Fairborn Adventures

      29 марта 1978 года              Марлин с тихим хлопком приземлилась перед высокими железными воротами Поттер-Мэнора. Почти сразу же она потеряла равновесие и, упала на землю, сильно ударившись коленями. Сморщившись от боли, она попыталась подняться на ноги, но конечности не слушались.              Одна-единственная мысль снова и снова проносилась в ее голове. Страх поселился в её груди, и вытеснил воздух из лёгких.              «Гарри, возможно, сейчас сражается с Волдемортом».              Неописуемый ужас раздирал её изнутри острыми когтями. Почему-то ей казалось, что всё гораздо хуже, чем когда Гарри столкнулся с Волдемортом и его Пожирателями смерти в поместье Боунс, гораздо хуже, чем когда он вошёл в ванную комнату Миртл, чтобы поймать Тома Риддла в ловушку в Тайной комнате.              — Гарри остался один, возможно, сражаясь с Волдемортом… — продолжала бормотать про себя Марлин.              Это было слишком. Она с трудом дышала, а голова начала кружится. Ногти впивались в плоть ладоней, пока она не почувствовала, как по пальцам потекла теплая струйка крови. И все же боль как-то помогала. Возможно, это было что-то, на чем она могла сосредоточиться, что-то, что отвлекало её.              «Если у меня заберут Гарри, у меня ничего не останется». Марлин смотрела на тонкую деревяшку, упавшую в грязь рядом с ней. «Я не могу позволить ему забрать у меня Гарри».              Ей отчаянно хотелось протянуть руку, выхватить свою палочку и с её помощью аппарировать туда, откуда она пришла. Однако крошечный голосок в затылке повторял, что это последнее, что сейчас нужно Гарри.              «Ему нельзя отвлекаться».              «Но, возможно, я всё ещё могу чувствовать его», она попыталась сделать несколько успокаивающих вдохов и сосредоточиться на пульсации магии Гарри, излучаемой кольцом на её пальце. Однако её собственное сердце колотилось так бешено, что всё остальное сливалось с ним. Она чувствовала, что он жив. Его магия, громко и отчётливо, говорила об этом, но больше она ничего не могла понять.              Чувствуя себя полностью потерянной, Марлин свернулась калачиком, обхватила руками колени, и начала тихо плакать.              «Всё, что я могу сделать, — это ждать».              Она даже не представляла, сколько времени прошло, пока она сидела и мерзла в холодном воздухе этой, казалось бы, обычной ночи в конце марта.              Тихий хлопок за спиной Марлин заставил её обернуться и чуть не свернуть себе шею. Глаза её жениха сверкнули в темноте, когда он шел к ней.              — Гарри! — Марлин вскочила на ноги и бросилась в его объятия, влетев в него с такой силой, что он отшатнулся на несколько шагов назад.              Она вцепилась пальцами в его мантию, как в спасательный круг, и зарылась лицом в его шею, несмотря на ужасный смрад, который исходил от него. В какой-то момент соленые слезы потекли по её щекам и начали капать на её рубашку.              — Я в порядке, любимая, — прошептал Гарри, хотя она чувствовала его прерывистое дыхание и то, как он дрожал, когда обнимал её: — Я в порядке, правда.              — Что случилось, Гарри? — она настороженно подняла голову, но пальцы по-прежнему были запутаны в его волосах, тем самым заставив его посмотреть на нее сверху вниз: — Чего он хотел?              — Он не хотел сражаться… — Гарри тяжело сглотнул. — Он пришел только поговорить.              — Поговорить? — недоверчиво повторила Марлин. — О чем?              — О том, как далеко я уже зашел… — его зеленые глаза застыли от отвращения, — … и о его планах на будущее в отношении меня и всех, кого я люблю.              «Особенно меня»              — Не давай ему залезть себе в мозг! — она обхватила его подбородок: — Это именно то, чего он хочет.              — Ну, сегодня он даже не рассматривал меня как угрозу! — Гарри зашипел и отвернулся, чтобы посмотреть в даль: — Да и зачем ему это? Он гораздо могущественнее, чем его версия, с которой я познакомился. Он действует более рационально, мыслит более ясно, и его не так легко разозлить, — Гарри с холодной усмешкой покачал головой: — Мне всегда казалось нелепым, что люди боятся произносить его имя, но теперь я постепенно начинаю понимать… На данный момент Волдеморт не имеет себе равных по силе.              «Если он стал намного могущественнее, значит, что-то пошло не так…» Марлин нахмурилась: «Может быть, разделение души не на семь, а на восемь частей нарушило какое-то фундаментальное правило магии? Или он перешёл последнюю линию, которую не стоило переходить даже ему»              — Посмотри на меня, Гарри, — яростно сказала она. — За последние два года ты совершил огромный скачок в силе. Пропасть между тобой и Волдемортом сокращается с каждым днём. Скоро он будет вынужден воспринимать тебя всерьез. Он уже страдает от последствий того, что недооценивает тебя. Мы доказали это сегодня ночью.              — И все равно для него это всего лишь маленькая игра! — Гарри отмахнулся от нее: — Как будто его даже не волнует, сколько его последователей мы уничтожим!              — Потому что он не знает, кто ты такой, Гарри! Он не видел и половины того, на что ты способен, — ответила Марлин: — Волдеморт не знает, что это ты охотишься за его крестражами, он не знает, что это ты убиваешь его последователей во время рейдов. Продолжай использовать это в своих интересах, а не поддавайтесь на его игры разума!              Он сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов.              — Может быть, ты и права, — Гарри сглотнул, и его глаза снова смягчились. Он мельком взглянул на её руки: — Тебе больно.              — Ничего страшного, я быстро поправлюсь, — Марлин попыталась вытереть кровь.              — Что случилось? — Гарри осторожно взял её руки и провёл кончиком палочки по маленьким слезинкам, которые окрасились в пунцовый цвет.              — Я… я так волновался за тебя, — Марлин сглотнула, когда боль утихла, а на маленьких ранках появилась новая ткань: — Я не знала, что делать. Боль… она помогла…              — Мне жаль, — прошептал Гарри, и осторожно вытер большим пальцем слезу, которая грозила стечь по ее щеке: — Просто… я не могу сражаться с ним, когда ты в опасности. Я не могу бороться, зная, что ты рядом. Я не могу даже дышать, зная, что ты там.              — Я понимаю. Мне это не нравится, но я понимаю, — она снова обняла его, и уткнулась лицом в его грудь: — Мне так жаль Ремуса.              — Мы мало что могли сделать, когда его окружало более двух десятков оборотней, — вздохнул Гарри: — К тому же, как бы жестоко это ни звучало, эта война похожа на большую шахматную партию; нельзя выиграть, не пожертвовав чем-то. Жизнь Ремуса в обмен на Грейбека и всю его стаю — довольно выгодный для нас обмен.              — Ты действительно так думаешь? — она вырвалась из его объятий, и нахмурилась от его слов: — Разве он не был твоим другом, Гарри?              — В первую очередь он был другом моего отца, — поправил её Гарри. — И в том будущем, которое я пережил, он никогда не был рядом с осиротевшим сыном своего лучшего друга, когда это было действительно важно, — его губы дрогнули в холодной усмешке: — Разве что использовал это как предлог, чтобы убежать от своих обязанностей, таких как жена и новорожденный ребенок…              — Это не просто гнев и обида, — поняла Марлин, изучая его мрачное выражение лица, — но сейчас лучше об этом не говорить, — она сжала его руку в знак поддержки: — Нам, наверное, стоит пойти в дом, хотя ты должен знать, что мы пока не можем ни о чём рассказать Поттерам.              — Ты права, — Гарри глубоко вздохнул: — Джеймс заслуживает того, чтобы знать правду, но я могу смириться с тем, что Дамблдор узнает обо всем через них, — он опустил взгляд на свою мантию и недовольно скривился: — Наверное, нам следует немного привести себя в порядок, иначе, какую бы историю мы ни придумали, она не будет убедительной, — Гарри дважды взмахнул своей палочкой, от чего исчезла большая часть крови, пепла и пота, которые остались на их одежде и коже: — Уже гораздо лучше.              — Всё равно это плохая замена горячему душу, — пробормотала Марлин, и с отвращением начала убирать из волос кусочки костей и меха: — Так не пойдет, Гарри.              — Ладно, — проворчал Гарри, — тогда нам придется пробраться обратно в поместье.              — Пробираться в дом семьи моего жениха, — притворно возмутилась Марлин: — За кого вы меня принимаете, мистер Певерелл?              — Сегодня ты доказала, кто ты, любимая, — Гарри обхватил ее рукой за талию и притянул ближе к себе, положив голову на её макушку: — С тобой не страшно провести всю жизнь.              30 марта 1978 года              Пасмурным утром в воздухе пахло горелым деревом и дымом. Альбус поднимался по грунтовой дороге, идущей параллельно небольшому ручью, впадавшему в близлежащую деревню. По грязной тропинке тянулись глубокие отпечатки, большинство из них казались довольно свежими, но иногда он всё же замечал следы, которые, должно быть, остались с прошлой ночи.              «Кто бы здесь ни проходил, они должны были быть босиком и, тем не менее, очень быстро двигались», нахмурился Альбус: «Они углубляются в грязь там, где должны находиться пальцы ног. Может быть, когти?»              Когда он подошел к вершине склона, по нему разнесся шум и громкие крики разных людей. Справа была яблоневая роща. А несколько десятков человек бегали по двору между сгоревшим коттеджем, почти полностью разрушенным сараем и большим штабелем дров.              Он узнал коттедж, несмотря на его ужасающее состояние. Примерно восемь лет назад его вызвал сюда очень обеспокоенный отец, который готов был отдать весь мир за то, чтобы его сына всё-таки приняли в школу.              «Здесь живёт Ремус Люпин».              Авроры в красных мантиях смешались с специалистами в синей мантии из больницы Святого Мунго. Альбус даже заметил тёмно-серую мантию Невыразимца, похожую на того самого человека, которого он знал.              — Альбус, спасибо, что пришел! — сказал Аластор, когда заметил его. Светловолосый аврор, Мэтью МакКиннон, как знал Альбус, кивнул в знак приветствия.              — Я так понимаю, было еще одно нападение? — на лице директора отразилось горе.              — Оглянись! Всё указывает именно на это, — проворчал Муди: — Обычно они нападают на целые деревни, но в этот раз они почему-то выбрали именно этот дом. Я так понимаю, ты в курсе, кто здесь раньше жил?              — Раньше? — Альбус глубоко вздохнул: — Выживших нет?              — Возможно, ты захочешь взглянуть на это, — закалённый в боях аврор скорчил гримасу и подвёл его к небольшой белой палатке.              — Сэр, профессор, — охранявшая её ведьма отступила в сторону, чтобы дать им возможность войти.              — Мы нашли их в таком виде перед горящим коттеджем прошлой ночью, — Муди поднял с земли большое одеяло, открывая взору то, что лежало под ним. — Зрелище не из приятных.              — Мерлин милостивый, — у Альбуса свело живот.              Последний раз он видел подобные ужасы в последние дни войны с Геллертом. Два трупа были совершенно неузнаваемы. Ничего, кроме груды сломанных костей, оторванных конечностей и ужасно изуродованных торсов. Но именно третий труп едва не вызвал у него слезы на глазах.              — Бедняга, — прокомментировал рядом с ним Муди: — Никто не заслуживает такой участи…              Голова Ремуса Люпина была полностью оторвана от тела. Не чистым режущим проклятием, а, как казалось, грубой силой.              — Целители сказали, что повреждения, приведшие к их смерти, не были нанесены магией, — Муди покачал головой: — Кто-то или, лучше сказать, что-то причинило им это без палочки. Я знаю, что ты думаешь о том же, о чем и я…              — Я видел отпечатки на холме, они не были похожи на человеческие, — Альбус нахмурился: — Но прошлой ночью не было полнолуния, это не могла быть стая оборотней.              — Мы пока не уверены, кто или что это было, но мы знаем, что их было много, — Муди жестом указал на улицу: — Наша команда зафиксировала более двух десятков следов в окружающей траве. Они напали группой. Я надеялся, что у тебя есть идеи, поэтому я также покажу тебе это…              Муди жестом указал на возвышающийся штабель дров. Толстые стволы дров были выдернуты и усеяли землю вокруг него. По всей поверхности были видны глубокие царапины.              — В этом месте мы обнаружили много крови и фрагменты костей, — пояснил Муди: — Предполагается, что по крайней мере пятнадцать нападавших погибли именно здесь. Несомненно, кто-то занял позицию на штабеле и защищался с помощью крайне смертоносных заклинаний, — Муди указал на землю.              — Как любопытно… — Альбус опустился на колени и стал рассматривать высокую траву под дровами. Её края всё ещё оставалась серебристыми и неестественно острыми. — Я так понимаю, это то, ради чего меня позвали. Это великолепный образец трансфигурации, тот факт, что его эффект всё ещё держится — спустя несколько часов, указывает на то, что это сделала очень сильная ведьма или волшебник. Кто-то превратил травинки в стальные клинки, скорее всего, чтобы не дать многочисленным нападающим подойти слишком близко, — он бросил взгляд на багровые пятна, покрывавшие траву: — И, судя по всему, это им очень помогло…              — Ты обучал Люпина и его отца в Хогвартсе, — сказал Муди: — Был ли кто-нибудь из них достаточно одарён в трансфигурации, чтобы совершить нечто подобное?              — Нет, — покачал головой Альбус, — оба были очень прилежными учениками, но им не хватало силы, необходимой для такого.              — Значит, это не могли быть они… — проворчал Муди: — Юпитер, — он позвал темноволосого Невыразимца, — ты нашел что-нибудь ещё?              Высокий волшебник средних лет прервал свой разговор с одной из ведьм и присоединился к ним:              — Доброе утро, директор. Нет, капитан, ничего серьезного. Однако есть несколько вещей, которые привлекли мое внимание.              — Например? — рявкнул Муди.              — Многие из нападавших стали жертвами мощных разрушительных заклинаний во время нападения, но их тела либо кто-то забрал, либо они магически исчезли. Кроме того, трава во дворе не была выжжена тем же огнем, который сжег коттедж, — глаза Невыразимца загорелись: — Это пламя, было очень неестественным.              — Адское пламя? — предположил Альбус, в его голове уже собирались теории.              — Думаю что да. Очень жаль, потому что это делает почти невозможным выделение магических сигнатур заклинателя и выявление остаточных следов других использованных заклинаний, — невыразимец вздохнул. — Десятилетиями Адское Пламя не использовался в Британии, и вдруг — семь подтвержденных случаев только за последние два года.              — Семь? — прорычал Муди: — Я не знал о таком количестве.              — Первый был во время нападения на поместье Боунс, затем прошлым летом во время нападения на маггловскую семью Эванс, — невыразимец начал считать: — Мы расследовали ещё три случая, все — во время рейдов, например, в Оттери-Сент-Кэчпоул. Адское пламя так же было использовано во время резни на свадьбе Малфоев и, наконец, ещё раз прошлой ночью.              — У вас есть предположения, с кем мы имеем дело — с одним или двумя людьми? — спросил Альбус.              — Я не могу сказать точно, — покачал головой мужчина, — по количеству магии и заклинаний, которые были применены, можно предположить, что заклинателей было несколько. Однако, судя по силе магии, это может быть и один заклинатель, ведь наложение и контроль над Адским Пламенем — довольно впечатляющее достижение.              «Но я знаю человека, который способен на это».              — Дай мне знать, как только узнаешь что-нибудь еще, Юпитер, — прорычал Аластор.              — Обязательно, — невыразимец кивнул и направился прочь.              — Так что ты думаешь, Альбус? — аврор снова повернулся к нему              «Могу ли я доверить ему свои подозрения?» Альбус несколько секунд обдумывал ситуацию. «Обычно я предпочитаю решать эту проблему самостоятельно, но, думаю, мне понадобится помощь».              — Не могли бы вы оставить нас с капитаном наедине, аврор МакКиннон? — обратился Альбус к младшему волшебнику.              — Э-э, сэр? — тот нахмурился.              — Ты слышал профессора, парень, — рявкнул Аластор: — Займись чем-нибудь другим, — он подождал, пока Мэтью МакКиннон окажется на достаточном расстоянии, и только после этого расхохотался: — Ну, теперь мне очень интересно, что ты скажешь. Выкладывай уже, Альбус.              Альбус слегка взмахнул своей палочкой и поднял вокруг них чары конфиденциальности. После чего тщательно обдумал свои следующие слова.              — За последние два года было семь случаев использования Адского Пламени, Аластор, и я знаю только одного человека, у которого есть очень сильный мотив присутствовать почти при всех этих случаях, за исключением свадьбы у Малфоев.              — Ненавижу, когда ты говоришь загадками! — аврор сузил глаза и перевёл взгляд на своего подчинённого: — Значит, Певерелл? Я знаю, что он был в поместье Боунс в прошлом году. По какой-то причине мы все получили приказ с самого верхнего уровня ни о чем его не спрашивать. А как насчет других случаев?              — С момента своего прибытия в Хогвартс Гарри Певерелл был очень близким другом Лили Эванс и Ремуса Люпина, — поделился Альбус: — Этот мальчик причиняет мне больше головной боли, чем я могу сосчитать, и есть очень мало людей, о которых он заботится, но я не сомневаюсь, что он пришел бы на помощь любому из них.              — Ну, пока что он не очень удачно выбирает время, не так ли? — рявкнул Аластор: — Эванс потеряла обоих родителей, и если Певерелл был здесь прошлой ночью, значит, он не смог спасти и Люпина.              — Или он пришёл как раз вовремя, чтобы сделать то, что собирался, — предположил Альбус, и нахмурился: — Как ты знаешь, в прошлом семестре было два случая, когда моим студентам удалось улизнуть из замка. Однако, когда я проверил охранные системы замка, они зафиксировали, что четыре студента ушли и только два вернулись.              — А тебе не приходило в голову, что остальные двое были не идиотами и просто выжили после нападения? — фыркнул Аластор: — Я прекрасно понимаю, на что ты пытаешься намекнуть, Альбус… Ты думаешь, что парнишка Певерелл и маленькая МакКиннон — таинственные мстители и убивают Пожирателей Смерти в свободное от учебы время.              — Я действительно так думаю, — признал Альбус.              — Так вот почему ты так глубоко засунул свой кривой нос в дела Певерелла и даже попросил меня воспоминания о свадьбе Малфоя, — Аластор усмехнулся: — Потому что знаешь, что — Темный Лорд не менее заинтересован в Певерелле.              «Еще одна причина для беспокойства».              — Ты же понимаешь, что это действительно возможно? — спросил Альбус.              Аврор, казалось, обдумывал этот вопрос.              — Певерелл умеет убивать, я понял это, когда увидел его дуэль с Люциусом Малфоем два года назад. Но его девушка…              — Вообще-то, невеста, — поправил Альбус.              — Да, неважно, — прорычал Аластор: — Его невеста никогда не казалась человеком, который способен обидеть даже муху. Всегда выглядела как идеальная чистокровная принцесса, когда навещала своих старших братьев в академии. Полагаю, в какой-то момент это изменилось, если прочитанный мной отчет о том, что она сделала с Розье, — правда.              — Мисс Розье вполне могла погибнуть из-за нападения. У них обоих есть склонность к насилию, что не может не вызывать беспокойства, — сказал Альбус: — А свои действия стараются возводить в абсолют. Обоих мало что волнует, кроме друг друга, и я с содроганием думаю о том, что может сделать каждый из них, если потеряет друг друга.              — Давай предположим, что ты прав в своих предположениях. И как же ты собрался с ними справиться? — спросил Аластор. — И я знаю, что ты никогда не делишься такой ценной информацией без особого мотива, так что же ты хочешь, чтобы я сделал?              — Я очень внимательно слежу за ними в Хогвартсе, — сказал Альбус: — Я не наивен, Аластор. И знаю, что некоторые из моих учеников либо уже присоединились к Пожирателям Смерти, либо планируют сделать это сразу же, как только закончат обучение. Мне больно, что некоторые из них уже участвуют в рейдах, и я делаю все, что в моих силах, чтобы удержать их в стенах школы. Тем не менее, я предпочту видеть их в камере Азкабана за совершенные ими преступления, чем мёртвыми от рук Гарри Певерелла или Марлин МакКиннон. Насилие и убийства среди будущих поколений ведьм и волшебников должны прекратиться.              — Очень хорошо… — Муди начал медленно хлопать в ладоши, а затем закатил глаза: — Отличная речь, старина, я чуть не прослезился. Теперь, пожалуйста, переходи к делу и скажи мне, что ты хочешь от меня?              — Мы должны быть уверены, что это действительно Певерелл, прежде чем действовать, чтобы остановить его, — объяснил Альбус: — Для этого мы либо поймаем его на месте преступления, либо докажем, что он присутствовал на некоторых местах преступления.              — И как мы докажем это? — рявкнул Аластор: — Если ты не забыл, нам никогда не удавалось установить личность того, кто накладывал заклинания.              — По словам Певерелла, его семейная магия скрывает его магическую подпись, забавное совпадение ты так не думаешь? — усмехнулся Альбус: — Но все же я уверен, что невыразимцы нашли способ идентифицировать его на время стажировки. Они не будут просто так пускать в свой Отдел кого попало.              Аврор посмотрел на темноволосого человека, который начал собирать образцы серебристых травинок: — Заставить их открыть какую-либо информацию — безнадёжно, Альбус. Но я все равно попробую и окажу тебе последнюю услугу.              — Благодарю, — директор с облегчением кивнул.              — Я всё ещё не до конца уверен в этой затее, — хмыкнул Муди: — И я остаюсь при своем мнении, которое высказал на экстренном собрании Визенгамота. Если это действительно Певерелл и его принцесса, то я пожму им обоим руки и прослежу, чтобы в Азкабане о них хорошо позаботились, — он указал жестом на белый шатёр, в котором они побывали ранее: — Один взгляд на эти трупы говорит мне, что они оказали всем нам огромную услугу тем, что возможно сделали. Не знаю, почему твой блестящий ум отказывается признать этот факт.              4 апреля 1978 года              Ритмичное тиканье старых дедушкиных часов было единственным звуком, нарушающим полную тишину. Все обитатели Поттер-Мэнора были разбросаны по большой гостиной, и по-своему скорбели. Гарри сидел в своём любимом кресле у камина; Марлин, свернувшись калачиком, как кошка, устроилась возле него, и прислонилась головой к его груди.              «Это действительно сильно ударило по ним», подумал Гарри, когда расчёсывал золотистые волосы блондинки. Признаться, он был удивлен своим отсутствием сочувствия.              «Но, возможно, я просто привык к тому, что в какой-то момент у меня отнимают важных для меня людей?»              «Или границы между знакомыми и людьми, без которых я не могу жить, наконец-то вырисовались», голубые глаза Марлин встретились с его глазами, а её пальцы впились в его мантию: «Некоторые потери можно пережить, другие — нет».              Он посмотрел на своих родителей сквозь завесу золотистых волос. Лили и Джеймс крепко обнялись на диване. Даже по прошествии четырёх дней с момента получения ужасного известия глаза девушки всё ещё были красными от слёз.              Отец Гарри уже не был похож на себя прежнего. Смерть друга особенно сильно ударила по Джеймсу. Светло-карие глаза, обычно искрящиеся восторгом, сначала стали тусклыми. Но со вчерашнего дня и это сменилось ожесточённой решимостью и общим мрачным выражением лица: Джеймс Поттер был в ярости.              «По правде говоря, мы с Ремусом никогда не были особенно близки с момента моего возвращения. Подружиться с ним было просто частью присоединения к Мародёрам», наконец-то понял Гарри, «Общение с ним всегда отличалось от общения с Джеймсом, Лили и даже Сириусом. Да я и не ждал чего-то особенного».              Сириус, проводивший все пасхальные каникулы с Поттерами, сидел рядом со своей двоюродной бабушкой. Юноша обладал уникальной способностью поднимать настроение в любой комнате, куда бы он ни вошёл, будь то из-за его розыгрышей, смеха или поведения. Однако в последние дни от него не было слышно ни шуток, ни розыгрышей, ни фирменного смеха.              «Конечно, Ремус не заслуживал смерти, но если бы мне пришлось пожертвовать Мародёром, не считая Питера, который всё равно умрёт, то это был бы он». Гарри вздохнул: «Наверное, в этом есть какая-то жестокая ирония. Мародер, который изначально выживал дольше всех — ушёл первым».              — Карлус вернулся! — Дорея заметила малейшее нарушение в танце пламени и тут же указала на камин, и вскочила со своего места.              «Хорошо. Посмотрим, как Министерство отнесется к моему вмешательству».              В ревущем зелёном пламени появился его дед, он смахнул пепел с дорогой пурпурной мантии Визенгамота.              — Что они сказали?! — сразу же спросил Джеймс.              Карлус вздохнул:              — Нас проинформировали о расследовании, проводимом ДМП, но они не очень далеко продвинулись.              — Они хотя бы выяснили, кто напал на Ремуса? — спросил Сириус.              — Нет, они до сих пор не уверены, — Карлус оскалился: — Судя по ранениям и обстоятельствам смерти, все указывает на то, что на их коттедж напала стая оборотней. Но это было не полнолуние, так что технически это не могло произойти, если только тот специалист из Отдела Тайн не был прав.              «Бесценный подарок от Темного Лорда».              — Что он сказал? — спросил Гарри.              — Он сказал, что раннее превращение может быть спровоцировано магическими средствами, — поделился Карлус.              — Я… я не думаю, что это зелье. Я читала о ликантропии, потому что хотела помочь Ремусу, — резко выдохнула Лили: — Зелье можно использовать, чтобы управлять симптомами во время превращения, но, чтобы превращение проявилось заранее… Это должно быть какое-то заклинание. Возможно, это производное от проклятия, которым была заражена рана.              «Очень старая, абстрактная магия», — подумал Гарри, и переглянулся с Марлин: «Это самая могущественная форма волшебства, но её можно ужасно извратить, чтобы она служила не той цели».              — Что бы они ни использовали, это не сделало их непобедимыми, — Карлус помрачнел: — По оценкам специалистов из больницы Святого Мунго, в ту ночь погибли десятки нападавших.              — Но кто их убил? — Дорея нахмурилась: — Ремус? Его отец?              — Аластор Муди, который руководит расследованием, так не считает, — Чарлус покачал головой. — Магия, которая была использована, по своей сути темная, это точно не то, что мог бы использовать Ремус в его возрасте, как и его отец.              — Когда мы сможем получить их тела, чтобы похоронить их вместе? — резко спросил Джеймс: — Ремус заслужил это.              — Мне жаль, Джеймс, но криминалисты еще не закончили свое исследование, — Карлус вздохнул: — И даже когда они закончат, вряд ли нам разрешат это сделать. У Ремуса есть родственники по материнской линии, магглы, которым еще предстоит сообщить о кончине их близких.              — Но они даже не знали, что он и его отец — волшебники! — яростно ответил Сириус — Его маме запретили говорить им об этом, когда она выходила замуж!              — Я знаю. Что только ещё больше усложнит процесс, потому что кто-то должен будет объяснить им, почему тела так сложно узнать, — скривился Карлус: — Статут секретности окажется под угрозой, если мы просто позволим магглам похоронить три ужасно деформированных трупа. Мы просто будем вынуждены…              — О, к черту Статут! — Джеймс потерял самообладание, и хлопнул рукой по столу.              — Джеймс… — Дорея хмуро посмотрела на сына.              — Нет, мама, я чертовски устал от всего этого! — повысил голос Джеймс: — Один из моих лучших друзей был убит, они не поймали того, кто в ответе за это, а теперь даже не дают нам достойно похоронить его!              — Я понимаю твой гнев, сын. Правда, понимаю, — попытался успокоить его Карлус: — Я тоже потерял на войне людей, которые были мне очень дороги, но я…              — Мне нужен доступ в подвал! — Джеймс внезапно прервал отца: — Сейчас же!              Карлус в шоке уставился на сына. А Дорея медленно поднялась с кресла и подошла к ним.              — Джеймс, ты же знаешь, что это…              — Мне нужен доступ в подвал, мама, и ты либо дашь мне его, либо я пробью себе путь через все чары, которые вы наложили на двери.              — Что там? — прошептала Марлин ему на ухо.              — Честно говоря, понятия не имею, — ответил Гарри, а его любопытство возросло.              — Джеймс… — Карлус стал более серьезным: — Книги и записи, которые я там храню, опасны…              «Это бесценные знания». Гарри нахмурился от такого намека, а его пальцы впились в бедра Марлин. «Поттеры — потомки Певереллов. Возможно, именно здесь оказались самые ценные вещи моих предков».              — Именно поэтому сейчас самое время воспользоваться ими, как ты это сделал, когда дедушка был убит Гриндевальдом, — сердито ответил Джеймс: — Гарри и Марлин умеют защищаться. Готов поспорить, что любой из них вытер бы пол с несколькими оборотнями или любым из этих трусов в серебряных масках. Мне тоже нужно научиться защищаться. Я твой единственный сын, и я уже совершеннолетний, папа! — медленно проговорил Джеймс: — Это — мое право.              «Он хочет сражаться», в груди Гарри похолодело. «Но я не смогу дать им то будущее, которого они заслуживают, если он будет в первых рядах».              — Это не твоя война, Джеймс, — Гарри попытался поддержать дедушку и бабушку. — Ты не должен…              — Это такая же моя война, как и твоя, Гарри! — огрызнулся Джеймс. Впервые Гарри видел, как его отец выходит из себя: — Ну конечно же ты вернулся в Британию не для того, чтобы играть в квиддич и провоцировать профессоров ЗОТИ, когда начала разгораться война. Мы все знаем, что вы с Марлин всегда тайком где-то тренируетесь и готовитесь! Почему тебе можно воевать после того, как мы сдадим ЖАБА, а мне нет?!              «Потому что мало кто может сравниться со мной. И потому что ты — более серьезная мишень, чем можешь себе представить…» Гарри с трудом сдержал ответную реплику, обдумывая способ деэскалации ситуации.              — Я с тобой, Джеймс, — решительно заявил Сириус: — Они забрали родителей Лили, они почти забрали всю семью Марлин, а теперь они забрали Ремуса. Мы не можем позволить им продолжать в том же духе!              Джеймс благодарно кивнул другу, а затем еще раз обратился к родителям:              — Мы с Сириусом спустимся вниз. Возможно, это займёт несколько часов или даже дней, но твои чары не будут держать нас там вечно, папа!