my love, for an empire

      Они протрубили в боевые рога и высоко подняли флаги. Затем двинулись вперед, высоко задрав носы, на их лицах играли злобные ухмылки.       Внезапная засада — у них не было ни единого шанса спастись. Не было даже надежды выжить. У них не было ни единого шанса на спасение.       Теперь все кончено.       Вэй Ин почувствовал, как его сердце сжалось от осознания еще до того, как он вышел из палатки. Воздух стал тяжелым, когда он резко отдернул ткань, открывая вид на хаос снаружи. Он поморщился, прижимая руку к ноющему боку, боль усиливалась с каждым неуверенным шагом, который он делал в направлении линии фронта, где его уже ждали худшие опасения. Его темные свободные одежды были широко распахнуты спереди, открывая бледную грудь и безошибочно узнаваемый тавро Вэней.       Позади себя он услышал, как шаги Лань Чжаня ускорились, в его голосе послышалась тихая настойчивость:       — Вэй Ин.       Он подошел ближе, крепко, но нежно сжимая руку Вэй Ина, будто все еще надеясь предложить ему какое-то утешение.       Но было слишком поздно что-то делать.       Они нашли нас.       Время тянулось, мир вокруг него двигался как в пугающей замедленной съемке. Солдаты Ланей двинулись вперед, их доспехи угрожающе сверкали в угасающем свете. Сердце Вэй Ина забилось быстрее не только от страха, но и от странного чувства неповиновения.       По крайней мере, теперь кошмар наконец-то закончился, — подумал он, хотя на языке у него был горький привкус. Или, возможно, он с леденящей душу ясностью осознал: или он только начался?       Дикий смех вырвался из глубины его груди, отчаянная, почти безумная реакция на безнадежность.       Вэни медленно выходили из своих палаток. Некоторые были заняты своими делами — развешивали белье, которое мягко развевалось на ветру, другие помешивали еду в котелках на небольших кострах, старательно готовясь к ужину. Но теперь все внезапно замерло. Жизнь, которую Вэй Ин уготовил для них, мимолетное счастье, которое им удалось вырвать в этом Богом забытом мире… все это вот-вот должно было исчезнуть.       Они стояли как вкопанные, с широко раскрытыми глазами и бледными лицами, а солдаты окружали их лагерь со всех сторон. Их охватил ужас того, что должно было произойти.       Вэй Ин не мог выдержать их взглядов. Он подумал, что вот-вот расплачется.       Все мои обещания, данные им, теперь напрасны.       Море солдат расступилось, как волна, позволяя их военачальникам и Наследному Принцу ступить вперед. Они двигались на своих лошадях уверенным шагом, стук копыт о землю отдавался подобно грому.       Лань Сичэнь был впереди, на его лице застыла маска надменной праведности, которую Вэй Ин слишком хорошо узнал по их последней встрече на поле боя. Бело-голубое боевое одеяние развевалось вокруг него, словно шелк, сотканный из облаков. Королевский герб клана Лань ярко сиял на его груди, а высокая корона, увенчавшая его голову, казалось, насмехалась над его новоявленными пленниками.       Когда взгляд Лань Сичэня остановился на паре, стоявшей перед ним, в его глазах вспыхнул новый интерес. В выражении его лица была холодность, взвешенное суждение, которое… казалось, сопровождалось намеком на неуместную симпатию, от чего у Вэй Ина по спине пробежал холодок.       Что это было?       Вэй Ин выпрямился, заставляя себя выдержать пронзительный взгляд Лань Сичэня. Лань Чжань продолжал стоять рядом с ним, словно его милый молчаливый якорь. Его ладонь опустилась, чтобы взять Вэй Ина за руку, пальцы переплелись, и он нежно сжал ее, придавая силу, в которой Вэй Ин так отчаянно нуждался в этот момент.       Ровно настолько, чтобы внутри него загорелась искра отваги.       — Наследный Принц, — произнес Вэй Ин с высоко поднятой головой и длинными прядями волос, развевающимися за спиной, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, несмотря на дрожь страха. Он знал ответ, но все равно спросил:       — Что привело вас сюда?       Губы Лань Сичэня изогнулись в легкой снисходительной улыбке, словно его забавляла смелость Вэй Ина, который все еще бросал ему вызов.       — Какое у вас милое, прелестное местечко, — ответил Лань Сичэнь, его голос сочился сарказмом, когда он лениво осматривал лагерь. — Какая жалость, что такое маленькое убежище отдано кучке военных преступников.       Вэй Ин почувствовал, как его щеки заливает краска гнева, вызванного этими словами. Как легко Лань Сичэнь отмахнулся от жизни, которую они построили, от хрупкого мира, за создание которого они так упорно боролись. Вэни за спиной Вэй Ина застыли, по их рядам прокатилось коллективное напряжение, вызванное ужасным обвинением.       — Мы не преступники, — ответил Вэй Ин, повысив голос от возмущения. — Мой народ — это молодые, старые и больные. Мы искали убежища от насилия, которое разрушило нашу жизнь. Мы просто пытаемся выжить.       Услышав это, Лань Сичэнь приподнял бровь, подавляя смех. Наклонившись вперед в седле, он продолжил задавать вопросы:       — Ты считаешь себя мучеником, сражающимся насмерть за безнадежное дело? Почему ты защищаешь тех, кто не приходится тебе плотью и кровью? Мы, Лани, всегда очень хорошо относились к Цзянам. Из-за твоих действий в столице их презирают. Как ты можешь жить в мире с самим собой, променяв своих родных на врагов?       Вэй Ин стоял на своем, не поддаваясь запугиванию. Даже если эти слова задели его, ранив глубже, чем он ожидал… цзецзе… А-Чэн…       Наследный Принц имел наглость выглядеть скучающим.       — Чем бы это ни было, — он небрежно обвел рукой лагерь. — Что посеешь, Вэй Усянь. Теперь ты и твои люди должны отвечать. В королевстве Лань не слишком благосклонно относятся к тем, кто пренебрегает законами страны и бежит от наказания.       — Законы? — Вэй Ин усмехнулся, в нем закипал гнев. — Какие законы защищают невинных? Какие законы оправдывают ту боль, которую вы причиняете тем, кто не сделал ничего плохого?       Выражение лица Лань Сичэня помрачнело, и на мгновение веселье в его взгляде померкло, сменившись блеском чего-то… опасного.       — Невинных? — возразил он. — Ты говоришь о своей невиновности, но укрываешь тех, кто сеял хаос по всей стране. Вы можете считать себя жертвами, но мир думает иначе.       — Ты их не знаешь, — усмехнулся Вэй Ин. — Ты не понимаешь, какой выбор им пришлось сделать, чтобы выжить. Они потеряли все — семьи, дома, мечты. Теперь они обречены прожить остаток своей жизни в бегах, больше никогда не обретя покоя. Выживание — не преступление!       Позади него Лань Чжань стоял тихо как мышка. Вэй Ин почувствовал, что он, возможно, даже немного боится Наследного Принца. В конце концов, Лань Чжань был всего лишь солдатом-отступником, который рискнул всем и отвернулся от империи, и, вероятно, его семья все еще находилась в столице. Вэй Ин не мог винить его за опасения. Ставки были высоки, и им было что терять.       Но они здесь, решительно стоят бок о бок.       Теперь настала очередь Вэй Ина сжать руку Лань Чжаня. Лань Чжань, должно быть, напуган до смерти, потому что никак не отреагировал, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть слово. Вэй Ин был настолько встревожен, что даже обернулся и посмотрел на него, когда грубый голос Лань Сичэня вернул его внимание к происходящему.       — Я восхищаюсь твоей храбростью, Старейшина Илина, но она неуместна. Ты не так силен, как думаешь, — бормоча что-то себе под нос, Лань Сичэнь посетовал про себя:       — Какая напрасная трата доблестной чести…       Вэй Ин глубоко вздохнул, понимая, что неизбежный конец близок.       — Борьба за справедливость никогда не будет напрасной. Ваше королевское высочество, давайте больше не будем ходить вокруг да около. Назови мне свою цену и отпусти Вэней. Я отбуду наказание в десятикратном размере, если это будет означать, что ты пощадишь их.       На это Лань Чжань отреагировал по-настоящему.       — Вэй Ин! — его встревоженный крик пронзил воздух, его прекрасные золотистые глаза расширились от страха. — Не приноси себя в жертву!       Сердце Вэй Ина сжалось от паники, прозвучавшей в голосе Лань Чжаня.       — Это не жертва, если это защищает их, — заверил его Вэй Ин с печальной улыбкой.       В этот момент на лице Лань Сичэня промелькнуло сочувствие, но оно исчезло так же быстро, как и появилось.       — Мне не нужна такая жертва, — легкомысленно ответил Лань Сичэнь. И затем его улыбка стала лукавой:       — Ты завоевал ледяное сердце моего брата, который неустанно молил меня о твоем прощении. За такой впечатляющий подвиг ты будешь пощажен.       На мгновение Вэй Ин почувствовал, как его охватывает замешательство, сердце бешено колотится в груди.       — Я не знаю твоего брата, — сказал он. — Я… я даже не знаю его имени, — он знал о Втором принце, печально известном Боге Войны, но с трудом мог вспомнить его настоящее имя.       Он никак не ожидал, что это станет его настоящим поражением.       На лице Наследного Принца появилось озадаченное выражение, когда он перевел взгляд на Лань Чжаня, который неподвижно стоял рядом с Вэй Ином.       — Ванцзи, — позвал он. — Ты собирался рассказать ему?       Внезапно Вэй Ин почувствовал, что весь его мир рухнул.

———

      Голос Вэй Ина был невыносимо тих, когда он умолк.       — Но Лань Чжань на нашей стороне, — прошептал он, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не сказать «моей».       Слово вертелось у него на языке, словно все, наконец, встало на свои места, словно правда уже давно стала очевидной. Он просто проигнорировал все знаки.       Лань Чжаню пришлось скрыть свой убитый горем взгляд, когда он признался, все это время сжимая руку Вэй Ина в своей, его голос был полон невысказанной печали:       — Нет.       Где-то в головокружительном тумане бесконечных ночей, полных радости и смеха, Вэй Ин понял, что его предали.       Человек, стоявший рядом с ним, не был Лань Чжанем, бедным, скромным, тихим солдатом, с которым Вэй Ин разделил столько теплых ночей. Он не был простым солдатом, дезертировавшим из армии во время войны. Нет, на его месте стоял принц-воин Лань Ванцзи, который был холоден, как лед, с руками, натренированными убивать, и способностью ожесточать свое сердце, делая вид, что последний месяц с Вэй Ином и Вэнями ничего не значил — ни капли.       Лань Чжань одурачил всех.       Но больше всего Вэй Ина.       Вэй Ин отдернул руку, его кровь тут же вскипела, а глаза загорелись алой вспышкой ярости и неверия. Все Вэни, стоявшие вокруг, в шоке наблюдали за происходящим, у них перехватило дыхание. Лицо Вэнь Нина полностью побледнело, а Вэнь Цин стала злой. Вэнь-попо ненадолго потеряла сознание от шока, и ее пришлось поддержать остальным, которые помогли ей подняться на ноги прямо перед тем, как она ударилась о землю.       Грязь, которой А-Юань измазал волосы Лань Чжаня днем, перестала казаться мужчине такой привлекательной. Когда Лань Чжань вытер сажу со лба, иллюзия рассеялась, и Вэй Ин, наконец, увидел его таким, какой он есть на самом деле:       Величайший воин их страны, черты его лица были резкими и совершенными, как полированный нефрит, кожа безупречной, а осанка — царственной. Его истинная натура излучала силу, и при виде этого у Вэй Ина скрутило живот.       Поразительное сходство Лань Чжаня с Наследным Принцем наконец-то обрело смысл.       Несколько мгновений назад он все еще был его милым старомодным любовником. Но сейчас… он превратился в совершенно незнакомого человека.       Как Вэй Ин мог быть настолько слепым? Как он мог поверить в такое простое совпадение, что бедный солдат наткнулся на его надежное убежище? И как он мог не заметить правду — то, как спокойная элегантность Лань Чжаня очень легко очаровала его, сбив с ног, словно все это было частью какого-то искусного замысла?       — Когда все это закончится, — сказал ему тогда Лань Чжань, и его нежный голос прозвучал в тишине полей, когда они копали мягкую землю, чтобы посадить последнее зернышко редиски А-Юаня, — я увезу тебя далеко отсюда, в безопасное и уютное место. Обещаю, ты никогда в жизни ни в чем не будешь нуждаться.       Вэй Ин отшутился, посчитав это не более чем пустыми обещаниями и горько-сладкими мечтами, покачивая А-Юаня на руках.       — Какое смелое предложение, Лань Чжань. Даешь такое смелое обещание Старейшине Илина — ты действительно веришь, что сможешь его выполнить?       Но Лань Чжань даже не дрогнул. Он встретил улыбку Вэй Ина тем твердым, решительным взглядом, к которому Вэй Ин давно привык, но так до конца и не понял.       — Я сделаю все, что захочет Вэй Ин.       Тогда он был уверен. Вэй Ин понятия не имел, что за этими словами скрывалась решимость принца, обещание, данное не только от чистого сердца… но и из-за пугающей власти и статуса, о которых Вэй Ин и не подозревал, что Лань Чжань уже обладал ими.       Теперь все обрело смысл.       Почему ничто никогда не пугало так называемого солдата-крестьянина, почему никакое кровопролитие или насилие никогда не пугали этого человека. Даже когда Вэй Ин показал ему шрам на животе в том месте, где его так жестоко ранили, Лань Чжань не дрогнул. Он только наклонился, чтобы нежно поцеловать длинный шрам с нежностью, которая казалась неуместной для того, кто видел столько смертей.       Обычный солдат-крестьянин не был бы заинтересован в войне и сбежал бы при первой же возможности к своим женам, детям и домам. Но у Лань Чжаня — Лань Ванцзи — не было таких связей. У него не было возможности вернуться к простой жизни. Только Королевство ждет, когда он выполнит свой долг, выполнит кровожадные требования своего брата.       Это человек, который в одиночку уничтожал целые армии и сражался за свое Королевство с холодной, бесчувственной точностью и поразительно высоким количеством убитых. Принц невообразимой силы, связанный долгом и верностью только своему народу.       Так почему же Лань Ванцзи решил сделать для него исключение?       — Ты… ты, — голос Вэй Ина дрогнул, ужас охватил его грудь, когда он повернулся к человеку, в объятиях которого проспал слишком много ночей. Резко указав пальцем на Лань Чжаня, он почувствовал, как его сердце болезненно сжалось, когда до него, наконец, дошла чудовищность его ошибки. — Ты пришел сюда, чтобы убить нас. А я, как слепой дурак, принял тебя в лагерь с распростертыми объятиями!       Его ошибка больше не зависела только от него. Теперь за нее придется расплачиваться всем. Один за другим Вэни — Вэнь Цин, Вэнь Нин и даже Вэнь-попо — были схвачены солдатами Ланей, их измученные, истощенные тела были беспомощны перед превосходящими силами. А-Юань закричал от страха, раскинув свои маленькие ручки, когда его тоже уводили.       Дыхание Вэй Ина стало прерывистым, он был на грани приступа паники; едва услышав приближающиеся тяжелые шаги, Наследный Принц соскочил с коня и направился к нему.       — Вы — все, что осталось от Сопротивления. Мы прочесали все земли, чтобы найти тебя, Вэй Усянь.       Вэй Ин сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, всеми фибрами души отвергая правду, которая смотрела ему в лицо.       — Ты послал своего лучшего солдата выследить меня, — выплюнул он, смаргивая горячие слезы, которые грозили вот-вот хлынуть. — Все было ложью. Счастье, смех…       … ночи, проведенные в палатке, когда они задували свечи и переплетались руками и ногами под простынями. Нахлынули воспоминания, яркие и жестокие. Близость, привязанность, обещания, которые шептали в ночной тишине.       Как Вэй Ин должен был отличить правду от лжи?       Услышав это, Лань Чжань нашел в себе силы заговорить.       — Только не это, — пробормотал он, и глаза его были полны искренних мучительных эмоций, которые пробивались сквозь холодную маску. — Что угодно, только не это. Каждая ночь, которую я проводил с тобой, Вэй Ин, была правдой…       В голосе Лань Сичэня звучало очевидное неодобрение, хотя он явно выступал в защиту своего брата.       — Ванцзи просил у меня помилования, прежде всего тебя. Я отказался, но он был настойчив. Если не можешь поверить даже в это, в его симпатию к тебе, ты оскорбляешь нашу милость и доброту к тебе.       Вэй Ин больше ни во что не верил. Он раздраженно прошипел:       — Я не нуждаюсь в твоей милости. Даже не пытайся ублажить меня этим — это жалко.       Теперь Лань Сичэнь принял оскорбление на свой счет. В мгновение ока он выхватил свой меч, лезвие сверкнуло в вечерней темноте.       — Ванцзи не жалок! Ты хотя бы представляешь, как сильно он боролся со мной, как многим был готов рискнуть — только ради тебя?       — Брат, — Лань Чжань остановил его тихим, но твердым голосом. Этого было достаточно, чтобы остановить Лань Сичэня и заставить его опустить меч.       Вэй Ин резко повернул голову к Лань Чжаню, кровь застыла в его жилах.       — Я бы предпочел, чтобы твой брат пронзил меня своим мечом прямо сейчас, — прорычал он. — Чем получить твою пощаду и подчиниться тебе. Скажи, что я должен сделать в обмен на твое так называемое помилование? Для меня это, несомненно, дорогого стоит.       — Ты глупец, Вэй Усянь, раз смотришь дареному коню в зубы! — прогремел Лань Сичэнь со всей властностью Наследного Принца.       Но Вэй Ин оставался пугающе спокоен, его лицо было непроницаемо, когда он стоял на своем.       — Скажи мне, Наследный Принц, — взмолился он, — чего хочет от меня твой отвратительный братец?       Лань Чжань не позволил брату говорить за него.       — Брак, — тихо произнес он. — Ты выйдешь за меня замуж.       Слова поразили Вэй Ина, как удар под дых. Лань Чжань украл его невинность и теперь хотел украсть остаток его жизни, привязав к себе навсегда.       Лань Сичэнь уже занес меч, готовый нанести удар. Для Вэй Ина было бы очень легко сделать последний шаг и попасть прямо на острие.       Шагнув вперед, Вэй Ин встретил острие клинка лицом к лицу, его глаза встретились со взглядом Наследного Принца.       — Убей меня, — сказал он с мрачной решимостью, и в его голосе зазвучала сталь. — Я выбираю смерть.       Лучше сразить его и покончить со всем. Это лучше, чем прожить жизнь прикованным к человеку, который обманул, предал его, даже если этот человек когда-то был единственным, кто по-настоящему заставлял его чувствовать себя живым.       Кончик меча прижался к щеке Вэй Ина достаточно сильно, чтобы оставить неглубокий порез, но не настолько, чтобы потекла кровь.       Прежде чем меч успел нанести еще какой-либо урон, Лань Чжань бросился на защиту Вэй Ина, отбив оружие брата в сторону.       — Вэй Ин, не глупи! — настойчиво воскликнул он.       Грудь Вэй Ина вздымалась от ярости и боли.       — Глупишь здесь ты, — огрызнулся он в ответ, — коль думаешь, что я готов вернуться с тобой, будто я какая-то обычная шлюха, военный трофей! Я не добыча в этой войне. Я… — Вэй Ин тяжело дышал. Из-за того, что он сильно кусал губы, по ним немного текла кровь. Длинные шелковистые пряди его волос дико развевались в наэлектризованном напряжении момента, словно заряженные бурлящей вокруг них необузданной энергией. — Я — Старейшина Илина!       Даже земля, казалось, сотрясалась от его неистовой энергии, вибрируя от каждого импульса неповиновения, который он не мог сдержать.       — Ты не шлюха, — лицо Лань Чжаня исказилось от ужаса при этой мысли. — Вэй Ин, тебе будут предоставлены все привилегии супруга принца королевской крови. Вэй Ин, я могу дать тебе все…       — Тогда отпусти Вэней, сейчас же! — рявкнул Вэй Ин, и в его глазах вспыхнула ярость. — Всех, прямо сейчас! Ты говоришь, что… любишь меня, Лань Чжань? Так почему же ты не можешь сделать это для меня? Пожалей Вэней и докажи свою любовь ко мне. Разве ты не говорил, что хочешь подарить мне весь мир? Докажи, или ты лжец!       Вэй Ин сходил с ума, его эмоции зашкаливали, он был на грани срыва.       Лань Сичэнь просто стоял, и в его глазах читалось понимание. Он знал, что они у него в руках.       Лань Чжань выглядел так, словно оказался между молотом и наковальней.       — Вэй Ин, — начал он напряженным голосом, — все не так просто…       — Просто! — Вэй Ин прервал его мучительным криком. — Если ты действительно любишь меня, если тебе действительно небезразлично, чего я хочу, тогда ты должен все исправить! Докажи мне, что ты больше, чем просто солдат, выполняющий приказы. Докажи, что ты именно тот мужчина, за которого я тебя принимал! Иначе как я могу верить хоть единому твоему слову? Как я смогу когда-нибудь снова доверять тебе?       И все же Лань Чжань не мог заставить себя произнести что-либо в ответ. Чувство вины, написанное на его лице, говорило о многом, но его бездействие говорило еще больше.       Вэй Ин чувствовал себя совершенно подавленным.       Повернувшись к ним спиной, Лань Сичэнь отдал приказ остальным своим солдатам.       — Закуйте Вэней в цепи и приведите в столицу.       Один из солдат шагнул вперед и спросил с неуверенностью в голосе:       — А Старейшина Илина, господин?       — Мой брат справится с ним, — сказал Лань Сичэнь, бросив ехидный взгляд на Лань Чжаня. — Он самый искусный в управлении Старейшиной, не так ли, Ванцзи?       — Мгм, — пробормотал Лань Чжань.       Вэй Ин не желал сдаваться без боя. Он брыкался, отказываясь подчиняться. Но как бы он ни сопротивлялся хватке Лань Чжаня, ему было не сравниться с принцем-воином. Месяцы голодания в Могильных курганах сделали его слабым — намного слабее, чем когда-либо.       Достойный стать супругом принца-воина.       Они прошли мимо А-Юаня с широко раскрытыми глазами, которого держал солдат, на его маленьком лице были написаны растерянность и страх.       — Гэгэ? — А-Юань робко позвал Лань Чжаня. — Почему ты с плохими людьми? Ты плохой?       Сердце Лань Чжаня сжалось от этого невинного вопроса, и он попытался подобрать нужные слова.       — А-Юань, мы не плохие люди… — начал он.       — Но ты заставляешь Вэй-гэгэ плакать, — прошептал А-Юань, и его большие глаза заблестели от непролитых слез.       Где-то по пути Вэй Ин закрыл лицо рукой, отчаянно пытаясь спрятать покрасневшие глаза от ребенка, который смотрел на него снизу вверх.       Месяцы, проведенные в бегах в поисках убежища для Вэней, в попытках убедить их, что у них есть будущее, что они, наконец, будут в безопасности — все пошло прахом.       А все потому, что он просто влюбился.       — Пожалуйста, не плачь, Вэй-гэгэ, — тихо взмолился А-Юань, его голос становился все тише, пока Лань Чжань уводил Вэй Ина прочь. — Пожалуйста, будь сильным… если нет… остальные…       Ему не нужно было заканчивать предложение. Вэй Ин знал, что он имел в виду.       — Мне жаль, А-Юань, всех, — он икнул, прикрыв рот руками, и слова вырвались из него приглушенными рыданиями. — Мне очень, очень жаль.       Я больше никогда не полюблю.

———

      Он все еще помнил тот день, когда Лань Чжань, прихрамывая, набрел на их лагерь, а из глубокой раны на ноге сочилась кровь. Вэй Ин и представить себе не мог, что кто-то способен нанести себе такие тяжелые увечья, чтобы проникнуть в их маленькое убежище. Он предполагал, что Лань Чжань был очередной жертвой бесконечной войны, отчаявшимся солдатом, ищущим крова.       Но принц-воин сталкивался в бою с гораздо худшими ужасами; рана, нанесенная самому себе, была небольшой ценой за возможность наконец-то увидеть Старейшину Илина.       До Лань Чжаня доходили слухи, он видел рисунки и считал Вэй Усяня отталкивающим, страшным человеком.       Он не мог ошибиться сильнее.       — Ох, — тихо произнес тогда Лань Чжань, и тихий возглас удивления сорвался с его губ прежде, чем он успел его остановить. Боль в ноге давно притупилась, поблекнув по сравнению с горем, которое, как он знал, ожидало его в будущем.       Старейшина Илина. Вэй Усянь, которого он с любовью называл Вэй Ин.       — О Боже, ты бредишь, — сказал тогда Вэй Ин, бросаясь ему на помощь.       Он позаботился о ноге Лань Чжаня, обернув ее лучшими материалами, которые только смог найти, без малейшего намека на сомнения в том, друг это или враг. Ему просто было все равно. Вэй Ин был таким; доброта была для него так же естественна, как дыхание.       Рана Лань Чжаня не была особенно серьезной, и все же он поймал себя на мысли, что находится на грани смерти, потому что точно видел ангела.       — Тебе нужно укрытие? — мягко спросил Вэй Ин, убирая волосы с благоговейных глаз Лань Чжаня.       Лань Чжань не мог заставить себя оторвать взгляд от этих красивых серебряных глаз, украшавших его взор.       — Навсегда, пожалуйста, — ответил он почти рассеянно, даже не осознавая, о чем на самом деле спрашивает Вэй Ин. Он схватил Старейшину Илина за тонкое запястье и понял, что умоляет его:       — Я бы хотел остаться здесь навсегда.       Вэй Ин так восхитительно рассмеялся, что мелодичный звук защекотал сердце Лань Чжаня.       — Мы все хотели бы остаться здесь навсегда.       Но кто на самом деле знал, что принесет будущее? Кто мог сказать, когда Лани снова нападут на них?       В конце концов, Вэй Ин взял Лань Чжаня к себе, как раненого птенца, нуждающегося в уходе, и показал ему их лагерь, не вникая в его прошлое. В конце концов, все они — военнопленные, которым чудом удалось вырваться из жестоких лап королевства Лань. У каждого была своя история, часто темная и болезненная, и рассказывать о ней было не очень приятно.       — Тебе придется скрываться, как и всем нам, — сказал Вэй Ин. — Лани безжалостны и охотятся на нас. Они не оставляют выживших. Я собрал тех, кто выжил, и увел их с собой. Со мной ты будешь в безопасности. Какой бы ни была твоя история, я защищу тебя, хорошо?       От кого тебе действительно нужна защита, — тихо подумал тогда про себя Лань Чжань, — так это от меня.       — Тебе понадобится еще один солдат, — сказал ему Лань Чжань, оглядывая стариков, немощных и нуждающихся вокруг них. — Я могу помочь защитить вас всех… от остальных.       Моего брата… моей армии… моих людей.       — Эй, полегче, — рассмеялся Вэй Ин, покачав головой в ответ на смелое предложение. — Ты все еще ранен!       — Я могу быть полезен, — упрямо настаивал Лань Чжань, поднимаясь с земли, несмотря на пульсирующую в ноге боль. — Я умею сражаться. Я буду патрулировать территорию, пока ты спишь.       — Эй, эй, послушай меня, — Вэй Ин очень нежно улыбнулся ему. Его милый ненаглядный ангел. — Мне от тебя ничего не нужно. И никогда не будет. Я просто хочу, чтобы ты поправился.       Лань Чжань заколебался.       — Тебе… ничего не нужно? — спросил он, удивленный искренностью, которую увидел в глазах Вэй Ин.       — Нет, — ответил Вэй Ин, помогая ему подняться на ноги, видя, что Лань Чжань отказывается спокойно лежать. — Я никогда ни о чем тебя не попрошу. Просто успокойся — здесь ты в безопасности. Пойдем, я познакомлю тебя с остальными. И с маленьким А-Юанем! Он тебе понравится.       Лань Чжань на самом деле обожал мальчика.       Он отхлебнул бульона, который ему подали позже — ничего, кроме безвкусной воды, смешанной с лесными грибами. И все же, сидя в этом холодном, унылом месте, он с удивлением осознал, что никогда раньше не чувствовал такого тепла.       Ни во дворце, ни даже среди своих людей.       Как же трагично, — подумал он тогда, и на сердце у него никогда не было так тяжело, — что его долг — уничтожить их всех.

———

      Они обыскали и разграбили лагерь, в конечном счете ничего не взяв с собой — потому что там нет ничего ценного. У Вэней было немного вещей, но у них были настоящее счастье, любовь и семья. Стражи заковали пленников в цепи, заставив их идти босиком и тащиться за лошадьми, а солдаты издевались над ними всю дорогу до столицы.       Вэй Ин был единственным исключением. Его усадили рядом с Лань Чжанем в паланкине, так как Лань Чжань не верил, что Вэй Ин не предпримет ничего жестокого, если он повезет его обратно на своей лошади.       В отличие от других, он не заковывал Вэй Ина в цепи. Если бы он это сделал, то действительно обошелся бы с ним, как с военнопленным. А Вэй Ин был далек от подобного. Он должен был стать его императорским супругом.       В тесном паланкине Вэй Ин устроился в самом дальнем конце, непреклонно отказываясь прикасаться к Лань Чжаню, даже коснуться его выбившимся волоском. Его рука оставалась прижатой к глазам, когда он тихо бормотал себе под нос:       — Я подвел всех.       Но Лань Чжань думал про себя: это я вас подвел.       Остаток пути они не проронили ни слова, оба были слишком убиты горем, чтобы произнести хоть слово.       В наступившей тишине Вэй Ин спросил только об одном.       — Что… с ними будет? Твой брат убьет их?       Голос Лань Чжаня звучал напряженно, отягощенный правдой, которую он с трудом мог произнести:       — Мальчик будет жить.       Вэй Ин хотел рассмеяться, но горечь в его голосе заглушила смех.       — Как благородно с твоей стороны пощадить ребенка.       — Он почти наш, — признался Лань Чжань, отводя взгляд. То ли от стыда, то ли по какой-то другой причине, Вэй Ин не стал выяснять.       В тот момент Вэй Ин видел только красное.       — Это единственная причина, по которой ты пощадил его, — прокричал он, и в его словах прозвучало обвинение. — Ты считаешь его нашим!       Какая наглость!       — Вэй Ин…       На этот раз его смех был безумным.       — Ты думаешь, мы будем счастливой семьей, ты, я и он?       В голосе Вэй Ина прозвучал вызов:       — Ты серьезно считаешь, что годишься в отцы, Лань Ванцзи? После всего, что ты мне рассказал? О твоей больной матери, о сумасшедшем отце? Или это тоже ложь?       — Нет, — быстро запротестовал Лань Чжань, его глаза расширились от отчаяния. — Нет, это правда. Об этом я не лгал.       — Зная, что твой отец сделал с твоей матерью, и даже дожив до того, чтобы рассказать об этом и показать шрамы, ты хочешь повторить историю?       — Я не мой отец, — в ужасе настаивал Лань Чжань. — А-Юань знает это. А-Юань видит во мне что-то другое.       Взгляд Вэй Ина стал жестче.       — После сегодняшнего дня он больше никогда не будет тебе доверять.       Лань Чжаню нечего было на это сказать.       Он знал, что Вэй Ин просто срывается от гнева и предательства.       Со временем он стал смотреть на вещи совсем по-другому.       — А что насчет тебя? — мягко спросил его Лань Чжань. — Неужели ты не поймешь, Вэй Ин? Неужели ты не помнишь ночи, проведенные вместе…       Лицо Вэй Ина помрачнело, когда он ответил хриплым шепотом:       — Ты залез мне в грудь и вырвал сердце прямо у меня на глазах, Лань Ванцзи, — его дыхание участилось, и он закрыл глаза, будто так мог заглушить тяжесть своей горечи. Боль в груди была невыносимой, удушающей, но слова все равно вырывались наружу, каждое следующее было ядовитее предыдущего. — Ты предал все, за что я боролся. Я никогда в жизни тебя не прощу.

———

      Много ночей назад Вэй Ин уже заподозрил неладное. Он был на взводе уже несколько дней, наблюдая за тем, как тени, казалось, удлинялись, а в лагере становилось тише, чем обычно, будто опасность таилась прямо за деревьями.       Той ночью он вернулся в палатку, которую делил с Лань Чжанем, и плотно задернул за собой полог.       — Среди нас шпион, — признался Вэй Ин своему возлюбленному. — Предатель. Или кто-то настолько отчаянный, что пошел на сделку с Ланями, я не уверен.       Лань Чжань прервал свое шитье, его игла зависла над швом на одежде Вэй Ина. Он не сразу поднял взгляд, но его руки замерли, а сердце забилось немного быстрее, хотя голос звучал ровно.       — Что заставляет тебя так думать? — осторожно спросил Лань Чжань, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Вэй Ином.       Вэй Ин начал расхаживать по маленькой палатке, проводя рукой по волосам, явно обеспокоенный.       — Я только что патрулировал улицу, — яростно выпалил он. — Я снова увидел следы на земле — большие следы. Слишком большие, чтобы быть нашими. Похоже, они остались от военных сапог.       Лань Чжань напрягся. Он был уверен, что спрятал улики прошлой ночи. Неужели он что-то упустил? Не совершил ли он ошибку, поспешив вернуться к постели Вэй Ина?       Вэй Ин не заметил, как в глазах Лань Чжаня мелькнула паника, и продолжил, все больше возбуждаясь:       — Это уже не в первый раз. Они подбираются все ближе, следят за нами, куда бы мы ни пошли. Кто-то снабжает их информацией, Лань Чжань, я уверен в этом. Кто-то из нашего лагеря.       Лань Чжань знал, что рано или поздно Вэй Ин неизбежно соберет все воедино, но, тем не менее, для этого было еще слишком рано. Он все равно должен был действовать осторожно, иначе рисковал потерять все.       — Ты уверен, что это Лани? — спросил Лань Чжань, изображая скептицизм.       Вэй Ин замолчал, в отчаянии потирая виски.       — Нет, — признался он. — Но я не могу избавиться от этого чувства. Я больше не чувствую себя здесь в безопасности, Лань Чжань. Завтра утром мы переносим лагерь.       — Уже третий раз за месяц, — мягко заметил Лань Чжань, стараясь говорить нейтральным тоном.       — Нам нужно уходить, — настаивал Вэй Ин.       Лань Чжань тихо отложил мантию в сторону, поднялся на ноги и направился к Вэй Ину. Его руки, мозолистые за долгие годы тренировок и сражений, были нежными, когда он обхватил лицо Вэй Ина, слегка касаясь большими пальцами его щек. Он наклонился вперед и нежно поцеловал Вэй Ина в лоб, пытаясь утешить его единственным известным ему способом.       — Хорошо, — пробормотал в ответ Лань Чжань. — Мы переместимся, если ты этого хочешь. Я подготовлю лагерь с первыми лучами солнца.       Вэй Ин тяжело вздохнул, и напряжение в его плечах немного спало после слов Лань Чжаня.       — Спасибо, Лань Чжань, — сказал он, на мгновение потянувшись навстречу прикосновению. — Я знаю, что веду себя как параноик, но я не могу потерять все. Я не могу их потерять. Я дал обещание.       Сердце Лань Чжаня сжалось. Вэй Ин отдал все, чтобы защитить этих людей, и все же, сам того не ведая, стоял рядом с тем, кто все время подвергает их опасности.       Но Лань Чжань не мог позволить ему узнать об этом. Пока нет.       — Ты не параноик, Вэй Ин, — прошептал Лань Чжань. — Мы уйдем подальше. Я помогу тебе. Мы будем оберегать всех. Я буду оберегать тебя. И А-Юаня.       Вэй Ину удалось выдавить из себя слабую усталую улыбку, его мысли вернулись к мальчику.       — Он наш маленький лучик солнца. Мы не можем допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось.       Лань Чжань на мгновение заколебался, прежде чем заговорить.       — Обещаю, — поклялся он, — пока я жив, А-Юаню не причинят вреда.       Когда Вэй Ин наконец заснул, Лань Чжань тихонько выскользнул из их палатки. Ночь была тихой, если не считать отдаленного стрекотания сверчков. Он пошел вглубь лагеря, где Вэй Ин ранее заметил незнакомые следы.       Там среди деревьев прятались два солдата — солдаты Ланей, только что прибывшие из Гусу. Они разбили лагерь неподалеку от лагеря Вэней, готовясь к нападению. Лань Чжань поймал их как раз в тот момент, когда они готовились выпустить стрелы в сторону палатки Вэй Ина.       Не говоря ни слова, Лань Чжань шагнул вперед, и его присутствие сразу привлекло их внимание.       — Ханьгуан-цзюнь! — воскликнул один из солдат, поспешно опуская лук в смятении. Другой последовал его примеру, оба вытянулись по стойке смирно. — Мы не ожидали увидеть вас здесь. Наследный Принц сказал нам, что вы можете присоединиться к нам.       Они осмелились направить свое оружие на Вэй Ина. Его Вэй Ина.       Лань Чжань не собирался отпускать их отсюда живыми.       — Мы с Наследным Принцем не пришли к согласию по этому поводу, — холодно произнес он, положив руку на рукоять своего меча. — Сейчас не время наносить удар.       Двое солдат обменялись тревожными взглядами. Один из них, более смелый, заговорил снова.       — Наследный Принц теряет терпение.       При напоминании Лань Чжань стиснул зубы. Он очень хорошо знал своего брата. Он тщательно выжидал момент, прежде чем нанести удар, но знал, что Наследный Принц скоро начнет беспокоиться из-за отсутствия движения с его стороны. Обычно Лань Чжань не тратил так много времени на убийства. Он был не из тех, кто тратит время на то, чтобы откормить свою добычу; обычно он набрасывался на добычу сразу.       Но дерзкий и безрассудный приказ Наследного Принца едва не поставил все под угрозу.       Он посмотрел на двух солдат, стоявших перед ним, и крепче сжал рукоять меча. Искушение сразить их на месте становилось сильнее с каждой секундой.       — Я понимаю, — сказал Лань Чжань довольно спокойным тоном. Он возвышался над ними, его внушительный рост отбрасывал большую тень, которая, казалось, поглощала двух солдат целиком. — Наследный Принц приказал вам действовать в соответствии с этим планом? Прекрасно зная, что я более чем способен справиться с задачей сам?       Глаза двух солдат нервно забегали.       — Дело не в том, что вы неспособны, Ханьгуан-цзюнь! — пробормотал один из них. — Наследный Принц беспокоится о вашей безопасности. Он хочет, чтобы вы вернулись домой, как только задание будет завершено.       — Калечить Старейшину Илина сейчас не только преждевременно, — прорычал Лань Чжань, — но и глупо. Я потеряю все, ради чего так упорно трудился.       Семью. Сына.       Один из солдат снова заговорил.       — Мы не могли ослушаться приказа Наследного Принца, Ханьгуан-цзюнь.       Взгляд Лань Чжаня похолодел.       — Тогда вашей единственной ошибкой было подчиниться не тому принцу.       Никто даже не заметил, как это произошло — его клинок был быстр, движения стремительны. В одно мгновение оба мужчины безжизненно лежали у его ног со сломанными шеями, их жизни уже были забыты.       Они ничего не значили для него. Не тогда, когда на кону была жизнь Вэй Ина.       Лань Чжань достал из солдатской формы пергамент и перо, пропитанное чернилами, и начал писать своему брату.       Вэй Ин и А-Юань, — умолял он своего брата. — Это все, о чем я прошу.       Время уходило, и он знал, что брат уже в пути. Лань Чжань хорошо понимал сердце своего брата и уроки, преподанные им дядей: на войне кровопролитие неизбежно. Если бы хоть одна душа Вэней осталась невредимой, это могло бы обернуться катастрофой для империи Гусу Лань, открыв дверь для будущих восстаний.       Никому нельзя доверять.       Если бы не его дорогой Вэй Ин и невинный А-Юань, он бы пошел на все, чтобы защитить их. Ему казалось эгоистичным поворачиваться спиной к остальным Вэням, вспоминая такие моменты, как беззаботный смех Вэнь-попо, яростная решимость Вэнь Цин и тихая доброта Вэнь Нина.       Но его брат хотел крови, несмотря ни на что, а Вэни всегда были их врагами, по праву рождения. С юных лет Лань Чжаня учили, что так устроен их мир.       Когда их мать умерла, его сердце ожесточилось, потому что он верил, что это к лучшему. Он думал, что это чувство больше не вернется к нему, пока Вэй Ин… неожиданно не вернул тепло в его жизнь.       Годы, проведенные в качестве бессмысленного орудия войны, принесшего огромные разрушения его королевству, теперь подошли к концу — и все потому, что он влюбился.       Даже просить о пощаде Вэй Ина было слишком большой просьбой. Вэй Ин был опасен, чтобы отпускать его, ведь он в одиночку возглавил восстание против Ланей, если это вообще можно было так назвать. Все, чего он хотел — это защитить народ Вэней, привести его в безопасное место, обеспечить его выживание.       Вэй Ин не опасен, — писал Лань Чжань, пытаясь образумить своего брата. — Он выслушает меня. Мы любим друг друга.       Совсем другое дело — думать о том, что на самом деле произойдет, когда Вэй Ин узнает правду о его личности.       Но их любовь поможет им пройти через все.       Лань Чжань был уверен в этом.       Всеми правдами и неправдами.

———

      Паланкин тряхнуло, когда он въезжал в ворота столицы, и перед жителями королевства развернулось мрачное зрелище. Вэни, закованные в кандалы и усталые, тащились вперед, волоча ноги по земле, как побежденные военнопленные. Только А-Юаню была дарована сомнительная привилегия сидеть на коленях у солдата, высоко взгромоздившегося верхом на коне.       В паланкине Вэй Ин с трудом сдерживал слезы. Каждый тихий всхлип отдавался ударом кинжала в его сердце, когда они приближались к центру столицы, где Лань Сичэнь назначил их казнь.       Когда экипаж продолжил свой путь, несмотря на то, что Вэни уже давно были вынуждены остановиться, Вэй Ина охватила паника из-за того, что он не был посвящен в происходящее снаружи. Он бросился к красным шелковым занавескам, его длинные ногти царапнули ткань.       — Нет… нет… нет! — закричал он, воя от боли и пытаясь выбраться из паланкина.       Лань Чжань инстинктивно удержал его, отчаянно пытаясь помешать разнести паланкин на части.       — Я отвезу тебя в безопасное место, — пробормотал он, прижимая Вэй Ина к себе. — Тебе не нужно смотреть.       — Ты такой же жестокий, как и они! — всхлипнул Вэй Ин, падая на колени. — Ты Лань, до мозга костей.       — Вэй Ин…       — Ты все еще не понимаешь? — закричал Вэй Ин, сжимая плечи Лань Чжаня с безрассудством, порожденным великим отчаянием. — Если у тебя еще осталось сердце, если ты действительно хочешь восстановить то, что было разбито между нами, ты должен пойти туда и спасти семью, которая безоговорочно приняла тебя! Ты должен идти — сейчас же!       Лань Чжань был слишком потрясен, чтобы ответить сразу.       — Сохрани их для меня, — умолял его Вэй Ин, прося изо всех сил. Его прекрасные серебристые глаза сияли блеском тысячи солнц. — Я выйду за тебя. Я дам тебе все, что ты захочешь. Пожалуйста, просто спаси мою семью.       Любовь Вэй Ина к нему теперь висела на волоске.       Принц-воин услышал, за что он может быть так щедро вознагражден, и почувствовал, как внутри него наконец разгорается огонь.       Он будет сражаться.       Он не стал бы своим отцом.       Это не было бы ситуацией с заложниками.       Вэй Ин предпочел бы прийти к нему добровольно.       Он решил бы снова полюбить его, как любил когда-то.       Не было бы ни дворца Горечавок, ни раздельной жизни.       А-Юань знал бы только о любящих родителях.

———

      Лань Чжань всегда знал о самой роковой слабости своего брата — о себе. Лань Сичэнь любил своего младшего брата больше всего на свете. Он любил его с такой силой, которая выходила за рамки долга, с лихвой компенсируя отсутствие родителей, что у них отняли в столь раннем возрасте.       И вот, когда Лань Чжань поднял на него меч, Лань Сичэнь с готовностью упал на колени, на его лице было написано недоверие. Ибо как он мог заставить себя сражаться с собственной плотью и кровью?       (Что касается Лань Чжаня, то у него не было таких сомнений. Он не разделял подобных привязанностей.)       — Ради мальчика, — недоверчиво прошептал Лань Сичэнь. — Ты поднимаешь на меня свой меч… ради какого-то мальчика.       — Мне жаль, — сказал Лань Чжань тихим и тяжелым от сожаления голосом. — Но я, наконец, делаю то, что должен был сделать с самого начала.       Теперь ему оставалось только попытаться спасти то, что осталось между ним и Вэй Ином.       Вэй Ин бросился в самую гущу хаоса при первой же возможности, в спешке потянувшись к Вэням, которых он так глубоко лелеял и которые были так дороги его сердцу. Они выстроились на помосте, как ягнята на заклание, и у него защемило сердце от одного их вида.       — Теперь вы в безопасности. Со мной вы в безопасности, — прошептал он, заключая в крепкие объятия Вэнь Нина, Вэнь Цин и Вэнь-попо, в числе прочих. Он вытер грязь с их щек и нежно поцеловал каждого в лоб.       Повернув голову, он медленно, неохотно кивнул Лань Чжаню, как бы выражая ему молчаливую благодарность — несмотря на то, что именно его действия привели их сюда.       Лань Чжань встретился с ним взглядом и кивнул в ответ, поджав губы, в воздухе повисло невысказанное извинение.       Теперь, когда его меч был приставлен к шее брата, Лань Чжань стал самым могущественным человеком в королевстве.       По мере того, как Вэй Ин все теснее обнимал Вэней, его вскоре поразило ужасное осознание: чтобы спасти эту страну, ему нужно было, чтобы Лань Чжань взошел на трон и стал императором. Ему нужен был принц, который завоевал бы для него целое королевство.       Лань Чжань, возможно, и не питал таких амбиций, но если бы это была просьба его любимого супруга…       Возможно, его можно было бы переубедить.       С этой мыслью Вэй Ин собрался с духом.       Несмотря ни на что, он должен был попытаться.

———

      Теперь, когда Вэни были освобождены, Вэй Ин выполнил вторую часть своей сделки и вяло вернулся к паланкину, чувствуя, как тяжесть усталости сковывает его тело. Лань Чжань уже стоял рядом, терпеливо ожидая его. Заметив своего супруга, его золотистые глаза заблестели, и он приподнял занавески, приглашая Вэй Ина внутрь.       Теперь, когда Вэй Ин увидел, что Лань Чжань… соглашается на то, о чем он просит, он больше не был таким замкнутым. Он не стремился дистанцироваться от принца, как раньше. Конечно, он не сразу подлизался к принцу, но и не забился в самый угол паланкина.       Когда экипаж снова тронулся, продолжая свой путь ко дворцу, Вэй Ин невольно начал мечтать о лучшей жизни для всех них. Слезы, которые были на его щеках, давно высохли.       Через некоторое время он набрался смелости заговорить.       — Спасибо, — прошептал он.       Сердце Лань Чжаня замерло, когда он встретился с ним взглядом.       — Все, что угодно, — поспешил ответить он, с трудом сглотнув. — Все, что угодно, ради тебя.       Когда Вэй Ин закрывал глаза, ему казалось, что ничего не изменилось. Они вернулись в свою маленькую потрепанную палатку, наслаждаясь тем немногим временем, которое им оставалось провести вместе, никогда не зная, что может принести завтрашний день и не обрушится ли на них война снова.       Они и не подозревали, что именно из-за Лань Чжаня они потеряют все.       Но теперь все по-другому.       Вэй Ин был полон решимости изменить их судьбу.       — Ты лучше, чем твой брат, — многозначительно заметил ему Вэй Ин. — У тебя все еще есть сердце, даже после всего, что случилось.       Лань Чжань заколебался. Он осторожно ответил:       — У моего брата другие мотивы.       Вэй Ин громко фыркнул:       — За счет стариков и детей… он готов на все, лишь бы победить.       — Он не знает Вэней так, как мы, — тяжело вздохнул Лань Чжань.       Это была какая-то защитная реакция, которую заметил Вэй Ин?       Вэй Ин намеренно настаивал.       — Его планы на этом не заканчиваются. Есть еще кланы, которые он хочет завоевать.       Когда его слова были встречены молчанием, он понял, что задел за живое; искры было достаточно, чтобы дать ему шанс проложить новый путь вперед.       — Из тебя получился бы лучший император, — продолжил он, медленно приводя свой план в действие. — Ты был бы добрее… милосерднее.       Он почти слышал, как в голове Лань Чжаня крутятся шестеренки, как внутри него происходит молчаливая борьба.       — У меня нет таких амбиций, — наконец ответил Лань Чжань. Морщинка на его лбу стала глубже, и Вэй Ин заметил настороженность, затуманившую его обычно сдержанный взгляд.       Вэй Ин ожидал такой реакции. Если бы Лань Чжань был из тех, кто жаждет власти, он, скорее всего, не завоевал бы сердце Вэй Ина с самого начала. За его суровой внешностью скрывалась добрая мягкость, врожденное желание защищать, а не доминировать. К тому же, по сути, Вэй Ин был простым человеком. Если бы у него был выбор, он предпочел бы тихую жизнь в загородном доме, возможно, с небольшим садом и хозяйством перед домом… и детским смехом, звенящим в воздухе.       Он не хотел строить планы по свержению многовековой империи, соблазняя второго принца, страдающего от любви.       Но он готов ради своего народа.       — Разве ты не видел выражение лиц всех присутствующих там? — с некоторой тревогой спроси Вэй Ин. — Я рад видеть, как ты с такой легкостью ставишь Наследного Принца на колени — неужели ты не понимаешь, что начал сеять сомнения в сердцах каждого в этом королевстве? У тебя есть власть, гораздо большая, чем ты даже представляешь, Лань Чжань.       Лицо Лань Чжаня оставалось невозмутимым, но в глубине души он чувствовал, как слова Вэй Ина давят на него изнутри.       — Я сделал это по необходимости, — сказал он.       — Необходимость или нет, но это был акт неповиновения, — продолжил Вэй Ин, наклоняясь ближе, его глаза горели убежденностью. — И если бы ты потребовал трон, он бы просто отдал его тебе.       От этих слов Лань Чжаня пробрало до костей.       — Это было бы неправильно, — пробормотал Лань Чжань. — Мой брат — законный наследник. А я… — он на мгновение замолчал, отводя взгляд, пытаясь осмыслить смысл предложения Вэй Ина. — Я не стремлюсь к власти. Я хочу только тебя.       Вэй Ин хотел бы, чтобы его сердце по-прежнему было так легко растрогать.       Если Лань Чжань не будет думать о людях, то Вэй Ину придется использовать его любовь в качестве приманки.       — Я хочу трон, — без обиняков заявил он, выдавливая из себя эти слова, хотя они казались ему чужеродными, несмотря на то, что просить об этом шло вразрез со всеми фибрами его души. — И если ты действительно хочешь, чтобы я любил тебя, возможно, тебе стоит об этом подумать.       Лань Чжань озадаченно посмотрел на него.       — Вэй Ин? Ты бы… хотел занять трон?       Удивление в его голосе ранило сильнее любого клинка. Тот Вэй Ин, которого он знал, никогда, даже через миллион лет, не потребовал бы такой помпезной вещи.       Более мягким тоном Вэй Ин сказал ему с тошнотворной нежностью:       — Я просто хочу, чтобы мой муж полностью раскрыл свой потенциал.       Лань Чжань не ответил, но Вэй Ин знал, что он сделал достаточно, чтобы заронить семя. Теперь ему оставалось только дождаться, пока яд подействует.       Чтобы разрядить обстановку, Вэй Ин перевел разговор на более легкие темы.       — Я надеюсь, А-Юань еще не проголодался.       На этот раз Лань Чжань был готов ответить.       — Мы поужинаем во дворце, только мы втроем, — тихо сказал Лань Чжань, протягивая руку, чтобы взять Вэй Ина за ладонь. Его пальцы обхватили руку Вэй Ина с теплотой, которая смутно напомнила Вэй Ину о лучших временах.       — Мгм, — пробормотал Вэй Ин.       Только сегодня он притворялся, что все в порядке.       Ибо наступит завтра, и им придется завоевывать империю.