобы заниматься некоторыми аспектами магии!              Его слова эхом звучали в ушах Марлин, пока Гарри вел её по лестнице на верхние этажи поместья.              — Войдите, — крикнул Джеймс, когда они постучали в дверь одной из комнат для гостей.              Комната была довольно похожа на ту, которую сейчас «занимала» Марлин несмотря на то, что до сих пор каждую ночь проводила в постели Гарри. Джеймс Поттер сидел в кресле рядом с кроватью с балдахином, держа Лили за руку своей левой, так как вся его правая рука всё ещё была в гипсе. Он даже не поднял глаз от её лица, когда они вошли.              Марлин окинула взглядом кровать и спящую Лили Эванс, грудь которой ритмично вздымалась.              — Как она? — спросил Гарри.              — Я не знаю, — Джеймс вздохнул и, наконец, встретился с ними взглядом. тени под его глазами были самыми страшными среди всех трех Поттеров. Его губы всё ещё были распухшими после взрыва, а лицо и руки были покрыты царапинами и синяками: — Она не приходила в себя с тех пор, как вернулась. Мама предположила, что она может быть в чем-то вроде комы.              — Ты пробыл тут всю ночь? — Гарри взмахнул своей палочкой и создал стул, предложив его Марлин.              Джеймс фыркнул, оглядывая длинные рыжие локоны Лили:              — Ты хочешь сказать, что не был бы здесь вместо меня, если бы это была Марлин, а не Лили?              — Я не могу так сказать, — Гарри отрицал, его пальцы обвились вокруг ее пальцев: — Как ты себя чувствуешь?              — Это вряд ли имеет значение, — Джеймс пожал плечами: — Мама вылечила мою руку за несколько секунд, а синяки со временем заживут. Наверное, меня должно злить, что тебя вообще не осмотрели. Однако в этот раз я более чем благодарен, поскольку это позволило тебе вернуть Лили к нам.              Поттер развернулся, и тяжело сглотнул:              — Серьезно, Гарри, спасибо тебе. Неважно, насколько я считаю тебя своим братом, я всё равно буду в вечном долгу перед тобой.              — Ничего подобного, — Гарри покачал головой; на его лице проступили мельчайшие следы вины: — Как ты уже сказал ранее. Ты бы сделал то же самое, если бы был на моем месте.              — Возможно, я бы попытался, — Джеймс попытался усмехнуться: — Но я не умею даже половины той магии. Я не могу поднять серебристый щит, как это сделал ты, и отбить им три проклятия. И это я молчу о создании порт-ключей, чтобы вытащить нас всех оттуда.              — Не говори об этом, — Марлин заметила, как Гарри мгновенно напрягся. Очевидно, он не считал нужным говорить Джеймсу, что сам аппарировал оттуда.              Некоторое время все молчали, пока Марлин не уловила какое-то движение со стороны кровати:              — Кажется, она просыпается.              Лили зашевелилась под одеялом, заставив всех троих выжидающе смотреть на нее. С гримасой на лице, она приоткрыла веки. Изумрудно-зеленые глаза, так похожие на глаза её парня, может быть, чуть ярче, в замешательстве уставились на них.              — Где я? — она потерла голову: — Что со мной случилось?              — Ты у меня дома. Ты в безопасности… — Джеймс с облегчением сжал её руку, а его большой палец начал водить круги по её ладони. В следующую секунду выражение его лица изменилось: — Что ты помнишь последним, Лили?              — Я… — рыжая нахмурилась; а её глаза начали перемещаться слева направо. Марлин могла почти точно определить момент, когда она начала вспоминать, что с ней произошло. На ее лице рос ужас, пока обычное веснушчатое и счастливое лицо не превратилось в маску отчаяния.              — Мои родители… наш дом… — голос Лили надломился: — Что случилось с моими родителями, Джеймс?              — Мне так жаль, Лили, — её парень медленно покачал головой: — Мне очень жаль.              — Нет… этого не может быть… — её глаза переместились с Джеймса на Гарри, а затем на Марлин, в их глубине мелькнула надежда, как будто она ожидала, что кто-то из них скажет ей, что это неправда, что всё это было жестокой шуткой.              Но когда ни Гарри, ни Марлин ничего не сказали, она начала тихонько всхлипывать, а плечи начали сотрясаться от рыданий.              Джеймс тут же поднялся со стула и сел рядом с ней на кровать, где прижал к себе и обнял, насколько позволяла раненая рука.              Быстрый взгляд на Гарри подтвердил, что наблюдение за тем, как Лили получает такие разрушительные новости, практически разбило и его сердце. Марлин без слов скользнула к нему на колени и прислонилась головой к его плечу, держа его руку в своей, и нежно массируя ему кожу головы другой.              Никто из них не знал, сколько времени прошло, пока они скорбели. Но именно у Лили перехватило дыхание, когда она подняла голову и прижалась к Джеймсу:              — Они… Они пришли за моей семьей? — непролитые слезы заблестели в её глазах, когда она вопросительно повернулась к Гарри: — Почему… они пришли за моей семьей?              Марлин почувствовала, как Гарри напрягся и тяжело сглотнул. Чувство вины прокралось в его выражение лица, пока он несколько раз открывал рот в попытке заговорить:              — Волдеморт… Ему стало известно, насколько ты близка ко мне. Вот почему он послал за тобой своих последователей… Мне так жаль, Лили…              Рыжая застыла, и молча смотрела на него:              — Он послал их в день твоего дня рождения… специально? Чтобы причинить тебе боль?              Гарри молча кивнул.              — Ты… ты же… мой дом…              — К сожалению, времени хватило только на то, чтобы вытащить тебя, — Гарри снова покачал головой: — Когда прибыли авроры, дом уже сгорел…              Лили снова разразилась рыданиями, зарывшись плечом в шею Джеймса, а он нежно гладил её по спине:              — Но я не понимаю… Как они вообще нашли нас? Я никому не говорила, где живу… Мой адрес есть только в Хогвартсе… Больше никто не должен был знать!              «Действительно, как?» это было загадкой и для Марлин, но, прежде чем она успела обдумать этот вопрос, она почувствовала, как Гарри внезапно, снова напрягся. Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза расширились от того, что, как она могла предположить, было каким-то осознанием.              Его пальцы впились в её бедро, когда он поднял её со своих колен:              — Мы дадим тебе немного времени, чтобы прийти в себя, Лили. Еще раз, мне очень жаль. За всё.              Как только они вернулись в его комнату, Гарри начал ходить взад-вперед по пространству между дверью и кроватью. Марлин решила расспросить его:              — Ты что-то понял, любимый?              — Что? — он остановился на месте: — О нет, я просто… ничего особенного.              — Хорошо, — Марлин нахмурилась, так как была слегка обеспокоенная его поведением: — Просто помни, что мы договорились действовать вместе, если ты определишься с целью.              — Нет, ничего такого, — Гарри быстро покачал головой: — Я просто подумал, что мы должны объяснить ситуацию Крокеру… Лили нужно время чтобы оправиться, прежде чем вернуться в Министерство.              — Конечно… — Марлин кивнула, наблюдая, как его взгляд вернулся к окну, а его палочка скользнула в ладонь, и он рассеянно покрутил е между пальцами.              «Секреты из твоего прошлого — это прекрасно, любовь моя; я могу принять их…»              «Но почему ты чувствуешь необходимость скрывать от меня что-то новое?»              2 августа 1977 года              Гарри посмотрел на загрязненную реку, которая извивалась между заросшими, заваленными мусором берегами. Огромная дымовая труба, руины заброшенной мельницы, возвышались в лучах утреннего солнца. Не было ни звука, кроме журчания черной воды, и никаких признаков жизни, кроме тощей лисы, которая прокралась по берегу, чтобы с надеждой найти остатки рыбы или, в крайнем случае чипсов.              «Сегодняшний не первый раз, когда мне предстоит это сделать, но все равно он особенный».              «Сегодня это стало личным».              Гарри похоронил в себе чувство вины за то, что посетил это место в одиночку, даже после того, как пообещал Марлин, что возьмет её с собой, когда придет время сделать необходимое. Он молился, чтобы она не была слишком зла на него; чтобы однажды она поняла его.              «Однажды секреты закончатся».              Он быстро поднялся на вершину берега, где линия старого забора отделяла реку от узкой мощеной улицы. Гарри посмотрел через дорогу на ряды полуразрушенных кирпичных домов, их окна которых были тусклыми и невзрачными.              «И сегодня я стану на шаг ближе к этому».              Гарри легко проскользнул сквозь щель в заборе и пошел дальше по дороге, углубляясь в пустынный лабиринт кирпичных домов. Взглянув вверх, он прочитал название вывески улицы:              «Паучий Тупик»              В его мыслях пронеслось воспоминание, сопровождаемое голосом его тети Петунии, уверявшей его, что он находится в нужном месте.              «Это же Снейп! Они живут в Паучьем Тупике, у реки».              С вновь обретенной решимостью он направился к самому последнему дому, где в комнате внизу сквозь занавески просвечивался тусклый свет. Бледная палочка скользнула в его ладонь, и он поднял её высоко в воздух, накрыв пространство под ней чарами, которые могли обнаружить волшебников.              «А здесь он был только один».              Он шагнул к двери, отгоняя вонь от реки, и прислушался к двум голосам, доносившимся изнутри: один кричал, а другой, помоложе, отвечал более спокойно.              — Homenum revelio! — бузинная палочка дважды завибрировала, сообщая Гарри все, что ему нужно было знать. Замок не издал ни звука, когда Гарри надавил на него своей волей, заставляя дверь открыться, после чего переступил порог.              Он шагнул прямо в крошечную гостиную, которая была похожа на темную камеру с мягкой обивкой. Стены были сплошь обвешены книжными шкафами, большинство из которых были переплетены в старый черный или коричневый переплет; потрепанный диван, старое кресло и шаткий стол стояли в углу, в луче тусклого света, отбрасываемого единственной лампой со свечой, висевшей под потолком. На полу и маленьком столике валялись пустые бутылки, этикетки которых указывали на то, что когда-то в них хранились всевозможные спиртные напитки.              Голоса звучали все ближе, причем более громкий голос старшего, казалось, шёл за кем-то помладше прямо к комнате, в которую вошел Гарри:              — В последний раз повторяю, отец, я работал за эти деньги и не собираюсь делиться ни единым пенни из них!              — Ты… ты неблагодарное отродье! — прорычал мужчина: — Ты живешь в моем доме и всё ещё отказываешься…              «Время сделать то, что необходимо».              Его мысли была прерваны, когда двое ступили в гостиную. Маленькие черные глаза Тобиаса Снейпа застыли, когда красная вспышка света Гарри коснулась его груди, и он упал на пол без сознания. Его сын удивленно крутанулся на месте, а пальцы потянулись к карману джинсов, но он опоздал.              — Expelliarmus, — Гарри лениво взмахнул Бузинной палочкой и поймал тонкий кусочек дерева. А вторым щелчком чары невидимости были развеяны.              — Певерелл?! — на лице человека, которого в свое время Гарри презирал появился страх.              — Ты боишься. Это хорошо, — пробормотал Гарри. Он отбросил Снейпа назад, к книжному шкафу, и с гримасой наблюдал, как струйка крови стекает на его пожелтевшую рубашку, когда он со стоном опустился на колени: — Тогда ты должен знать, почему я здесь…              — Я… я понятия не имею, о чем ты говоришь, трус! — Снейп упал, и вцепился в собственное плечо: — Вы с Поттером и Блэком так похожи, нападать на кого-то, кто не может… А-а-а!              Крик сорвался с губ Снейпа, когда Гарри сломал ему колено:              — Не может быть, чтобы ты не видел Темную метку над домом Лили два дня назад, Снейп. Зачем ты это сделал?              — Что… Что… Лили? Что случилось с Лили? — он скорчился на полу, но было слишком больно, чтобы что-то сделать: — Я не знаю… Клянусь, я не знаю…              — Лили все еще жива, но ее родителей больше нет… Всё благодаря тебе. Не лги мне, Снейп. Только ты мог дать им адрес. Ты, был её другом и соседом… — гнев подпитал магию Гарри, и он направил свою палочку на мальчика, заставляя того поднять голову и встретиться с ним взглядом: — Возможно, я сделаю это менее болезненным, если ты просто скажешь мне правду.              — Пожалуйста! Я… я клянусь, я не знал! Это был не я! — прошептал Снейп, откашливая сгустками крови: — Пожалуйста, я могу это доказать! Ты сам можешь убедиться! Я знаю, что ты умеешь это! Ты должен мне поверить, я этого не делал!              — Посмотри на меня! — Гарри схватил мальчика за шею и поднял вверх. Шесть долгих лет черные глаза буравили изумрудно-зеленые и нарушали его спокойствие. Теперь все изменилось:              — Legilimens!              Гарри вошёл в их разум, не встретив никакого сопротивления, и начал посылать сознанию Снейпа образы Лили, её дома и района в Коукворте. Он заглянул в самые глубокие уголки его воспоминаний, но не нашёл ничего…              — Я тебе верю, — пробормотал Гарри, не найдя никаких доказательств обратного. Он резко вырвался из мыслей Снейпа, оставив мальчика с бордовым следом, стекающим из его носа и ушей.              — Но было ещё кое-что, что я увидел… кое-что любопытное… — глаза Гарри нашли край черных чернил на бледной коже предплечья Снейпа, обнаженной рубашкой, которая сползла вверх во время того, как он упал: — Возможно, ты ещё не предал её. Но это не спасет тебя сегодня.              «Больше никакого риска».              «Больше никакой пощады».              По взмаху Бузинной палочки рукав рубашки был разорван, обнажив черный череп и извивающуюся змею. В голове Гарри пронеслись образы точно такой же татуировки, но на отрубленной руке Эвана Розье; палочка, зажатая между пальцами, призывала к действию:              — Я говорил тебе, что случится, если ты присоединишься к Пожирателям смерти, Снейп. Я говорил тебе, что приду за тобой…              — Пожалуйста, у меня… у меня не было выбора, — молодой человек начал умолять в перерывах между всхлипами: — Ты не понимаешь… никто из вас не понимает…              — Что я не понимаю, Снейп? Я уже дал слишком много шансов и заплатил за это, — Гарри осыпал деревянную половицу серебряными искрами, чувствуя, как в нем разгорается ненависть: — Ты мог бы стать кем-то важным, у тебя есть талант. Вместо этого ты стал рабом, который лижет чужие сапоги…              — Ты не заслуживаешь её, Певерелл, — черные глаза сузились, и с абсолютной ненавистью посмотрели на него: — Ты не заслуживаешь её дружбы! Поттер не заслуживает её любви. Никто из вас не заслуживает! Она была чиста и совершенна до того, как вы забрали её у меня.              — Она и сейчас совершенна, даже более совершенна… — Гарри едва улыбнулся: — В другое время ты мог бы отдать за неё свою жизнь, Снейп. Но в этом я заберу твою, чтобы спасти её.              — Нет-нет, пожалуйста!              — За моих бабушку и дедушку… — Гарри закрутил Бузинную палочку, проталкивая свою магию сквозь тонкое дерево, пока Снейп не начал задыхаться.              Гарри наблюдал, как мальчик покрывает половицу багровой жидкостью от сильного кашля. Вскоре Гарри заметил первые белые лепестки лилии, которые были обезображены кровью ничтожества. Через несколько секунд первые тонкие зеленые стебли показались изо рта Снейпа, пока тот задыхался, его черные глаза расширились, а руки сжались на шее.              Снейп медленно и мучительно задыхался, пока его дыхание не стало рваным. Легкие, которые обычно наполнялись воздухом, были забиты яркими белыми цветами, которые теперь вылетали из его рта при каждом звуке, который ему удавалось произнести.              Наконец, искра жизни замерцала и угасла в налитых кровью глазах Северуса Тобиаса Снейпа. Молодой человек неподвижно лежал на ветхом полу в луже крови, украшенной теми самыми цветами, которые стали причиной его смерти.              — И ради Лили.