Как снег на голову

      Каким бы соблазнительным Гермионе ни казалось слово “вечность”, на практике в тот день она покинула своё рабочее место ещё раньше, чем планировала, опередив при этом даже Дороти, которая никогда не славилась привычкой задерживаться в министерстве.              Как только часовая стрелка доползла до цифры пять, Грейнджер поднялась из-за стола и взмахом волшебной палочки собрала все бумаги в одну стопку, оказавшуюся настолько высокой, что со стороны можно было подумать, будто Гермиона сегодня вовсе не приступала к своим обязанностям. И хотя в любой другой ситуации она и не подумала бы бросить незавершённые отчёты, сейчас даже собственная неэффективность волновала её куда меньше, чем то, что происходило или могло происходить в этот момент на Гриммо 12.              Нет, на самом деле, Грейнджер всё ещё любила свою работу. Возможно, теперь даже сильнее, чем когда бы то ни было. И она бы точно не стала спешить домой, если бы у неё действительно был выбор. Тем более, что место, где она жила последние недели, ей меньше всего хотелось называть Домом. Словом, которое всегда значило для неё куда больше, чем просто кровать, холодильник и крепкие стены.              Но как бы неуютно Гермиона ни чувствовала себя в поместье Поттеров, там её ждал Джеймс, а значит, она чисто физически не могла находиться длительное время далеко оттуда. Грудную клетку буквально выжигало тревогой, и порой казалось, что каждая минута, проведенная в неизвестности, остаётся под кожей глубокими неровными шрамами.              Но несмотря на это, Грейнджер смогла взять себя в руки. За весь день она ни разу не попыталась связаться с Малфоем, чтобы выяснить, как он справляется, и поэтому искренне гордилась собственной силой воли. Хотя ему, конечно, знать об этом было вовсе не обязательно.              Выйдя из камина в гостиную, Гермиона тут же погрузилась в ставший за последнее время привычным шум и облегченно выдохнула. По крайней мере, все в доме были живы и находились где-то поблизости, а не в одной из палат госпиталя святого Мунго, что для первого раза вполне можно было считать успехом.               – Да куда же ты лезешь, – из соседней комнаты раздался голос Малфоя. Он звучал гораздо выше, чем обычно, и это на мгновение заставило Грейнджер улыбнуться. В конце концов, приятно было осознавать, что не только её Джеймс легко выводил из состояния равновесия. Тем более, что Гермиона была практически уверена: как только она покажется в поле зрения Драко, тот вновь начнёт старательно изображать, что всё под контролем. По крайней мере, она бы поступила именно так, и это было единственным, в чём они всё-таки были похожи.              Хотя на самом деле, Грейнджер не совсем представляла, чего ей стоило ждать после утреннего разговора, который обернулся настоящей катастрофой. Она понимала, что действительно перешла какую-то невидимую черту и давно успела пожалеть о сказанном, но не исключала, что теперь Малфой вовсе решит игнорировать её существование, и даже была морально готова к подобному варианту.              – Я вернулась, – пройдя в гостиную, из которой доносились голоса, Гермиона поставила на столик сумку и расстегнула ворот мантии, мгновенно почувствовав слишком знакомое облегчение. – У вас всё в порядке?              – Более чем.              Грейнджер недоверчиво моргнула, но в то же мгновение вернула лицу совершенно бесстрастное выражение. Если Малфой решил сделать вид, что ничего не было, и последняя ссора ничем не отличается от предыдущих, она точно не собиралась с ним спорить. Хотя бы потому, что сейчас, несмотря на всю нестабильность ситуации, ни у кого не было ни сил, ни желания разбираться с этим.              Взяв Джеймса на руки, Драко повернулся к Гермионе и смерил её абсолютно невозмутимым взглядом. Теоретически, она могла бы даже на это купиться. Поверить, что холодный аврор за день переквалифицировался в первоклассную няню. Но небольшое пятно на всегда кристально чистой рубашке, усталый блеск в серых глазах и плотно сжатые губы с головой выдавали его напряжение. Что ж по крайней мере, она видела, что он хотя бы частично пытался обойтись без помощи эльфов, и это уже можно было назвать достижением. Даже если настоящей причиной подобного геройства было банальное упрямство и нежелание показать, что великий и ужасный Малфой может с чем-то не справиться.              – Отлично. Рада, что вы хорошо провели время. Джеймс сильно капризничал?              – Не больше, чем обычно. Я же говорил, это просто ребёнок.              Малфой пожал плечами, продолжая изображать безразличие. Изо всех сил он старался доказать свою правоту, хотя просто не мог в неё верить, когда с его головы отчаянно пытались вырвать клок волос, нарушая и без того не идеальную прическу.              Ну что ж, если это была игра, Грейнджер готова была принять её правила. И точно не собиралась проигрывать.              – Конечно-конечно. Чем занимались? – Гермиона склонила голову, наблюдая, как Драко пытается отвлечь Джеймса лежавшей на диване игрушкой, и едва сдержала улыбку, когда маленький Поттер бросил плюшевого зайца ей прямо под ноги.              – Я поиграл с ним, почитал ему книгу, – не выдержав, Малфой наконец сдался и вновь опустил ребёнка на пол, – покормил. Без орехов, можешь не волноваться.              – Почитал, говоришь? – Грейнджер сама не понимала, как ей удавалось сохранять совершенно невозмутимую интонацию, потому что внутри всё буквально кипело от нелепости этого разговора.              Ей даже захотелось увидеть картину, как этот, больше похожий на ураган ребёнок, сидит и вдумчиво слушает истории, понять которые он ещё не в состоянии просто физически.              – Да. Сказки. Детские.              Внимание Джеймса переключилось на очередную зачарованную вазу, и Малфой, волосы которого уже не находились в опасности, вернул лицу прежнее, слишком самодовольное выражение.              – Ну что ж, видимо, я зря в тебе сомневалась, – Гермиона наклонилась, чтобы взять Джеймса на руки. – Ладно, пойду переодену его. Нас ждут сегодня на ужин в Норе. И я не бессмертная, чтобы опаздывать к миссис Уизли.              – Очень полезная информация, – Драко криво усмехнулся, пряча ладони в карманы серых брюк, которые даже с натяжкой сложно было назвать домашними. – Прости, но не смогу составить компанию.              – Какая жалость, – ответив Малфою не менее саркастичной улыбкой, Гермиона повернулась к Джеймсу. – Хочешь в гости? Да?              – Ости? – малыш рассмеялся и забавно взмахнул маленькими ручками, едва не порвав цепочку, которую Гермиона надела сегодня в качестве украшения.              – В гости, да. Смотреть новые игрушки и кушать вкусный капустный пирог тётушки Молли. Тебе понравится, обещаю.              Раз.. Два… Не успела Грейнджер мысленно сосчитать до трёх, как Джеймс нахмурился и, выкрикнув недовольное “неть”, принялся отчаянно мотать головой из стороны в сторону. Так, словно ненавистный пирог уже был прямо перед ним и неумолимо приближался с каждой секундой.              – Кажется, он не особо разделяет твой энтузиазм, – если Малфой и понял, что задумала Гермиона, то это никак не отразилось в его голосе. – Удивительно, любой другой на его месте уже бы просто прыгал от счастья.              – Он и прыгал бы, просто сейчас устал, – Грейнджер преувеличенно растерянно пожала плечами. – Уже вечер. Возможно, мне и правда не стоит куда-то тащить его. Но миссис Уизли так хотела увидеть Джеймса…Тем более я обещала.              Гермиона могла поклясться, что заметила, как дёрнулась правая бровь Драко, когда она произнесла эту совершенно невинную фразу, и по её скромному мнению, это было весьма адекватной реакцией. Тем более, что в остальном слизеринец держался весьма неплохо, и казалось, он действительно готов идти до конца, только бы не признавать, что переоценил собственные силы.              – Ну, раз ты обещала… То это совершенно другое дело, – привычно растягивая слова, произнёс Малфой. – Хорошие девочки держат слово, Грейнджер.              – Сомневаюсь, что тебе действительно что-то известно о хороших девочках, – Гермиона демонстративно закатила глаза, отказываясь вестись на провокацию. – В любом случае, можешь не переживать, с миссис Уизли я всегда смогу договориться и взять его в другой раз. И тогда я спокойно поужинаю в Норе, а вы с Джеймсом хорошо проведёте время дома. Думаю, мне так будет даже проще уложить его после.              – Я слышал, дети засыпают лучше, если их хорошенько вымотать, – не желал сдаваться Драко, и Гермиона вполне могла понять его. Но это вовсе не значило, что она уже готова была уступить. По крайней мере, так просто.              – Не всегда. Можешь мне поверить, я уже не раз успела убедиться в этом. Так что ему лучше наоборот хотя бы немного успокоиться.              – Тем более, – Малфой небрежно развёл руки в стороны. – К тебе он, по крайней мере, успел привыкнуть.              – Я уверена, он привязался и к тебе тоже, – кажется, никогда ещё Гермиона не произносила столь откровенной лести, но любые терзания муками совести она решила отложить на неопределенное время. – Так что не будет никакой проблемы, если Джеймс останется сегодня дома…              Грейнджер сделала паузу, достаточно длинную, чтобы Малфой смог возразить, но тот не сказал ни слова, и она продолжила.              – Если, конечно, ты сам не хочешь отдохнуть. Тогда, как мы и договаривались, я возьму его с собой. Просто скажи, что ты устал. Никаких проблем, я всё понимаю, – сдерживать улыбку становилось сложнее с каждым словом, и Грейнджер мысленно уже несколько раз похвалила себя за стойкость.              – Ну, что ты, это был прекрасный день. Но я всё ещё переживаю за Джеймса. И за данное тобой слово, разумеется. Не хочется расстраивать миссис Уизли, – последнюю фразу Драко даже не попытался облачить в уже знакомое безразличие, пропитав голос настолько ядовитым сарказмом, что Гермиона уже не смогла сдержать подступившей к горлу злости.              – Всегда знала, что ты только притворяешься мерзавцем. Признайся, шляпа предлагала тебе Пуффендуй, но ты уговорил её не нарушать семейных традиций Малфоев, дабы не расстраивать папочку.              На последнем слове Грейнджер осеклась, но, к сожалению, было уже слишком поздно, чтобы что-то вернуть обратно. Несколько секунд оба молчали, и только занятой изучением вазы Джеймс разбавлял гнетущую тишину, повисшую в комнате.              – Ты, кажется, опаздывала? – В глазах Драко на мгновение промелькнул опасный блеск, но это не заставило Грейнджер отвести взгляда. Ворох старых обид вкупе с врождённым упрямством заставляли её идти до конца, хотя она и сама прекрасно понимала, что второй раз за день сказала лишнего.              – Я помню. Но мы ещё не решили главный вопрос, – Гермиона перевела взгляд на Джеймса и поразилась, с какой серьёзностью ребёнок наблюдал за их разговором.              – Просто идите уже, куда собирались, – медленно проговорил Малфой, буквально отчеканивая каждое слово, будто опасался, что иначе она просто не сможет понять его. – А я хочу уже спокойно выпить бокал Огдена. И буду очень рад, если ты наконец оставишь меня в покое. Хорошего вечера, Грейнджер.              Не дожидаясь ответа, Драко вышел из гостиной, и Гермиона неуверенно закусила губу, не в силах разобраться с собственными эмоциями. Технически, она могла сказать, что победа в том раунде оставалась за ней… Но почему тогда внутри не было ничего, кроме горького и совершенно отвратительного послевкусия?                     ***              Гермиона хорошо помнила свой первый визит в дом семейства Уизли. Тогда Нора показалась ей чем-то невероятным. Живым организмом, который существовал по своим, только ему ведомым законам. Теперь же старый дом выглядел совершенно иначе. Большинство комнат пустовали, отчего сам по себе он уже не ощущался таким тесным, и даже наоборот, поражал своими размерами; вокруг было непривычно спокойно, и только игривый щенок терьера, которого Рон принёс родителям пару месяцев назад, разбавлял тишину своим звонким лаем.              – О, девочка моя, дорогая, иди сюда, – Молли встретила Гермиону распростёртыми объятиями, стоило девушке с ребёнком на руках перешагнуть невысокую каминную решётку. – Ты после работы? Устала? Проходи в столовую, Артур сегодня задерживается, а я как раз накрываю на стол. Давай-давай, пойдём. Я так рада вас видеть.              Махнув рукой в сторону соседней комнаты, из которой доносился чарующий аромат свежей выпечки и корицы, миссис Уизли поспешила на кухню, чтобы достать из зачарованной плиты сладкий пирог, который, к счастью, не имел никакого отношения к злополучной капусте.               – Да, я с работы, – Грейнджер прошла в столовую, и, заняв своё привычное место, осторожно посадила Джеймса на колени. – Но всё нормально, мне на самом деле было даже в радость выбраться и хоть немного отвлечься.              – Понимаю-понимаю, – взмахом волшебной палочки ведьма отлевитировала на стол несколько цветастых тарелок и вновь повернулась к Гермионе. – Как ты в целом, справляешься?              – Скорее да, чем нет, – чуть смутившись под пристальным и слишком сочуственным взглядом, Грейнджер попыталась улыбнуться. – По крайней мере, я думала, будет хуже.              Весьма сомнительная полуправда-полуложь показалась Гермионе наиболее приемлемым вариантом, и она была искренне рада, когда Молли решила не заострять на этом внимание и переключилась на Джеймса.              – А малыш-то как вырос, – всплеснув руками, Молли состроила весьма нелепую гримасу, заставив ребёнка на руках у Грейнджер заливисто рассмеяться. – Я ж его сколько не видела. С самого Рождества наверное.              – Ему у вас нравится.              Глядя на хлопающего в ладоши малыша, который с восторгом рассматривал летающие по кухне щетки, столовые приборы и веники, Гермиона почувствовала внутри странное, практически забытое тепло, словно впервые за долгое время оказалась дома. Там, где ей можно было не бояться быть собой или столкнуться с холодным высокомерным взглядом.              – Заходили бы почаще, – забота и тепло в женском голосе удивительным образом сочетались с пробирающей до костей грустью.              – Обязательно. Рон ещё не пришёл?              Друг давно не жил в Норе, но Грейнджер знала, что сегодня он клятвенно обещал прийти к матери на ужин, и Гермиона очень надеялась, что сможет его увидеть.              – Не-е-ет, этот оболтус как обычно опаздывает, – Молли раздраженно махнула рукой, но было видно, что злится она скорее напоказ, а сама с нетерпением ждёт сына, который целыми днями пропадал на работе и всё реже появлялся в родительском доме. – А ты поди голодная? Давай мне Джеймса. И нечего ждать того, кто не умеет приходить вовремя. Будет ему уроком.              Шутливо подмигнув Гермионе, миссис Уизли с помощью невербального заклинания поставила перед девушкой тарелку со свежим, горячим ещё ужином и протянула руки к малышу, чтобы забрать его.              К удивлению Грейнджер, Джеймс не стал сопротивляться, и даже наоборот – с радостью пошёл к Молли, так, словно она проводила с ним всё свободное время. Нет, всё-таки эта семья явно владела какой-то тайной магией, позволявшей всем её членам находить общий язык с детьми совершенно любого возраста, и Гермиона была готова отдать практически что угодно, только бы овладеть этими сокровенными и, как оказалось, очень полезными знаниями.              – Маа-ам! Привет, – из гостиной раздался знакомый голос, заставивший Грейнджер улыбнуться.              – Сколько раз я говорила тебе не опаздывать к ужину, Рональд Уизли, – угрожающая интонация лучше любого маховика времени переносила в прошлое, когда Гермиона и её друзья были всего лишь школьниками и больше любого монстра боялись гнева этой невероятной женщины.              – Прости, мам, – пройдя в столовою, Рон по очереди приобнял Гермиону и Молли и устало опустился на один из стульев, – Но если ты решишь кого-то покалечить сегодня, то рекомендую присмотреться к другому твоему сыну, потому что именно он опять не заполнил бумаги и заставил меня задержаться.              – Даже слушать ничего не собираюсь, – миссис Уизли ещё раз одарила Рона испепеляющим взглядом, – накладывай теперь себе сам, мне ещё нужно покормить ребёнка.              – Джеймс может быть сытым, – вступила в разговор Грейнджер, но практически сразу осознала свою ошибку.              – Да где же он сытый, – в голосе Молли не было ни намёка на веселье, – ты посмотри как бедный ребёнок к пирожкам тянется. Совсем худенький же. Одни кости! Ты его вообще не кормишь, что ли?              Гермиона улыбнулась и аккуратно наколола на вилку кусок невероятно мягкой утки, запечённой в брусничном соусе, за которую была готова простить этой ведьме буквально любое ворчание.              – Честное гриффиндорское, о том, сколько он поел, я думаю в последнее время больше, чем о домашних заданиях в Хогвартсе.              Услышав столь красочное сравнение, Рон невольно усмехнулся и заговорщически подмигнул подруге.              – Поверь, тебе лучше не спорить, – он говорил шёпотом, но достаточно громко, чтобы миссис Уизли могла его услышать.              – О, даже не думала, – тепло улыбнувшись, ответила Грейнджер и вновь переключила своё внимание на Молли, выставлявшую перед ничего не понимающим Джеймсом уже четвёртое по счёту блюдо. Ребёнок, как и сама Гермиона, явно был в шоке, но высказывать что бы то ни было по этому поводу было слишком небезопасно, так что девушка лишь беспомощно покачала головой и сделала ещё один глоток холодного тыквенного сока.              Весь дальнейший разговор за столом так или иначе крутился вокруг Джеймса. Они обсудили его аппетит, режим, новые и старые привычки, сравнили всё, что он умеет с тем, что Молли помнила о своих детях, и даже попытались предположить, когда Гермионе стоит ждать его первого магического выброса. Всё это было просто, естественно и безопасно, и только спустя примерно сорок минут они наконец коснулись самой сложной темы, пытаться обойти которую просто не было смысла.              – Как же он похож на Гарри, – в голосе миссис Уизли были слышны едва сдерживаемые слёзы, и от этого Грейнджер ещё явственнее почувствовала ком, подбирающийся к горлу.              – Да… Одного взгляда на этого ребёнка достаточно, чтобы догадаться, чей он сын, – Гермиона сделала паузу, понимая что разговор становится слишком болезненным и даже опасным, но навязчивая мысль оказалась сильнее, – и каждый раз, когда я смотрю на него, то понимаю, что мы никогда не сможем заменить ему настоящих родителей. Как бы сильно ни старались.              Молли печально вздохнула и, поправив взъерошенные волосы маленького Поттера, перевела на Грейнджер сочувственный взгляд, в котором читалось куда больше, чем можно было выразить словами.              – Заменить? Никогда. Но это вовсе не значит, что он не может вырасти счастливым.              – Да… Конечно… Я понимаю…              Пальцы нервно теребили рукава блузки, но Грейнджер не могла ничего с этим сделать. На мгновенье ей просто захотелось исчезнуть, стать невидимой, только бы не ощущать на себе столь пристальное внимание, в котором тревога смешивались с неприкрытой жалостью. В этот момент, словно почувствовав возникшую за столом неприятную заминку, Джеймс дёрнулся и одним движениям смахнул со стола глинянный кувшин с соком и пару бокалов, стоявших неподалёку.              – Ох, извините, – подскочив на ноги, Гермиона потянулась уже за палочкой, чтобы навести порядок, но Молли опередила её, коротким, доведённым до автомата движением вернув всё на место.              – Ой да успокойся ты, это же ребёнок.              – Вы бы отпустили его поиграть, он наверное просто уже устал       Гермиона протянула руки, чтобы забрать Джеймса, но миссис Уизли лишь возмущённо ахнула.              – Какой “отпустили”? Ты чего? Не видела, какой пол холодный? Его же сразу продует.              Искреннее негодование Молли прервал шум, раздавшийся из гостиной, так что Гермиона просто не успела ничего ответить, а уже спустя буквально пару секунд в столовой показалась Джинни, мгновенно переключившая на себя внимание всех присутствующих.              – Сюрприз! – девушка стояла посреди комнаты прямо в квиддичной форме, с убранными в хвост волосами, словно только что сбежала с поля, и Грейнджер даже не удивилась бы, если бы это действительно оказалось правдой.              – Джинни, дорогая, ты приехала!              Продолжая одной рукой держать Джеймса, так что Гермиона даже заподозрила женщину в применении облегчающих чар, Молли подлетела к дочери и принялась обнимать её и целовать в обе щёки.              – Приехала, да-да, только не раздави меня, мам, – Джинни отстранилась, пытаясь спасти собственные рёбра. – О, Рон, Гермиона, не ожидала вас тут увидеть!              Искренне улыбнувшись, Грейнджер кивнула подруге, но в момент, когда их взгляды встретились, в выражении лица Уизли что-то неожиданно изменилось, а губы едва заметно дрогнули, словно она увидела дементора. Подобная реакция выглядела неправильно и чертовки странно, но Джинни потребовалось не больше секунды, чтобы взять себя в руки, так что уже спустя мгновение Гермиона готова была поверить, что всё это не более чем игра света или её воображения, которое просто слишком разыгралось из-за суеты, охватившей всех, кто находился в комнате.              – Ну, что, как проходят сборы? – спросил Рон, когда все наконец вновь разместились за столом, а Джеймс заполучил очередной сладкий пирожок в обмен на ещё несколько минут молчания.              – Ой, даже не спрашивай. Маркус гоняет нас так, слово поставил на следующий турнир свою душу, не меньше. Тренировки по два раза в день. И это не считая утренней пробежки.              – Слышал про него такое. Зато у вас появился неплохой шанс подняться в таблице.              Накалывая на вилку кусок обжаренного картофеля, Джинни закатила глаза и пренебрежительно фыркнула.              – Конечно. Или отправиться на кладбище. Один к одному примерно. Хотя если в этом году мы всё-таки войдём в призовую тройку, я лично поклонюсь перед и ним и прилюдно извинюсь за каждое нелестное слово.              – Боюсь, тебе придётся потратить не один день, но лично я с удовольствием бы посмотрел на это.              – Джинни, дорогая, а ты надолго? – обеспокоенно склонив голову, вмешалась в разговор миссис Уизли.              – Нет, мам. Завтра я должна быть на пробежке вовремя, так что мой портключ настроен на пять утра. Но не переживай, я постараюсь не разбудить вас с папой. Кстати, где он?              – У них в отделе сегодня очередное собрание, так что Артур сказал не ждать его раньше девяти часов. А про утро даже не думай. Из моего дома никто не уйдёт голодным.              – Звучит как угроза, – Джинни игриво вскинула брови и привычным движением перекинула волосы на другую сторону.              – Считай, что это она и есть, – не терпящим возражения голосом ответила Молли и, словно в подтверждение своих слов, отлеитировала на стол ещё одно доверху наполненное разноцветными пряниками блюдо. – Как, кстати, у тебя на личном? Познакомилась с кем-нибудь?              Гермиона закусила губу и беспомощно опустила взгляд в собственную тарелку. Практически каждый разговор между матерью и дочерью в последнее время заканчивался подобным образом, и этот вечер, к сожалению, не стал исключением.              – У меня сейчас очень много тренировок, мама, – интонация младшей Уизли мгновенно изменилась, но, судя по поджатым губам Молли, женщина не готова была отступить так быстро, пусть и пыталась сохранить в собственном голосе хотя бы намёк на доброжелательность.              – Конечно, но разве тебе не хочется чего-то, кроме…              – Нет, меня вполне всё устраивает. По крайней мере на данном этапе.              – Но разве такая жизнь может быть полноценной?              – Какая “такая”?              Голос Джинни буквально звенел от напряжения, и это заставило Гермиону с Роном понимающе переглянуться. Они не раз были на её месте раньше, но с тех пор, как их отношения закончились, Молли полностью переключилась на младшую дочь, и теперь едва ли они могли чем-то помочь ей.              – Дорогая, я знаю, как ты любишь своё увлечение…– обманчиво мягко протянула миссис Уизли.              – Это не увлечение, это моя работа. И если бы тебя интересовало хоть что-то, кроме состояния моей матки, ты бы знала, что у меня есть неплохие успехи.              – Джинни.              – Что, мама? Разве не так? Я пытаюсь рассказать хоть что-то о том, что мне действительно важно, но ты даже не пытаешься сделать вид, что слушаешь меня! И так каждый раз! Ты хоть помнишь, что за прошлый год твою дочь трижды признали самым перспективным игроком до двадцати пяти? Или что в этом сезоне я вошла в десятку лучших игроков страны по версии одного из наиболее престижных таблоидов? Или что, без кольца на пальце это не имеет значения?              – Конечно, это всё замечательно, – Молли даже не стала сопротивляться, когда Рон подошёл ближе и забрал у неё Джеймса. – Но ты должна понимать, что ты не молодеешь. Или ты думаешь, что тебе всегда будет двадцать?              – Нет. И именно поэтому сейчас я выбираю карьеру. Ты прекрасно знаешь, что я не смогу профессионально летать всю жизнь. Максимум лет десять, а скорее всего даже меньше, и после, учитывая мою наследственность, у меня будет ещё достаточно времени, чтобы произвести на свет целую квиддичную команду, – бросив на стол небольшое кухонное полотенце, которое девушка всё это время неосознанно сжимала пальцами, Джинни поднялась и, не оглядываясь, вышла из кухни так, что ни у кого из присутствующих не возникло желания отправиться за ней следом. Это была слишком давняя война, и Гермиона не понаслышке знала, что ни у кого в ней не было шанса остаться победителем.              Следующие двадцать минут за столом царила настолько неловкая атмосфера, что Грейнджер несколько раз успела пожалеть о том, что в принципе решила выбраться сегодня из дома. Любые разговоры практически свелись на нет, и только голос миссис Уизли, показывающей Джеймсу старые игрушки, всё ещё хранившиеся в доме, разбавлял тишину, которая иначе была бы просто невыносимой.              – Гермиона, кстати, у нас с Джорджем есть одна новая разработка, но заклинание почему-то работает нестабильно. Посмотришь? У меня даже записи есть. А то мы всю голову сломали, если честно, – Рон неловко взъерошил волосы на затылке и перевёл умоляющий взгляд на Гермиону.              – Конечно, без проблем. И почему я думала, что после школы это закончится.              – Ты всегда была слишком наивной, – губы Рона растянулись в обворожительной улыбке. – В общем, смотри…              Друг уже достал палочку и собирался взмахнуть ей, но властный голос Молли заставил его остановиться.              – Только не здесь! Я не позволю проводить ваши сомнительные эксперименты при ребёнке. А ну марш в комнату.              Не дожидаясь, когда миссис Уизли передумает, друзья поднялись со своих мест и спешно направились в бывшую спальню Рона, которая хоть и пустовала, всё равно стараниями хозяйки дома не выглядела заброшенной.              – Я так понимаю, никаких наработок нет? – устало проведя ладонью по задней стороне шеи, чтобы хоть немного снять напряжение, Гермиона опустилась на кровать и расслабленно выдохнула.              – Есть, но с ними мы разберёмся, – Рон небрежно махнул рукой и, сев рядом, откинулся на высокую спинку, – на самом деле, я хотел поговорить о Гарри.              Кажется, все мышцы в теле Грейнджер напряглись, когда она услышала имя друга, но девушка даже не попыталась скрыть свою слишком очевидную реакцию. Только не здесь. Не с единственным по-настоящему близким человеком, который у неё остался.              – Ты что-то узнал? – голос будто вибрировал, и каждое слово оставляло после себя неприятное ощущение в горле, точно тело само противилось сложному и чересчур болезненному разговору.              – И да, и нет, – прежде чем продолжить, Уизли несколько раз постучал костяшками пальцев по согнутому колену, и только после, спустя несколько невыносимо долгих секунд, выдохнул. – К нам в магазин заходила вчера Падма. Ты знала, что она сейчас работает в Мунго?              Гермиона молча кивнула, не став перебивать друга.              – Так вот. Когда… Когда это случилось, была как раз её смена. И именно она осматривала их тела.              Даже не представляя, что Рон может сказать дальше, Грейнджер невольно подалась вперёд, хотя сама до конца не могла понять, готова ли это услышать.              – И?              – И она говорит, что их магический отпечаток погас гораздо раньше, чем перестало биться сердце. Причём, скорее всего, он был подавлен искусственно. А значит…              – Значит, они не просто не успели аппарировать. Им буквально не дали сделать этого.              – Лишив единственной возможности выжить.                     ***                     Домой Грейнджер вернулась совершенно опустошенная. Повышенное внимание Молли, сцена с Джинни, свидетелями которой они стали, и не самый простой разговор с Роном буквально вытянули из неё все моральные силы. А она и без того не могла похвастаться их избытком в последнее время.              К счастью, визит к семье Уизли вымотал не только её. Джеймс, уснувший ещё на руках у Молли, не проснулся даже во время перемещения по каминной сети, и Гермиона, задвинув как можно дальше все угрызения совести, осторожно уложила его в детскую кроватку, оставив все необходимые гигиенические процедуры на утро. Она физически не готова была сейчас к очередному марафону по купанию малыша и как минимум получасовому укладыванию, поэтому просто простила себе сегодня эту маленькую, пусть и не совсем безобидную в её понимании слабость.              Убедившись, что Джеймс крепко спит, Грейнджер решила спуститься на кухню. Она была практически уверена, что не сможет назвать себя голодной как минимум до следующих выходных, но, к сожалению, это не распространялось на жажду, тем более что Молли никогда не скупилась на специи. В холодильнике же, если Гермионе не изменяла память, должен был стоять большой кувшин лимонада, казавшийся ей теперь буквально пределом мечтаний.              Перешагнув через последнюю, скрипевшую несмотря на огромное количество заглушающих чар ступеньку, Грейнджер замерла и невольно затаила дыхание. В доме, как обычно в это время, было темно и тихо, так что со стороны можно было подумать, что он необитаем, но в дальней гостиной горел приглушённый свет, и это выглядело как минимум странно, поскольку ни она, ни Малфой практически не выходили из своих комнат в вечернее время, словно одна только мысль о том, чтобы нарушить собственное уединение казалась нелепой и даже безумной.              Не зная, как правильно поступить, Гермиона закусила губу. Она не хотела сталкиваться с Драко и собиралась уже вернуться наверх, но в последний момент жажда и любопытство оказались сильнее.              Сделав ещё несколько осторожных шагов в сторону столовой, она замедлилась. Теперь приоткрытая дверь в небольшую освещенную камином гостиную оказалась напротив, и Грейнджер смогла рассмотреть сидевшего в высоком кресле Малфоя. В руке его отбрасывал неровные блики полупустой бокал, а холодный, словно выточенный из мрамора профиль не выражал ни единой эмоции.              – Составишь компанию?              Ровный, но в тишине показавшийся болезненно громким голос заставил Гермиону вздрогнуть и беззвучно выругаться. Меньше всего ей хотелось быть застигнутой за тем, что со стороны выглядело как откровенное подглядывание, но отступать или отпираться было совершенно бессмысленно. Тем более, что Драко, не дожидаясь её ответа, уже щелкнул пальцами, и в воздух поднялись бутылка огневиски и ещё один бокал, до этого момента мирно стоявшие на невысоком столике.              – Прости, не хотела тебе помешать.               Сделав несколько неуверенных шагов, чтобы выйти из спасительной тени, Грейнджер замерла возле второго, обращенного к камину кресла. Вместо ответа Малфой лишь негромко хмыкнул, и уже наполненный на треть бокал плавно подлетел к Гермионе. Что ж, возможно, это был пусть и не самый надёжный, но всё же хоть какой-то шанс наладить их буквально утопающие во взаимной неприязни отношения.              – Спасибо, – опустившись на мягкое сидение, девушка сделала небольшой глоток обжигающего горло напитка и задумчиво закусила щеку. Она не знала, что может сказать, и стоит ли в принципе нарушать тишину. Тем более, что последние их разговоры даже с натяжкой сложно было назвать дружелюбными.              – Спит?              Гермиона кивнула и прокрутила в руке бокал, всколыхнув в нём янтарную жидкость. Нужные слова всё ещё не шли к ней, и в комнате повисла практически осязаемая тишина, разбавляемая лишь треском зачарованных поленьев в камине.              – Как мы во всё это вляпались? – Малфой продолжал больше внимания уделять собственному бокалу, так что Гермиона в принципе сомневалась, что ей нужно отвечать, но её натура слишком противилась тому, чтоб так откровенно игнорировать прозвучавший вопрос, пусть даже его задавал человек, который был искренне ей неприятен.              – Я много раз спрашивала себя об этом, и каждый раз не находила ответа. Хотя, стоит признать, отчаяние всегда обретало новые оттенки, так что не могу упрекнуть жизнь, в том что она повторяется.               Напыщенная фраза утонула в тишине, и Гермиона пожалела, что произнесла достаточно откровенный ответ, хотя на самом она не была уверена, что Драко в принципе его услышал. Слишком он был погружен в собственные и явно невеселые мысли.              Наконец, спустя несколько бесконечно долгих минут Грейнджер всё-таки не выдержала.              – Тяжёлый день? – она искренне надеялась, что Малфой не станет искать в её словах скрытого подтекста или очередную порцию сарказма. Потому что у неё самой просто не было сил на подобные игры.              Не отводя взгляда от пляшущих языков пламени, Драко иронично приподнял бровь и, покачав головой, неторопливо отпил из бокала, так что можно было подумать, что этот простой вопрос позабавил и одновременно чем-то задел его.              – Нет, – Гермиона хотела уже закатить глаза от очередной бессмысленной бравады, но Малфой продолжил говорить, не обращая внимания на её реакцию. – Сегодня двадцать шестое марта.              Сказанная совершенно безэмоциональным и даже пустым голосом фраза выбила Грейнджер из колеи. Гермиона не имела ни малейшего представления, что имеет в виду Драко, но не сомневалась, что эта дата имеет для него какое-то особенное и, скорее всего, не самое приятное значение.              – Двадцать шестое марта?              – Да. Ровно пять лет назад, двадцать шестого марта девяносто девятого года, визенгамот в полном составе с учётом всех обстоятельств признал меня невиновным по всем основным пунктам и объявил свободным человеком и полноправным членом магического сообщества. Можно сказать, юбилей моей прекрасной свободной жизни.              – О…              Гермиона не знала, что ответить, и её реакция, кажется, даже позабавила Малфоя, в голосе которого слишком явно ощущалась горькая насмешка над собственными словами.              – Ну, где же мои поздравления, Грейнджер?              – Но… – внезапное осознание заставило Гермиону резко повернуться. – Это же получается… Получается, практически одиннадцать месяцев?              – Триста двадцать семь дней в Азкабане для того, кого они так великодушно признали невиновным. Восхитительно, правда?              Гермиона плотно сжала губы и вновь перевела взгляд на камин, в котором языки пламени плясали свой уникальный чарующий танец. Она понимала, что Малфой едва ли ждёт от неё поддержки и тем более сочувствия, но ей казалось, что она должна сказать хоть что-то. Попытаться выразить словами хотя бы небольшую часть переполнявших её эмоций. Потому что понимала, что всё это было слишком. Да, он был Пожирателем. Да, на его руке всё ещё чернела проклятая метка. Но, в конце концов, его ведь оправдали. Признали невиновным и всё равно заставили провести больше трёхсот дней в Азкабане, среди холодных каменных стен и дементоров, тогда всё ещё считавших себя полноправными хозяевами в этом мрачном месте, лишавшем надежды любого, кто оказывался там хотя бы ненадолго.              – Я и не представляла, что суды длились так долго.              – О, брось. Или полагаешь, я не знаю, о чём ты думаешь?              Грейнджер перевела на Драко вопросительный взгляд, и он демонстративно покачал головой, словно разговаривал с маленьким несмышлёным ребёнком.              – Ну, как же? Разве я не злой и коварный Пожиратель, который должен радоваться, что он в принципе каким-то чудом умудрился остаться без пресловутого номера на шее и выбраться из тюрьмы до того, как все его сверстники оказались на пенсии.              – Я не говорила этого, – облизнув губы, Гермиона сделала ещё один глоток огневиски и нервно обхватила бокал двумя руками, словно боялась, что тот выскользнет из чуть влажных ладоней.              – Тебе и не надо было, – Малфой вновь ухмыльнулся и, откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза. – Тем более, я и сам был уверен, что это конец. Чем дольше длились суды, тем меньше было надежды. Каждый день я просыпался и думал, что никогда не увижу больше ничего, кроме этих несчастных серых стен. И можешь мне поверить, это ощущение было куда хуже, чем холод или дерьмовая кормежка.              Горечь в голосе Драко звучала настолько искренне, что это заставило Грейнджер судорожно втянуть воздух, прежде чем попытаться ему что-то ответить.              – Зачем ты мне рассказываешь всё это это?              – Не знаю, – не открывая глаз, Малфой безразлично пожал плечами. – Возможно потому, что здесь, – он махнул рукой, обводя погруженную в полумрак комнату, – в этом грёбанном доме, я ощущаю себя в точно такой же клетке.              Чёрт. Кажется, это была какая-то параллельная, совершенно немыслимая реальность, где Гермиона не только прекрасно понимала, что чувствует Малфой, но и сама испытывала слишком похожие эмоции. Настолько, что это просто невозможно было игнорировать и продолжать делать вид, что у них не было абсолютно ничего общего.              – Вы были близки? – не было смысла уточнять, о ком идёт речь, и они оба прекрасно понимали это.              – Конечно, нет. Вообще никогда не разговаривали. А опекуном она указала меня за красивые глаза и мягкий характер. У чистокровных же не бывает иначе.              Укоризненно покачав головой, Грейнджер обхватила пальцами аккуратный кулон, висевший на тонкой цепочке, и принялась рассеянно прокручивать его, словно пыталась как можно точнее запомнить наощупь каждую неровность.              – И почему я подумала, что мы можем нормально разговаривать.              – Это всё недосып. И алкоголь. Говорят, их не стоит сочетать вместе.              Скорее всего, Малфой был прав, потому что Гермиона неожиданно для самой себя решила продолжить.              – На самом деле, я уже сомневаюсь, что переехать сюда было правильным решением.              – Ну, да, – Драко невесело усмехнулся и щёлкнул пальцами, обновляя огневиски в обоих бокалах. – Пэнси, кстати, тоже ненавидела этот дом. Она несколько раз говорила, что хочет съехать, но Поттер был слишком сентиментальным, чтобы жить в каком-либо другом месте.              К удивлению Грейнджер, в голосе Малфоя не слышалось раздражения или злобной иронии. Только бесконечные разочарование и усталость.              – Знаешь, это даже забавно. Ни Сириус, ни Гарри, ни тем более мы никогда не хотели жить здесь, но все по тем или иным причинам всё равно оставались на Гриммо. Возможно, это какое-то проклятие?              – Ну, учитывая историю семьи Блэк, я даже не удивлюсь, если это правда, – Малфой сделал большой глоток и наконец перевёл взгляд на Гермиону. – Хотя мои предки очень удивились бы, если узнали, с кем именно я попал в их ловушку.              Фраза была брошена настолько беззаботно, что Гермиона не смогла сдержать улыбки, хотя прекрасно понимала, что эта тема всё ещё оставалась слишком острой, чтобы они могли обсуждать и тем более спокойно шутить о ней вечером в приглушенном свете камина.              – Думаю, чтобы перевернуться в могиле, им вполне хватило бы новости, что ты работаешь в аврорате.              – О, ты даже не представляешь, насколько ты права, – теперь уже настала очередь Малфоя улыбаться, но он слишком быстро взял себя в руки и вернул лицу холодное, лишенное любых эмоций выражение. Несколько минут они молчали, словно им нужно было время осознать свою ошибку, а после в тишине вновь раздался его низкий голос. – Это, кстати, была идея Пэнси. И да, мы были близки. По сути она была не только моим лучшим, но и единственным другом.              – Но разве… Вокруг тебя всегда…              – Всегда, – Драко пренебрежительно хмыкнул. – И, тем не менее, никто, кроме неё, не рискнул писать мне в Азкабан, опасаясь за собственную репутацию.               Гермиона медленно выдохнула. Она все меньше понимала, куда ведёт этот странный разговор, и не пожалеют ли они о нем на утро. Но сейчас они оба были здесь, и Грейнджер решила, что едва ли ей представится лучший случай обсудить то, что беспокоило её больше всего остального.              – Как думаешь, долго аврорат будет делать вид, что то, что случилось с ними – несчастный случай?              – Я не имею права обсуждать…              – Да знаю я, – не выдержав, Гермиона раздраженно всплеснула руками. – Но хоть сам ты…              – Сам, я не думал так ни единой секунды.              Грейнджер закусила губу. Она знала, что Малфой действительно связан договором о неразглашении, но часть её всё равно хотела попытаться узнать хоть что-то. Любую информацию, которая могла перевести их с Роном рассуждения в нужное русло. Словно прочитав её мысли, Драко вздохнул и устало потёр переносицу:              – Если я узнаю что-то полезное, я постараюсь тебе рассказать… Но Грейнджер, – он неодобрительно покачал головой, – мой тебе совет – держись от этого дерьма подальше.              – Спасибо, – проигнорировав вторую часть речи Малфоя, Гермиона медленно кивнула и перевела взгляд на пламя. – Знаешь, я думаю мне стоит из…              – Не надо, – он перебил её так резко, что и без того напряженная Грейнджер едва не вздрогнула от удивления.              – Но… Послушай, это были эмоции. На самом деле…              – Да-да, разумеется. Я верю, что ты сожалеешь. В этом вся суть твоей гриффиндорской натуры, – Драко выразительно приподнял бровь, но это не помогло Грейнджер разобрать его настоящих эмоций, – Но ты в любом случае всё уже сказала. А необдуманные слова – самые искренние, и значит, лишь они в конечном счёте имеют смысл.