Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

Омэт перебирал бумаги, думая о празднике, который запланировал его супруг. В последнее время было слишком много неприятных событий, так что им всем был необходим хороший отдых. Идея с ярмаркой возникла у Камаэля, желавшего развлечь Анаэль. Немного поразмышляв, Омэт всё же поддержал супруга и дал своё разрешение, выделив на праздник немалый бюджет. Подсознательно он был рад, что брат с сестрой нашли общий язык, но его недоверие к Анаэль никуда не исчезло, а их отношения по-прежнему оставались натянутыми. Кабинет озарился таким ярким светом, что Омэт был вынужден прищурить глаза. Творец впервые за тысячелетия появился в своём истинном образе. Красивый молодой брюнет с лазурными глазами, в белоснежном хитоне, расшитым золотом, которое, отражая свет его тела, разбрызгивало по кабинету тысячи солнечных зайчиков; он предстал перед ним, совершенно не скрывая свою энергию. Но удивило Омэта не то, что Бог больше не прятался, а малышка, что, положив белокурую голову ему на плечо, мирно спала на его руках. Омэт встал и, поклонившись в знак уважения, уставился на ребёнка. Девочка была слишком похожа на него в детстве, только носик был как у Камаэля. В голове всплыло пророчество, которое преследовало его уже больше пятидесяти лет, и сомнений не осталось. — Это наша с Камаэлем дочь?.. — спросил Омэт, сердце его замерло в ожидании ответа. Творец кивнул. — Это Лилиэль. Я создал её из вашей крови. Она наполовину Бог, наполовину демон. Но, несмотря на это, Лилиэль — обычный ребёнок без магических сил. Даже телепортация ей не под силу. Я долго сомневался, стоит ли отдавать её вам. Но она моя внучка, и я хочу, чтобы она была счастливой. Я не смогу дать ей столько любви, сколько сможете дать вы, — проговорил Творец, глядя на малышку. Он в самом деле не планировал её отдавать. Но правда была в том, что Lux просто не справлялся с двумя детьми. В детстве проблем с ними не было. Несмотря на то, что дети были разными по характеру, они всегда были дружны, и он даже мог оставить на Тадиэля присмотр за непоседливой сестрой. Но недавно всё изменилось. Тадиэль стал видеть во сне родителей, и после этого всегда спокойный мальчик объявил Богу Света бойкот, требуя встречи с отцами. Сестра тут же поддержала брата, и дети превратились в маленьких дьяволят. Окончательно потеряв над ними контроль, Lux решил, что не может так рисковать и что воспитание Бога важнее девочки, которая в любом случае выполнит своё предназначение. Он стёр ей воспоминания о брате и направился к Омэту, выждав подходящий момент, чтобы не встретиться с Камаэлем и не отвечать на неудобные вопросы. — Её век будет недолгим. Это разобьёт моему сыну сердце, — печально проговорил Бог Света. Омэт стиснул зубы, пытаясь не сказать лишнего. Сердце его обливалось кровью. Он прекрасно понимал, для чего Бог создал малышку, но в его планы смерть дочери не входила. Ещё вчера он даже не думал о ребёнке, считая пророчество глупой ерундой и злясь каждый раз, когда кто-то из ангелов об этом упоминал. Но сегодня, увидев Лилиэль, он уже был готов на всё ради неё. — Она обязательно должна умереть? По-другому нельзя? — сквозь зубы процедил он. — Мне жаль. Не говори об этом Камаэлю. Пусть они будут счастливы, не думая о плохом. Я сказал тебе лишь по той причине, что, когда придёт время, твоя поддержка будет очень нужна моему сыну. И ты должен быть сильным в этот момент. Омэт не сводил глаз с дочери. Его сердце не желало мириться с такой судьбой, потому для себя он решил, что нет ничего невозможного. Дотронувшись до белоснежных кудряшек, Творец тихонько позвал малышку: — Лилиэль, просыпайся. Девочка недовольно сморщила носик, чем напомнила Омэту Аэля, и открыла глаза. Бог опустил её на пол, поцеловал в макушку и, наказав новоиспеченному отцу как следует заботиться о малышке, попрощался и исчез. Омэт подошёл ближе и присел на корточки возле ребёнка. Заглянув в её изумрудные глаза, он улыбнулся. Пусть для Бога Света она и была лишь обычным ребёнком, но для Омэта она была чудом. Чудом, которым ему не терпелось поделиться с супругом. Девочка протянула руку, дотронувшись до его лица, и улыбнулась в ответ. Взяв её ручку в свою, он поцеловал маленькую ладошку. Лилиэль засмеялась и протянула отцу другую, Омэт поцеловал и её. Затем, обняв дочь, по очереди поцеловал её розовые щёчки. — Папа, теперь я буду жить с вами? — крепко обхватив его за шею, спросила она. Хоть Лилиэль и не помнила брата, сны, в которых он показывал ей родителей, крепко укоренились в её сознании, потому, увидев Омэта, она без проблем узнала в нём отца. Омэт поднял дочь на руки и, прижав к себе, ответил: — Да, моё солнышко. Теперь ты будешь жить с нами. Вдохнув её аромат, сладкий как мёд, он еле сдержал слезы от нахлынувших эмоций. «Я переверну все миры, но найду способ изменить твою судьбу, малышка». — А где дугой папа? — Другой папа с твоим дядей, учится. — Я люблю учиться. — Да? А вот твой папа, Аэль, не особо, — улыбаясь, ответил он дочери. — Что ещё ты любишь? — Рисовать. — Рисовать? Твой дядя тоже любит рисовать, и у него есть много красок. Пойдём к нему? — И к папе? — И к папе. Омэт переместился с ней в замок Люцифера. В холле была лишь Анаэль. Чтобы отвлечь её от мрачных мыслей, Люцифер загрузил её работой, и теперь, сидя у камина, она перечитывала толстые учётные книги, иногда что-то вычёркивая или вписывая в них. — Анаэль. Где Аэль с Люцифером? Она оторвала взгляд от книг и посмотрела на Омэта. — Они на арене. Чей это ребёнок? — удивлённо спросила Анаэль и, встав с кресла, подошла к ним ближе. — Ты чья, малышка? Девочка сильнее прижалась к отцу. — Папина, — её тон был слегка ревнивым, она словно давала понять: «Я тебя не знаю. Это мой папа. Не лезь к нам». Омэт улыбнулся и поцеловал девочку в курносый носик. — Это Лилиэль, наша с Аэлем дочь. Аэль, вошедший следом за Люцифером, выронил меч из рук, и тот с грохотом упал на каменный пол. — Папа Аэль! — радостно прокричала Лилиэль, широко улыбаясь. Омэт подошёл к растерянному супругу, который не сводил глаз с ребёнка. Реакция Камаэля на дочку была вполне ожидаема. Даже Омэт, зная о пророчестве, был в шоке от её появления. Что говорить о том, кто и в самых смелых фантазиях не мечтал и не думал об этом. Лилиэль потянула к нему ручки, и Камаэль, словно под гипнозом, забрал её у Омэта. Обняв его, девочка с интересом принялась рассматривать второго отца. Затем, повернувшись к Омэту, спросила: — Дедушка сказал, я похожа на папу. Я похожа на тебя или на папу Аэля? — На нас обоих, — наконец-то пришёл в себя Аэль, прижимая её к себе. Сердце бешено стучало в груди, руки дрожали. Видя, как нервничает любимый, Омэт обнял их. — Твой отец принес её, — ответил он на немой вопрос супруга. — Несколько минут назад. Люцифер, до этого молча наблюдавший со стороны, поднял меч и отошёл к Анаэль. В его голове был хаос из мыслей. Девочка и правда была очень похожа на них, и если Бог подарил им ребенка, это означало, что он принял их брак. Это не могло не радовать Люцифера, который до сих пор боялся за брата. Но, с другой стороны, он не мог понять, почему именно сейчас, когда впереди их ожидала война с ангелами. — Она и вправду их дочь? — спросила Анаэль. — Как такое возможно? Разве у двух мужчин может быть ребёнок? — Раньше дети рождались с помощью озера Рождения. Кровь двух родителей соединяли в магическом камне и бросали в воду. Думаю, пол при этом не имел значения. — Но озеро ведь мертво? — Возможно, не совсем. — Значит, их кровь и магический камень создали её? — спросила Анаэль, глядя на ребёнка. — Я цветочек! — запротестовала Лилиэль. — Цветочек? — улыбаясь, переспросил Омэт и посмотрел на Аэля. «Прямо как твой папа». Девочка закивала головой. — Дедушка сорвал меня на красном озере. Поэтому меня зовут Лилиэль. Все четверо потеряли дар речи. — На озере Последнего Заката? — спросил Люцифер. Девочка снова закивала головой. Омэт посмотрел на брата. Его взгляд был растерянным и тревожным. Опасаясь, что тот может проговориться о пророчестве, Омэт решил поговорить с ним об этом наедине. — Аэль, возвращайтесь с Лили домой. Мне нужно кое-что обсудить с Люцифером. — он поцеловал в щеку сначала любимого, затем дочь, и те перенеслись на Нейтральную Землю. — Анаэль, на сегодня хватит, продолжишь завтра, — проговорил Люцифер, не сводя глаз с брата. Она кивнула и, подойдя к Омэту, обняла его. — Поздравляю вас. Она славная. — Спасибо, — ответил он и отстранился. Анаэль печально улыбнулась и ушла, оставив их одних. — Иди за мной, — сказал Люцифер и открыл потайную дверь, что вела в хранилище. Хранилище было самым охраняемым местом в замке Люцифера. Стража, магические барьеры, множество ловушек и даже удушающие проклятья. Но всё это не останавливало Омэта, когда он, пьяный, тайком пробирался сюда за эксклюзивным алкоголем. Достав из шкафа книгу пророчеств в чёрном кожаном переплете, Люцифер протянул её брату. — Читай. — Когда на кровавом озере расцветёт белая лилия, родится ребенок от полубога и полудемона и, пожертвовав собой в день солнечного затмения, вернёт к жизни Бога Тьмы, — прочитал Омэт и тяжело вздохнул. — Я знаю, у ангелов такое же пророчество, только там ещё и про Бога из Бездны. — Бога из Бездны? — Да. Улыбка Бога с разными глазами уничтожит мир. Как-то так. — И что ты собираешься делать? — Не дам своей дочери умереть. — Ваш брак, её рождение... Всё лишь для того, чтобы Бог Света мог вернуть брата! — зло проговорил Люцифер, чувствуя себя обманутым. — Всё не совсем так. Он любит Лилиэль. Я видел его глаза, когда он говорил о её смерти. Не говори Аэлю. Я найду другой способ вернуть Бога Тьмы. Люцифер похлопал его по плечу. — Я помогу тебе. Даже если нам придётся убить Бога, мы спасём малышку. «Я потерял сына. Не собираюсь терять племянницу». Омэт поздно вернулся домой. Аэль с Лили уже отдыхали. Камаэль нежно обнимал дочь, а она, закинув на него руки и ноги, спала на нём и улыбалась во сне. Лилиэль появилась в их жизни лишь сегодня, но, наблюдая столь трогательную картину, Омэту казалось, что так было всегда. Словно она была с ними всё это время, как самая важная, неотъемлемая часть их жизни. Тихонько, чтобы их не разбудить, Омэт лёг рядом, обнял супруга со спины и положил руку на малышку. «Вы так похожи». — Почему ты так долго? — проснувшись, повернулся к нему Аэль и спросил шепотом. Омэт оставил лёгкий поцелуй на губах любимого и улыбнулся. — Нам с Люцифером надо было многое обсудить. — Судя по запаху, вы обсудили минимум пару бутылок. — Зато я выбил тебе каникулы, — подмигнув, ответил Омэт. — Я всё равно не планировал никуда идти. Нужно пробить дверь в соседнюю комнату и сделать там детскую. А ещё ей нужны вещи и игрушки. Слишком много дел. — Не переживай, я сам этим займусь. — Не могу поверить, что у нас есть дочь, — повернувшись к девочке и поцеловав её в лоб, произнёс Камаэль. — Почему отец не отдал её раньше? — Возможно, посчитал, что нам с Люцифером и одного ребёнка хватает. Двоих таких Ад просто не выдержит, — поддразнил его Омэт. — Твои шутки с каждым годом всё хуже. Кажется, ты стареешь, — с ухмылкой ответил Аэль. — Но не переживай, я всё равно буду тебя любить. Омэт тихо рассмеялся. — Надеюсь, всё же наша дочь характером в меня. — Земная лошадь? Откуда она тут? — удивился Жнец, когда из тронного зала к ним навстречу тряся гривой вышел роскошный белый конь. Владыка подошёл ближе и погладил животное, что тут же склонило голову к его руке. Янзи, недовольный вторжением на его территорию, расправил крылья и издал звук, походивший на рычание. — Это иллюзия. Очень красивая иллюзия. Жнец, приготовь чай, у нас гости, — потеряв интерес к коню, проговорил Владыка и направился в тронный зал. — Демоны? — Нет. Бог. — Мой маленький Бог? — радостно спросил Жнец, догадавшись, что только его дитя могло сотворить что-то настолько прекрасное. Владыка ничего не ответил. Незваных гостей он не любил, особенно тех, кто нарушает привычную тишину его замка. На резном чёрном троне, свернувшись в позу эмбриона, спал маленький мальчик с белыми, как первый утренний снег, волосами. Рядом, искрясь, образовывались разные иллюзии в виде птиц и животных, что разлетались и разбегались по залу. Шедший за хозяином Янзи заметил бабочек и принялся гоняться за ними, клацая зубами. Было трудно понять, нравятся они ему или, наоборот, раздражают. — Вот и наш нарушитель. Кх! Тадиэль резко проснулся, подскочив на ноги, и сонными глазами уставился на мужчину, что возвышался над ним. Лицо его было суровым, но глаза казались добрыми. — Что ты тут делаешь? — строго спросил Владыка. — Как ты сюда попал? — Простите, я не знал, что здесь кто-то живёт, — смутился Тадиэль, опустив голову. — А разве не очевидно? Раз есть дом, значит, есть и хозяин. — Но тут темно и мрачно. Разве можно жить в таком месте? — мальчик уставился на него своими большими глазами разного цвета. Впервые кто-то смотрел на Владыку с любопытством, а не с покорностью и страхом. Это было непривычно и вызывало смешанные чувства. — Тогда зачем же ты сюда пришёл? Еще и устроил здесь беспорядок. — Ой. Я сейчас их развею. Я просто создавал сны для сестры, но случайно уснул сам. Тадиэль закрыл глаза и сморщил лоб, но иллюзии так не исчезли. — У меня не всегда получается, простите, — виноватый и растерянный вид мальчика растрогал Владыку, и он решил ему немного помочь. — Ты слишком стараешься. О чём ты думал, когда их создавал? — О том, что, возможно, моя сестричка, увидев их, вспомнит меня и расскажет обо мне родителям. — О тебе забыли? — Мы с сестрой близнецы. Когда нам исполнилось пятьдесят, Бог Света решил отдать её отцу. А мне не повезло. Я родился Богом, — проговорил мальчик с болью в голосе и сел на троне, тяжело вздохнув. — Не повезло, говоришь? — удивлённо спросил Владыка, положил руку ему на голову и удивился ещё больше. Тёмная энергия, что была в ребёнке с рождения, не увеличилась, а, наоборот, уменьшилась, став наполовину светлой. Тьма всегда была тьмой, а свет всегда был светом. Впервые с сотворения мира кто-то смог изменить свою энергию в ту или иную сторону абсолютно неосознанно. Для мальчика, который с рождения был наделён негативными качествами и кому предназначено было разрушить мироздание, Тадиэль был слишком чист душой. — Я хочу семью, хочу гулять, как другие дети. А не сидеть угрюмо на троне, — ответил мальчик. Жнец, что зашёл в зал с подносом в руках, улыбнулся и искоса посмотрел на Владыку. — А разве ты сейчас не на троне? Ещё и на моём. — Здесь просто нет другой мебели, а на полу холодно и сыро, — Тадиэль встал, уступая мужчине место. — Почему тогда ты сам не отправишься к родителям? — Мне закрыт путь в Ад и на Нейтральную Землю, поэтому я сбежал из дома сюда. Только здесь я могу спрятаться от Бога Света. — Детям здесь не место. Жнец, отведи его домой. — Пожалуйста, не отправляйте меня назад. Я буду послушным, я буду помогать по дому. Вы меня даже не заметите! — вцепившись в него, умолял Тадиэль. — Исключено, — недовольно оттолкнув от себя мальчика, ответил Владыка и сел на трон. Глаза Тадиэля стали влажными от слёз. — Не вздумай реветь! Ты Бог, а не капризный ребёнок! И должен быть ответственным. — Не хочу быть Богом. Хочу быть капризным ребенком, — надув губы, ответил Тадиэль и скрестил руки на груди. — Я никуда не уйду! — Не уйдешь, значит? — Нет! — мальчик с вызовом посмотрел в глаза мужчины. Владыка нахмурился. Жнец поставил поднос и быстро подошёл к ребенку. — Маленький Бог, не стоит злить Владыку, — приобняв Тадиэля за плечи, проговорил он. — Пойдёмте, я угощу вас чаем. — Никакого чая. Немедленно отведи его домой. От него слишком много шума. — Но, Владыка, вы ведь сами велели приготовить чай и... — Решил со мной спорить?! Жнец покорно опустил голову. — Пойдёмте, маленький Бог, провожу вас домой, — печально проговорил он. — Ты ведь Бог? — вдруг, повернувшись уже у выхода, спросил Тадиэль. — Владыка больше, чем Бог. Он — создатель богов, — ответил Жнец. — А, — мальчик глубоко вздохнул. — И ты создал меня? — Нет, тебя я не создавал, — раздражённо ответил Владыка. Ему хотелось как можно быстрее снова созерцать пустоту и тишину холодного, мрачного, как и его настроение, зала. — А Бога Света? — Владыка создал его очень давно, — ответил Жнец, глядя на недовольное лицо господина. — Нам пора, Маленький Бог. Я расскажу вам по пути. — Значит, дедушка такой жестокий потому, что его создал ты? Жнец ахнул и, взглянув на господина, прикрыл собой мальчика. — Владыка, я прошу вас не гневаться. Вы сами запретили упоминать вас за пределами Бездны. Вот Бог Света и не объяснил Маленькому Богу, как нужно себя вести в вашем присутствии. — Выходит, это я виноват? — Владыка подошёл к Жнецу. — Чтобы больше этого ребёнка здесь не было! Если ты немедленно его не уведёшь, я выкину вас обоих за дверь! Он сделал размашистый жест рукой, и все иллюзии исчезли. Янзи недовольно заскрипел зубами и подошёл к мальчику, принявшись внимательно его изучать. Тадиэль, улыбнувшись, погладил красную птицу, больше похожую на собаку, и, когда они уже были с Жнецом в дверях, разжал ладонь. Сотни разноцветных бабочек разлетелись по залу на потеху Янзи. Опасаясь гнева Владыки, Жнец быстрее перенёс ребенка. Вот только не к Богу Света, а в свою комнату. Ему совсем не хотелось отдавать мальчика. В этом мрачном замке были только двое, с кем он мог общаться, но один из них не умел говорить и лишь рычал и скулил в ответ, а второй только недовольно бурчал, стоило его потревожить. — Вы можете остаться здесь со мной, Маленький Бог. Если хотите. Но вам придётся быть очень тихим. Владыка редко выходит из зала, так что он вас не заметит. — Спасибо! — обняв его, воскликнул мальчик. — Я буду самым тихим на свете. Лилиэль словно маленький ураган носилась по замку и весело смеялась, убегая от Камаэля, который делал вид, что не может её догнать. Бог Света запрещал шуметь и бегать, а здесь она могла делать, что хотела. Камаэль не отходил от дочери ни на шаг. Быть отцом оказалось и сложно и приятно одновременно. Первая проблема, с которой они столкнулись, это то, что, несмотря на все уговоры, Лилиэль до слёз не хотела спать одна. Спустя несколько дней Камаэль, привыкший к регулярной сексуальной жизни, в прямом смысле готов был лезть на стены, а Омэт вообще становился злым и раздражённым, улыбаясь только мужу и дочери. На помощь пришёл дядя Этмон и стал время от времени забирать малышку днём рисовать с ним в кабинете. Вторая проблема была в том, что Лилиэль привлекали закрытые на ключ двери в сад. Ускользая из виду, она каждый раз норовила туда попасть. В этом новоиспечённым родителям помог Люцифер. Избавившись от всех ядовитых растений в саду, он создал новый прекрасный сад с качелями и песочницей, как на детских площадках Земли. И третья, самая главная, проблема заключалась в дневном сне. Ночью Лилиэль спала абсолютно спокойно, улыбаясь и иногда даже смеясь во сне. Но стоило ей уснуть днём — и её сны превращались в кошмары, из которых она никак не могла вырваться. Что бы они ни делали, положение не улучшалось. — Папа! — врезавшись в Омэта, воскликнула девочка и протянула руки вверх. Омэт взял дочь на руки и, посмотрев на супруга, улыбнулся. — Нужно сказать Люциферу, что из малышки тренер получше. На тебе лица нет. — Смеёшься надо мной? Завтра я помогаю Этмону. Посмотрим, в такой же ли вы прекрасной форме, как раньше, Князь, — поцеловав мужа в щеку, ухмыльнулся Камаэль. — Сомневаешься? Лили, как думаешь, кто сильнее: я или папа Аэль? Лилиэль смотрела то на одного отца, то на другого, не зная, что сказать, а потом, заметив Сариса в конце коридора, рассмеялась: — Дядя Сари. — Вот же хитрая лисичка! — принялся щекотать её Аэль. — Пойдёмте на ярмарку. — Надеюсь, Анаэль придёт, — крепче прижавшись к мужу, проговорил Камаэль. — Переживаешь за неё? — Спросил Омэт, перенеся их на площадь. — Немного. Мне её жаль. Она потеряла мужа. Ещё и собственный брат её предал. Ей, наверное, очень больно. — Она пыталась тебя убить. Забыл? Омэт поставил дочь, и та тут же побежала к прилавку с леденцами. — Мы уже перевернули эту страницу. Пора оставить всё в прошлом. К тому же, женское воспитание будет просто необходимо Лилиэль, когда она подрастёт. — Я не доверю ангелу ребенка никогда! — зло проговорил Омэт и, подойдя к дочери, достал кошелек. Камаэль тяжело вздохнул. После случая с отравлением Омэт возненавидел ангелов. Те ангелы, которые были с ним во время битвы, не ощутили никаких изменений. Он по-прежнему держал слово, и у всех на Нейтральной земле были равные права. Но стоило какому-нибудь новому ангелу появиться, и ему тут же указывали на дверь, прогоняя назад, на Небеса. Почувствовав знакомую энергию, Аэль обернулся. Анаэль стояла в нескольких шагах от него с опущенной головой. — Не принимай слишком близко к сердцу. Омэт тебя любит. Ему просто нужно больше времени, — нежно улыбнулся Аэль. — Спасибо тебе, — неуверенно улыбнулась в ответ Анаэль. Камаэль был первым, кто предложил помириться, приведя к ней Омэта. Первым, кто взял её за руку и перенёс на Нейтральную землю, объявив всем, что она здесь всегда желанный гость. И первым, кто стоял у озера вместе с ней, обнимая и поддерживая. В начале Анаэль было не по себе, ведь её съедало чувство вины. Но со временем она стала тянуться к Камаэлю, как когда-то тянулась к своему старшему брату. Брату, который не так давно пытался её убить. — Я пойду осмотрюсь. Не хочу вам мешать. — Перестань, — Камаэль взял её за руку. — Сегодня у нас праздник, нужно веселиться. Пойдем, познакомишься с Лилиэль поближе. Омэт с дочкой по-прежнему стояли у прилавка со сладостями. Леденцы были настолько красочные, что глаза девочки разбегались, и она никак не могла выбрать. — Лилиэль! — позвал он ребёнка. — Это Анаэль. Она живёт в Аду вместе с твоим дядей. Омэт недовольно посмотрел на мужа, всем своим видом показывая, что явно не рад происходящему. — Привет, — присела возле девочки Анаэль и улыбнулась. — Помочь тебе выбрать? Я пробовала их все. Могу сказать, какой самый вкусный. Лилиэль радостно закивала головой. Видя, что супруг злится, Камаэль обнял его и поцеловал в напряжённые скулы. — Не будь таким хмурым. Доверься мне. Всё будет хорошо. — Я доверяю тебе, но не доверяю ей, — сквозь зубы проговорил Омэт. Анаэль помогла выбрать Лили самый большой разноцветный леденец и, заплатив за него, посмотрела на Омэта. — Ты никогда меня не простишь? — Я тебя простил, Анаэль. Просто… — Я ангел. Одна из тех, кого ты презираешь. А если бы я была демоном, ты бы мне доверял больше? — Возможно, но ты не демон. — Омэт, я прошу тебя. Мы не для того устроили праздник. К тому же, вы спорите при ребенке. — вмешался Камаэль. — Мне лучше вернуться домой... — прошептала Анаэль и, наклонившись к Лилиэль, поцеловала её в макушку. — Прощай, малышка, ещё увидимся. Она печально улыбнулась Камаэлю и исчезла. — Ты неисправим. Мы устроили для неё праздник, а ты всё испортил. Даже не думай сегодня ко мне прикасаться. Взяв на руки дочку, Аэль ушёл. Омэт тяжело вздохнул. Отдохнуть от проблем так и не удалось. Прикоснувшись к обгорелому дереву, от которого почти ничего не осталось, Анаэль не смогла сдержать слёз. Раньше, как бы ни было тяжело у неё на душе, она садилась под это дерево и успокаивалась, наслаждаясь ароматами цветов и пением птиц. Теперь же в её саду пахло гарью, а птицы молчали. Всё стало чёрным и безмолвным. Когда-то давно, под цветущими ветвями этого дерева, что спускались до самой земли, Хэмах сделал ей предложение. В тот день Анаэль была самой счастливой на свете. Будущее казалось ей таким светлым и благополучным. И вот теперь она стояла под этим деревом одна, и её сердце разрывалось от боли. — Я всё потеряла, любимый. У меня ничего не осталось, кроме воспоминаний, что превратились в бесконечную пытку. Я так скучаю. Мне бы ещё хоть раз увидеть тебя, услышать твой голос. Я бы всё на свете за это отдала. Я не справляюсь одна… Посмотри сам, что я наделала. Предала нашу семью, пыталась убить твоего брата, а он оказался таким хорошим. Омэт с ним безумно счастлив, и у них прекрасная малышка. Она бы тебе понравилась… Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы не пошла туда, а ты был бы рядом. Не позволил бы Паэлю обмануть меня и отравить Омэта. Тогда он бы не смотрел на меня так, как сегодня. Анаэль резко перестала плакать, и её тело покрылось изморозью. Мысль, которая крутилась в её голове, пробуждала в ней силы. «Омэт прав. Во всём виноваты ангелы. Если бы не они, я была бы сейчас с любимым, мой сад был бы цел, и никто бы не пострадал!» Девушка переместилась к озеру Последнего заката, встала на колени и, расправив крылья, призвала адских псов. — Оторвите их! — дала она команду и сжала кулаки, приготовившись к боли. Собаки заскулили и легли возле неё, уткнув черные носы в её колени. Анаэль расплакалась ещё сильнее, и, погладив огромных адских псов, поцеловала каждого из них в мохнатые морды. — Я знаю, мои хорошие, что вы не хотите делать мне больно, — словно в подтверждение её слов один из псов слизал слёзы с её щеки, — но вы должны это сделать. Я больше не желаю быть ангелом. Псы неохотно поднялись. Вцепившись в белоснежные крылья, они разорвали их в клочья и завыли так, что Тёмный Лес задрожал. Боль была невыносимой, и если бы не сила, что разливалась по венам, наполняя всё её тело, Анаэль, скорее всего, потеряла бы сознание. С трудом поднявшись на ноги, она собрала остатки своих крыльев и кинула их в озеро. — Прости, любимый. Я знаю, тебе бы это не понравилось, но у меня нет другого выбора. Вытерев слёзы с лица, она забрала своих собак и отправилась назад в Ад. — Жнец! — позвал Владыка уже в четвертый раз, но тот так и не явился. — Где его носит? Встав с трона, он вышел и направился в сторону Зала Мёртвых. Обычно, если Жнец не был занят домашними делами, он находился на рабочем месте возле книги, в которой были записаны имена всех, кто должен умереть в ближайшее время. Зал Мёртвых, всегда холодный и в тёмно-серых тонах, напоминал могильный склеп с алтарём из белого золота по центру. Когда у Владыки было особо плохое настроение, он ложился на этот алтарь и смотрел наверх, в безграничный космос. Именно этим и занимался сейчас Тадиэль. Бегая по залу с Янзи за бабочками, он случайно поскользнулся и, упав, обнаружил необычное явление вместо потолка. Оно заворожило мальчика. Он забрался повыше на алтарь и с улыбкой стал рассматривать звёзды и планеты широко распахнутыми глазами. Владыка был зол не на шутку, но стоило ему сделать шаг вперёд, как он увидел вместо мальчика бездыханное тело юноши и себя, сидящего у алтаря, с потерянным и уставшим взглядом. Впервые ощутив биение своего сердца, он почувствовал, как его глаза стали влажными. Стерев слезу со своей щеки, Владыка растерянно посмотрел на свою руку. За всё время, что он в силах был помнить, он ни разу не чувствовал ничего подобного. Видение исчезло, и он, глубоко вздохнув, пришел в себя. — Разве я не велел Жнецу вернуть тебе домой?! Где он? Тадиэль слез с алтаря, подошёл к мужчине и виновато опустил голову. — Простите, я снова вернулся. Жнец не знает, что я здесь, — проговорил мальчик. Владыка присел на корточки и, приподняв подбородок Тадиэля, посмотрел в его необычайно красивые глаза. — Повтори то, что ты сейчас сказал. — Я снова вернулся без спроса. Жнец не знает, что я здесь. — Поразительно. Впервые мне так нагло врут в лицо, при этом ни капли не краснея, — он поднялся и осуждающе посмотрел на ребёнка. — Истинно, ты Бог коварства и обмана. — Я Бог снов, — возмутился Тадиэль. — Одно другому не помеха. Богов нынче немного, ты умудрился вобрать всё самое худшее. — Владыка? — испуганно проговорил Жнец, появившись с вещами для мальчика. — Решил оставить его здесь, несмотря на мой запрет?! Его голос эхом разлетелся по залу. Жнец опустился на колени и покорно склонил голову, боясь за нового друга. Тадиэль, последовав его примеру, встал на колени рядом с ним. Ямзи тут же оставил бабочек в покое и лёг возле Тадиэля, положил морду на пол и заскулил. — И ты? — недовольно спросил Владыка у своего питомца. — Что ж, даю последний шанс, немедленно отведи его к Богу Света, или, клянусь, вы об этом пожалеете. Как только Владыка ушёл, все трое поднялись и с тоской посмотрели друг на друга. — Простите меня, Маленький Бог, но я должен отвести вас назад, к Богу Света. Янзи печально потёрся мордой об его руку. — Я тоже буду скучать по тебе, — погладив полуптицу-полусобаку, ответил Тадиэль, и кивнул в знак согласия. К счастью, Камаэль злился недолго. Ещё немного почитав морали мужу, он простил его, и они смогли вместе насладиться праздником. Разные лакомства, карусели, балаганы — для Лилиэль, как и Аэля, это было незабываемое впечатление. Вечером, когда зажгли уличные фонари, они сели на лавочки перед большой белой простыней, за которой горел яркий свет. В Театре теней сегодня показывали представление о Великой битве. Камаэль не отрывал взгляд от представления, в отличие от скучающего Омэта и уже уснувшей на его руках Лилиэль. — Возвращайтесь домой, а я досмотрю и приду к вам, — улыбнулся мужу Аэль. — Я не брошу тебя одного. — Омэт, я на Нейтральной Земле. Здесь все знают, кто я и что ты сделаешь, случись что со мной. К тому же, я могу за себя постоять. — Мне это не нравится. — Я обещаю, со мной ничего не случится. Иди, уложи дочку спать, я скоро буду. Камаэль поцеловал мужа в губы, и тот нехотя согласился. — Закончится — и сразу домой. Прошу тебя. Аэль кивнул. Ещё немного посомневавшись, Омэт всё-таки переместился домой. Представление было в самом разгаре. Камаэль чувствовал себя маленьким ребёнком, что безмерно радовался каждый раз, когда рассказывали за его непобедимого супруга. Но взгляд вдруг отвлекла фигура в чёрном, что пряталась от стражников. Поднявшись, Аэль достал из-за пояса клинок и, переместившись, возник возле незнакомца. — Кто ты такой? И почему скрываешься? — Простите меня, — парень снял капюшон и упал на колени. — Я просто пришёл купить трав! Мой отец болен, а на Небесах больше ничего не растёт. — А зачем прятаться? — спросил Камаэль, но, вспомнив, что всем известно о ненависти Князя к ангелам, тяжело вздохнул. — Пошли со мной, помогу тебе купить то, что необходимо. — Спасибо вам, господин, — парень раскланялся ему в ноги со слезами на глазах. Аэль помог ему подняться, и они пошли в лавку травника. Тот уже закрывался, но, увидев, кто именно идёт к нему, широко открыл двери. — Молодой повелитель, проходите. Чем могу быть полезен? — Дай ему всё, что он захочет. Я заплачу. Ангел в шоке посмотрел на Камаэля. Принимая помощь от незнакомца, он и подумать не мог, что перед ним именно тот, кто одним движением руки уничтожил Небеса. Дрожащей рукой передав список травнику, он опустил голову. — Скажи, почему на Небесах ничего не растёт? — Вы не знаете? — удивлённо спросил он. — Кристалл, который впитывал энергию Вселенной и подпитывал Небеса… Вы… его... — Разрушил. — печально произнёс Камаэль. — Я не знал. Я просто защищал семью. Парень тяжело вздохнул и, забрав мешочек с травами, снова поклонился. — Спасибо вам за вашу доброту. Ангелом сейчас быть непросто. На Нейтральной Земле нам места нет, а на Небесах хуже, чем в Аду. Мне пора возвращаться. Ещё раз благодарю за спасение отца. Он вышел из лавки. — Подожди, — окликнул его Камаэль. — Я пойду с тобой.