Fairborn Adventures

      8 января 1978 года              Кабинет профессора по чарам всегда был для Альбуса интересным местом. Его открытая, элегантная архитектура была более привлекательной, чем в большинстве других, а из широких окон открывался захватывающий вид на заснеженную территорию замка, как и из гостиной Рейвенкло.              Справа от него из стены выступали три высоких стеллажа. Первый был до краёв заваленный книгами и коллекцией выпусков журнала «Чары Сегодня» почти десятилетней давности. Вторая полка была уставлена разнообразными зачарованными безделушками, некоторые из которых излучали слабое магическое свечение. На последней полке гордо красовались достижения Филиуса Флитвика как мастера дуэли на бесчисленных турнирах, в которых он участвовал до возвращения в Хогвартс.              Когда в дверь постучали, Альбус обменялся взглядом с профессором чар:              — Это, наверное, она.              — Как всегда, вовремя, — полугоблин сверился с часами и с вздохом, приготовился, после чего переместился на свое место: — Входите, пожалуйста.              Дверь открылась, и в кабинет целеустремленно вошла молодая ведьма. От нее исходила уверенность, граничащая с высокомерием, а в аристократических чертах лица чувствовалась надменность.              «Всё ещё ведет себя как чистокровная, до мозга костей».              Голубые глаза мгновенно окинули окружающую обстановку, и слегка дернулись, когда переместились на директора, после чего остановились на декане факультета.              — Вы хотели меня видеть, сэр?              — Да, пожалуйста, присаживайтесь, мисс МакКиннон, — Филиус жестом указал на оставшийся пустым стул перед своим столом.              Марлин Маккиннон перекинула длинную светлую косу через плечо, села, и разгладила складки на юбке своей униформы. Она перевела взгляд на Альбуса, и выжидательно приподняла бровь.              — Директор?              — Как я уже сообщал вчера вечером, директор был проинформирован об инциденте, произошедшем вчера вечером в конце пира, мисс МакКиннон, — сказал Филиус: — В связи с нынешним политическим климатом ваша физическая расправа с мисс Розье вполне может иметь более серьезные последствия, чем вы можете себе представить, поэтому я счел разумным позволить профессору Дамблдору присоединиться к этой встрече.              — Очень хорошо, — бесстрастная маска блондинки всё так же осталась на её лице.              Профессор чар несколько долгих секунд молча смотрел на неё.              — Мисс МакКиннон, у меня здесь выписки ваших шести с половиной лет обучения в Хогвартсе, — Филиус достал из верхнего ящика папку и перевернул первую страницу: — Вы хотели бы знать, почему эта папка такая тонкая?              — Пожалуйста, просветите меня, сэр, — с сарказмом сказала блондинка.              — За первые четыре с половиной года я не нашел ни одной негативной записи о вас, — Флитвик перевернул несколько первых страниц: — Вы были образцовой ученицей с момента поступления в этот замок. И постоянно получали похвалу от любого профессора, у которого присутствовали на занятиях, и даже установили рекорд по наибольшему количеству академических баллов факультета за два десятилетия. А внеклассная деятельность по квиддичу сделала вас очень полезной для своего факультета.              С губ юной ведьмы сорвался смешок. А её глаза восхищенно блеснули.              — Вы находите что-то веселым, мисс МакКиннон? — нахмурившись, спросил Альбус.              — Нет, прошу прощения, директор, у меня на секунду зачесался нос. Пожалуйста, продолжайте.              Филиус глубоко вздохнул:              — Самая первая негативная запись, была сделана профессором Манроуз во время ваших занятий на пятом курсе. Она сняла с вас баллы после обострения ситуации с отработкой заклинаний. Некоторые из следующих записей, сделанных профессором Блетчли, были отредактированы, так как их правдивость была весьма сомнительной.              — Я бесконечно благодарна вам за то, что вы сохранили мой послужной список таким безупречным, профессор, — прокомментировала блондинка.              — Есть причина, по которой я показываю вам это досье, мисс МакКиннон, — не обращая внимания на ее язвительное замечание, Филиус закрыл папку и критически посмотрел на неё: — Мы пытаемся понять, что именно заставило такую ученицу, как вы, напасть на другого студента? Тем более что раньше вы никогда не вступали в конфликты со сверстниками или персоналом.              — Возможно, меня просто заставили повзрослеть, — глаза блондинки похолодели.              — Мы знаем, что ваша семья больше всех пострадала в этой войне, мисс МакКиннон, и выражаем вам глубочайшие соболезнования, — Альбус печально кивнул: — То, что случилось с вашим братом Маркусом и вашими родителями, — просто ужасно. Однако это ни в коем случае не оправдывает использование почти смертельного заклинания против сверстника, даже если вас спровоцировали.              — Смертельное? — бровь любопытно приподнялась.              — Мисс Розье очень повезло, и первые две недели семестра она проведет в больничном крыле, — серьезно ответил Альбус: — У неё сломаны три ребра, одно из которых пробило легкие, что привело к сильному внутреннему кровотечению. Вы вывихнули ей левое плечо, а обе ноги сломались во время падения. Ваше нападение вполне могло быть смертельным, мисс МакКиннон.              Девушка молчала, и лишь с вызовом смотрела на него.              «Очень хорошо».              — Я знаю, что мистер Певерелл очень подробно обучал вас магии разума, моя дорогая, — Альбус перешел к более конфронтационному подходу, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию.              Он проигнорировал удивлённый вздох коллеги, получив небольшое удовлетворение от того, что глаза блондинки опасно блеснули.              — После почти двух лет практики самообладание не должно теряться при мелких оскорблениях. Были ли еще какие-то причины, кроме очевидных провокаций, побудившие вас напасть на мисс Розье? — спросил он: — Может быть, что-то более личное?              — Не могу сказать, директор, — она покачала головой: — А оно должно быть?              — Возможно, — хмыкнул Альбус: — Потому что, по совпадению, дядя мисс Розье, Эван Розье, был объявлен пропавшим без вести через несколько дней после того, как на дом Лили Эванс было совершено нападение прошлым летом. Вы очень близкий друг мисс Эванс, не так ли? И вы, и мистер Певерелл.              — Эван Розье, — блондинка сосредоточенно покусывала нижнюю губу. — Его имя мне ничего не напоминает. Но как порядочный гражданин Магической Британии, я немедленно свяжусь с властями, если увижу его.              «Ты ведь должна понимать, что сарказм не улучшит твое положение, не так ли?» Альбус нахмурился.              — Вы не облегчаете ситуацию ни нам, ни себе, мисс МакКиннон, — вздохнул Филиус и снова открыл свой ящик, после чего достал небольшой золотой значок: — Поскольку вы не раскаиваетесь в своих действиях и отказываетесь от сотрудничества, я не могу вернуть вам этот значок по доброй воле. Так как я учил вас вас почти семь лет, я вынужден сказаь, но ваш статус старосты пересматривается.              — Я понимаю, профессор, — ответила блондинка.              — Однако это еще не все, — в разговор снова вступил Альбус: — Как декан мисс Розье, профессор Слизнорт был вынужден отправить сову отцу Эланы, лорду Эдварду Розье. Поскольку инцидент произошел в Хогвартсе, вне юрисдикции Министерства, мы прямо попросили лорда Розье позволить Хогвартсу принять решение о подходящем дисциплинарном наказании для вас. Выполнит он нашу просьбу или нет, пока неизвестно.              — Тогда я пожелаю ему удачи, когда он обратится в ДМП, — мисс МакКиннон одарила их холодной улыбкой: — Могу я поинтересоваться, какие последствия мне грозят? Вы собираетесь меня исключить?              «Возможно, стоит».              — Нет, вы не будете исключены, мисс МакКиннон, — Альбус прочистил горло: — Мы бы хотели, чтобы для начала вы посетили мисс Розье в больничном крыле и извинились…              — Не выйдет, директор, — прервала его девушка: — Мы уже выяснили, что я не чувствую угрызений совести за то, что сделала. Любые извинения были бы просто смешны.              «Что с тобой случилось, моя дорогая девочка». Альбус вздохнул и снова обменялся взглядом со своим мастером чар. «Неужели Певерелл действительно настолько испортил тебя?»              — Это очень печально слышать. Вчера вечером вы уже потеряли 50 баллов. Я не хочу наказывать весь факультет за действия одного человека, — заявил Филиус: — Поэтому до конца семестра вы будете отбывать наказание у меня каждую вторую субботу. В зависимости от вашей нагрузки, мы можем перенести это на более поздний срок, как только приблизятся сроки сдачи ЖАБА.              — Хорошо, — блондинка пожала плечами, и похоже, её это не беспокоило: — Может быть, вы хотите обсудить со мной ещё что-нибудь?              — Я понимаю, что вы сердитесь, моя дорогая, — сказал Альбус: — Бывают моменты, когда все мы выходим из себя. Важнее то, что мы понимаем, что совершили ошибку, и пытаемся её исправить. Что беспокоит меня гораздо больше, чем ваш выбор заклинаний, так это тот факт, что ты не проявляешь ни малейших угрызений совести по этому поводу. Я очень беспокоюсь о пути, который вы выбрали, мисс МакКиннон.              «А также о вашем спутнике на этом пути».              — Не все из нас могут похвастаться вашей всепрощающей натурой, директор, — МакКиннон встала и снова перекинула свою косу через плечо: — В своей вчерашней речи вы упомянули, что впереди нас ждут темные времена. Я не чувствую себя виноватой за то, что выбрала путь, который приведет меня к моему маленькому закату.              12 января 1978 года              Серебристый туман рассеивался перед глазами, как дым на ветру. Лицо Гавейна Робардса, молодого аврора, чье воспоминание они просмотрели, исчезло в ярком пламени, когда острые когти большой птицы опустились на его плечо. Мир закрутился, и Гарри, оторвал лицо от Омута. Его сердце бешено заколотилось в груди.              «Всё плохо».              «На самом деле всё очень плохо».              Он моргнул и увидел напротив себя Марлин, грудь которой вздымалась и стремительно опускалась. Пальцы блондинки дико дрожали, и впились в руническую резьбу на каменном основании, за которое она ухватилась.              — Она предала тебя! Она предала нас! — в льдисто-голубых глазах закружились темные тени. В них блестели слезы гнева: — Моя собственная мать предложила рассказать ему всё, если только он позволит ей жить!              — В то время как моя мать умоляла его забрать её жизнь, а не мою, — он скривился от жестокой иронии.              — Она умерла почти сразу после того, как он вошёл в её сознание, — Гарри поднёс кончик своей палочки к поверхности Омута. Осторожно помешав, он поднял воспоминание и положил его обратно в маленький хрустальный пузырёк, который прислал Мэтью: — Но чтобы клятва сработала, Волдеморт должен был что-то увидеть.              — Это могло быть что угодно! Любое воспоминание о тебе, которое было на первом плане в ее сознании! — Марлин была в ярости.              — Нет, не что угодно, — Гарри покачал головой: — Должно быть, это была часть разговора, подпадающая под клятву, которую она дала мне той ночью. Он никак не мог знать, что я способен создать Фиделиус, раз я об этом не упоминал. Волдеморт не должен быть в состоянии сопоставить некоторые части головоломки, например, что именно я был Змееустом в Хогвартсе.              — Но ведь ты упомянул и другие важные сведения! — огрызнулась Марлин, и расхаживать взад-вперед перед Омутом: — Например, как много ты знаешь о Темной метке или о том, что ты в курсе происхождения Гонта и его оригинального имени. Он мог даже увидеть, что он якобы убил твоих родителей, что и стало причиной твоего возвращения в Британию!              — Ничего хорошего не случиться, если мы будем строить догадки на эту тему, — Гарри вздохнул, и прислонился к небольшому письменному столу в кабинете Слизерина.              — По крайней мере, мой отец поддерживал меня до самого конца, — Марлин наконец-то сделала паузу. У нее перехватило дыхание: — Он даже гордился мной на мгновение… перед тем, как… перед тем, как…              — Иди ко мне, любимая, — он обхватил ее за талию и прижал к своей груди, поглаживая по спине, пока она сотрясалась от рыданий.              — Прости меня, — она плакала. Слезы стекали с её подбородка на его мундир, а затем она громко шмыгнула носом: — Я поклялась не плакать и так долго держала себя в руках, но… но увидев его…              — Всё в порядке, правда, — Гарри заправил ей за ухо выбившиеся из прически локон и протянул маленький носовой платок. Он подвёл её к креслу и усадил к себе на колени.              — Не правда ли, довольно иронично, что он всегда ставил семью и свое наследие на первое место, но при этом был таким плохим отцом? — Марлин вытерла слезы. После чего переплела их пальцы и поднесла его руку к своим губам: — Но я всё равно благодарна ему за благословение, которое он дал нашему союзу. Я постараюсь запомнить его таким.              «Звучит знакомо», Гарри постарался не улыбнуться.              — Я всё вижу! — Марлин нахмурилась: — Наверное, я уже похожа на старого, кривоносого дурака…              — Раз уж ты заговорила о нем… — он изучал крошечный хрустальный пузырек на соседнем столике: — Из этого воспоминания можно было бы извлечь ещё кое-что…              — Дамблдор, — Марлин поморщилась. После встречи с ним несколько дней назад директор школы, похоже, ей окончательно разонравился. — Ты сказал мне, что люди постоянно твердили, что он единственный, кого Волдеморт боялся. В этом воспоминании всё было совсем не так.              — Возможно, всё не так просто, — проговорил Гарри. — Цель Дамблдора заключалась не в том, чтобы одолеть Волдеморта, а в том, чтобы вывести как можно больше людей в безопасное место. Из единственной дуэли, которую я наблюдал между этими двумя, я могу подтвердить, что они почти равны по силе.              — Но это было, когда Дамблдор владел Бузинной палочкой и после того, как Волдеморт обрел новое тело, — Марлин фыркнула: — Теперь на его стороне только его опыт и непревзойденное знание трансфигураций. Я всё время видела его спину, и все равно люди называют его спасителем Красной свадьбы.              — Недооценка противника — это ошибка, которую Волдеморт постоянно совершает, — пробормотал Гарри: — Давайте постараемся не идти по его стопам.              — Значит, мы действительно должны рассматривать директора как врага? — вздохнула Марлин.              — Я бы хотел, чтобы было по-другому, но его характер не оставляет нам выбора, — Гарри тоже разочарованно вздохнул: — Детская мечта директора никогда по-настоящему не умирала. Дамблдор всегда будет ценить благополучие общества превыше нескольких человек.              — Общее благо, — Марлин скривилась. А её пальцы впились в его мантию: — Потому что маленькая семья из трёх человек ничего не значит, когда можно спасти сто разных семей. Потому что обхаживать мальчика и воспитывать его как жертву — это прекрасно, когда благодаря этому может выжить весь волшебный мир.              «Но на этот раз я не стану жертвой».              — Как только я доверюсь Дамблдору, он почувствует, что что-то не так, — Гарри сглотнул: — Если Дамблдор когда-нибудь придёт к тому же выводу, что и Крокер…              — … он бы увидел в тебе, возможно, даже большую угрозу, чем Волдеморт, — закончили за него Марлин. Она стала неестественно неподвижной на его коленях: — Зачем ему отдавать судьбу всего волшебного мира в твои маленькие эгоистичные руки, когда скоро родится мальчик, которому суждено раз и навсегда убить Темного Лорда? Конечно, многие умрут, прежде чем это произойдёт, но в конце концов это случится. Он не оставит на волю случая вполне определенный исход…              — Зачем рисковать бесчисленными жизнями ради того, чтобы одинокий сирота воссоединился со своими родителями? — в животе начала подниматься ярость: — Дамблдор никогда не должен узнать, кто я на самом деле и что нас ждёт в будущем. Он без колебаний вырвет у меня второй шанс и сделает так, чтобы события развивались в том же порядке, что и в первый раз.              — Мы не позволим ему понять, — мягкие руки Марлин обхватили его шею и запутались в волосах: — Если он станет препятствием на пути к нашему маленькому закату, то его нужно просто убрать.              «Она действительно так считает», её голубые глаза впились в его глаза, в них была решимость. У Гарри перехватило дыхание, когда её губы опустились и прижались к его.              — Ты права. Неважно, какую паутину схем и грандиозных планов он плетет над нашими головами, — он крепче прижал её к себе. — Чтобы достичь нашего маленького заката, мы прорвемся сквозь них.              16 января 1978 года              — Вы оба выглядите так, словно увидели привидение, — хмуро заметила Марлин, когда Джеймс и Лили опустились на полупустую скамейку напротив неё и Гарри. — Что-то случилось?              Родители Гарри обменялись немного обеспокоенными взглядами и посмотрели на своего сына, после чего перевели глаза с него на неё.              — Ты можешь продолжать, — Гарри положил свою руку поверх её руки: — Марлин всё знает. У меня нет от нее никаких секретов.              Кивнув, начал гневно объяснять, что к чему:              — Дамблдор знает всё. Он знает, что мы уже много лет тайком выбираемся в полнолуние; он знает, что мы вчетвером — анимаги и используем это, чтобы составить компанию Ремусу во время его превращения.              Кончик Бузинной палочки высунулся из-под его рукава, и вскоре по их части гриффиндорского стола прокатилась слабая магическая рябь.              — Помедленнее, Сохатый, начни с самого начала, — сказал Гарри и придвинулся ближе.              — Сегодня утром Дамблдор вызвал нас в свой кабинет, — нервно объяснила Лили: — Мы ничего не подозревали, потому что у нас были эти частые встречи с начала прошлого семестра. Он молчал почти минуту, и просто смотрел на нас, а потом вдруг выразил свое разочарование тем, что Джеймс не явился и не поделился своими знаниями о тайных проходах, через которые покидал школу.              — Чёрт, — выругался Гарри.              Марлин почувствовала, как в животе забурлило от ярости: она знала, как именно директор получил эти сведения:              — Как вы отреагировали?              — Он даже не дал нам возможности ответить. Директор, честно говоря, был очень страшным, — Джеймс сглотнул: — Он сказал, что признает респектабельность наших целей и что Ремус должен считать себя счастливым, имея таких верных друзей. Однако, по соображениям безопасности, больше не будет поздних ночных прогулок под полной луной.              — А он знает обо всех? — поинтересовался Гарри.              — Ну, он начал считать разные проходы, все семь, один за другим, и спросил нас, не знаем ли мы ещё какие-нибудь, — Джеймс помрачнел: — Когда я не ответил, он спросил, не могу ли я принести ему Карту, чтобы он сам проверил. Я понятия не имею, как, Гарри, но он каким-то образом узнал об этом, — молодой человек вздрогнул.              — Пожалуйста, скажите, что вы не отдали её, — простонала Марлин.              — Нет, — Лили покачала головой и закатила глаза: — Джеймс сказал, цитирую: «Карта — часть наследия Мародеров и будет передана только детям Мародеров, чтобы они могли продолжить славное дело, начатое их родителями».              — Спорим, Дамблдору это не понравилось? — Гарри помрачнел.              — Ни капельки, — Джеймс тяжело сглотнул: — Он прямо предупредил меня, что каждый из проходов теперь запечатан им лично. Тот, что под ивой, теперь запечатан, и через него смогут пройти только Ремус и мадам Помфри. «Даже твоя мантия не позволит тебе пройти», вот что он сказал.              «Он ошибается. Смерти плевать на защитные чары, даже от великого Альбуса Дамблдора», Марлин уловила как на лице её жениха мелькнула улыбка, прежде чем оно вновь стало хмурым.              — Это и в самом деле неприятно, — кивнул Гарри.              — Это несправедливо! — пожаловался Джеймс: — Сегодня полнолуние, а Ремус будет совсем один! Я понимаю, что проходы представляют угрозу безопасности школы; возможно, мне следовало раньше рассказать о них Дамблдору, но как он может быть настолько жесток, чтобы обречь Ремуса на эти страдания?              — Я подумаю, как нам выйти из этой ситуации, — пообещал Гарри: — А пока тебе следует спрятать Карту и рассказать остальным о том, что произошло.              — Я наложу на неё ещё несколько защитных чар, — кивнула Лили, встала и взяла Джеймса за руку: — И Гарри… — она оглянулась через плечо, и обеспокоено взглянула на него. — С чем бы ты ни столкнулся, будь осторожен. Дамблдор не выглядел так, как будто он шутил. Я никогда не видела его таким серьезным.              Марлин наложила ещё нескольких чар, дождавшись, пока пара окажется вне пределов досягаемости, и повернулась к Гарри:              — Он посмел копаться в сознании твоих родителей!              — Но мы не можем этого доказать, — Гарри нахмурился: — Бессмысленно противостоять ему. Дамблдор мог узнать обо всех этих вещах другими способами.              — Он знает о Мантии твоего отца, и знает о связи Поттеров с Певереллами, — сказала Марлин: — А что, если он также заглянул в сознание твоей матери и стал свидетелем того, что ты сделал для неё после похорон её родителей?              — Дары принадлежат мне; он никогда больше не сможет воспользоваться ни одним из них. Возможно, ему даже выгодно, чтобы он теперь знал, что я еще не забрал себе плащ Джеймса. Это опровергнет все его теории о Мастере Смерти, поскольку я не пытался объединить все три, — Гарри задумался: — Меня больше раздражает то, что теперь будет еще сложнее покинуть школу. У нас ведь были планы на завтрашний вечер…              — Сложнее? — недоверчиво повторила Марлин: — Это уже невозможно, Гарри! Мы можем пройти сквозь чары с помощью твоей мантии, но он всё равно получит сообщение о том, что два студента покинули замок, если проведёт полный подсчёт, что, как я уверена, он делает каждую ночь. Если не использовать какой-нибудь тайный ход, чтобы обмануть чары и заставить их думать, что мы все еще находимся в пределах замка, то мы никак не сможем уйти!              — Хорошо, что ещё остался один проход, — в глазах Гарри появился торжествующий блеск: — Просто его ещё не создали.              18 января 1978 г.              Их шаги гулко отдавались от пустых стен тёмного туннеля, по которому они шли. Он направил кончик своей тускло светящейся палочки на плитку на полу и поморщился, когда ему пришлось обойти ещё один маленький скелет.              — Неужели нельзя было попросить у Выручай-комнаты чистый потайной ход?              — Я думаю, что Комната понимает термин «секретный» таким образом, что он не может быть таким же чистым, как Больничное крыло. Она думает, что мы отправляемся в приключение; в этом должна быть какая-то тайна, — Гарри усмехнулся: — Мы уже почти на месте.              — А ты уверен, что это сработает? — Марлин шагнула рядом с ним, и перекинула через плечо косу золотистых волос: — Если этот проход запечатается до нашего возвращения…              — Я попросил комнату создать его и держать открытым ровно час, — быстро ответил Гарри: — Кроме того, если в самой Комнате находится Аврелий, никто не сможет войти в неё.              Они дошли до обычной деревянной двери в конце туннеля, и Гарри повернул ручку.              — Хогсмид, — Гарри окинул взглядом небольшую деревню волшебников у подножия горы, на которой они появились. Он обернулся и осмотрел скалу, простиравшуюся за ним: — Где-то здесь должна быть пещера, в которой Сириус прятался во время моего четвертого курса.              — Может быть, устроим пикник в другой раз, — Марлин левитировала небольшой валун, и оставила его возле выхода, чтобы дверь была открыта: — Пойдем, милый. У нас не так много времени.              — Ты знаешь это место?              — Конечно, — сказала Марлин: — Нас уже много раз приглашали Флинты.              — Одним препятствием меньше, — она чмокнула его в губы, и нежно переплела их пальцы, после чего крепко прижалась к нему и шагнула вперед.              Они с тихим хлопком оказались на открытом склоне заснеженного холма на краю густого соснового леса. Несколько живых изгородей и старая разрушающаяся каменная стена отделяли их от дома георгианской эпохи и простиравшегося за ним черного озера с замерзшими берегами.              «Весьма приятное место», решил Гарри: «Когда-нибудь мы с Марлин будем жить в чем-то подобном».              Они вынырнули из-под сосны и спустились к каменной стене.              — Защитные чары? — настороженно спросила Марлин.              Гарри прикоснулся кончиком Бузинной палочки к одному из камней и позволил своей магии пропитать стену. На мгновение видимый, дрожащий барьер подёрнулся рябью и исказился. По его пальцам пробежало мягкое покалывание:              — Здесь есть защита от аппарирования, а также защита от порт-ключей.              Он нахмурился, почувствовав ещё одно легкое покалывание:              — Они также наложили Fianto Duri.              — Смерти все равно, — прошептала Марлин.              «Всё равно это впечатляет», Гарри задумался: «Я видел, как Флитвик успешно применял это заклинание только во время защиты Хогвартса».              Он плотно обернул холодную, гладкую ткань третьего Дара вокруг Марлин и себя. Взмах Бузинной палочки — и участок заснеженной травы у их ног поднялся, так что они смогли с комфортом перешагнуть через стену и спуститься на другую сторону.              Воздух на долю секунды замерцал, когда они шагнули сквозь чары. Гарри вздрогнул от неприятного ощущения, как будто по его коже скользят кубики льда.              — И ещё несколько наших, — Марлин подняла бледную палочку из боярышника, направив её кончик на мрачное серое небо. Гарри благодарно кивнул, после того как она наложила на уже существующие чары свои, чтобы предотвратить побег.              — Homonum Revelio, — прошептал Гарри и указал на дом.              — Пять, — Гарри задумался: — Я ожидал не более четырех.              — Я знаю, что один из них — домовой эльф, — сказала Марлин: — Она старая, но мы должны заставить кого-нибудь из членов семьи вызвать и избавиться от неё, как только мы окажемся внутри.              Они прокрались через очищенную от снега лужайку к большому зданию и укрылись под эркером на первом этаже.              «Alohomora».              Ручка окна щелкнула, и невидимая сила медленно потащила его вниз. Гарри забрался внутрь, и протянул Марлин руку, чтобы поднять её за собой.              В доме было тихо, так тихо, что Гарри мог слышать, как кровь циркулирует в его жилах, и даже ритмичный стук сердца Марлин, если бы только задержался, чтобы прислушаться к нему. Тем не менее, он не мог не наслаждаться адреналином, бурлящим в его теле. Палочка в его ладони требовала возмездия за то, что у него отняли.              Рядом с ним Марлин, похоже, чувствовала тоже самое. Её глаза возбуждённо блестели, а палочка в пальцах вырисовывала маленькие круги, когда она снова и снова вращала её.              Вдруг слева от них со скрипом открылась дверь. Пожилая женщина в длинной тёмно-зелёной мантии остановилась на пороге, а её глаза расширились от узнавания, после чего рука метнулась к палочке на поясе.              Гарри отреагировал инстинктивно:              — Imperio!              Он резко вошел в сознание миссис Флинт, мягко стирая все мысли и тревоги в её голове, оставляя лишь смутное, не поддающееся описанию счастье.              «Позови домового эльфа», приказал ей Гарри, и та открыла рот:              — Пимси!              — Госпожа Флинт звала Пимси? — прокряхтела старая эльфийка, и низко поклонилась, пока её нос не коснулся кафеля.              «Никакого риска».              — Боюсь, что не совсем, — извинился Гарри, подавив крошечный проблеск раскаяния. — Avada Kedavra.              Яркий луч убивающего заклинания на мгновение осветил всю комнату. Старая морщинистая эльфийка рухнул, как будто у марионетки отрезали ниточки. Гарри бросил на эльфа один долгий печальный взгляд, после чего его лицо снова стало серьезным.              Он направил свою палочку на леди Флинт.              — Скажи, где остальные члены семьи?              — Все находятся в столовой на втором этаже, — послушно ответила женщина, её глаза были пустыми, без единой искорки жизни.              — Хорошо, — вторая вспышка зеленого света осветила коридор, и старуха опустилась на плитку, и неподвижно застыла рядом со своим эльфом.              — Она и её подруга Араминта Мелифлуа однажды пытались убедить отца поддержать законопроект Министерства, который вновь вводил охоту на магглов, — в глазах Марлин сверкнула ненависть, прежде чем она оторвала их от трупа.              — Это имя мне знакомо. Кажется, Сириус как-то упоминал, что он ее родственник, — Гарри перешагнул через труп: — Осталось только трое.              Они быстро шли по коридору, проносясь мимо тусклых гобеленов с изображением сцен охоты и множества пустых комнат, пока не подошли к более величественному дверному проёму:              — Мы на месте.              Он дождался последнего кивка Марлин и коснулся дверного проёма кончиком своей палочки. Дверь взорвалась, оставив пыль и мелкие щепки.              Это действительно была столовая. Экстравагантные дорогие стулья окружали стол из красного дерева, который тянулся от их конца комнаты до другого конца под множеством хрустальных люстр, заливавших помещение тусклым светом.              В дальнем конце, во главе стола, перед камином с двумя большими картинами по обеим сторонам, сидели их цели. Три головы удивленно вскинулись в их сторону, а их владельцы вскочили со своих мест.              — Что за…              Гарри крутанулся на месте, выпустив два взрывных проклятия, которые уничтожили кресло, которое для того и поднялось в воздух, чтобы перехватить их.              — Певерелл и его сучка, — прошипел лорд Реджинальд Флинт, выхватил из мантии свою палочку и шагнул рядом с сыном: — Тёмный Лорд наградит меня, когда я приведу вас обоих к нему.              По длинному столу из красного дерева в их сторону пронесся залп ярко-оранжевых проклятий. Гарри шагнул вперёд и кончиком Бузинной палочки небрежно перенаправил их в сторону, заставив влететь в пол.              Марлин плавно танцевала вокруг него, добавляя свои заклинания к его. Они шаг за шагом продвигались вглубь комнаты, разделились и обходили свои цели по обе стороны.              — Элладора, уходи отсюда! — обратился младший Флинт к своей жене, и указал на камин позади них. Из кончика его палочки вырвался яркий голубой луч. Он пробил стену рядом с головой Гарри на два фута вглубь и осыпал его деревянными осколками.              — НЕТ! — Марлин взмахнула палочкой, словно пытаясь нанести удар, и выпустила яркую сферу сжатой магии, которая пронеслась над столом через всю комнату. Она взорвалась с такой силой, что у Гарри зазвенело в ушах. Мраморный камин разлетелся на осколки, отбросив троих Флинтов вперёд и заставив их влететь в стол и стулья, которыми они прикрывались.              Пронизывающее проклятие Гарри попало сыну в бедро, он упал на одну ногу, зажимая рану — на второй, и одновременно посылал в них проклятия. Гарри развел руки в обе стороны.              Окна на другой стороне комнаты треснули и разлетелись на тысячи мелких осколков. А те полетели внутрь, попав лорду Флинту в горло и оставив глубокую рану. Багровый цвет забрызгал зеленый ковер. Мужчина захлебнулся кровью и упал на пол, а его палочка покатилась по паркету.              — НЕТ, ОТЕЦ!              Гарри без труда увернулся от зеленого луча света, обхватил своей магией плечи Флинта и дёрнул Бузинную палочку вверх. Страшный треск разнёсся эхом по столовой, и Флинт закричал от боли, когда его конечности были вырваны из плеч.              — Темный Лорд был прав насчет тебя, — прошипел Флинт. — Если ад существует, мы все будем ждать тебя там.              — Ты будешь ждать некоторое время, — последнее пронзительное проклятие оставило на месте сердца Флинта дыру размером с мяч для гольфа, и Пожиратель смерти упал замертво. — Пока я наслаждаюсь закатом.              «Кстати, о закатах», он взглянул на другую сторону комнаты, где Марлин загнала в угол другую ведьму. Блондинка попала по верхней части туловища брюнетки, отбросив её к каменной стене, после чего раздался неприятный хруст.              «Хорошая техника».              Все три ответных заклинания безвредно влетели в гобелен, когда Марлин уклонилась от них. Она обезоружила свою противницу, и поймала её палочку.              — Пощадите, пожалуйста! — Элладора Флинт, она же Трэверс, держалась за бок, а её лицо исказилось в болезненной гримасе. Синий рукав платья сполз вниз, обнажив уголок черной татуировки, выгравированной на бледной плоти.              — Не убивайте меня! Пожалуйста! Я беременна! — её глаза умоляюще расширились, и одна рука опустилась, чтобы прикрыть нижнюю часть другой руки: — Ты ведьма, как и я, возможно, тоже станешь когда-нибудь матерью! Ты же не станешь убивать невинного младенца?              Палочка Марлин дрожала всего несколько секунд, прежде чем она снова крепко схватилась за нее, а глаза сверкнули от удовольствия:              — Ты меня почти перехитрила. Но я знаю, что твоему сыну Маркусу несколько месяцев назад исполнилось два года… Вам повезло, что мы выбрали день, когда он будет с твоей семьёй, а не здесь.              — Опять! — Элладора закашлялась кровью: — Я снова беременна!              — Правда? — блондинка на секунду взглянула на него, ожидая подтверждения. Гарри молча покачал головой.              — Ты лжешь, — на розовых губах Марлин заиграла холодная улыбка. — Боюсь, Маркусу просто не суждено иметь братьев и сестер…              — Как… как… вы это… узнали?              — Тебе не стоит об этом беспокоится, — Марлин снова подняла палочку, а её кончик начал светиться тусклым зеленым светом: — Но ты можешь быть уверена, что твой сын однажды станет великим капитаном в квиддичной команде.