Сделка с судьбой

      Реджиан провёл рукой по мокрым волосам, облокотившись на раму зеркала, глядя в глаза своему потрёпанному отражению, и тихо засмеялся. Ночь за окнами мерцала синим, и у них ещё было немного времени перед тем, как ему придётся явиться во дворец и разобраться с заговорщиками. На его счастье, он знал и их имена, и их планы, и дату приведения этих планов в действие. Потому как сам руководил этим маленьким перфомансом дворцовых негодяев.       Он усмехнулся, оставляя загрубевшую мокрую рубашку в ванной и накидывая на плечи чёрный махровый халат в пол. Часы до рассвета он посвятит обсуждению плана, что менялся уже множество раз. Им как раз выдался повод собраться вместе.       Внизу эльф суетился на кухне, с тем же пучком на макушке. Видимо, поддался порыву вдохновения, раз даже не обернулся. Он решил не будить кухарку и справиться со всем сам. Что ж, похвально. Реджиан тихо прошёл к столу, присоединяясь к Элрику, сидящему с тарелкой и вилкой наготове.       — Не замечал у тебя склонности к полуночному обжорству, — толкнул брата плечом Реджиан. — Не навредит фигуре?       — Пошёл ты, — беззлобно буркнул тот, ставя локти на стол. — Лучше скажи, как продвигается план. И что делать мне, когда всё начнётся.              Реджиан пробарабанил пальцами по столу. Когда-то у него действительно был план, но потом он увидел Владыку на поле боя. Его магия была чем-то… неподвластным всяким определениям, инфернальным кошмаром, обрушившимся на врагов в пылу схватки. И с тех пор Реджиан придерживал коней, трезво рассудив, что выйти один на один со столь превосходящим противником сравнимо даже не самоубийству, а добровольному путешествию в пыточную врага. Он кашлянул, скрывая невесёлый смешок: с другой стороны, брат, должно быть, считал его сильным магом, раз возлагал такие надежды.       — Действовать по обстоятельствам, Эл. Если кратко. По возможности выжить.       — Меня пытались убить, Редж. Что мне было думать, когда убийца чуть ли не летал по комнате, когда из всей оппозиции Каррума мы остались одни? А когда он обернулся эльфом? Это напрямую связано либо с тобой, либо с этим… — он кивнул на Ёсира, занятого у плиты. — И лучше тебе разобраться, пока люди Владыки не нашли второго ушастого.       Реджиан сосредоточенно кивнул. Он не верил Ёсиру, что тот как-то сможет привести лазутчика в поместье. И выпустить его из дома значило положить конец их конспирации. Но Реджиан подготовил необходимые меры. Они позволят эльфу не только выйти на улицы Каррума, но и проникнуть во дворец. Правда, вряд ли они ему понравятся.       Ёсир поставил тарелку на стол, стянул рукавицы с гордым видом. Реджиан скептически смерил взглядом горку чего-то, смутно напоминавшего плов. У Элрика медленно повяла вилка.       — Ёсир, душка, — начал Реджиан, складывая пальцы в замок. — Можем ли мы обсудить нашу завтрашнюю прогулку?       — Э? — тот постриг острыми ушами, улыбнулся. — Ты же говорил, что не выпустишь меня наружу?       — Тебя — нет. Но если мы изменим твой облик…       Ёсир непонимающе склонил голову, присел напротив них.       — Если честно, я думаю, узнают, — заметил Элрик. — То, как он двигается, создаёт явное впечатление некоей чрезмерной гибкости. Эльф, с которым я сражался, двигался и вовсе…       — Ну, Ёсир не слишком ловкий, — парировал Реджиан. Поднял руку, предупреждая возмущение. — Без обид. Но да, тебе придётся стать ещё более неуклюжим.       — Вы хотите замаскировать меня под человека, — пробормотал тот, смотря исподлобья. Реджиан понимал, что такая обманка могла быть смертельно обидной для эльфа, но Ёсир пока что не выказывал ксенофобии. — Зачем?              — С рассветом я должен явиться во дворец. Мелкое дельце, но я хочу, чтобы ты испытал свои силы, узнал так много, сколько сможешь, не подвергая нас опасности.       — Слишком рискованно, — цокнул Элрик. — Для существа совершенно другой культуры… Он будет как рыба на суше.       — Поэтому с ним будешь ты.       Элрик застыл, перевёл взгляд на эльфа, потом снова на Реджиана. Вопросительно указал на себя пальцем.       — Будешь охранять моего… личного барда Корнелия Вецериуса, что решил снова явиться ко двору для вдохновения боевыми знамёнами.       — Корнелий действительно часто захаживает во дворец, — кивнул в задумчивости брат. — Но если он уже будет там, или придёт позже и скажет, что ничего такого не было?       — У него уже запланирован визит. У него и его свиты, в числе которых вполне может появиться капитан гвардии.       — Может, но… где ты достанешь своего барда?       Реджиан откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. Взглянул на отсветы кристаллов на улице: по цвету тех, до рассвета оставалось чуть больше часа. Но Корнелий всегда отличался тревожностью натуры, и приходил раньше срока. Поэтому Реджиан сделал знак Элрику и Ёсиру не отсвечивать, поднялся и открыл двери. Сошёл со ступеней крыльца.       — Доброе утро, — произнёс он во мрак.       Из темноты, едва рассеянной бледными отсветами кристаллов, выступила фигура. Он дал ему ключ, позволивший миновать все ловушки сада, пройти через щит и не выдать себя на ночных улицах. Полезная вещица, стоило вернуть её себе.       — Доброе, Реджиан, — произнёс бард, черноволосый кудрявый юноша в плаще с глубоким капюшоном, нервно переступая на границе травы и каменной дорожки. — Чудное утро для стратегии, чрезвычайно тёмное и прохладное, прямо как в старом мире. Всё по-прежнему в силе?       — Разумеется, только один момент, — он выудил из-за пояса перчатку, сходя с крыльца и направляясь в сад. — Стоит срывать их свежими. А ты как, много ли сочинил?       — Этого патриотичного бреда хватит паре армий на месяц вперёд, — процедил тот и потряс перед собой блокнотом, шагая следом за ним во тьму. — Владыка будет в восторге от таких пошлых и заурядных рифм. Их хоть по-орочьи горлань, всё одна херня. Я вот только не пойму, что делать, если план всё-таки выгорит. Нас ведь арестуют, а бежать некуда. Мы не станем героями Каррума в одно мгновение, госпереворот подразумевает некоторое время отката на народные волнения. У тебя же есть план на этот случай?       Реджиан натянул перчатку, чтобы сорвать чахлое соцветие, всего одно, меньше его мизинца на остром стебельке. Этого бы хватило с лихвой. Соотношение дозы к весу, все дела.       — Не о чем волноваться, Корни. Всё уже предрешено, — проговорил он, чувствуя, как ветер громадной пещеры относит его приглушённый голос. Корнелий сделал маленький шажок в отступление по шелестящей мёртвой траве. Догадался? Очень своевременно. Реджиан обернулся, чтобы поймать испуганный, застывший взгляд. — Кстати, кто проговорился?       Корнелий замер, сознавая свою участь. Не лебезил, не умолял. Значит, он. Самый болтливый. Что ж… Это облегчает дело.       "Ну и ублюдок же ты, Реджиан Прут", — читалось в его глазах и холодной усмешке на бледных губах. Ты ведь сам заманил его сюда, ты знал его слабость к тебе и внаглую воспользовался ею, заманив в свои сети. Да, пожалуй, ты — худшее, что случалось с родом людским. Порождение хладнокровной, рассчётливой злобы. Порождение своего времени. Какой мир, такие герои.       Бегство Корнелия было кратким. Два шага по траве, и ту пронизал электрический импульс, активируя ловушку. С шорохом рыхлой земли и сухим треском из неё выпростались кости мертвецов. Никому не дано пересечь сад без дозволения владельца. Костлявые руки и челюсти впились в ноги юноши, повалили его навзничь.       Предрассветный час огласил сдавленный вскрик. Корнелий брыкался, пока Реджиан шёл к нему. Мертвецы растянули его по рукам и ногам, белого от страха, всхлипывающего сквозь слёзы. Он был красив как никогда. Жаль, что у них было мало времени. Может, если бы один из их шайки не прокололся, всё было бы иначе.       — Больно не будет, — пообещал Реджиан, наклоняясь с тонким соцветием, на острие стебелька набухла капелька сока.       В гостиной он появился с телом на руках.       — Мрачный ты тип, — заметил Элрик, освобождая место на столе. — Ушёл на прогулку, вернулся с трупом.       Бард, что распростёрся перед ними, под плащом был облачён в синий приталенный дублет с рукавами-буфами и облегающие замшевые штаны в полоску, высокие сапоги на шнуровке оканчивались острыми носами. За высоким воротником даже не было видно места укола. Реджиан украл это растение у некроманта из университета, которого предал трибуналу за выращивание оного. Старик буквально молился на сохранность тел и мгновенное действие яда. Не пропадать же добру.       — Ну как? — кивнул он Ёсиру на бездыханное тело. Тот стоял в сторонке, обняв себя за плечи. — Устраивает? Свеженький.       — Что мне с ним делать? — прошептал тот без энтузиазма, видимо, подозревая их в самых ужасных вещах.       — Приятного аппетита, — буркнул Реджиан, направляясь в свой кабинет.       Ёсир спозл по стенке на пол, послышался тонкий скулёж.       — Он же не серьёзно?.. — донеслось до Реджиана. — Нет же?       — Чур мне филей, — проворчал Элрик.       Он вернулся с небольшим сферическим кристаллом, положил тот на грудь барда и поманил пальцем эльфа. Ёсир выглядел не живее мертвеца, разве что кривил в отвращении губы. Судя по тому, как он опасался подходить ближе, в нём ещё теплилась надежда, что юноша просто спит.       — Я понимаю, что для вас, эльфов, некромантия может быть довольно болезненной темой, — вздохнул он, настраивая кристалл. Тот подсветился изнутри зеленоватым светом, стены и потолок озарились цветными бликами. Сквозь его пальцы пробивались лучи преобразующей энергии. — Тем не менее… я прошу тебя мне подыграть.       — Некро… Нет! Нет-нет-нет, я… Буду кричать, — попятился Ёсир. За его спиной возник Элрик, и эльф уперся спиной в грудь гвардейца. — Не смей ко мне с этим…       Реджиан протяжно вздохнул. Вот и начались проблемы. Он медленно вращал сферу на груди мертвеца, не поддаваясь на провокации.       — Ёсир, — как можно мягче начал он. — Всего день. Прошу тебя.       — Наотрез отказываюсь, и тебе не сломить мою волю, — вздёрнул тот нос, скрещивая на груди руки. — Я не пойду на это, можешь даже не стараться меня отговорить. Это против всего, чем я дорожу, против моей природы, против самого естества. Это осквернение Леса и всех эльфийских богов! Некромагия есть величайший грех рода человеческого, а практикующие его не достойны блага жизни.       — Меняю день на ночь, — предложил Реджиан. — Этот день на следующую ночь, и я сделаю всё, что скажешь ты, как минует закат.       — Что от меня требуется?       Он растянул губы в улыбке, как только эльф шагнул к столу, отряхнул руки и подул в ладони, сгоняя мурашки страха.       — Но только попробуй меня обмануть! — заявил Ёсир. — Я тебе мозги так вправлю, что все заклинания забудешь.       Ну вот, арсенал эльфа медленно пополнялся, как он и думал. Ментальная магия всё же была полезна.       — Я — само воплощение честности и чести, — заверил Реджиан, беря его руку за длинные, холодные пальцы и кладя ладонь на сияющую сферу рядом со своей рукой. — Всего лишь не сопротивляйся. Поддайся мне.       Ёсир вздрогнул от прикосновения к пульсирующему огню внутри камня, как сияние стало равномерным. Реджиан пустил с кончиков пальцев лёгкий разряд, направляя хаотичную магию. Пальцы Ёсира крепче обхватили сферу, что прочной нитью связала два тела. Глаза эльфа закатились, голова запрокинулась. Комнату наполнил шёпот на древнем, забытом языке. Сияние начало мерцать, точно внутри стучало сердце.       Эфемерная, почти неосязаемая энергия покинула тело эльфа и перебежала по руке в сферу. Тело обмякло, и Элрик подхватил его под руки. Внутри сферы заметалась искра. Реджиан докоснулся лёгким разрядом, и та исчезла.       А затем тело барда на столе вздрогнуло, сделало судорожный хриплый вдох. Ёсир рывком сел, обернулся на своё бездыханное тело в руках гвардейца.       — О, ужас, — ощупал он себя. Стиснул кристалл на груди. — О нет. Почему когда ты говоришь такие приятные слова, непременно случается нечто ужасное?!       — По истечении этого дня я верну тебя в твоё тело, не бойся. А пока что ты — Корнелий Вецериус, мой бард на службе Его Темнейшества. И не смей разоблачить свою эльфийскую природу.       — Это тело — темница! — Ёсир подтянул ноги к груди, стукнул себя по коленке, соскочил со стола и размял ступни. — Бесчеловечно заточать меня в столь нелепом, неподвижном и вызывающе разодетом облике.       — Зато решили вопрос с эльфийской гибкостью, — заметил Элрик, подхватывая эльфийское тело Ёсира на руки и поднимаясь по лестнице в его кабинет. — Пока приготовлю всё для твоего этого круга.       — Куда… — попытался эльф. — Я не дамся этому солдафону. Куда он меня тащит?       — Начерчу пару символов, чтобы твоя тушка продолжила дышать, пока нас не будет, — вздохнул Реджиан, снова надевая перчатку и поднимая со скамьи соцветие, ещё сочившееся соком.       Как раз обещал грянуть рассвет, и в дверях бесшумной тенью появилась его погонщица виверн, собранная к грядущей встрече.       — Мия, будь добра, — не оборачиваясь, произнёс он, и девушка подошла в ожидании указаний. Заметила соцветие в его руке, замерла.       Реджиан отставил миску с нетронутым и остывшим пловом на подоконник, воткнул тонкое белое соцветие, едва обагрённое кровью. Как главное украшение блюда.       — Проследи, чтобы никто не остался голодным, — кивнул он Мие, что тотчас сбледнула с лица. — Затем запрягай нам виверн.       Конюшая поклонилась, и с её виска стекла капелька пота. Должно быть, пол кружился под её ногами от нахлынувшего облегчения и осознания, что лишь она избежала смерти. Или девушка с кровью гномов страдала гуманизмом, и сама мысль подать яд всем остальным слугам вгоняла её в ужас. Возможно, это была самое бесчеловечное из всех его убийств. Учитывая качество блюда.       — Ёсир, прости, но этим только убивать, — обернулся он к эльфу. Тот сдул со лба кудрявую чёрную прядку и отвернулся, со скрипом рукавов скрестив на груди руки.