Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

— Люцифер уходит. Ходят слухи, что он отправился за оружием, — Паэль сел за стол напротив учителя. — Маловероятно, — задумчиво ответил Абрахос. — Если бы это было так, он делал бы это в тайне от всех. К тому же, недавно в Тёмном лесу какой-то ангел убил твоего преемника и всю его свиту. Небесный меч так и не смог определить оружие, которым их убили. — Думаете, это был Люцифер? — Слишком сильный энергетический след, если это не Люцифер, значит, кто-то из архангелов. — Возможно, оружие спрятано где-то в Аду, я попробую проникнуть в замок и поискать. — А мальчишка? Он взял его с собой? — спросил Абрахос, задумчиво потирая подбородок. — Нет. Доверил его Омэту, но они плохо ладят друг с другом. — Если мы сможем его схватить, у нас появится козырь против обоих братьев. — Он устраивал драки в пабе, на Нейтральной Земле. Я попробую заманить его туда сегодня ночью. — Не стоит вмешиваться, Паэль. Тебя не должны заподозрить. Займись поисками оружия, мальчишку я поручу другому. Паэль кивнул и вернулся назад. Выйдя из комнаты, он направился в сад. Анаэль стояла у дерева и, улыбаясь, общалась с виконтом в синей маске. Рядом с ними стоял огромный адский пёс с кроваво-алыми глазами. — Спасибо тебе, что заботишься о Мэд, — Анаэль потрепала собаку за ухом. — В последнее время ей все хуже. — Я рад оказаться полезным. Если вам что-нибудь понадобится, только скажите. Я сделаю всё, чего бы вы ни пожелали. — Ты и так делаешь слишком много. — Анаэль! — позвал её брат. — Омэт ждёт нас на ужин. — Уже иду. Она наклонилась и поцеловала адского пса в черный нос и, попрощавшись с виконтом, поспешила к Паэлю. — Прости, Сохур привёл Мэд, и я отвлеклась. — Удивительно, как тебе удаётся так быстро их приручать? — Я всё ещё ангел природы, — тяжело вздохнув, ответила она. — К тому же, Сохур делает большую часть работы. — Ты выглядела счастливой рядом с ним. — Всё не так. Он просто друг. — Анаэль, скорбь не может длиться вечно. Ты должна двигаться дальше. — Оставим этот разговор. Она перенесла их в гостиную замка, где уже стоял накрытый на четверых стол. Омэт появился через пару минут с недовольным Камаэлем. — Люцифер ушёл? — спросила Анаэль, присаживаясь за стол. — Да, только что, — ответил Омэт. Паэль подошёл к нему и, обняв, прошептал на ухо: — Я у тебя впервые, покажешь мне замок после ужина? Омэт кивнул и улыбнулся, украдкой кинув взгляд на Камаэля, которого Анаэль пригласила сесть возле себя. Тот неохотно сел за стол. Он не хотел идти, но Люцифер настоял, напомнив ему, что он обещал слушаться. Омэт и Паэль сели напротив, мило беседуя. Вскоре к их разговору присоединилась и Анаэль. Они шутили, вспоминали прошлое. Аэль же так и не притронулся к еде и не сказал ни слова, лишь разглядывал под столом свои руки, что сжимали ткань брюк на коленях, и сидел мрачнее тучи. — Камаэль, — Анаэль дотронулась до его плеча. — ты совсем ничего не ешь. Аэль посмотрел на сидящую рядом женщину, что мило ему улыбалась, затем перевёл взгляд на её брата и Омэта. — Я не хочу, — выдавил он недовольным голосом. — Тебе нужно есть, тем более ты пропустил обед, — выдохнув, спокойным тоном проговорил Омэт. — Я сам решу, что мне нужно, — яростно ответил парень. — Аэль! — Меня зовут Камаэль! Не смей больше так меня называть! В горле Омэта заскребло, он вздохнул, пытаясь избавиться от этого чувства, но оно лишь опустилось ниже, сдавив его грудь. — Люцифер доверил тебя мне, поэтому по-хорошему прошу, перестань вести себя как капризный ребёнок. — А то что? — с вызовом, глядя в глаза спросил Аэль. — Спустишь с меня штаны и отшлёпаешь по заднице? Омэт тяжело задышал от злости и стиснул зубы, чтобы не сказать того, о чём потом пожалеет. «Маленький паршивец!» — Похоже, твоя мать совсем не воспитывала тебя, — вмешался Паэль. — Иначе ты бы знал, что в твоём возрасте такое поведение недопустимо. Споришь со старшими, устраиваешь драки в баре. Ты хоть извинился перед теми, кому доставил неприятности? Или считаешь, что раз ты сын Повелителя, то тебе всё можно? — Кто ты такой, чтобы читать мне морали? — тон парня стал ледяным, как и его глаза. — Возомнил, что стал частью семьи, если ублажаешь Князя? — Камаэль, прекрати! — не выдержала Анаэль. Омэт встал из-за стола, подошёл К Камаэлю и, схватив его за локоть, перенёс в замок Люцифера. — Что ты устроил?! — зло спросил он, сжав пальцы сильнее. — Мне больно. — прошептал Аэль. Омэт отпустил его и отстранился. — Больно видеть вас вместе, смотреть, как вы улыбаетесь друг другу, как он к тебе прикасается. Зачем ты притащил меня туда?! — ...Прости. — Прошу тебя, оставь меня в покое! Я не хочу видеть тебя, не хочу слышать твой голос! В груди Омэта образовалась дыра, он сам завёл их в этот тупик, и теперь оба безмерно страдали от безысходности. — Как только Люцифер вернётся, я вернусь на Нейтральную Землю. А пока тебе придётся потерпеть. Я обещал позаботиться о тебе. — Я сам о себе позабочусь. Мне не нужна нянька. — Боюсь, это невозможно. Прошу, не создавай проблем. Всего лишь пару дней — и я исчезну из твоей жизни навсегда. Аэлю было так же больно это слышать, как Омэту — говорить. — Вот и отлично. А сейчас, с вашего позволения, Князь, я пойду в свою комнату, — съязвил он в ответ. — Иди. Камаэль старался идти уверенно, не показывая слабость, но, закрыв за собой дверь и прижавшись к ней спиной, он съехал вниз и дал волю чувствам. Слёзы катились градом по его щекам. Аэль впервые в жизни так сильно плакал. До встречи с Омэтом его жизнь была беззаботной и красочной. Он даже не догадывался, как разрушительна бывает любовь, как можно за один миг лишиться всего. Все его мечты и надежды больше не имели смысла. Цвета вокруг поблекли, даже небо, которое он так любил в детстве, стало мрачным и серым, и теперь, выходя на улицу, он даже не поднимал глаза вверх. — Отец, прошу тебя, забери меня домой... — обливаясь слезами, умолял он. — Я не выдержу больше... Душа рвалась на части. Аэль не понимал, почему судьба так жестока, почему тот, кого он так любит, так безжалостно разбивает ему сердце раз за разом. Пол под ним покрылся изморозью, которая постепенно расползалась по комнате. Парень заметил, что потерял контроль, лишь когда Ад задрожал, а он сам начал святиться так ярко, словно луна в морозную ночь. Камаэль осознал, что маскирующее заклятие спало. Кое-как собравшись с мыслями, он восстановил заклятие и, чтобы хоть как-то отвлечься, отправился на Нейтральную Землю. В пабе посетителей было не больше десяти, демоны, ненадолго опешив, вскоре тут же преклонили колено. — Молодой повелитель. — Встаньте, пожалуйста. Я пришёл извиниться перед вами. Демоны послушно встали, и он склонил виновато голову. — Молодому повелителю не за что извиняться. — Это не так, я доставил немало хлопот, — глубоко вздохнув, проговорил он. — Мне просто нужен был реальный опыт в бою, чтобы стать равным противником для Князя. Один из стражников подошёл к нему и улыбнулся, приглашая к столу. Камаэль присел возле них, и бармен тут же принёс ему кубок. — Спасибо, я больше не пью, — смутился парень. — Это морс из болотной ягоды, в нем нет алкоголя. Аэль кивнул в знак благодарности. — Знает ли Молодой повелитель, как именно Князь стал таким умелым в бою? — Нет. — А видели ли вы поле перед Мёртвым лесом, усыпанное костями и телами? Камаэль кивнул и, сделав глоток морса, замер в ожидании рассказа, как и другие в пабе. Кроме одного, что незаметно выскользнул на улицу. — Почти все, кто покоится там, пали от рук Князя. Когда в нём просыпалась жажда крови, он отправлялся в Ад и сражался без остановки до тех пор, пока не валился с ног. И с каждым разом время сражений длилось дольше, а трупов было всё больше. Люди, демоны, ангелы и даже твари из Бездны, которых практически нельзя убить. Я имел честь сражаться на войне вместе с ним, и хочу заметить, что я рад, что был с ним по одну сторону. Даже тогда, без пламени Богов, он бился один против десятков ангелов. Они боялись его, называли монстром. Их души тряслись лишь от одного его имени. Тогда его бывший друг, позвав его на переговоры, коварно ударил безоружного Князя проклятым мечом. Сердце Аэля сжалось. У него появился ещё один повод ненавидеть Паэля. Ведь нетрудно было догадаться, кто именно был тем самым другом. — Но Князя это не только не убило, но и сделало сильнее. Большую часть жизни он провёл в сражениях. Чтобы стать равным ему, нужно не одно тысячелетие. Камаэль опустил голову. — Значит, когда отец говорил, что мои тренировки закончатся, когда я смогу его победить… — Он имел в виду, что, если вы хотите стать воином, вам придётся тренироваться очень долго. А если вам нужен опыт, не стоит рисковать собой в пьяных драках. Приходите к нам в казарму, вы найдёте множество достойных воинов, готовых вам помочь. Двери резко отворились, и в паб ворвались вооружённые ангелы во главе с архангелом, державшим в руках божественный лук. Демоны тут же вскочили со своих мест, прикрыв собой Камаэля. — Молодой повелитель, уходите. — Не получится, я наложил на паб заклятие, — выйдя из толпы ангелов, сказал один из стражников, что не так давно вместе с ними ловил Аэля и его друзей. — Никто отсюда не уйдёт. — Чёртов предатель, я тебя четвертую. — Хватит! — сказал архангел. — Отдайте нам парня, и никто не пострадает. — Попробуй забери. Мы не подлое отродье, мы воины! У нас есть честь. Каждый из нас готов умереть за Повелителя. — Так тому и быть, — он вынул несколько стрел из колчана и натянул тетиву. — Стойте! Я пойду с вами, если обещаете никого не трогать, — выйдя вперёд, проговорил Аэль. Стражники хотели возразить, но не могли ни пошевелиться, ни слово сказать. — Простите меня, мне пришлось вас заморозить. Это скоро пройдёт. Мне жаль… Вы даёте слова архангела, что моим друзьям ничего не угрожает? — Даю. Камаэль подошёл к нему. — Позвольте ваши руки. Парень кивнул и протянул руки вперёд, давая себя связать. Он мог сопротивляться, мог вступить в бой. Но правда была в том, что он не хотел возвращаться в Ад. Омэт не успел вернуться к себе, как вдруг почувствовал чужую энергию, настолько сильную, что тут же поспешил обратно. Вбежав по лестнице, он открыл дверь, но Аэля в комнате не оказалось. Впервые в жизни он испытал страх, не зная, куда идти и где его искать. Он больше не мог дышать, каждый вздох резал грудь словно лезвие. То, что Камаэля нет, всё же вселяло надежду, что он жив. Омэт не сразу определил, что всплеск энергии был не извне, а изнутри комнаты. «Значит, это Аэль,» — облегчение тут же сменилось злостью, и он отправился в паб, но опоздал всего на пару минут. Разморозив стражников, которые тут же упали ниц, моля о пощаде, Князь узнал, что Камаэля забрали ангелы, и вспыхнул от гнева. Феникс тут же вырвался на волю и, прокричав, вылетел прочь. «Они связаны,» — промелькнуло у Омэта в голове, и он переместился следом за небесным огнём. Ангелы стояли на горе, ожидая прихода Абрахоса, чтобы передать пленника. Спокойно обсуждая свои повседневные вопросы, они заметили Князя не сразу. Омэт, поглощённый страхом и злостью, был на грани безумия, в то время как Аэль безмятежно стоял, рассматривая цветы у себя под ногами, и только когда огненный феникс стал кружить вокруг него, постепенно увеличивая круг, тем самым заставляя ангелов отступить от парня как можно дальше, он почувствовал тревогу. — Аэль! Несносный мальчишка! Камаэль проглотил ком в горле и попятился назад. Ангелы достали оружие, готовясь к сражению, но Омэту было не до них. — Спали их всех! — приказал он, выпустив Дракона. Он метнулся к Аэлю, схватил его за волосы и потянул вниз, приподнимая его голову. — Решил сбежать от меня?! Его глаза были чернее Бездны, лишь где-то вдали виднелся отблеск безумного огня. Вокруг слышались крики ангелов, Камаэль хотел повернуть голову, но Омэт не позволил ему этого сделать. — Пощади их, это моя вина! — Поздно, Аэль, им уже не помочь. По щеке парня потекла слеза. Это немного отрезвило Омэта, он отпустил его волосы, прижал его к себе и перенёс в подвал своего замка. Подняв с пола оковы, Омэт застегнул их на всё ещё связанных руках Камаэля и, повернув его к стене, приподнял вверх так, чтобы тот лишь слегка мог касаться пола пальцами ног. — Что ты говорил за ужином? Снять с тебя штаны и отшлёпать? Омэт спустил с него штаны и, взяв со стены небольшую плеть, ударил его по заднице. Аэль не издал ни звука, ему было больно, но эта боль была ничтожно мала по сравнению с той болью, что была в его душе. Омэт повторил удар, снова и снова, пока не заметил, что плеть оставляет слишком глубокие следы на его белоснежной коже. Злость сменилась жалостью, он откинул плеть в сторону и провёл рукой по опухшим ягодицам. Прикосновение к нежной коже тут же пробудило в нём желание, которое он так старательно подавлял. Прижавшись к Аэлю, он вдохнул его пленительный аромат, такой сладкий и нежный, что невозможно было не потерять голову. Скользнув рукой парню между ног, Омэт обнаружил, что не один он возбуждён. — Тебе нравится боль? — Ты,— Ответил Камаэль. — Так сильно хочешь меня? — играясь пальцами с его членом, спросил Омэт, и без того зная ответ. — Очень, — тяжело дыша, простонал тот в ответ. Омэт обречено вздохнул, убрал руку и отстранился. — Аэль, ты мой племянник, это неправильно. — Люцифер мне не отец! — Да, но он так не считает. Он уже потерял одного сына, и я не собираюсь лишать его другого. Поэтому нам нужно остановиться, пока не поздно. — Я влюбился в лжеца и труса, — смеясь над собой, проговорил Аэль. Омэт вышел из себя. — Что ты сказал?! — Что ты лжец и трус! Освободи меня, я хочу домой! Не хочу находиться с тобой рядом! — прокричал парень, пытаясь высвободить руки. Его слова задели Омэта за живое, наверное потому что он говорил правду. Омэт и сам понимал это, один взгляд на мальчишку, одно его прикосновение лишали рассудка, заставляя его сердце вырываться из груди. Он не просто хотел его, он нуждался в нём, как ни в ком другом. Сегодня, когда Омэт думал, что потерял его, он понял, что Аэль для него слишком важен. Он не мог отрицать, что влюбился, но и признаться в этом тоже не мог. Паэль, Анаэль и его брат, все они будут страдать, узнав правду. Но был ещё и Камаэль, который так же сходил с ума от любви и ревности, совершая всё больше ошибок. Омэт подошёл ближе к нему и, проведя пальцами по ягодицам и сжав их, спросил: — А разве ты не лжец? Правда хочешь уйти? Аэль тяжело задышал, боль в душе лишь усилилась. Омэт жестоко играл с ним, понимая, что парень не сможет ему отказать. — Скажи да, и я отпущу тебя. Либо молчи, и я дам тебе то, чего ты хочешь на самом деле. Аэль плотно сжал губы, когда Омэт поцеловал его в шею и провёл языком до мочки уха. — Я хочу этого не меньше тебя, малыш, — проговорил он. — Но всё слишком сложно. Омэт одной рукой принялся ласкать его возбуждённую плоть, другой — ягодицы, и когда его палец проник внутрь, Аэль прикусил до крови губу, чтобы не застонать. — Поверни голову, я хочу видеть твои глаза. Камаэль моментально послушался. Как только они встретились взглядом, Омэт, обхватив член Аэля, начал нежно скользить рукой верх и вниз, и, добавив ещё несколько пальцев, в такт начал входить и выходить, периодически сжимая оставшимися снаружи пальцами его яички. Аэль сильнее стиснул челюсть, чтобы не стонать, но получалось плохо. Его глаза необычайно искрились. Именно этот изумрудный взгляд с серебристым отблеском не давал Омэту спокойно спать по ночам. Больше не в силах терпеть, Омэт вытащил пальцы, обошёл его, приспустил штаны и, взяв Аэля на руки, слился с ним воедино. Парень обнял его ногами, выгнув спину, и слегка откинул голову назад, открывая шею, в которую Омэт тут же впился губами. Его поцелуи были страстными, но нежными, как и движения. Он не хотел спешить, понимая, что это может быть их последний раз. Одной рукой придерживая парня за задницу, другой лаская его плоть, он каждый раз останавливался, когда Аль был на пике, давая и себе и ему остыть. Эту пытку он продолжал часами, пока Камаэль совсем не обессилил, тогда Омэт ускорился и они кончили практически одновременно, испытав взрывной оргазм. Отдышавшись, Омэт освободил Аэля от оков и, закинув его связанные руки себе на шею, заключил в объятия, не желая его отпускать. — Тебе было хорошо? Уткнувшись носом в его шею, Камаэль кивнул. Омэт рассмеялся, вспомнив, что запретил ему говорить. — Ну почему ты такой послушный только в сексе?.. Можешь говорить. Аэль выдохнул, но ничего не сказал. Он не знал, что говорить, ведь Омэт, даривший счастье сейчас, в скором времени снова порвёт его душу в клочья. И от этого было не убежать. — Я хотел, чтобы меня забрали, — вдруг признался парень. — Не хотел возвращаться в Ад. — Я знаю, — сильнее прижав его к себе, ответил Омэт. — Догадался, когда увидел тебя совершенно спокойного на горе. Но это не выход, малыш. Ты ведь понимаешь, что тебя могли убить. — Я нужен был им живым. — Откуда такая уверенность? — Один из них сказал, что я нужен Абрахосу живым до тех пор, пока он не поймёт, как именно я контролирую тебя. Омэт развязал Аэлю руки и, отстранившись, посмотрел в его глаза. — Откуда они об этом узнали? То, что ты способен подавлять пламя внутри меня, знали лишь свои. Парень пожал плечами. Заметив искусанные в кровь губы, Омэт отвлёкся. Улыбнувшись, он снова заключил его в свои объятья и провёл по ранам языком. Вкус крови тут же окунул Омэта в блаженство, заставив параллельно испытать ужас. — Ты ангел? Аэль молчал. Приподняв его подбородок, Омэт спросил более настойчиво: — Ответь мне! Кто ты такой?! — Я видел ангелов, я не такой, как они, хоть и появился на Небесах из Озера Рождения. В ночь восходящей луны. Омэт потерял дар речи. — В ночь восходящей луны?.. Так ты и есть оружие из пророчества? Люцифер знает об этом? Аэль кивнул. Омэт не хотел в это верить, но теперь всё встало на свои места. «Бесконечные тренировки и обучение. Я думал, он заботится о тебе. А он просто использует тебя в своей мести. Впрочем, я тоже не далеко от него ушёл...» Он крепче прижал Камаэля к себе, сожалея о судьбе парня. — Ты сказал, что у тебя есть отец. Кто он? Почему, чёрт возьми, он отдал тебя Люциферу? — Я не могу об этом говорить. — Неважно, он вряд ли хороший отец, раз отправил тебя в Ад. — Это не так. Я сам виноват. Я сбежал в Ад без спроса и разбудил тебя. — Разбудил? — Ты должен был быть подо льдом ещё пятьдесят лет. А затем вместе со мной и Люцифером захватить Небеса. Но я видел тебя во сне, чувствовал твою боль и не смог удержаться. — Это из-за Небесного пламени? Ты ведь можешь контролировать лишь его? Я прав? Иначе бы ты остановил меня и спас тех ангелов. Аэль закивал головой. Он закрыл глаза и положил голову Омэту на плечо. Он еле держался на ногах, практически повиснув на демоне. Омэт не знал, что и думать, слишком много открытий за раз. — Ты устал, — он перенёс их в комнату Аэля и, сняв с него рубашку, уложил в постель. — Отдохни немного. Сегодня никаких тренировок. Не убегай никуда, я буду внизу, если понадоблюсь. Проведя рукой по его волосам и поцеловав его в макушку, он исчез. Ему было над чем подумать. Налив себе выпить, Омэт сел у камина и, глядя на огонь, принялся раскладывать по полочкам всё, что узнал за сегодняшний день. То, что его Аэль был божественным оружием и Люцифер об этом знал, выводило его из себя, но то, что ангелы знали о его способностях контролировать пламя, тревожило больше всего. О силах мальчика знали лишь пятеро. Он и Люцифер точно не говорили никому об этом, Аэль вряд ли бы проговорился — всё, что касалось Омэта, он держал в строгом секрете даже от Люцифера. Остаются лишь Анаэль и Паэль. Один из них был предателем, и это разбивало Омэту сердце. — Князь. — Мифор неуверенно подошёл и поклонился. — Я пришёл за Молодым повелителем, он опаздывает на спарринг. — Он отдыхает, перенеси всё на завтра. — Но Повелитель велел следить за тем, чтобы он не пропускал тренировки. Пламя в камине вспыхнуло сильнее. Омэт встал и зло посмотрел на Мифора. — Ты плохо расслышал? Мне повторить ещё раз?! — Нет, Князь, простите. Перенесу всё на завтра. Разрешите идти? — Иди. Тяжело вздохнув, Омэт поднялся наверх и, тихонько приоткрыв двери, чтобы не разбудить, сел на краю кровати. «Мой ангелочек. Такой милый во сне». Он провёл рукой по его волосам, и Камаэль тут же вцепился в его руку, прижав к себе. Омэт улыбнулся. «Я люблю тебя». — Первый виконт Ада! — торжественно объявил Этмон. Сарис в маске появился возле Этмона. Демоны поклонились, и он сел на трон. — Ты даже не представляешь, что я сделаю с тобой вечером, — тихо проговорил Сарис. — Не отвлекайтесь, милорд. — Маленький бесёнок, я заставлю тебя молить о пощаде. — Боюсь, к вечеру о пощаде молить будете вы, — слегка улыбаясь, ответил Этмон и оказался прав. Уже к обеду терпение Сариса иссякло. Видя, что любимый стал выходить из себя, Этмон объявил перерыв. — Это сложнее, чем кажется. — Просьб собралось слишком много. — Мы можем перенести часть на завтра? — Виконт останется у нас на ночь? — шутя, спросил Этмон, обошёл трон, положил руки ему на плечи и принялся их массировать. — Да, и тебе придётся его ублажать. — Боюсь, вынужден отказать, я уже обещал эту ночь генералу Сарису. Сарис улыбнулся. — Согласно закону, я, как виконт, могу пожелать любого, кто ниже меня статусом. Посмеешь ослушаться? — Нет, милорд, не посмею. Двери в зал приоткрылись. Поклонившись виконту, Деас посмотрел на Этмона. — Что случилось? Говори. — Милорд, ангелы похитили молодого Повелителя. Сарис встал. — Как давно?! — С ним всё хорошо, Князь вернул его, но… — Он убил всех ангелов, — сказал Этмон, хорошо зная нрав своего господина. — И одного архангела. — Отменяй день приёма. Будем готовиться к войне. Я отправлюсь в Ад, узнаю, как обстоят дела. Этмон, разберись с демонами. Этмон поклонился. — Будет сделано, милорд. — Думаешь, они и правда начнут войну? — спросил Деас, когда они остались одни. — Думаю, нет. Они первыми нарушили перемирие. К тому же, они думают, что у Люцифера есть оружие, способное их победить. Но всё равно стоит быть наготове. — Хорошо, я сообщу войску. — Пригласи демонов, я должен объяснить ситуацию. Деас кивнул и вышел, после зал постепенно наполнился демонами, среди которых был Этмон. — Прошу прощения, возникла непредвиденная ситуация, ангелы пытались похитить наследника Ада. Виконт вынужден был вернуться назад. — Чёртовы ангелы. — А что теперь будет с нами? — Да, моё дело не терпит отлагательства, — шумела толпа. — Так пусть Этмон решает. — Да, точно. — Он не имеет права! Толпа разделилась надвое, волнения усиливались с каждым выкриком, шум нарастал. — Я тоже не согласен. Не позволю подстилке решать мою судьбу. — Повтори ещё раз, что ты сказал?! Спросил Сарис, вернувшись так неожиданно, что Этмон вздрогнул. Демон молчал, не зная, что ответить. — Теперь ты язык проглотил?! — Прошу прощения, генерал. Сарис сел на трон. — Сейчас на Нейтральной Земле я старший, поэтому продолжу день приёма. Выходи. Демон стоял, не решаясь сделать шаг. Все молча наблюдали со стороны. — Я сказал, выходи! — его голос раскатами грома разлетелся по залу. — Не хочешь? Тогда я сам подойду. Он вмиг оказался возле демона и, схватив его за шиворот, кинул перед ногами Этмона. — Что у него за дело? Этмон открыл книгу. — Оролон воровал камни с шахты, на которой работал. Вынув из-за пояса нож, Сарис перерезал горло демону и повернулся к толпе: — Кто ещё считает, что сейчас самое время заниматься личными делами? Демоны откланялись и поспешили покинуть зал. — Заберите этот мусор, — приказал он стражникам. — Ты так быстро вернулся, — сказал Этмон, когда они остались одни. — Я не уходил. — Но Молодой повелитель?.. — С ним Князь, он сможет о нём позаботиться. Этмон понимающе кивнул. — Оролон всего лишь украл несколько камней, это преступление не карается смертью. Ты мог его не убивать… — Он оскорбил тебя, у него изначально не было шансов выжить. Камаэль открыл глаза. Омэт спал, сидя на полу у его кровати, положив голову на подушку возле него. По-прежнему обнимая его руку, парень, глядя на прекрасное лицо демона, улыбнулся, в душе зародилась надежда на то, что его чувства хоть немного взаимны. Отпустив его руку, он разбудил Омэта нежным поцелуем. — Выспался? — спросил тот, потирая шею. — Прости, тебе из-за меня пришлось спать сидя. — Ничего, — Омэт встал. — Пойду к себе, переоденусь. Ты тоже приведи себя в порядок. И... Аэль, я тебе умоляю, из замка ни ногой! Пообещай мне! — Обещаю. — Я скоро вернусь, и поужинаем, а пока постарайся не вляпаться в неприятности снова. Он исчез, а Аэль крепко сжал подушку, на которой остался запах любимого, и широко улыбнулся, дрожа от нахлынувших чувств. У него наконец-то появился шанс, и парень решил, что его не упустит. — Если Омэт хочет, чтобы я был послушным, я буду. Омэт сидел в ванной комнате, сердце вырывалось из груди, он старался быть отстранённым, но правда была в том, что это больше не работало. Притворяться, что любит Паэля, не было больше ни сил ни желания. Но в то же время он понимал, что закончить их отношения не сможет, к тому же на горизонте нарисовалась ещё одна проблема. Если Паэль был предателем, то парень был в большой опасности. Омэт ощущал себя в ловушке, не зная, что делать. «Война начнётся через пятьдесят лет, значит, нужно немного потерпеть. Камаэль окрепнет, станет совершеннолетним, и тогда никто больше не встанет между нами». Закончив мыться и надев чистую одежду, Омэт отправился в сад к Паэлю и Анаэль. Ему было необходимо посмотреть в их глаза. Где-то в глубине души он всё ещё надеялся, что это нелепая ошибка и его подозрения не имеют оснований. — Как он? — спросила Анаэль. — Не пострадал? — Её тревога казалась искренней. — Ты уже знаешь? — Весь Ад об этом говорит, — ответил за неё Паэль. — С ним всё хорошо. Но мне придётся побыть с ним эти дни, нельзя допустить, чтобы это повторилось. — Да, конечно, — согласился Паэль, хоть и неохотно. — Камаэль трудный подросток, тебе будет непросто. — Просто мальчик скучает по дому и по матери. Кто-нибудь из вас пытался его понять? Возможно, ему просто тяжело, — вмешалась Анаэль. — Я видела, сколько боли в его глазах было за ужином. Он чувствует себя чужим и ненужным. Попробуй быть с ним помягче. Омэт тяжело вздохнул. — Хорошо. Архангелы спорили на повышенных тонах. — В какие игры ты играешь, Абрахос?! Наши братья гибнут от рук демонов один за другим! Нужно уничтожить их раз и навсегда! — Уничтожить? — Абрахос был зол, но вида не подавал. — Вы забыли о Бездне или о пророчестве? — Бездну мы можем охранять сами. А до исполнения пророчества ещё пятьдесят лет. — Ад не просто так граничит с Бездной. А Ад — это Люцифер, как бы ни было прискорбно это признавать. И оружие уже у него, пока мы не знаем, что это и какой силой обладает, идти войной — самоубийство. К тому же не забывайте, что есть ещё и его брат с силой Богов. — И что, нам просто ждать, пока нас перебьют? — Нет. Как только Паэль найдёт оружие, он заманит демона в ловушку и убьёт. — То есть мы должны положиться на ангела, которого судили за прелюбодеяние с этим же демоном? — Паэль изменился. Я ему верю. — Абрахос прав, — вмешался Экбиэль. — Сейчас нельзя торопиться. — Генерал, — обратился к Сарису начальник стражи. — Что там? — У ворот новый генерал ангелов, он просит вашей аудиенции. — Впусти его. — Слушаюсь, — он тут же исчез. — Похоже, они хотят уладить всё без войны, — проговорил Этмон, слегка задумавшись. — Похоже на то. Послушаем, что он скажет, — подойдя к Этмону, ответил Сарис. Этмон встал, пытаясь уступить любимому место за столом, но тот надавил на его плечи и посадил обратно. — Переговоры — это твоя стихия, моя — битвы. Этмон кивнул. Двери кабинета отворились, и зашёл ангел. Когда-то, 4000 лет назад, вот так же пришёл генерал Паэль. Тогда за столом сидел Омэт, а Этмон стоял в сторонке. — Омэт? Генерал поднял глаза, на лице сама собой возникла улыбка. — Паэль, — произнёс он имя и, выйдя из-за стола, подошёл к ангелу. Тот сразу же заключил его в объятья. — Я так рад тебя видеть. — Я тоже рад нашей встрече, — обнимая его в ответ, ответил Омэт. — Кто бы мог подумать, что мы вот так встретимся. — Да уж, обстоятельства могли бы быть и лучше, — отстранившись, сказал Паэль. — Я тут недавно. — И я всего пару лет на Нейтральной Земле. Поэтому мы и не встретились раньше. Паэль посмотрел на маленького мальчика, что стоял у стола, смущённо смотря в пол. Обратив внимание на то, куда именно смотрит друг, Омэт улыбнулся. — Этмон, беги, найди брата. Я буду поздно, так что ужинайте без меня. Этмон кивнул и, не сказав ни слова, направился к двери. Он был ещё слаб и не мог телепортироваться, поэтому слегка с опаской смотрел на ангела, обходя позади Омэта. — У тебя есть дети? — Да, двое, — потрепав волосы стоявшего возле него ребёнка, не решившегося идти дальше, Омэт присел возле мальчика. — Не бойся, этот ангел хороший, он не причинит мне вреда. Ступай к Деасу. Этмон кивнул. — Так ты женился? — голос Паэля слегка дрожал. Омэт рассмеялся. — Нет. Эти дети сироты, я просто о них забочусь. Ангел вздохнул. — Война многих детей оставила без родителей. — Именно поэтому мы должны её прекратить… — Мы вас слушаем. Голос Сариса вырвал Этмона из воспоминаний. Этмон указал на кресло перед собой, но ангел отрицательно покачал головой. — Я не задержусь. Я всего лишь хотел сказать, что мои братья допустили ошибку. Мы не имеем к этому отношения и хотим сохранить мир. — Ошибка?! Похищение наследника, по-вашему, просто ошибка?! Этмон погладил Сариса по руке, чтобы немного успокоить. Ангел пренебрежительно посмотрел на них, но Этмону было плевать. — Как бы там ни было, они поплатились за свой поступок жизнью. Поэтому мы принимаем ваше раскаяния. Мир будет сохранен, — проговорил он, обозначив, что разговор окончен. У Сариса был сегодня тяжёлый день, и Этмону хотелось как можно скорее снять с него напряжение, пока тот в гневе не стал убивать всех направо и налево. — Прощайте, надеюсь, больше не встретимся. Как только ангел ушёл, Этмон повернулся к Сарису и, расстегнув его брюки, приспустил их. — Что ты задумал, бесёнок? Этмон обхватил его член рукой и провёл языком. — Тебе нужно расслабиться. Сарис не стал лишать себя удовольствия. В ласках Этмону не было равных, да он давно уже и не искал никого другого. Виконт понял, что пропал, ещё в первый год их совместной жизни. Постоянно находясь с ним рядом и деля кровать, наблюдая за тем, как слабый демон с гордо поднятой головой решает дела один за другим, спокойно и уверенно, он просто не мог не влюбиться. — Бесёнок, ты точно доиграешься, — простонал он от удовольствия. — Вечером, милорд. У нас слишком много дел. А пока просто наслаждайтесь, — проговорил Этмон и, проведя языком по головке и приоткрыв рот, принялся ублажать своего вспыльчивого ангела. Он знал, что вечером Сарис грубо, практически насилуя, будет иметь его до тех пор, пока он не начнёт молить о пощаде. Они были разные, в сексе Этмон безумно нежный, а его виконт словно голодный зверь, но обоим это нравилось. Это был идеальный тандем, где каждый нашёл своё. — Простите, Молодой повелитель, вчера ваш соперник повредил руку, боюсь, сегодня спарринга не будет. — Я стану его партнером, — сказал Омэт, взяв тренировочный меч. Камаэль еле сдержался, чтобы не засиять от радости. — Позволь мне, — вмешался Паэль, положив руку Омэту на плечо. — Это плохая идея, — ответил Омэт, он не собирался подпускать их друг к другу. — Я согласен. Пусть будет ангел! — крикнул Аэль, и Омэт выругался про себя. Паэль забрал у Омэта меч и спустился на арену. В глазах у обоих блестела ненависть. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы их не могли слышать, ангел недовольно проговорил: — Из-за тебя Омэту пришлось убить ангелов. — Тебе какое дело? — Ты доставляешь ему одни неприятности. — Я, в отличие от тебя, не пытался его убить! Аэль нанёс удар, который ангел успешно отбил. — О чём ты? — нанося ответный удар, спросил Паэль. — Как удобно ничего не помнить. Камаэль ушёл от удара. Омэт не сводил с них глаз. Всё-таки Паэль был опытным воином, а его Аэль — совсем мальчишкой. Он безумно нервничал, ругая себя за то, что позволил им драться. Их удары становились все жёстче и чаще. Его сердце замирало каждый раз, когда Паэль заносил меч. Он хотел остановить бой, но Анаэль взяла его за руку. — Все будет хорошо, Паэль не навредит ребёнку никогда. На самом деле оба соперника уже давно перестали сдерживать силу, слово за слово — и между ними вспыхнула ярость. Паэль не мог простить ему смерти братьев, а Камаэль наконец-то смог выплеснуть всю ревность, что была в его душе. Омэт тяжело дышал, его сердце сжалось. Наблюдая со стороны, он был готов вмешаться в любой момент, если будет угроза для жизни Аэля, но он и подумать не мог, что спасать придётся друга. Отбив пару ударов, Камаэль ловко ушёл в сторону и, сделав подсечку ангелу, приставил меч к его груди. Взгляд парня был наполнен злостью, он приподнял меч. Аэль намеревался воткнуть его в землю возле головы ангела, окончательно его унизив, но со стороны всё выглядело иначе. — Паэль! Омэт, останови его! — прокричала Анаэль. Омэт, недолго думая, запустил пламя в Аэля. Тот отстранился, схватившись за плечо, бросил меч и, посмотрев на Омэта потерянным взглядом, исчез. Переместившись на смотровую башню, Аэль стоял, не дыша и пытаясь сдержать слёзы. Омэт снова причинил ему боль, окончательно разбив сердце вдребезги. Плечо жгло, но он практически не замечал этого, наоборот, жжение приносило небольшое облегчение, отвлекая от тех мук, что терзали измученную душу… Ещё вчера, когда они мило беседовали за ужином, а затем, когда он спал в его кровати, пусть и один, но всё же зная, что Омэт в гостиной внизу, ему показалось, он смог потеснить ангела в сердце любимого. Но сегодняшний бой вернул парня в реальность. «Он никогда не выберет меня». Слезы застилали глаза, Камаэль задыхался, хотелось кричать, но голос его не слушался. «Почему не я, почему он?» Чтобы хоть немного уменьшить душевную боль, парень сдавил раненое плечо, но этого оказалось мало. Словно в трансе, Аэль залез на перила. Море из лавы, бушевавшее внизу, тянуло его, как магнитом, обещая растворить печаль. Сил сопротивляться больше не было и, расправив руки и глубоко вздохнув, Камаэль сделал шаг вперёд.