Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

— Что значит: "Паэль, это ты" ? — То, что душа, которую вы хотите призвать, в твоём теле. Ты — перерождение Паэля. Камаэль удивлённо уставился на мужа, пытаясь понять, шутит тот или нет. — Но это невозможно. Я не верю, — отрицательно качая головой, промолвила Анаэль, присев на диван. Сердце билось как сумасшедшее. Девушка с трудом дышала. — Я не хотел говорить. Но вы не оставили мне выбора. — С чего ты взял, что я — это он? — Твой отец сказал. — Когда ты говорил, что тот Паэль больше не мой брат, ты уже знал? — всё ещё не могла прийти в себя Анаэль, растерянно глядя на Омэта. — Я узнал сразу после нашей свадьбы. — И ты молчал? — Анаэль вышла из себя и, подорвавшись с дивана, кинулась на Омэта. Камаэль едва успел её задержать. — Ты позволил ему жить в моём доме! Из-за тебя я потеряла сад и крылья! Из-за тебя я чуть не убила настоящего брата! — Анаэль… Всё позади. Я рядом. — Аэль обнял сестру. Её злость стихла, и она, обмякши в его руках, заплакала. — Что значит потеряла крылья?! — в один голос спросили Люцифер и Омэт. — Я не хочу об этом сейчас говорить, — прижимаясь к брату, плакала она. — Почему ты не сказал Омэт? Зачем ты так со мной? — Я не доверял тебе ещё до того, как узнал. Поэтому молчал. — Ты и мне не доверял? — спросил Люцифер слегка приподняв бровь. — Странный вопрос, брат, если учесть, сколько раз ты пытался нас разлучить. — Пожалуй, ты прав… Хорошо, Раз душу мы призвать не можем, нужно найти другой способ узнать, где прошлый Паэль мог спрятать книгу Судьбы. Успокоив сестру, Камаэль взял супруга за ворот и потащил в другую комнату. В голове было тысяча вопросов и возмущений. Но закрыв за ними двери, он отошёл к окну и лишь тяжело вздохнул. — Аэль… — Я не знаю, как на это реагировать Омэт. Я понимаю, почему ты не сказал Люциферу и Анаэль. Но почему ты не сказал мне? — По тому, что это не важно. Я выбрал тебя, обручился с тобой. То, что ты и он — одно целое, просто приятный бонус. — Приятный бонус? — Камаэль осуждающе посмотрел на мужа. — Разве тебя не греет мысль, что ты единственный, кого я любил и люблю тысячелетия? — Подойдя ближе, спросил Омэт и попытался обнять любимого. Тот не стал сопротивляться, но и не обнимал в ответ. — Значит, ты полюбил меня по тому, что я это Паэль? — Ты это ты, Аэль. Моё сердце всегда выберет тебя. Поэтому я не любил его, когда проснулся. Не думай об этом. — Ответь только на один вопрос. — посмотрев в голубые глаза мужа потребовал Камаэль. — Хорошо. Что ты хочешь узнать? — Я прошлый, и я настоящий… Кто из нас? — Лучше? Камаэль кивнул. — Ты такой же, как и был, просто не загнанный в рамки воспитания Экбиэля, — ответил Омэт, а после, поцеловав супруга в шею, прошептал на ушко: — Но если тебя интересует, какое тело мне больше нравится, то тут лишь один ответ. — Что, если моя душа снова перенесется в другое тело? — Я верну её обратно, — продолжая его целовать, проговорил он. — Вряд ли может существовать что-то более идеальное. — Бесстыжий. Думаешь, поцеловал, сказал пару красивых слов, и я про все забуду? — Угу, — продолжая ласкать его, ответил Омэт. Камаэль немного расслабился, но идея с книгой всё ещё не давала ему покоя. — Я все равно хочу попробовать. Я запомнил заклятие. — Нет! — Омэт, это ведь наша дочь. Я выдержу. — Мы найдем книгу другим способом. Этот способ не поможет. Призыв твоей души обернется катастрофой, с которой нам не справится. Аэль отстранился. — Больше ни каких тайн! Если есть что-то ещё, я хочу знать сейчас! Или я забуду о клятве, которую давал у озера Последнего Заката! Омэт тяжело вздохнул. — Только обещай не накручивать себя, — обречённо проговорил он. — Я против призыва души ещё по тому, что не знаю, как заклятие поведёт себя в нашем случае. Твоя душа состоит наполовину из света. наполовину… из моей души. Аэль побледнел. — Что? — Бог Тьмы разорвал мою душу на две части, чтобы создать тебя. У нас одна душа на двоих. — И если призвать мою душу, можно зацепить и твою? — Мы оба можем погибнуть. Но и это не худший вариант. Твоя душа дополнена светом, моя — тьмой. Думаю, даже сами Боги не смогли б предугадать, чем всё может обернуться. Мы найдем книгу, я обещаю. — Значит наша любовь… — Нет! Даже не смей так думать! — перебил его Омэт. — Наша любовь — настоящая. Помимо души у нас есть сознание. Мы могли быть просто друзьями, родными, как братья и фиг знает ещё кем. То, что мы чувствуем, не имеет к этому отношения. Аэль улыбнулся и обнял супруга. — Я хотел сказать, что наша любовь будет длиться вечно. Быть одним целым — это прекрасно. Это означает, что ты никогда не сможешь меня оставить. — Ты все ещё боялся этого? — искренне удивился Омэт. — Очень сильно. Столько всего нам мешало. Но теперь я знаю, что я часть тебя и мне на много спокойнее. Анаэль, прижавшись к стене, наблюдала, как дети играют с щенком и ели сдерживала слёзы. Она любила их как родных, но даже и подумать не могла, что они в самом деле окажутся её племянниками. Правда о Паэле, что обрушилась на девушку, словно лавина, и радовала и печалила одновременно. Её любящий брат вернулся к ней и даже простил все ошибки. Но простить саму себя она так и не смогла. По крайней мере, пока виновник всех их бед, жив и правит небесами. Заметив слёзы на глазах Анаэль, Тадиэль печально вздохнул и, оставив сестру, направился в середину сада. Прикоснувшись к одному из деревьев, он закрыл глаза и попытался вернуть его к жизни, но ничего не получилось. — Не стоит, Тадиэль. То, что уничтожило пламя Богов, к жизни не возвращается, — подойдя к нему, проговорила Анаэль и погладила племянника по голове. — Можно создать новый, но я не хочу что-то менять. — Но я ведь Бог. Если я не могу сделать даже это, зачем мне тогда силы? Анаэль тяжело вздохнула. — Не всё зависит от нас. Иногда обстоятельства складываются так, что мы оказываемся бессильны. Тадиэль задумался, этот факт его не порадовал. — Пошли лучше ужинать, — улыбаясь, проговорила Анаэль. — Лилиэль, пошли внутрь. Сегодня вы оба ночуете у меня. — А можно взять с собой Вэргаса? — спросила девочка, прижимая к себе щенка адского пса, что размерами был почти с неё ростом. Пёс лизнул её в нос, и она рассмеялась. — Хорошо. Только не говорите своим родителям. И дяде тоже. Дети радостно закивали и побежали в замок. Ужин прошел шумно и весело. Лилиэль говорила без умолку, а Тадиэль тайком скармливал еду сидящему под столом Вэргасу. Анаэль была так счастлива, что забыла обо всём на свете. Уложив детей спать, она рассказала им пару смешных историй из детства и отправилась к себе. Стоило ей уйти, Тадиэль тихонько засвистел, усыпив всех в замке, включая пса, и отправился в бездну. — Что опять случилось, Тадиэль? — Я хотел, чтобы Анаэль была счастлива. Хотел вернуть к жизни её сад, но не смог этого сделать, — почти плача, проговорил мальчик и сел на пол возле трона. — Я ни на что не способен, только и умею, что иллюзии создавать. Бесполезный Бог. — Твоя сила больше, чем ты думаешь, Тадиэль. Просто ты ещё не раскрыл весь свой потенциал. Не существует бесполезных. Каждый в этом мире имеет предназначение. — А в чем моё? — без особого энтузиазма спросил Тадиэль, приподняв голову. — В том, чего желает твоё сердце. — Я хочу, чтобы те, кого я люблю, были счастливы и улыбались. Владыка провёл рукой по белоснежным волосам и слегка улыбнулся. Энергия мальчика по-прежнему была чистой. Этот ребёнок, чья судьба была уничтожить целую Вселенную, был настолько добрым и светлым, что Владыке захотелось защитить его внутренний свет от всех невзгод. Но он понимал, скоро всё изменится, и тьма в сердце Тадиэля возьмёт верх. «Что написано, непременно сбудется. " — Иди домой, Тадиэль, тебе пора спать. Возможно, во сне у тебя получится то, что не получилось наяву. Мальчик кивнул и, печально улыбнувшись Владыке, исчез. Самад закрыл глаза, но сосредоточится так и не получилось. Из головы не шли расстроенные слова Тадиэля и то, с каким лицом он сидел рядом. Переместившись в ад, он небольшим жестом руки вернул сад к жизни. " Надеюсь, это тебя порадует». Камаэль наслаждался нежными поцелуями супруга. Их примирение было настолько сладким, что слегка щекотало в горле и груди. Каждый поцелуй словно проникал внутрь, в душу, которая в прямом смысле принадлежала Омэту. И этот факт пьянил Камаэля, вызывая в нём эйфорию. Пальцы любимого лишь слегка касались его чересчур чувствительной кожи, что тут же покрывалась мурашками. А когда Омэт легонько прикоснулся к возбуждённой плоти, Аэль совершенно сошёл с ума от желания. — Омэт, прошу, наполни меня собой. Не могу больше ждать. Омэт улыбнулся мужу и, поцеловав в губы, вторгся в дрожащее от желания тело. Камаэль застонал и что есть силы прижал супруга к себе ногами, не давая ему даже пошевелиться. Углубив поцелуй, он принялся играть с языком мужа, дразня его своим, всасывая и легонько проводя по нему зубами. Омэт ответил тем же, проделывая пальцами с членом Камаэля точно то же, что тот творил с его языком, прикасаясь то нежно, едва скользя по головке, то грубо сжимая основание и яички. Не в силах больше терпеть, Аэль разжал хватку, позволив Омэту двигаться, и крепко обнял за плечи. — Люблю тебя. Больше жизни. — И я тебя, душа моя, — широко улыбаясь, проговорил Омэт, и Камаэль окончательно растаял. — Мне нравится, как это звучит… Омэт… — Что, любимый? — Скоро рассвет. Пора заканчивать. — Дети у Анаэль, и без завтрака она их не отпустит. Дай мне тобой насладиться. Камаэль кивнул, позволив Омэту делать всё, что тот хочет. Когда оба достигли экстаза, совершенно потеряв связь с реальностью, солнце уже было на горизонте. Тадиэль проснулся и с надеждой посмотрел в окно. Перед сном он загадал желание вернуть сад к жизни, чтобы осчастливить Анаэль. И оно сбылось. — Лили, просыпайся! — тряс он сестру. — У меня получилось! Вэргас! Анаэль! Пойдёмте скорее! Сбежав по лестнице, он выбежал в сад и, вдохнул аромат цветов. Звонко смеясь, Тадиэль, разжал ладони, выпустив сотню разноцветных бабочек. — Маленький Бог такой счастливый, — проговорил Жнец. Владыка взмахнул рукой, и ведение исчезло. — Вы сотворили для него чудо. — Не говори ему. Пусть радуется. Жнец кивнул и улыбнулся. — Что там с книгой? — Лилиэль в ней по-прежнему нет. Много ангелов было добавлено в связи с войной на небесах. И сегодня должна погибнуть Инсума. — Хорошо. Закрыв глаза, он погрузился в энергетический поток, оказавшись сознанием в космосе, наблюдая за вселенными и готовясь закончить дни очередной планеты. — Ты сотворил поистине красивый мир. Услышал Владыка за своей спиной и обернулся. Взрослый Тадиэль смотрел на него, улыбаясь. — Как ты здесь оказался? — Я отголосок твоей памяти. — Моей памяти? Тадиэль кивнул. — Мы были лучшими друзьями, Самад. Но пора остановится. — Что значит остановится? — Судьбу не изменить. Ты сам это говорил. — Объясни мне, — схватив его за руку, потребовал Владыка. Но тот развеялся в разные стороны маленькими огоньками. Владыка открыл глаза. Сердце билось как сумасшедшее. — Владыка, У меня получилось! — вбежал в зал Тадиэль, чуть не споткнувшись об порог. — Ты опять шумишь? — Я лёг спать, как ты и сказал. А на утро сад был цел. Правда, Анаэль снова плакала, — немного удивлённо сказал мальчик. — Но она говорит, что от счастья. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Думаешь, меня это интересует? — Ты мой единственный друг. — Кажется, ты не понимаешь, кто я, — строго ответил он и, схватив Тадиэля за руку, перенёс их на небольшую планету. — Ого! — Мальчик широко открыл глаза от удивления. Этот мир был непохож на их. Люди здесь странно одевались, говорили сами с собой, приложив к уху какую — то коробочку. По небу летали огромные железные птицы, на площадке играли дети, съезжая с горок, а за забором гудели странные железные штуки, название которых он не знал и даже не понимал, в чем их предназначение. Тадиель не раз слышал от отца о существовании других планет и о том, что все они разные. Одни более развитые, другие более человечные. Но слышать и видеть всё своими глазами — разные вещи. — Как называется эта планета? — Инсума. — Тут столько всего интересного. — Он сделал несколько шагов вперёд, но Владыка задержал его, схватив за воротник. — Стой на месте, Тадиэль, — проговорил он, надев уродливую маску. — Время пришло. Небо вдруг почернело, и молния ударила в землю, образуя глубокую дыру, из которого стали вылазить твари и набрасываться на все живое. Взрослый, дети и животные, они быстро настигали свою добычу, не оставляя и шанса. Земля тряслась, увеличивая разлом. С неба посыпались огненные шары. Холодные ветра раздували пламя от метеоритов, сжигая всё на своём пути. Реки и моря словно обезумели, обрушившись на землю, унося с собой целые дома и даже города. Люди кричали, молили о спасении, пытаясь скрыться от огня, воды и тварей, что, пожирая их тела, затягивали души в ад. — Остановись, пожалуйста, — дёргая его за рукав, умолял Тадиэль со слезами на глазах. — Время этой планеты окончено. У всего свой срок, и это не изменить. — А ты? У тебя тоже есть свой срок? — Мой конец — это начало. Время надо мною не властно. Я и есть время. С меня всё начинается и мной заканчивается. — Тогда почему они должны умирать вот так жестоко? Это не справедливо! — У каждого своя судьба, Тадиэль. Когда-то давно я пытался создать бессмертных существ, но они стали худшим моим творением, превратившись в злобных тварей, пожирающих всё вокруг. Затем я создал Богов. Они разочаровали меня, устроив войны за власть. Бог Света и Тьмы — моё последнее творения. И тут тоже нечем гордиться. — А я? — Ты — побочный эффект действий Бога. Света. Тадиэль опустил голову. Слышать такое от того, кого он боготворил, было неприятно. — Нельзя быть жестоким только по тому, что тебя все разочаровали. — Ты ещё совсем наивен. Твое сердце не знает зла, поэтому мир кажется тебе красивым и огромным. Но в скором времени твоё сердце зачерствеет, и ты поймёшь, как уродлив мир на самом деле. — Никогда! Я не буду злым! Я докажу тебе, что есть другой путь! — Ты не сможешь спасти их. Судьбу не изменить. Что написано, то сбудется. — Сам всегда говоришь, что я Бог коварства и обмана! Вот увидишь, когда-нибудь я обведу судьбу вокруг пальца! Закрыв глаза, Тадиэль стал насвистывать мелодию, сначала тихо, затем всё громче и громче, и вскоре она эхом разнеслась по всей планете. Все люди и животные остановились и словно в трансе легли на землю закрыв глаза. Вокруг рушился мир, а все живое спало, улыбаясь во сне. Даже твари стояли, как загипнотизированные, слушая его. Тадиэль продолжал свистеть, наблюдая, как заворожившая его Инсума превращается в прах. По щекам текли слёзы. Это был жестокий урок, который он не в силах будет забыть наверное никогда. Когда всё закончилось, мальчик упал без сил, потеряв сознание. Подхватив его, Владыка взял Тадиэля на руки и, перенеся в свой замок, положил на кровать. — Глупый мальчишка. — Вы ошибались, Владыка, — войдя в комнату, проговорил Жнец. — Душа Маленького Бога чище, чем у кого либо. Он использует свою силу только во благо другим. За эти годы он не сделал ничего дурного. Самад тяжело вздохнул. — Тот, кто светит ярче всех, первый и сгорает. Если Тадиэль не изменится, его жизнь не будет долгой. — Покажите ему рождение новой планеты. Это его порадует. — Нет. Присмотри за ним, пока я не вернусь. — А если он захочет уйти? — Пусть идёт. — Но ведь вы так ждали его прихода. Владыка зло посмотрел на Жнеца и исчез, оставив их одних. Птица лёг возле кровати, положив голову на руку Тадиэлю. — Ругается, прогоняет, а потом ходит в ожидании. Иногда я совсем не понимаю нашего Владыку. Показал разрушения мира, а на рождения взять не захотел. Словно хочет напугать… Птица что-то прорычал. — Думаешь, ему нравится Маленький Бог и поэтому он не хочет к нему привыкать? Может ты и прав… Ладно, следи за ним. У меня есть работа. Тадиэль открыл глаза и уставился в белый потолок, украшенный необычным орнаментом. Он лежал на огромной кровати в просторной комнате, большую часть которой занимали полки с книгами. Янзи ткнулся мордой в лицо Тадиэля. И мальчик тут же обнял пернатого друга. — Привет. Где твой хозяин? Ушёл? Птица закивал головой, как бы подтверждая его догадку, и тут же приподнял лбом его руку. Требуя бабочек. — Что-то мне совсем не весело. Это было… — Тадиэль не нашёл слов описать всю ту бурю эмоций, что его раздирала изнутри. — Почему Владыка так не любит людей? Это из-за того, что дедушка создал их, нарушив баланс? Или из-за того, что он вынужден забирать их жизни?.. В любом случае, я боюсь, если он и дальше продолжит так жить, то совсем разучится чувствовать. Птица протяжно завыл и положил голову на кровать. — Мне пора. Береги его за меня, — печально улыбнулся Тадиэль и на прощанье создал бабочек, чтобы порадовать хотя бы Янзи. Переместившись в ад, он тут же встретился с отцом. Что тяжело дышал от злости. — Где ты был?! — Злился Омэт. — Я был в бездне. — Я же запретил тебе туда ходить! Ты понимаешь, что это опасно! Что ты вообще там делаешь?! Тадиэль хотел рассказать, но не смог произнести ни слова. Заклятье не позволяло никому говорить о Владыке за приделами Бездны. — У меня там друзья, — только и смог вымолвить он. — Там нет ничего хорошего! Там живут только злобные твари! — Я там родился. Это и мой дом, — не выдержал Тадиэль. Вся та боль, что он держал в себе, выплеснулась наружу. Перед глазами до сих пор стояли растерзанные и сожжённые заживо люди, молящиеся о помощи. Омэт немного смягчился. — Сынок, прошу тебя. Хотя бы пока ты не подрастешь, не спускайся туда. Пообещай мне. — Но отец. Я… — Тадиэль, Омэт прав. Мы очень волнуемся, когда ты вот так пропадаешь, — пыталась успокоить мальчика Анаэль, обнимая его. — Хорошо, я больше не пойду в Бездну, — проговорил Тадиэль и, вырвавшись из объятий, убежал в сад. Ещё с утра он прыгал в этом саду от счастья, а сейчас задыхался от слёз. Вэргас подошёл к сидящему под деревом мальчику и лёг у его ног. — Только ты у меня остался, — гладя пса, плакал Тадиэль. " Владыка, наверное, будет только рад, что я больше не приду. " Слёзы застилали глаза. Он впервые в своей жизни плакал навзрыд. Пёс поднялся и лизнув мокрое от слёз лицо заскулил, словно чувствуя его боль. Обняв Вэргаса, Тадиэль закрыл глаза и вдруг почувствовал вместо мягкой шерсти, гладкую кожу. Тут же распахнув глаза, он замер от шока. На него уставился мальчишка примерно одного с ним возраста. — Что здесь происходит?! — спросил Омэт, увидев, как сын обнимается с неизвестным ему мальчиком. Ещё и без одежды. Вэргас воспринял его тон как угрозу и, стоя на четвереньках, зарычал на Омэта. — Отец, я не хотел. Я не знаю, как так вышло, — растерянно проговорил Тадиэль, глядя на мальчика, что ещё минуту назад был щенком адского пса. Анаэль заметила кулон с именем на шее у незнакомого ребенка и побледнела. — Омэт, Это Вэргас. — Я уже догадался. Позаботишься о нём? Я заберу сына домой. Пойдём, Тадиэль. — Мне жаль, — проговорил он и обнял отца. — Расскажешь, что у тебя случилось? — спросил Омэт, когда они перенеслись в его замок. — Я узнал, что такое смерть. Это страшно и больно. Я хотел помочь, но не мог. — с болью в голосе проговорил он. — Ты увидел, как кто-то умер? Тадиэль кивнул. И Омэт обнял сына, прижав к своей груди. — Смерть это страшно, но не всегда плохо. Иногда смерть это освобождение от мук. Иногда начало новой жизни. А есть то над чем смерть не властна… Любовь. Даже когда человек умирает любовь в сердце тех кому он был дорог остаётся навечно. В объятьях отца Тадиэль наконец-то успокоился. — Что будет с Вэргасом? Я не знаю как вернуть всё обратно. — Ну и не надо, пусть будет мальчиком. Думаю это лучше, чем быть псом. Не переживай, с ним всё будет хорошо. — Папа снова расстроился из-за меня? — Он ещё не знает, — вздохнул Омэт, думая, как именно рассказать всё Аэлю. — Отправился на Нейтральную Землю с самого утра, помогать ангелам. — Ты ему расскажешь? — Я не расскажу, расскажет Анаэль или Люцифер. Ты весь ад на уши поставил своим исчезновением. — Мне жаль. — Ничего, — поцеловав сына в макушку, проговорил Омэт. — Только не забывай, что пообещал мне больше никогда не спускаться в Бездну. — До того, как стану взрослым. — поправил отца Тадиэль — Да, до того, как станешь взрослым, — согласился Омэт. Анаэль не знала, что ей делать с ребёнком, что носился по дому, как пёс. Ей с трудом удалось одеть на него хотя бы штаны. — Анаэль Тади нашёлся? — Зайдя в холл, спросила Лиллиэль. Услышав знакомый голос, Вэргас тут же бросился к ней и, сбив девочку с ног, принялся облизывать её лицо. Лилли была в шоке от столь бесцеремонного нападения. и, со всей силы ударив, скинула его с себя. — Вэргас, нельзя! — Вбежав, прокричала Анаэль. Вэргас отполз к её ногам, скуля, в недоумении глядя своими золотистыми глазами на девочку, что зло вытирала своё лицо. — Это Вэргас? — удивилась Лиллиэль, подойдя ближе. — Твой брат случайно превратил его в мальчика. Мальчишка прижался к Анаэль опасаясь очередного удара. — Прости меня, пожалуйста, я же не знала, — попросила девочка, погладив его по голове. И он тут стал тереться лицом об её руку. — И что теперь с ним будет? — Попробую сделать из него человека. — Я могу помочь? — Не думаю, что твой отец позволит. Боюсь, если он увидит что-то подобное, — глядя, как Вэргас облизывает руку Лилиэль, проговорила Анаэль.- Мальчику не жить. — Но он же не виноват! Это вина Тади! — Я понимаю, Лилиэль. Не переживай. Я о нём позабочусь. Возвращайся пока к себе. Всё будет хорошо. Лилиэль кивнула и, погладив мальчика по голове, по привычке почесав за ухом, печально проговорила — Пока, Вэргас. Будь хорошим мальчиком. Как только Лилиэль ушла к порталу, Анаэль тяжело вздохнула, посмотрев на мальчишку, что нюхал пол там, где стояла его маленькая хозяйка. — Ну и что мне с тобой делать? Вэргас, посмотри на меня! Мальчик поднял глаза и улыбнулся. — Ты больше не собака. Теперь ты мой сын. Понимаешь меня? Вэргас ткнулся носом в её колено. — Да. Будет не просто. Пол года спустя. Дети завтракали втроём, что-то бурно обсуждая. Тадиэль подмигнул другу и подбросил в его сторону печенье. Вэргас ловко поймал его ртом. Лилиэль улыбнулась и отрицательно покачала головой, как бы говоря: Мальчишки, что с них взять. Вэргас кивнул, и Тадиэль снова подбросил печенье. — Вэргас! Тадиэль! Я что вам говорила? А ну прекратили немедленно играть с едой! — Прости, мама. — Прости, Анаэль. Оба мальчика виновато опустили головы. Анаэль улыбнулась. — Лилиэль и Тадиэль, собирайтесь, Мы возвращаемся домой, на Нейтральную Землю, — Проговорил Камаэль и, войдя в столовую, обнял и поцеловал сестру. — Анаэль, рад тебя видеть. Она обняла брата и кивнула в ответ. — Уже? — в один голос расстроенно спросили дети, переглянувшись. — Да, — ответил Камаэль. — Вы и так провели здесь все каникулы. — Зато вы с отцом смогли побыть одни. — Лилиэль! — возмутился Аэль. Его дочь всегда говорила, что думала. А иногда и вовсе не думала, прежде чем говорить. В отличие от наивного Тадиэля, девочка понимала намного больше положенного. — Разве я не права? Ты аж светишься от счастья! Зачем всё портить? — Лилиэль! Я в последний раз тебя предупреждаю! — Как будто после этого что — то последует. — прошептала она себе под нос. Омэт, что всё это время молча стоял у дверей, усмехнулся. Камаэль и правда был слишком мягок с детьми после того, как узнал о пророчестве, что не могло не отразиться на их характере. — Кажется, моя дорогая дочь забыла, что у неё есть ещё один отец? И он всё слышит, — напомнил Омэт о себе. Лилиэль виновато опустила глаза. — Простите. — Собирайтесь. Увидитесь в школе! — строго отрезал Омэт, все возмущения. Дети, выйдя из-за стола, поспешили на верх. — Думаешь, Вэргас уже готов — взволнованно спросила Анаэль, переживая за сына. — Почему нет. Он умный мальчик, — Ответил вместо мужа Камаэль. Вэргас молчал, не сводя глаз с князя. Больше всего в аду он боялся только двоих, и оба были членами его семьи. Два брата — Люцифер и Омэт, вызывали в нём неподдельный страх. И если со временем страх перед Люцифером сменился уважением, то Омэта он боялся с каждым днём всё сильнее. — Можно я пойду, помогу Тадиэлю собраться? Анаэль кивнула в ответ. И Вэргас пулей взлетел на верх. — Лилиэль совсем меня не слушает. — выдохнул Камаэль. — Просто будь по строже, — проговорила Анаэль, улыбаясь брату. — В детстве мне хватало одного твоего взгляда, и я сразу забывала про все шалости. — Пока мы не найдем книгу, и пророчество не перестанет ей угрожать, как я могу быть с ней строгим? — Пророчество. Хм. Я вообще уже сомневаюсь в его правдивости, — задумчиво проговорил Омэт, глядя на супруга. — Там написано: Чистая, как слеза. А наша дочь характером как несносный мальчишка. Да и те явно уступают ей. Давай признаем правду. Лили один в один мой брат. Сильная, умная, расчётливая и амбициозная. Слишком умная, чтобы добровольно пожертвовать собой ради неизвестного ей Бога. Не удивлюсь, если ангелы всё напутали и разрушит мир именно она, пытаясь его захватить. — Омэт, это не смешно! — в один голос возмутились брат с сестрой. Омэт широко улыбнулся им в ответ. — Разве я не прав? А Тадиэль, хоть убей, не могу представить ситуацию, в которой этот мальчик способен уничтожить мир. По этому я правда думаю, что пророчество полная чушь и нашим детям ничего не угрожает. — Надеюсь, ты прав, — задумчиво произнес Камаэль. В словах мужа был смысл. Но те кошмары, что он видел с того дня, как узнал о пророчестве, терзали его сердце. Каждую ночь ему снился один и тот же сон. Над озером Последнего заката кто-то, неизвестный ему в уродливой маске вонзал клинок прямо в сердце уже взрослой Лилиэль. Омэт убеждал его, что это всего лишь страхи, которые реализовываются в сны, но Камаэль не мог перестать тревожится. Дети неохотно спустились вниз. Им совсем не хотелось разлучаться, особенно мальчишкам. Два изгоя так сдружились, что стали практически как братья. И если Лилиэль, скорее всего, сразу же по возвращению вернётся к своим старым друзьям, то одинокому Богу и мальчику, который не так давно был псом, друг без друга будет явно тоскливо. — Вэргас, можешь приходить к нам, когда захочешь, — проговорил Омэт, глядя на детей. — Спасибо, князь, — не поднимая взгляда, неуверенно ответил мальчик. Когда они все исчезли. Анаэль подошла к Вэргасу и обняла сына. — Почему ты до сих пор называешь Омэта князем? Мы ведь одна семья. — Я его боюсь, — честно признался мальчик. — От него всегда пахнет кровью. — Он воин и лидер. Иногда ему приходится марать руки, как и Люциферу. Вэргас отрицательно покачал головой. — Слишком сильный запах. Запах крови, таких, как ты. — Как я? Ты имеешь в виду ангелов? Вэргас кивнул, и Анаэль на миг задумалась. — Ты, кроме меня, об этом кому-нибудь рассказывал? Тадиэлю или Лилиэль? — Нет. — Умница. Ты не должен ни кому говорить. Пообещай мне. — Хорошо, мама. Анаэль обняла сына и поцеловала в лоб. — Ангелы не все хорошие. Некоторые из них — зло воплоти. Поверь мне, чтобы не делал Омэт, он делает это для нашей защиты. Поэтому тебе не стоит его бояться… Иди к Люциферу, он ждёт тебя на тренировку. Чтобы догнать остальных, ты должен быть усерднее. Вэргас исчез. И Анаэль тяжело вздохнула. — Что же ты делаешь, Омэт? — Здесь так тихо и спокойно. Владыка повернул голову. Рядом с ним на алтаре лежал взрослый Тадиэль. Иллюзия была настолько реалистичной, что он даже ощущал его запах. — Что ты тут делаешь? Зачем везде следуешь за мной? — Я твоя память. Ты сам не отпускаешь меня. — Не отпускаю. Почему? — Потому что я выполнил своё предназначение. То, что напророчено, сбылось. Иллюзия растворилась. Но лёгкий, слегка пряный аромат всё ещё парил в воздухе. «Кажется я схожу с ума. " Встав с алтаря, Владыка перешёл в другой зал и, подойдя к часам Судьбы, который по-прежнему сыпали песок то вверх, то вниз, глубоко вздохнул. " Что же вам мешает? " — Ты. — снова появившись за его спиной, ответил Тадиэль. — Я? — удивился Владыка. — Ты пытаешься изменить судьбу. — Это невозможно. Судьбу не изменить. Тадиэль, улыбнувшись, кивнул. Самад потёр глаза. Иллюзия не исчезала, как бы он не старался сосредоточиться. " Как же мне избавиться от этого наваждения? " - Просто перестань по мне скучать. Анаэль с помощью псов следила за Адом несколько дней, пытаясь обнаружить, где именно появиться Омэт. В том, что он не убивал ангелов на своей территории, она была уверена на все сто процентов. Под носом у Аэля это было бы трудно сделать незаметно. Да и разница во времени давала б ему преимущество в аду. Вскоре один из псов обнаружил заброшенную кузню. С виду вполне обычная мастерская со старой печью и треснутой наковальней. Не чем не вызывала подозрения. И не будь с ней адского пса, чей нюх мог уловить малейший запах, Анаэль в жизни б не нашла скрытый вход. Пройдя по узкому проходу, она очутилась в мрачной пещере, с другой стороны которой была почти такая же кузня, лишь на Нейтральной Земле. Омэт стоял над ангелом с жуткой ухмылкой. В его руках был клинок, но судя по тому, что ангел был практически цел, князь только начал развлекаться. — Омэт. Или лучше Асторот? — Анаэль? — обернувшись, удивился он. Оба смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Между ними возникла молчаливая пауза, нагнетающая и без того непростую обстановку. Воспользовавшись моментом, пленник собрался с силами и побежал что есть мочи. Но уже в шаге от выхода его с одного прыжка свалил огромный адский пёс. Собачья пасть со зловещим оскалом застыла всего в сантиметре от лица ангела. — Твоя игрушка пыталась сбежать, — спокойным тоном проговорила Анаэль. — Тебе бы придумать какие-нибудь оковы. — Хм. Неплохая идея. — Камаэль и Люцифер ведь не знают. Чем ты занимаешься в свободное время? Омэт тяжело вздохнул и печально улыбнулся. — Я не сошел с ума, Анаэль. Я просто хочу, чтобы они заплатили за всё. — Это один из верных последователей дяди? Омэт кивнул в ответ. Анаэль посмотрела в сторону ангела, который боялся даже шелохнуться, не сводя глаз с острых клыков, что в любой момент готовы были вонзиться в его горло. — Скольких ты уже убил? — Слишком мало. У меня длинный список. — Ангел, похожий на моего брата. Есть в нём? — Есть. На него и Абрахоса у меня особые планы. — С телом Паэля Делай что хочешь, но, дядя мой. Я лично хочу вырвать сердце из его груди и скормить его псам. Омэт обнял Анаэль, поражаясь силе духа этой хрупкой с виду девушки. Князь ощутил лишь часть её боли, когда чуть не потерял любимого. Случись что с Аэлем, и он вряд ли нашёл бы в себе силы жить дальше даже ради мести. Он восхищался Анаэль. Ведь, несмотря на адские терзания души, неумолимую тоску по-любимому, она каждый день заставляла себя просыпаться и как могла, радовалась жизни, даря тепло и любовь своей семье. — Хорошо. Обещаю, я лично приведу его к тебе, как только смогу до него добраться. А сейчас лучше вернись домой, к сыну, — проговорил Омэт, поцеловав Анаэль в лоб. — Если нужно, я прикрою тебя перед Камаэлем и Люцифером. Но, Омэт, если ты потеряешь контроль… — Не потеряю, клянусь. Анаэль кивнула и направилась в сторону выхода. — Тот, по ком страдает твоё сердце, вернётся, но ты будешь этому не рада, — вдруг проговорил пленник. — И даже захочешь его убить. — Что за бред ты несёшь — с насмешкой спросил Омэт и зловеще улыбнулся. — Думаешь, тебе это поможет? — Я вижу будущее. Это мой дар. Вижу, как сердце твоей дочери пронзит черный холодный клинок, и ты, князь, будешь сокрушаться над смертью любимого ребёнка. Даже тело тебе не достанется. Омэт заскрипел зубами от злости. — А своё будущее ты видишь?! Пёс предупреждающи зарычал на ангела. Из пасти на лицо потекли слюни. Проглотив ком в горле от страха, ангел всё же продолжил. — Твой сын станет причиной гибели и страданий многих существ. Ты должен убить его сейчас, пока не стало поздно. Пока он снова не спустился в бездну. Омэт начал выходить из себя. — Можно тебя кое о чём попросить? — взяв его за руку, спросила Анаэль, печально улыбнувшись. — Конечно, — немного успокоившись, ответил Омэт — Не убивай его. Когда наиграешься, вырви ему глаза и язык и отправь назад. Я хочу, чтобы он дрожал от страха до конца своих дней, вспоминая всю боль, через которую прошёл. Омэт рассмеялся и, приложив руку к сердцу, слегка поклонился ей. — Как пожелаете, княжна. Анаэль склонила голову и сделала реверанс. И, засмеявшись, ушла. проговорив уже у выхода. — Пса зовут Ирк. Не забудь его покормить. Больше всего он любит руки.