Number one boy

“If the world was ending

I’d wanna be next to you”

– Я же сказал, что хрен тебе, а не подарки! – кричал в трубку злой Минхо уже добрые десять минут. – Ты себя слышишь вообще?! Тебе самому не стыдно принимать назад ебучую турку, которую ты купил за полторы тысячи йен в Can Do по скидке якобы мне на подарок, которой по итогу пользовался только ты, потому что я не пью сраный кофе?! Ты, блять, издеваешься? – Минхо в отчаянии хватается пальцами за переносицу, прикрыв глаза. Благо, офис был абсолютно пустой, потому что все работники быстренько смотались на обед, и ему не приходилось позориться еще и перед подчиненными. От гневных ругательств на весь этаж его отвлекает новенькая секретарша – достаточно юная и пока не совсем опытная девушка – вошедшая в кабинет своего босса без стука. – Простите, господин Ли, – она кланяется ниже девяноста градусов и так и продолжает стоять, пока Минхо, раздраженно вздохнув, не сбрасывает трубку и машет рукой, чтобы она выпрямилась. – Чего тебе, Миса, – он делает медленный вдох, пытаясь заземлиться, чтобы не сорваться еще и на бедную перепуганную девушку. – Я-я прошу прощен-ния, но меня попросили передать в-вам о том, что зах-ходил господин Ямада Кэнто и сказал, что хотел бы с вами пообедать прямо сейчас и п-провести некоторые переговоры. Я пыталась до вас дозвониться, но вы н-не брали трубку, – выпаливает она на одном дыхании, покрываясь потом. – Чёрт, только этого не хватало, – Минхо грубо швыряет свой телефон куда-то на стол, заставляя секретаршу вздрогнуть. – Этот дед никак не перестанет меня терроризировать своими невыгодными для компании условиями. Как давно он заходил? – О-около десяти минут назад, – Миса пытается себя успокоить, сжимая руки в кулаки до красных отметин. – Ладно, пошли, – он резко поднимается со стула, хватает с вешалки свой бордовый пиджак и открывает двери, ожидая, чтобы девушка пошла за ним. – Простите? – Ты идешь со мной. Будешь учиться на практике, как ведутся переговоры с важными для компании людьми. Ты же хочешь продолжать работать на меня? – он одаривает ее красноречивым взглядом, и ей хватает секунды, чтобы вылететь в открытую для нее дверь.

***

– Первое: ты всегда при встрече низко кланяешься, – начинает Минхо объяснять базовые правила работы для Мисы, которая попала в компанию всего неделю назад, пока они спускались на лифте с двадцатого этажа. – Во-вторых, никого никогда не перебиваешь, приветствия вполне достаточно, – она успевает только кивать и записывать себе что-то в заметки на телефоне: – и никаких телефонов в руках. Хочешь что-то записать – используй блокнот и ручку, – Минхо останавливается у выхода из офисного здания, чтобы кивнуть на девайс в ее руках, а затем наградить суровым взглядом. – Твоя работа очень важная и требует внимания и немножко хитрости. Ты должна знать и слышать все, оставаясь в тени. Так ты будешь очень полезна и даже сможешь заработать себе повышение, – он снова, как джентльмен, пропускает девушку вперед, а затем заходит следом в просторную кафешку на первом этаже. Здесь собирались многие работники с разных компаний, чтобы попить кофе или обсудить важные дела. Мисе еще многому нужно поучится, ведь она не дожидается господина Ли, а идет к столику первая, где сидел статный японец лет пятидесяти в дорогом смокинге и, кажется, его личный помощник. Минхо ничего ей не говорит, в уме оставляя напоминание отчитать ее в офисе и серьезно заняться ее обучением, и направляется вслед за ней, но до стола так и не доходит, потому что с пути его сбивает девочка лет пяти. – Куда ж ты так летишь, а? – Минхо закатывает глаза и уже собирается отойти, когда снизу слышит чужой плач. Он сразу же присаживается перед ней на колени, аккуратно хватая ее за маленькие плечи, чтобы проверить, не поранил ли он ее случайно. – Я сделал тебе больно? Покажи, где, – его глаза встревоженно ищут подтверждение своей догадки, но девочка отрицательно мотает головой. – Я-я пот-теряла своего п-папу, – сказанная на корейском фраза очень успокоила Минхо, он едва прижимая обнял ее, и она зарыдала еще сильнее. – Ну чего ты? Мы найдем твоего папу, обещаю, – мужчина продолжал сидеть в неудобном положении, поглаживая чужие хрупкие лопатки, пока на него пялились все гости кафе. – Мина, где ты? – послышалось откуда-то сзади, и девочка радостно закричала “папа, я здесь!”, заставляя Минхо облегченно выдохнуть и подняться, чтобы развернуться и тут же почувствовать неприятное жжение в области сердца. Пока девочка крепко обнимала мужчину за ногу, тот продолжал нелепо пялиться на Минхо, и от этого у него в легких закончился последний кислород. – Минхо…– мужчина лет тридцати тихо выдыхает, ни на секунду не отрывая от него взгляд, и Минхо чувствует, что сейчас разрыдается, как и ребенок минуту назад. – Хан Джисон, какая встреча, – голос из-за спины заставляет Минхо отмереть и перестать пожирать взглядом чужую фигуру в таком же дорогом костюме, как и он сам. К нему подходит господин Ямада и крепко жмет руку, а затем снова поворачивается на Минхо. – Не ожидал встретить сразу двух самых влиятельных партнеров своей компании в одном месте, – мужчина хрипло смеется, а взгляд Минхо зациклен только на одном человеке в этой гребаной кофейне. В ответ он получал взгляд полный такой боли и отчаяния, что Минхо невольно сам начал чувствовать то же самое. И вот снова у них одни чувства на двоих. Снова так близко, но так чертовски далеко. – Господин Хан, не хотите выпить с нами по чашечке кофе? – спрашивает Ямада Кэнто, и сердце Минхо замирает уже дважды за последние пять минут в ожидании ответа. И когда он видит, как Джисон отрицательно качает головой, Минхо был действительно готов завыть. Он оказывается так сильно по нему скучал. – Извините, но я обещал дочери прогулку по Токио, – Джисон виновато трет шею и смотрит прямо на Минхо в попытке считать каждую мимолетную эмоцию на его лице, параллельно прикусывая язык, чтобы случайно не напомнить старику, что Минхо ненавидит кофе. – Конечно, тогда не будем мешать такому важному событию, – Ямада по-доброму улыбается и аккуратно треплет светлые волосы девочки. – Папа, папа, почему мы не можем остаться с этим дядей? Он очень хороший! – ребенок дергает Хана за штанину, другой рукой показывая на удивленного Минхо. – Потому что этот дядя работает, – пытается объяснить ей Джисон, но девочке все равно, она твердо стоит на своем, дергая штанину отца еще сильнее. – Тогда давай он придет к нам, когда не будет работать. Пожалуйста, – она смотрит на него снизу вверх самыми невинными глазами в мире, и Джисон просто не может ей отказать. – Извини, тыковка, но у меня совсем нет никаких контактов господина, – он хватает ее под руки и поднимает, а затем взглядом снова возвращается к Ли, который наблюдал за этим действием и, казалось, не дышал. – Как же так? Вы не знакомы с господином Ли? Тогда его секретарша просто обязана обменяться с вами контактами, – в разговор встревает Кэнто, мешая в разговоре корейский с японским. Миса неуверенно посмотрела на своего босса в поиске одобрения, но его здесь как-будто бы и не было. Он всё время продолжал пялиться на ребенка в чужих руках, прокручивая в голове одно единственное слово – “дочь”. Девушке ничего не остается, как импровизировать, поэтому она робко подходит, глубоко кланяется и дает Джисону визитку со всеми контактными данными Минхо. Хан в благодарность кивает и возвращает свой взгляд на него, чтобы увидеть хоть какую-то реакцию, но ее не было. Как и самого Минхо. – Кхм, что ж, ладно, спасибо. Я обязательно свяжусь с вами, Ли Минхо, – он делает акцент на имени, возвращая Минхо в реальность. И теперь в его взгляде можно было прочитать всё: потерянность, страх и много боли, которую он душил в себе последние пять лет. Хан вместе с дочерью уходят, а Миса подходит к боссу и, параллельно извиняясь, касается его руки, чтобы вернуть в реальность. Он впервые благодарно ей кивает на столь непрофессиональную, но достаточно действенную помощь и направляет все свое внимание на господина Ямаду, хотя очень хотелось проследить взглядом за тем, как Джисон сажал ребенка в черный роллс ройс.

***

Минхо возвращается в офис выжатый как лимон и уже хочет собраться и пойти домой, когда вспоминает, что ему некуда идти. Со всеми этими встречами он совсем забыл найти новую квартиру для съема, потому что со старой ему пришлось съехать из-за расставания с бывшим парнем. За окном давно уже горел вечерний Токио, в офисе было ни души, в то время как Минхо устало искал отель для ночи, когда ему позвонил неизвестный номер. – Я не поздно звоню? – спрашивает такой до боли знакомый голос, что Минхо хочется в эту же секунду выбросить телефон в окно и заплакать. – Нет, – он гордо сохраняет ровный голос. Или по крайней мере ему так кажется. Правда, Джисона не проведешь. – У тебя всё в порядке? – Я просто устал, – слишком отчаянно выдыхает Минхо, откидываясь на спинку рабочего кресла и прикрывая глаза. – Ты еще не дома? – кажется, Джисон искренне беспокоится о нем, и у Минхо наворачиваются предательские слезы. Дебильная реакция на дебильного Хан Джисона. – Нет, я в офисе, – он пытается ответить ему со спокойным голосом, но тот предательски дрогнул, заставляя Хана засыпать его вопросами. – Почему? – Работаю. – В такое время? Не смеши меня, Минхо, ты никогда не работаешь после восьми, – по его голосу слышно, что он закатил глаза. – Откуда тебе знать, пять лет прошло, – раздраженно отвечает Минхо, потому что чужие слова слишком сильно задели разбитое давным-давно сердце. – Ты ответишь, почему не едешь домой? – Джисон меняет тему, и теперь в его голосе чувствовался напор. – Потому что у меня нет дома, понятно? – Минхо закипал. От всего: от несправедливости этого мира, от недовольства окружающими его людьми и от огромной порции непонятных чувств, которые стояли поперек горла, перекрывая кислороду проход. – Приезжай ко мне, я вызову тебе такси, – спустя минуту молчания отвечает Хан, но от напора не осталось и следа – сплошная нежность, которая сводила Минхо с ума. – Джисон. – Ты всегда можешь сказать мне нет, Минхо. Ты же знаешь, – как-будто напоминает ему он, и внутри что-то щелкает, заставляя подняться с кресла и начать собирать оставшиеся вещи. – Ладно. Вызывай такси.

***

На улице его ждало такси премиум комфорт, на что Минхо закатил глаза. Похоже, Джисон хочет, чтобы он существенно потратился на дорогу к нему. По приезде его встретил небольшой, но очень стильный двухэтажный дом с панорамными окнами в достаточном дорогом спальном районе Токио. Минхо достал наличку из кармана, чтобы расплатиться с водителем, но тот ответил, что всё уже оплачено и пожелал ему спокойной ночи и с наступающим. Обескураженный Минхо вышел из машины и заметил на пороге дома Джисона в милом новогоднем свитере и домашних штанах. На секунду он даже забыл, зачем сюда приехал, так и продолжая стоять и пялиться на красивого уютного мужчину. – Минхо, – это всё, что говорит Хан, но этого достаточно, чтобы он опомнился и сделал несмелый шаг вперед. Джисон раскрывает дверь шире, и из неё выглядывает еще одна светлая макушка. На её лице улыбка ярче, чем звезды этой ночью, на что Минхо сам невольно улыбается. – Ты замерз? – спрашивает Джисон и помогает Минхо снять с него мокрую одежду. – Нет, – тихо и коротко отвечает он, явно смущенный тем, как за ним ухаживал мужчина, которого он не мог забыть пять чертовых лет. – Я же вижу, что нос красный. Наверняка и руки как ледышки, – Джисон закатывает глаза и берет чужие ладони в свои, проверяя. – Ну вот, я же говорил. Твое тело говорит за тебя. – Ага, – Минхо стоит сбитый с толку, но руки не убирает, продолжая греть их в больших ладонях Джисона. – А твоя жена не будет против, что я так поздно? – он с опаской поднимает глаза и видит такой красноречиво нежный взгляд Хана, что в который раз за день замирает. – У меня нет жены, Хо, – он неловко поджимает губы, а Минхо вздрагивает от формы собственного имени, привычно вылетевшей из чужих мягких уст. Минхо до сих пор помнит, какие они на вкус. Взгляд мечется между чужими губами и глазами, и напряжение между ними взлетает до небес. Вот-вот – и они сделают что-то непоправимое. Но очень желанное. – Ну пап, вы долго будете там стоять? – в коридоре снова появляется маленькая копия Джисона, и парни отлетают друг от друга как ужаленные. – Помогите мне с печеньем! – кричит она и даже не дожидается двух мужчин, возвращаясь на кухню. – Маленький чертенок, – тихо ругается Джисон, пропуская Минхо пройти вслед за дочерью. – Вся в отца, – отвечает он с ухмылкой и тут же скрывается за дверью, а Хан почему-то стоит еще полминуты не двигаясь и по-глупому улыбаясь.

***

У Джисона чуть глаза на лоб не полезли, когда он увидел, во что успела его дочь превратить кухню за те пять минут, пока он стоял в прихожей с Минхо, а второго это, кажется, больше забавляло. – Милая, кажется, твой отец не очень в восторге с порядка на кухне, так что позволь мне тебе помочь, – заливисто смеется Минхо, поглядывая на Джисона, а затем берет висящий на стене фартук и подходит к девочке, которая стояла на стуле возле столешницы и что-то мешала в миске. – Что это? Имбирное печенье? – Ты умеешь готовить? – с нескрываемым интересом спрашивает Мина и смотрит через плечо на мужчину, который взял из ее рук венчик и стал аккуратно помешивать смесь. – Скажем так, иногда увлекаюсь готовкой. Мне кажется, ты добавила слишком много масла и мало муки. Джисон, где у вас мука, – Ли поворачивается на хозяина дома, и его улыбка спадает с лица, когда он видит, каким зачарованным взглядом он смотрит на них. – Джисон? Все нормально? – А, да, извини, – он снова неловко чешет шею, подходит к одной из тумбочек и достает оттуда упаковку муки. – Вот, если не хватит, то я схожу в гараж и принесу еще упаковку, – он просовывает пачку в чужие руки и запинается, когда его теплые ладони соприкасаются с холодными пальцами Минхо, вызывая у обоих мурашки. – Пойду настрою отопление, мне не нравятся твои ледяные руки. Когда он уходит, Минхо с Миной остаются на кухне вдвоем, и атмосфера кажется совсем не напряжной, более того – Минхо очень комфортно помогать девочке, хотя он ненавидит делать что-то на кухне, когда там есть кто-то еще. – Почему мой папа так нервничает рядом с тобой? По-моему, ты очень хороший! – говорит Мина, когда Минхо прижимается к маленькой спине и помогает перемешать ингредиенты. – Почему ты думаешь, что он нервничает? – интересуется он, наблюдая за тем, как смешно чужие глаза-бусины бегают по его собственному лицу. – Последний раз он так себя вел, когда разговаривал с дедушкой, – она пожимает плечами, возвращая внимание к миске со смесью. – Ты имеешь в виду с дедушкой Чонмином? – уточняет он и тут же видит утвердительный кивок. – Они часто ссорятся? – Не знаю, но папа очень напряжен, когда дедушка звонит ему или приходит к нам домой. – Про меня сплетничаете? – дуэт поварят вздрагивает от внезапного появления Джисона на кухне. – Подслушивать нехорошо, – говорит Минхо, отходя от ребенка и помогая ей слезть со стула, чтобы отодвинуть его и засунуть противень с печеньем в духовку. – Да! – соглашается Мина, показывая папе язык. – Так нечестно: сразу два моих любимых человека сплотились против меня! – в шутку возмущается Джисон, но быстро замолкает, когда видит обескураженное лицо Минхо, и через секунду ему доходит, на что у него такая реакция. – Прости, – уже шепотом говорит он, поджимая губы. – Я принес вино. – Я не буду пить при ребенке, – Минхо быстро делает вид, что ничего не было, и упирается поясницей в тумбу. – Никто и не просит. Этой принцессе все равно пора спать, – Джисон пожимает плечами и подходит к девочке, поднимая ее на руки под недовольные возгласы. – Ты подумай. Красное. Полусладкое. Твое любимое, – последнее, что он говорит перед тем, как выйти из комнаты и оставить ошарашенного Минхо одного со своими мыслями. Он так и продолжает стоять, нелепо поглядывая на стоящую на столе бутылку, и пытается понять, что чувствует по всему этому поводу. Первое: он однозначно все еще влюблен в Хан Джисона. Второе: у него есть дочь, а жена непонятно где. И Минхо очень хочется сделать что-то глупое, но тогда он не сможет собрать своё сердце вновь. Не во второй раз. – Ты подумал? – Джисон скоро возвращается на кухню после того, как уложил дочь спать. – Почему ты делаешь все это? – спрашивает Минхо с горечью в голосе и страхом в глазах. Страхом так же быстро потерять все это, как и в тот раз, если доверится. – Потому что в моей жизни есть только два человека, которых я буду любить до самой смерти: Мина и ты. И только вы двое, – он тяжело вздыхает. – Последние пять лет твоего отсутствия так не думают, – Минхо сглатывает комок, пытаясь сморгнуть накатывающиеся слезы. – Я искал тебя, – признается Джисон, и впервые за этот день его голос так нескрываемо дрожит. – По всей Корее. Но тебя там не было. Ты думаешь, эти пять лет мне было просто без тебя? Без любви всей моей жизни? – Это поэтому ты меня бросил тогда? – кричит он в слезах, но звук выходит не громче шепота. Боится разбудить Мину. – Он бы превратил твою жизнь в ад, если бы я не согласился, как ты не понимаешь?! – Джисон делает шаг к Минхо, и, когда видит, что тот не против, в одно мгновение сокращает между ними расстояние до считанных сантиметров между лицами друг друга. Он кладет свою теплую ладонь на чужую щеку и большим пальцем смахивает слезы. Минхо молча ластиться к его ладони, продолжая тихо всхлипывая. – Я клялся любить только тебя. И я не сдержал клятву только потому, что у меня родилась дочь. Но я никогда от тебя не откажусь. Больше нет. Теперь моя жизнь в моих руках. – Откуда я могу быть уверенным, что ты не бросишь меня снова? Что ты говоришь правду? – Минхо весь дрожит. Его мокрое от слез лицо обдувает теплым дыханием Джисона – так близко они стояли. – Потому что тогда я вырву собственное сердце, чтобы не чувствовать столько боли. А затем выстрелю себе в голову, чтобы не думать о том, что сделал больно тебе.Снова, – Хан прижимается лбом ко лбу Минхо, и они молчат несколько минут, дыша в унисон. – Если бы ты застрелился, то мне бы тоже пришлось убить себя, – почему-то смеется Минхо и чувствует, как Джисон трется носом о его нос. Это заставило его тут же раскрыть глаза, потому что он почувствовал дежавю. – О нет, тогда ты бы точно достал меня на том свете, – Джисон тоже смеется, прикрыв глаза, а Минхо так и продолжает испепелять его душу, иногда переключаясь взглядом на чужие губы. Хан замечает это и совсем тихо спрашивает, наклоняясь ближе: – позволишь? Минхо только кивает и чувствует приятное покалывание на своих губах. Действительно: губы Джисона именно такие, какими он их помнит – немного шершавые, но очень мягкие и теплые, в контраст его собственным холодным. Минхо скрещивает руки на чужой шее, прижимая мужчину к себе еще ближе, а Джисон в свою очередь впервые так легко касается младшего, кладя руки на чужую талию и приятно сжимая ее. Минхо из-за этого тихо стонет в поцелуй, чем пользуется Джисон и языком проскальзывает в его рот. Такие знакомые ощущения заставляют ноги дрожать. Благо Джисон достаточно хорошо знает Минхо и его привычки, поэтому очень вовремя подхватывает его и сажает на тумбу, когда он едва не падает на пол из-за подкосившихся ватных ног. Они мокро целуются добрые несколько минут, пока Джисон не чувствует соленую влагу на губах. – Прости, кажется, мне нужно выпить, – Минхо тяжело дышит, все еще прижимаясь лбом ко лбу Джисона с закрытыми глазами. – Пойдем, – Хан притягивает его за талию, поднимает на руки и, попутно схватив со стола бутылку, несет его куда-то в другую комнату. Так они оказываются в очень просторной гостиной в кофейных тонах с большим мягким диваном и огромной плазмой почти на всю стену. Джисон осторожно садит Минхо на диван и с головой укутывает его в мягкое одеяло, из которого мило выглядывало заплаканное лицо младшего. Хан оставляет на чужих губах несколько легких поцелуев, а затем подходит к небольшому шкафу, достает оттуда винные бокалы и параллельно включает торшер возле дивана, заливая комнату мягким светом. Минхо молча наблюдает за тем, как он очень ловко открывает вино, разливает по бокалам и один протягивает ему. – Почему елка стоит без украшений? – Минхо прерывает комфортную тишину, кивая на искусственное дерево в углу комнаты. – Завтра же Новый год. – Мы не так давно приехали, – признается Джисон, делая маленький глоток, смотря блеклым взглядом на елку. – Я приехал в Токио подписать пару бумажек. Партнеры потребовали, чтобы глава компании подписал их лично, – он закатывает глаза и возвращает блестящий взгляд на Минхо, который уютно грелся в углу дивана. – И когда вы возвращаетесь? – он густо сглатывает, боясь услышать ответ. – Сразу после Нового года. Отец хочет, чтобы мы пришли на семейный ужин, – губы Джисон складываются в одну линию, выражая все недовольство. – Вы все еще плохо общаетесь? – интересуется Минхо и, когда видит только утвердительный кивок, понимает, что эту тему лучше не затрагивать. Но спустя некоторое время Хан сам начинает откровенничать. – Когда мы с тобой расстались, я сделал все, как он просил: женился, завел ребенка. У него не было выбора, поэтому уже через полгода после рождения Мины отец отдал компанию мне, – он крутит бокал в руках, рассматривая собственное отражение, игнорируя пытливый взгляд Минхо. – Когда я полностью вступил в полномочия, сразу развелся. Матери Мины все-равно не было до нее никакого дела. Я платил ей, чтобы она побыла какое-то время моей женой и родила мне ребенка. Ей даже было плевать, какое имя я дал нашей дочери. Кстати, я назвал ее в твою честь, – Джисон с дрожью выдыхает и наконец-то смотрит на Минхо, на глазах которого появилась новая порция слез. Хан тут же садится ближе и прижимает дрожащее тело к себе, отставляя бокалы на журнальный столик, и трепетно поглаживает его по спине, целуя в висок. – Прости, – шепчет он ему прямо на ухо, вызывая табун приятных мурашек. – Никто еще не называл своего ребенка в мою честь, – смеется сквозь слезы Минхо и целует Джисона в плечо, а затем кладет туда голову. – Я искал тебя. Все это время. И когда я летел сюда, думаю, в какой-то степени я смирился, что больше никогда тебя не увижу, – признается старший, запуская руку в немного жесткие волосы Минхо, и ласково перебирает локоны. – Я сбежал. На следующий же день попросил компанию отправить меня в Токийский филиал. Я не мог вынести, что я тебе больше не нужен, – он снова всхлипывает, обхватывая Хана руками, как коала. – Прости меня, – шепот, – теперь я понимаю, что все эти годы поисков были для меня наказанием. – Лучше бы я умер, чем участвовал в этом наказании. – А ты? Почему у тебя нет дома за день до Нового года? – Джисон повторяет его фразу, немного отстраняясь, чтобы взглянуть ему в глаза и увидеть в них целую – любимую – вселенную. – Сегодня утром я расстался со своим парнем, потому что он изменил мне прямо на Рождество, и теперь мне негде жить, ибо мы скидывались на съемную квартиру вместе, – Минхо кривит лицо в отвращении, и Джисон не может себя сдерживать, поэтому обхватывает обеими руками чужое лицо и сладко-сладко целует. – Этот урод потребовал вернуть ему все подарки, представляешь? Там из подарков-то одна только турка для кофе да специальная мешалка для супа из нержавейки. – Ты же ненавидишь кофе, – недоумевает Джисон. – Вот именно! – тихо восклицает Минхо. – Даже ты спустя пять лет все еще помнишь. А он за полгода отношений не смог запомнить, что я пью чай с тремя ложками сахара. Он каждый раз делал мне с одной! Придурок. Не думаю, что вообще когда-либо любил его. Я в принципе за это время так никого и не полюбил, – признается он, поднимая смущенный взгляд на мужчину. – Сердце все еще очень сильно жаждало тебя, – шепчет ему прямо в губы, а затем снова уводит его в глубокий поцелуй. – Возвращайся со мной в Сеул, – отчаянно просит его Джисон, держа за руку. – Пожалуйста. – Я не могу, – у Минхо щемит сердце. – Компания меня не отпустит. Да и в Сеуле хватает работников, а меня здесь заменить некому. Они не согласятся, – его лицо искажает гримаса боли. – Я не могу снова потерять тебя после стольких лет поисков, – теперь очередь Джисона вытирать слезы с собственных щек. – Я.. Я понимаю. Но я ничего не могу сделать. А ты не можешь остаться. Кажется, нам суждено приносить друг другу боль, – он улыбается, но в глазах чистая пытка. – Тогда останься хотя бы на Новый год. – Это ведь семейный праздник, Джисон, я не могу.. – Минхо, ты и есть моя семья, – останавливает его Хан, а затем он снова его целует. С примесью горечи, сожалений и огромной, трепетной любви.

***

Минхо просыпается в чужой постели, жмурясь от солнца. Поворачиваясь, чтобы прижаться к теплому телу Джисона, он с недовольством осознает, что находится в кровати совершенно один. Возмущенно кряхтя, он хватает какую-то кофту Джисона с новогодним оленем и волочится по теплому полу с подогревом в ванную, смежную со спальней, чтобы привести себя в порядок, параллельно вспоминая события прошлой ночи. Они еще какое-то время попили вина и много-много целовались, а затем Минхо совсем разморило, поэтому Джисон отнес его на руках в свою комнату и уложил спать, поцеловав в лоб перед сном. Они обнимались всю ночь, грея друг друга, и Минхо мог бы назвать себя самым счастливым человеком. Пусть это продлится не больше пары дней и уже после Нового года он снова станет самым несчастным мужчиной на свете, сейчас его душа сияет. Когда он спускается по лестнице на первый этаж, то слышит, как Джисон и Мина о чем-то перешептываются. – Обо мне сплетничаете? – передразнивает Минхо вчерашнего Джисона и видит на чужом лице такую яркую улыбку, что сам невольно начинает улыбаться. – Пап, а почему дядя Минхо в твоей кофте? – спрашивает девочка, смотря невинными глазами то на отца, то на самого Минхо, вгоняя их обоих в краску. – Потому что у него не было с собой своей одежды, милая, – он треплет ее по волосам, выкладывая завтрак на тарелки. – Как же я скучал по твоей готовке, – признается Минхо и плюхается за стол рядом с Миной, а затем получает поцелуй прямо в макушку. Младший неловко смотрит на девочку, проверяя ее реакцию, но ей, кажется, все равно. Она только забавно улыбнулась, а потом вернула внимание в телефон. – Сколько раз говорил, чтобы за столом никаких телефонов, – ругает ее Хан, отбирая гаджет. Мина немного повозмущалась, но быстро поняла, что против папы это не сработает, поэтому просто продолжила тихо есть. – Никогда бы не подумал, что ты в роли строгого отца будешь меня так заводить, – говорит тихо Минхо, запихав еду за обе щеки. – Рад знать, что тебя все еще заводят старики, – смеется Джисон, садясь рядом. – Тебе всего-то тридцать… три… – Минхо поднимает на него свои шокированные от осознания глаза и слышит заливистый смех. – Ладно, ты прав, ты тот еще старик. – А сам то. – Ну мне же не за тридцать. – Ага, всего-то на год меньше, – Джисон закатывает глаза, но через секунду счастливо улыбается. Кажется, впервые за четыре года с момента рождения его дочери. – Мы ведь украсим сегодня елку? – спрашивает девочка и, когда видит кивки обоих мужчин, радостно подскакивает со стула и бегает по всей кухне, крича “ура-ура”. Минхо и Джисон переглядываются между собой, а затем сжимают руки друг друга под столом. *** Пока Минхо с Миной думали, куда лучше повесить очередной шарик, Джисон подозрительно много времени проводил в телефоне. И сколько бы раз они не пытались обратить внимание главы семейства, он только виновато улыбался и вновь отходил, чтобы ответить на звонок. Минхо слишком хорошо знал Джисона, поэтому сразу заподозрил что-то неладное, но бросить ребенка одного не мог, потому решил отложить разговор на вечер. К тому времени, когда к ним приехала доставка еды для праздничного стола, елка была гордо украшена дуэтом поварят в красно-золотые украшения. А Джисон завершил сие мероприятие последним, очень важным, шагом – поставил верхушку. Когда Минхо почти закончил накрывать на стол, его начало напрягать подобное поведение Джисона и его вечное отсутствие, когда тот в очередной раз отошел на кухню, поэтому он поплелся за ним, чтобы наконец-то выяснить причину. Но на кухне Хана не оказалось, только его одиноко лежащий на столе телефон, который разрывался из-за сообщений. Благодаря шуму из соседней комнаты, Минхо понял, что Джисон пошел принимать душ, поэтому не удержался и схватил чужой телефон, замечая на заставке себя, обнимающего Мину, когда он подсаживал ее для удобства, а она чуть не упала, и они весело смеялись. Он готов заплакать прямо сейчас оттого, что Джисон все это время наблюдал за ними и фоткал исподтишка, но его фокус быстро смещается на сотню гневных сообщений от его отца: “Что ты наделал?”, “Почему мне приходят известия, что ты скупил все акции нашего партнера и отправил их на чужой японский счет?”, “Ты свихнулся?”, “Почему в получателях стоит имя твоей бывшей шавки Ли Минхо?”, “Джисон, я клянусь, если ты сейчас же мне не ответишь, я лишу тебя всего наследства!” – и еще куча других угрожающих сообщений, которые не волновали Минхо так сильно, как его собственное имя в сообщении про выкуп всех акций компании. Он срывается, чтобы в гостиной нарыть свой забытый на весь день телефон и увидеть кучу уведомлений от своей секретарши о том, что на его счету в один миг оказались абсолютно все акции их компании. Не просто конкретного отдела и даже не филиала, а целой гребанной компании, включая их филиалы по всему миру. Когда он поднимает свой шокированный взгляд, Джисон как раз появляется у входа в комнату, вытирая полотенцем волосы. Он видит, как Минхо смотрит то на него, то на телефон, и быстро понимает, что к чему. – Джисон. – Прежде чем ты вывалишь на меня свою гневную тираду, я скажу, что это мой тебе подарок на Новый год. Немного рановато, конечно, но я думал, что они расчехлятся только после полуночи, – он неловко трет шею и подходит ближе, притягивая младшего за талию. – Послушай, когда я сказал, что ты любовь всей моей жизни, я это и имел ввиду. И поэтому я имею полное право делать тебе такие подарки. Учитывая тот факт, что это стояло на пути твоего возвращения со мной в Корею, – его голос после душа звучал очень низко, с хрипотцой, заставляя Минхо дрожать. Хан целует его в щеку, а затем начинает спускаться к шее и оставлять едва ощутимые поцелуи-бабочки. – Но это еще не все. – Ну давай, добей меня, – Минхо продолжает крупно дрожать, когда Джисон просит его закрыть глаза, а затем выходит из комнаты на добрые пару минут. Младший хочет умереть от нетерпения, и, когда он слышит “открывай”, чувствует, что его сердце действительно остановиться вот прямо сейчас, потому что Джисон стоял перед ним на одном колене, держа в руках маленькую бархатную коробочку с кольцом внутри с выгравированной лапкой. – Так вот для кого было это кольцо! – довольно вскрикивает Мина, наблюдая за всем этим фарсом, сидя на диване и поедая печенье, которое они испекли с Минхо вчера и даже успели украсить глазурью после завтрака. – Он возил его с собой повсюду! – Когда я увидел тебя в кафе, – Джисон снова подает голос, – то подумал, что вселенная просто смеется надо мной. Ведь за день до этого перед вылетом я собирался наконец выложить кольцо из своей сумки раз и навсегда. Но удача в кои-то веки оказалась на моей стороне. Я боялся, что ты не примешь меня снова, учитывая, что теперь я еще и отец одиночка, но мало того, что ты согласился приехать ко мне вчера, ты еще и принял мою дочь как собственную. Когда я смотрел на то, как ты сначала помогаешь ей испечь печенье, которое у нас никак не получалось, а затем помог ей украсить елку, я понял, что я самый счастливый человек на свете и что я выбрал правильного человека. И всегда буду выбирать только тебя. И ее. Я понимаю, что все это очень быстро для тебя, и, возможно, тебе нужно все обдумать, ведь заводить сразу и мужа, и дочь – большая ответственность, но это кольцо ждало слишком долго. Я ждал. Я собирался сделать тебе предложение еще в тот день, когда нам пришлось расстаться. И сейчас я хочу догнать все то, что упустил за эти пять лет. Я приму, если ты откажешь. Приму, если ты не уверен. Но я хочу, чтобы ты просто знал, как сильно я люблю тебя. Ты всегда был рядом, когда отцу было плевать на меня после смерти мамы. Ты – моя настоящая семья. Поэтому, Ли Минхо, станешь ли ты наконец моим мужем? – выпаливает на одном дыхании Джисон, пытаясь скрыть предательскую дрожь. Минхо все это время, кажется, не дышал. Слушать подобное от Джисона казалось пыткой и наградой одновременно. Как-будто этого момента он ждал всю жизнь, прокручивая в голове разные сценарии, как Хан находит его здесь, в Токио, и забирает наконец-то домой, но сейчас, сталкиваясь с реальностью, он понимает, что не может сказать ни слова. За него говорил его взгляд, полный искренней любви и обожания. Он поворачивает голову на Мину, чтобы она подбадривающе ему кивнула на отца, ярко-ярко улыбаясь, а затем он возвращает взор на вспотевшего от тревоги Джисона. Мгновение – и он подлетает к нему, хватает за руку, держащую коробочку с кольцом, заставляя Джисон потерянно подняться. Они смотрят друг другу в глаза, и все в них кричит о желании прикоснуться. – Я никогда не смогу сказать тебе “нет”. Поэтому да, Хан Джисон, я стану твоим мужем, – он выдыхает дрожащим голосом, а затем притягивает старшего за шею и целует так чувственно, как только может. Чтобы показать на деле, как сильно он любит его в ответ. Всю жизнь любил. И будет любить до самой смерти. Где-то на фоне слышно бой курантов. Кажется, это был включенный на фон телевизор. Но им было все равно. Продолжая горячо целовать своего будущего мужа, Джисон наощупь надевает кольцо на чужой безымянный палец, а затем скрепляет их руки в замок. Мина радостно хлопает в ладоши, крича “ с Новым годом!”, а затем подбегает к мужчинам, чтобы обнять их. Они неловко отстраняются друг от друга, чтобы Минхо опустился на колени перед девочкой, как в их первую встречу, и сказал: – Спасибо, что выбрала меня. Мина тепло ему улыбается и протягивает мизинчик, на что Минхо с удовольствием отвечает, также “клятвенно” скрепляя их руки, а затем девочка крепко его обнимает и шепчет: “Спасибо, что выбрал нас с папой”, и Минхо наконец-то позволяет себе заплакать, пока Джисон тихо наблюдал со стороны на его собственный новогодний подарок – свою воссоединившуюся семью.