Как снег на голову

             Если бы комната Гермионы была человеком, то почти наверняка ни один здравомыслящий врач не стал бы тратить свои силы, надеясь спасти это совершенно безнадёжное создание. Любые реанимационные действия были бы заранее обречены на провал, так что куда гуманнее и правильнее казалось провести эвтаназию или, если вспомнить, что речь на самом деле шла об обычной спальне, сжечь всё вокруг и отстроить заново, нежели пытаться навести какое-то подобие порядка в царившем повсюду хаосе.              И Грейнджер не хотела даже думать о том, что сказала бы Мисти, увидев, во что буквально за пару часов превратилось небольшое, но вполне уютное помещение. Везде, точно охотничьи капканы, были расставлены кружки с недопитым кофе, а каждую горизонтальную поверхность занимали разбросанные вещи вперемешку с оставшимися после ночного исследования книгами.              Достав из шкафа очередную блузку, Гермиона приложила её к себе и, даже не взглянув в зеркало, отбросила в сторону кресла, полностью погребённого под завалами так же отвергнутой одежды. Бесполезно. Чем дольше она собиралась, или если быть точнее, пыталась собираться, тем меньше ей в принципе хотелось куда-то идти. Против было и её весьма печальное отражение, и тело, не успевшее восстановиться после бессонной ночи, и, главное, разум, но в последнем Грейнджер не хотелось признаваться даже себе самой. Потому что тогда ей пришлось бы согласиться, что Малфой был прав. А к этому она точно была не готова.              Он не имел никакого права указывать ей, что делать, и уж тем более оскорблять Мартина, которого, скорее всего, даже не знал, а если знал, то весьма поверхностно. Эта неслыханная, поистине вопиющая наглость не просто выводила Гермиону из себя. Она мешала ей нормально мыслить, обрекая на провал любые попытки сосредоточиться.              Медленно выдохнув, Грейнджер вновь повернулась к практически опустевшему шкафу и всё-таки достала из него джинсы и первый попавшийся под руку джемпер. В конце концов, она ведь уже решила, что должна идти. Да, ей было страшно, и в голове то и дело всплывали проклятые угрозы, но собственное упрямство не давало Гермионе ни единого шанса, чтобы отступить, а значит, вопреки царапавшей грудную клетку тревоге, ей нужно было взять себя в руки.              Понимая, что время идёт, и дальнейшее ожесточенное разглядывание узоров на стене становится непозволительной роскошью, Грейнджер наконец заставила себя натянуть выбранную одежду и повернулась к зеркалу. Картина, представшая перед ней, выглядела, мягко говоря, удручающе. Впрочем, едва ли это что-то меняло. Действуя словно на автомате, руки потянулись к набору лежавших на комоде заколок и собрали волосы в некое подобие прически. Что ж, это было уже хоть немного лучше. Пытаться расчесать взбунтовавшиеся кудри всё равно не было сейчас никакого смысла, а так её голова, по крайней мере, перестала походить на результат неудачного взрыва.              Кое-как разобравшись с непослушными волосами, Гермиона посмотрела в сторону ящика, в котором лежали её немногочисленные запасы косметики. Решив, что сегодня не лучший день для экспериментов, она притянула к себе тушь и почти закончившийся консилер, который в теории должен был скрыть последствия очередной бессонной ночи. О том, насколько эффективно он работал на практике, Грейнджер старалась не думать.              Когда с макияжем было покончено, Гермиона сделала уверенный шаг назад, чтобы издалека оценить собственное всё ещё довольно угрюмое отражение. В целом всё было не так плохо, как она ожидала. Конечно, Джинни или Дороти наверняка бы закатили глаза при виде подобной практически преступной беспечности в том, что касалось внешнего вида, но едва ли люди, чей организм ежедневно получал здоровую порцию восьмичасового сна, имели хоть какое-то право судить её.              В последний раз окинув беглым взглядом комнату, Грейнджер открыла приготовленную ещё около часа назад сумку и попыталась вспомнить, не забыла ли она взять с собой что-то важное. Она старалась действовать быстро. Её и без того весьма скудная уверенность таяла буквально на глазах, так что любое промедление грозило унизительной капитуляцией. Наконец, окончательно убедившись, что всё на месте, Гермиона опустила веки и, не оставляя себе шанса передумать, трансгрессировала.              Переулок, выбранный в качестве конечной точки, находился в пятнадцати минутах ходьбы от указанного Мартином адреса. Возможно, Гермиона могла попытаться найти место поближе, но ей нужно было хотя бы немного времени, чтобы привести в порядок мысли. К счастью, несмотря на провальные сборы, у неё в запасе ещё оставалось около получаса, да и тёплое, практически летнее солнце вполне располагало к неспешной прогулке.              Завернув за очередное ничем непримечательное здание, Грейнджер оказалась на широкой и достаточно многолюдной улице. Впереди неё на расстоянии буквально нескольких шагов ребёнок громко требовал у отца ещё одну порцию мороженого, и это хотя бы ненадолго отвлекло её внимание, напомнив о Джеймсе. Мальчишка, идущий впереди, был как минимум лет на пять старше маленького Поттера, но, судя по уставшему виду начинавшего не на шутку раздражаться мужчины, эта разница в возрасте не слишком упрощала родителям жизнь. И Гермиона невольно задумалась: а когда же всё-таки становится легче? По-настоящему.              Очевидный, но слишком безжалостный ответ крутился в голове, отчаянно пытаясь вырваться из подсознания, но Грейнджер с поразительным упорством отрицала его, отказываясь придать вербальную форму даже в собственных мыслях. Потому что иначе ей пришлось бы лицом к лицу столкнуться не только с этой весьма неприглядной правдой, но и со спрятанным в самой глубине души отчаянием.              Момент, разделивший всю её жизнь на до и после, оказался настолько оглушительным, что у Гермионы практически не было времени, чтобы разбираться в себе. Случившееся во всем своём чудовищном масштабе обрушилось на неё точно горная лавина, едва не сломав собранную по крупицам после пережитой войны психику. И должно было пройти ещё очень много времени, чтобы она смогла обернуться и по-настоящему осознать груду ожидавших её последствий.              С головой погрузившись в не самые приятные мысли, Грейнджер едва не пропустила поворот, за которым скрывалась нужная ей кофейня. Там недалеко от входа стоял не замечавший никого Мейсон и взволнованно теребил один из пионов, собранных в небольшой, но довольно симпатичный букет. Со стороны юноша выглядел вполне мило и даже немного забавно, но в сознании Гермионы всё равно прозвучал проклятый голос Малфоя, заставивший её засомневаться в, возможно, самом безобидном человеке, которого она знала.              Но что, если Драко был прав? Если всё это не просто совпадение, и ей действительно грозит опасность? Грейнджер закусила губу. Ей не хотелось думать, что симпатия Мартина на самом деле всего лишь пустая фальшивка, однако новые и новые вопросы вопреки всякой логике всплывали в её голове, беспощадно срывая коросты с не затянувшихся до конца ран старых, но слишком глубоких комплексов.              Гермиона давно выросла. У неё были друзья, неплохая работа и множество причин, чтобы гордиться собой, даже если не брать в расчёт участие в проклятой войне, о которой она, как правило, старалась не думать. Время изменило её, заковало в стальной непробиваемый панцирь самоуверенности и даже заносчивости, вот только внутри под слоем притворства и самообмана всё так же жила маленькая напуганная девочка, плачущая в пустом туалете, потому что никто не может принять и тем более полюбить её.              С трудом вырвавшись из оцепенения болезненных мыслей, Грейнджер заставила себя встряхнуть головой и, натянув на лицо радостную улыбку, подняла руку в приветственном жесте. Впереди её ждал Мейсон, и она не собиралась отталкивать его только из-за навязчивых идей, которые пробудило в ней утреннее общение с Малфоем.              – Мартин, привет, – Гермиона подошла уже достаточно близко, так что ей не пришлось повышать голос, чтобы быть услышанной.              Резко обернувшись, Мейсон нашел глазами Грейнджер и тут же неосознанно расправил плечи.              – О, привет, Гермиона! Прости, я тебя не увидел, – свободной рукой рукой Мартин взъерошил свои достаточно непослушные волосы, и это короткое движение оказалось достаточным триггером, чтобы воспоминания о Гарри заставили Гермиону на мгновение зажмуриться. – Всё в порядке?              Мейсон озадаченно посмотрел на неё, чуть склонив голову, и его немигающий и явно взволнованный взгляд помог Грейнджер зацепиться за окружавшую их реальность.              – Да, конечно. Всё хорошо.              – Держи, это тебе.              Букет оказался в поле её зрения настолько неожиданно и даже резко, что находившаяся на грани нервного срыва Гермиона едва сдержалась, чтобы не выхватить из сумки волшебную палочку.              – С-спасибо. Они очень милые. Может, пойдём внутрь?              В очередной раз выдавив из себя не самую естественную улыбку, Грейнджер рывком повернулась в сторону двери, чтобы спрятать слишком неуместные сейчас эмоции, и быстро зашагала ко входу. Она искренне надеялась, что это не выглядело слишком грубо, но ей просто жизненно необходимы были эти несколько секунд, чтобы вновь взять себя в руки и унять колотящееся в груди сердце. Несколько мгновений условного одиночества, чтобы никто не узнал, как сильно она на самом деле жалеет, что пришла сюда.              – Да, конечно. – Не став спорить или задавать ненужные вопросы, Мейсон направился следом, и чувство глубокой неподдельной благодарности охватило Грейнджер, заставив пожалеть о всех мучивших её сомнениях.              Нет. Мартин совершенно точно не имел никакого отношения ни к смерти Гарри, ни к поступавшим ей с Роном угрозам. Он был хорошим парнем. Действительно хорошим. Вот только тревожность слишком давно поселилась в сердце Грейнджер, чтобы даже очевидные факты могли так просто заглушить этот липкий, проникающий под кожу шёпот.              Небольшое, но весьма уютное кафе встретило Гермиону мягким, чуть приглушённым светом, лёгкой музыкой и ненавязчивым ароматом свежей выпечки. Столик, к которому их привела официантка, находился в глубине помещения, отгороженный от остальных посетителей высоким стеллажом. На полках в хаотичном порядке были расставлены книги, статуэтки и даже цветы, но Грейнджер не смогла разглядеть, искусственные ли они или кто-то на самом деле ухаживал за растениями, поддерживая стабильное состояние. В любом случае, место выглядело комфортным, и здесь действительно приятно было находиться.              Просмотрев по диагонали меню, Гермиона попробовала воскресить свой аппетит, проигравший в сражении со слишком сильными переживаниями, но в итоге сдалась и скорее для вида заказала кофе и кусок открытого пирога с грушами, который ей настойчиво предлагал попробовать Мартин. Сам он выбрал довольно необычный на вид фруктовый десерт в широкой креманке, название которого Грейнджер благополучно прослушала, изучая узор на стоявшей напротив салфетнице.              Как только официантка приняла заказ и, забрав меню, ушла в сторону, над столиком угрюмой тучей нависла тишина. Такая, что бывает только между двумя людьми, которым недоступны ни уютное молчание, ни безразличие случайных незнакомцев. Тишина, от которой хочется сбежать или спрятаться. Но ни то, ни другое Гермиона не смогла бы себе позволить.              Внутри всё буквально скручивалось от переполнявших её противоречий. Даже собственные эмоции казались какими-то чуждыми и неправильными. Словно кто-то надел на неё тугое, не подходящее по размеру платье. Грейнджер не помнила, когда в последний раз ощущала свои чувства настолько неуместными, и, что самое главное, совершенно не представляла, что с ними делать. В конце концов, это ведь не должно было стать чем-то сложным. Сегодняшняя встреча едва ли даже считалась свиданием в полном смысле этого слова. Просто кофе с коллегой, и не более.              Вот только судя по внимательному и очень выразительному взгляду, человек, сидевший напротив, явно считал иначе. И, если он всё-таки не планировал убить её, то почти наверняка надеялся, что этот день станет для них началом чего-то, о чём сама Гермиона не готова была даже думать.               Наконец не выдержав напряжения, она обвела взглядом окружавшее их пространство и неестественно улыбнулась.              – Здесь хорошо.              – Да. Мне тоже нравится это место.              Возможно, тема была банальной, но если она могла помочь хоть ненадолго унять вызванный затянувшимся молчанием зуд под кожей, то Грейнджер готова была выжать из неё всё до последней капли.              – Как ты узнал о нём?              – На самом деле, совершенно случайно. Здесь неподалёку находится неплохой магазинчик, где я часто беру пластинки. Знаешь, туда иногда завозят действительно редкие экземпляры. Например, на прошлой неделе… – осознав, что говорит совсем не то, что нужно, Мартин заметно смутился, и его щёки приобрели впечатляюще красный оттенок. – Ох, кажется, меня занесло. Если кратко, то я наткнулся на эту кофейню, когда искал ближайшую точку для аппарации. В тот день они как раз готовили фирменный пирог и запах стоял на всю улицу, так что, думаю, у меня просто не было шансов пройти мимо.               Закончив свой незамысловатый рассказ, Мейсон усмехнулся и неловко развёл руки в стороны, едва не задев при этом стоявшую за спиной высокую вазу. Его искусственная непринуждённость так сильно бросалась в глаза, что Гермионе, несмотря на собственное состояние, невольно захотелось встать и хорошенько встряхнуть собеседника за плечи.              – Ну, почему ты сразу решил, что мне не интересно? Я никогда не сталкивалась с кем-то, кто был бы настолько увлечён маггловской музыкой.              – Просто если я начну сейчас рассказывать про свою коллекцию, то вряд ли смогу остановиться и буду потом всю ночь прокручивать в голове, какой я идиот и как испортил нашу встречу. Так что нет. Давай пока опустим эту тему и выберем что-то более нейтральное. Исключительно ради твоей же безопасности.              Искреннее признание немного ослабило путы сковавшей их обоих неловкости, и губы Гермионы сами по себе растянулись в мягкой улыбке.              – О, это чувство мне слишком хорошо знакомо. Я никогда не умею вовремя остановиться, если дело касается любой интересной мне темы.              – А таких, как я понимаю, много?              – Достаточно, чтобы мои друзья периодически пытались наложить на меня силенцио.              – Думаю, ты преувеличиваешь, – в голосе Мартина, несмотря на нежелавшее отступать волнение, отчетливо слышалась успокаивающая мягкость, и это помогло Гермионе снять с себя ещё один защитный слой и едва заметно расправить плечи.              – Посмотрим, что ты скажешь, если речь когда-нибудь зайдёт, например, о новом издании Древнейшей Истории Магии.              – Звучит вполне занимательно.              Грейнджер со свойственной ей мнительностью попыталась различить в вопросе подвох или даже скрытую издёвку, но как ни старалась, не смогла найти во взгляде напротив ничего кроме неподдельного, совершенно искреннего интереса, и беззвучно выдохнула.              – О, нет. К этому ты пока не готов.              – К истории магии? – Мейсон вопросительно изогнул брови.              – К одержимой версии Гермионы Грейнджер. Просто поверь, это зрелище не для слабонервных.              Мартин по-доброму усмехнулся.              – Ну, я же видел тебя на работе.              – Даже не сравнивай, – Грейнджер отрицательно покачала головой, вторя движению указательным пальцем, – на работе я могу быть упрямой, самоуверенной и даже весьма неприятной, но это лишь малая толика того, с чем регулярно сталкиваются те, кто близко знает меня за пределами министерства.              – Ну надеюсь, что однажды у меня получится проверить твои слова на правдивость.              Словно испугавшись собственных слов, в которых за безобидной шуткой скрывалась трепетная надежда на дальнейшие встречи, Мартин неуверенно сменил позу и принялся потирать тыльную сторону ладони пальцами противоположной руки. Как раз в этот момент, будто решив спасти незадачливую пару от вновь повисшей неловкости, к столику подошла улыбающаяся официантка. Осторожно прочистив горло, так, словно ещё не привыкла обращаться к незнакомым людям, она произнесла дежурное “ваш заказ” и принялась расставлять перед гостями тарелки с заказанными десертами, которые мгновенно перетянули на себя всё внимание.              – Выглядит аппетитно, – сделав первый глоток оказавшегося весьма неплохим кофе, Грейнджер потянулась за лежавшими в центре стола приборами.              – А я что говорил, – Мартин выразительно поднял брови, вызвав на лице Гермионы искреннюю улыбку. – Этот пирог – лучшее, что я когда-либо пробовал.              – Тогда почему ты сам заказал это? – ножом она указала в сторону стоявшей напротив Мартина креманки.              – Ну… – простой по сути вопрос в очередной раз заставил Мейсона смутиться, – Знаешь… Возможно, это глупо и даже по-детски… Но иногда мне кажется, я настолько предсказуем, что люди могут читать меня, как раскрытую книгу. И это, поверь мне, не самое приятное ощущение. Так что… я решил… Даже не так… Я пообещал себе постоянно пробовать что-то новое. Выходить за привычные рамки. Неважно, касается это каких-то мелочей вроде выбора десерта или сегодняшней нашей встречи в целом.              –Оу… – не нашлась, что ответить Грейнджер, и Мартин, даже не пытаясь скрыть собственную уязвимость, картинно развёл руки в стороны.              – Ну вот, как-то так. Можешь начинать смеяться.              – И не подумаю. Тем более, что едва ли волшебника, собирающего маггловские пластинки, можно в принципе назвать предсказуемым.              – Согласен, слово зануда подходит больше, – довольно неуклюже попытался перевести разговор в шутку Мартин.              – Боюсь, на этом пьедестале тебе придётся подвинуться, – осознав, что диалог начинает идти по кругу, Грейнджер мысленно выругалась, и, словно цепляясь за спасательный круг, придвинула к себе тарелку. – Ну думаю пора наконец попробовать это чудо, а то я, кажется, скоро сойду с ума от запаха.              Окинув беглым взглядом пирог, Гермиона отломила небольшой кусок с самого края, там, где на тонком слое песочного теста, лежало больше всего начинки, и поднесла вилку ко рту. Соблазнившись божественным запахом, она и правда хотела уже почувствовать на языке манящую сладость, но в последний момент рука дрогнула и вся эта покрытая тонким слоем карамели масса оказалась на её и без того не самых нарядных джинсах.              – Чёрт, – плотно сжав зубы от злости на собственную неуклюжесть, Грейнджер попыталась собрать салфеткой липкие крошки, но на ткани всё равно осталось достаточно заметное пятно, выносившее окончательный приговор этому напряженному недосвиданию. – Прости, я сегодня немного не в себе. Джеймс полночи не спал и…              – Понимаю-понимаю. Ничего страшного.              Мартин выглядел обезоруживающе искренним, но это совершенно не помогало Гермионе успокоиться. Даже наоборот, его поразительная простота лишь сильнее заставляла её жалеть об этой встрече и каждой клеточкой ощущать свою неуместность. Больше всего ей хотелось провалиться сквозь землю, но вместо этого Грейнджер лишь неловко сдвинулась в сторону на мягком кресле и попыталась сесть так, чтобы последствия её недавнего позора не так очевидно бросались в глаза. Получилось откровенно плохо.              – Я ходячая катастрофа.              – Ты – Гермиона Грейнджер. Это взаимоисключающие понятия.              – Если ты начнешь сейчас песню про героиню войны, то следующий кусок полетит уже в тебя.              – Даже не думал, – Мартин демонстративно поднял руки над головой, признавая своё поражение в этой не успевшей начаться битве.              – То-то же, – в очередной раз изобразив на лице улыбку, Гермиона потянулась за вилкой. Вторая попытка справиться со злосчастным пирогом оказалась куда более удачной, и спустя несколько секунд Грейнджер едва не застонала от удовольствия. – Мерлин! Это восхитительно!              – А я что говорил, – облегчённо усмехнувшись, словно сам занимался приготовлением всех указанных в меню блюд, Мейсон придвинул к себе креманку с принесённым ему с десертом и последовал примеру Гермионы. – А вот мне, кажется, повезло меньше. Не люблю мяту.              – О, я тоже так думала, пока не попробовала тирамису по фирменному рецепту Мисти. Не знаю, как она это делает, но получается просто изумительно. Мне кажется, это какая-то особая эльфийская магия. Не меньше.              – Кхм, – Мартин неуверенно коснулся кончика носа, выдавая собственное смятение.              – Что-то не так?              – Нет-нет, – отрицательно покачав головой, Мейсон прочистил горло, – просто, ну… Знаешь, учитывая всё, что говорят, немного странно слышать от тебя про эльфов в подобном контексте. Не то чтобы я имел что-то против, ты не подумай.              – Эм-м, – неосторожное замечание болезненно отозвалось где-то внутри, и Гермиона не сразу нашлась, что ответить. – Если ты намекаешь, что мои убеждения как-то изменились, то очень ошибаешься. Я всё ещё искренне против использования рабского труда и ни в коем случае не считаю это нормальным. Но так сложилось, что я живу сейчас не одна, и не все зависит от моих желаний и принципов.              – О, да, конечно, прости.              – Ничего страшного.              Мартин, как и все остальные сотрудники министерства, был в общих чертах осведомлён о ситуации, в которой оказалась Грейнджер после свалившегося на неё опекунства, но никогда раньше не поднимал этой непростой темы и теперь, кажется, искренне жалел, что нарушил собственное негласное правило.              – На самом деле, я не представляю, как ты выдерживаешь… Ну… Это…              В глубине души Гермиона и сама не понимала, как до сих пор не сошла с ума, учитывая все обстоятельства, но пристальный взгляд Мейсона, буквально пропитанный тошнотворным сочувствием, заставил её нахмуриться.              – Что “это”?              – Ну, я к тому, что ты живёшь не просто с кем-то, – он многозначительно понизил голос. – Это же Малфой.              Гермиона неуверенно пожала плечами.              – Он, конечно, не подарок, но…              – Но? Он Пожиратель!              – Бывший!              – Да, разумеется, просто… – Мартин выглядел настолько обескураженным, что Грейнджер буквально кожей ощущала переполнявшее его смятение. – Знаешь, учитывая, какие о нём ходят слухи…              – Не знаю. И не хочу знать. – В планы Гермионы не входило становиться адвокатом Малфоя. Она вообще не собиралась разговаривать о нём на своём первом за долгое время свидании, но, услышав последние слова, просто не смогла остановиться. Слишком сильно Грейнджер презирала сплетни и тех, кто так или иначе распространял их. – Да, мы с ним не друзья и, возможно, я не слишком была рада подобному соседству, но без него я бы не справилась и уж точно не сидела бы здесь сегодня. И не надо так смотреть на меня. Если бы он действительно был таким чудовищем, как шепчутся, то, как минимум, не согласился бы на опекунство. Потому что, поверь мне, ребёнок – это намного, намного сложнее, чем кажется.              – Кхм… Наверное, тебе виднее.              Гермиона закусила губу и крепко сжала стоявшую перед ней чашку с кофе. Она видела, что после её речи Мартин совсем поник, а в его и без того не слишком уверенном взгляде появилось ещё больше незаданных, но вполне очевидных вопросов, заставивших Грейнджер пожалеть о собственной несдержанности. В конце концов тот факт, что она, пусть и не совсем по своей воле, но всё же жила с другим мужчиной, уже сложно было назвать обыденным. Но даже такие весьма неоднозначные обстоятельства было куда проще принять, чем её внезапное рвение защищать и даже оправдывать этого самого мужчину.              – Послушай, – не до конца уверенная, что именно собирается сказать, Гермиона сделала глубокий вдох и заставила себя поднять взгляд на Мартина. – Я не хочу думать, как это выглядит со стороны, но…              Не успев даже мысленно сформулировать начатую фразу, она замерла и несколько раз ошарашено моргнула. Только сейчас Грейнджер заметила, что они были уже не одни. Пока её с головой поглотили собственные мысли, двое мужчин, одетые в ничем непримечательную маггловскую одежду, подошли к их столику и теперь подставляли к нему взятые неподалёку свободные стулья. Так, словно в этом бесцеремонном действии не было ничего возмутительного или хотя бы странного. Гермиона сглотнула. Даже не имея ни единой догадки о том, что происходит, она чувствовала, что хладнокровная невозмутимость этих людей точно не сулит им с Мартином ничего хорошего.               Приглядевшись чуть внимательнее, Грейнджер нахмурилась. Один из сидевших напротив мужчин показался ей смутно знакомым, но она не смогла вспомнить, где видела его, пока не услышала хриплый, скорее всего, давно прокуренный голос.              – Мистер Мартин Льюис Мейсон? – аврор, с которым Гермиона несколько раз пересекалась по работе, выжидающе посмотрел на её заметно побледневшего спутника.              – Д-да. Да, это я, – отодвинув от себя чашку с практически нетронутым кофе, Мартин рефлекторно вытянулся и безуспешно попытался изобразить на лице доброжелательную улыбку.              Не потрудившись представиться в ответ, аврор сдержанно кивнул и продолжил.              – Вчера около полуночи в маггловском лондоне, примерно в трёх кварталах отсюда, было совершено нападение на двух женщин. Их обнаружили практически сразу, со стёртой памятью и явными следами магического воздействия на разум. Вам известно что-нибудь об этом?              – Что? Нет! Конечно, нет, – на мгновение Мартин перевёл растерянный взгляд на Гермиону, но практически сразу вернул своё внимание явно не настроенным на долгий разговор аврорам. – Почему вы вообще спрашиваете об этом у меня?               – Из анонимных источников нам поступила информация, что вас видели на месте преступления. И, кроме того, среди улик есть кое-что, что весьма недвусмысленно говорит о причастности одного из сотрудников министерства. Так что…              – Бред. Вы не можете обвинять меня!              – Вас никто не обвиняет, – терпеливо заметил молчавший до этого момента мужчина. – Но вам придётся пройти с нами для выяснения обстоятельств.              – Выяснения обстоятельств? – не выдержав, вмешалась Гермиона и сама удивилась тому, как уверенно прозвучал её голос. – Что это вообще значит?              – Это значит, мисс Грейнджер, что вашему спутнику нужно будет пройти стандартные в таких ситуациях процедуры: снятие волшебного отпечатка, сканирование палочки и, по необходимости, небольшой разговор с нашим штатным легилиментом.              – Постойте-постойте, – Мейсон неверяще покачал головой. – Это всё какая-то чудовищная ошибка. Сегодня ночью я был дома. Меня не могли где-то там видеть. Это бред, слышите?              Непонимание в его глазах с каждой секундой всё сильнее вытеснялось чистым неподдельным страхом, но Грейнджер не представляла, ни чем может помочь Мартину, ни должна ли это делать в принципе. В конце концов, у неё на самом деле не было ни единой причины доверять сидящему напротив человеку, кроме, разве что, интуиции и всё ещё не умершей веры в людей, которую многие назвали бы просто наивностью.              Тем временем аврор, имени которого Гермиона так и не смогла вспомнить, закатил глаза и снисходительно покачал головой.              – Ну, если бред, то тебе не о чем беспокоиться. Правильно? – Губы мужчины растянулись в неприятной улыбке, обнажившей пожелтевшие то ли от кофе, то ли от частого курения зубы. – Пара-тройка часов, и ты будешь свободен. Ну, может, чуть больше.              – Но вы не можете просто брать и вырывать человека. Тем более из-за каких-то там анонимных сообщений.              – Как раз-таки можем, – аврор беспечно пожал плечами. – Тем более, что это были не просто “анонимные сообщения”, а достаточно точные сведения, и узнать их со стороны не так-то просто.              – Но… – Мартин уже не находил аргументов и лишь растерянно переводил взгляд с одного аврора на другого, словно ждал, что они вот-вот передумают или скажут, что всё это не более, чем дурацкая шутка.              – Нет, никаких “но” мистер Мейсон. Нравится вам это или нет, сейчас вы идёте с нами. И ещё. У нас сегодня был достаточно тяжёлый день, так что я очень надеюсь, что вам не захочется создавать нам лишние трудности. Я ясно выразился?              Интонация, с которой была произнесена последняя фраза, не оставила Мартину ни единого шанса на дальнейшее сопротивление. Огонь, вспыхнувший в его глазах от возмущения и страха, теперь погас, и на его месте Грейнджер видела сейчас лишь тлеющие угли безысходности.              – Более чем, – Мейсон коротко кивнул и перевёл взгляд на Гермиону. – Прости… Мне так жаль… Я… Это всё какое-то недоразумение…              Прощаться на глазах явно скучающих авроров было неловко, и к тому же, Грейнджер совершенно не представляла, что должны говорить люди в подобной ситуации, поэтому, как ни старалась, не смогла придумать ничего, кроме самой банальной фразы:              – Конечно, я понимаю. Главное, напиши мне, как всё выяснится.              В ту же минуту авроры поднялись со своих мест, и Мартин, очевидно опасаясь ещё больших неприятностей, поспешил последовать их примеру. Со стороны он выглядел практически как обычно, но Гермиона давно научилась обращать внимание на ничем не примечательные детали, считывать едва заметные штрихи, игнорируя полную, представленную социуму картину. Так и сейчас, она не могла не отметить сжатые в тонкую линию губы, чуть подрагивающие пальцы на левой руке юноши и его напряженные, словно камень, плечи, поднятые так высоко, что, казалось, Мартин, точно черепаха, пытается спрятаться за ними от слишком враждебного мира.              Невольно Грейнджер почувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается. В первый раз в жизни она смотрела, как уводят невиновного человека и ничего… совершенно ничего не пыталась сделать. И вновь сомнение ядовитой змеёй зашевелилось где-то в районе грудной клетки. Что, если Малфой был прав? Если за шкурой робкой овечки скрывался опасный расчетливый волк, убивший её лучшего друга. Гермиона вздрогнула. Даже мысль об этом отдавала едкой, ни на что не похожей горечью.              – Мисс Грейнджер, – учтивое обращение вырвало девушку из тревожных мыслей и заставило поднять голову. – Приносим извинения за испорченный вечер.              В уставшем и чуть насмешливом голосе не слышалось ни капли сожаления, но Гермиона всё равно неуверенно кивнула, хотя на это, кажется, никто уже даже не обратил внимание. Все трое, как по команде, развернулись и направились вглубь кафе, словно старые друзья, решившие продолжить вечер в другом месте, оставив незадачливую девушку в компании недопитого кофе. Да уж, не так Грейнджер представляла себе романтическое свидание. Глубоко вздохнув, она бросила последний взгляд вслед удалявшимся фигурам и заметила слабое сияние, окружавшее их с Мейсоном столик.              Конечно. Магглотталкивающие чары. Теперь Гермиона поняла, почему никто из посетителей кафе не бросал в её сторону полные неискреннего сочувствия взгляды. И её это более чем устраивало. Излишнее внимание – последнее, чего Грейнджер хотелось в данную минуту, да и тот факт, что авроры не только заранее приготовились к разговору, но и смогли сделать это незаметно, показался весьма неплохим знаком. Пожалуй, единственным за сегодняшний вечер.              Гермиона вздохнула. Мысль о том, что Мартин не попал к дилетантам, успокаивала, но едва ли могла полностью унять растущее внутри беспокойство. Всё это было неправильно. Ужасно неправильно, и она не представляла, как сложить все произошедшие за последние сутки события в один пазл и не сойти с ума окончательно.              Закрыв глаза, она облокотилась на руки и принялась медленно разминать виски большими пальцами, так, словно это действительно могло помочь ей облегчить головную боль или навести хоть какой-то порядок среди роившихся в сознании мыслей. Как и следовало ожидать, Грейнджер потерпела поражение по обоим пунктам. Но сложнее всего оказалось справиться с проникавшими в сердце сомнениями. Она знала, что Мартин не виноват. Искренне верила в это… Вот только предательский голос внутри всё равно не желал успокаиваться, задавая всё новые и новые вопросы, пока не сосредоточился на одном единственном:              Что ей, чёрт возьми, делать дальше?              Самым очевидным, с точки зрения здравого смысла, решением было бы просто пойти домой, но Гермиона слишком отчетливо представляла, с каким выражением лица её встретит Малфой, чтобы совершить подобную глупость. Конечно, рано или поздно он всё равно узнает о случившемся, но Грейнджер готова была практически на всё, только бы оттянуть неизбежное.              Внезапная, не успевшая ещё даже полностью сформироваться мысль заставила Гермиону замереть и прокрутить в голове весь этот сумасшедший день, точно магнитную киноплёнку… Письма с угрозами, совершенно нелепый скандал… Арест… И как же ещё… Грейнджер пыталась ухватиться за прозвучавшую от одного из авроров фразу, на которую она не обратила внимание раньше. “Достаточно точные сведения, которые не так-то просто узнать со стороны”.              Конечно!              Злость охватила её с такой силой, что Гермиона не смогла сдержать собственную магию, и стоявшая напротив салфетница вспыхнула, словно небольшой факел. К счастью, магглоотталкивающие чары ещё не успели рассеяться, и чтобы устранить последствия захлестнувшего её гнева потребовалась лишь пара незамысловатых движений палочкой. Жаль только, что потушить кипевшую где-то в районе грудной клетки ярость нельзя было так же просто.              Дура! Дура! Дура!              Грейнджер хотелось со всей силы удариться головой о стол, но вместо этого она схватила сумку, и, едва не рассыпав всё её содержимое, достала лежавший во внутреннем кармане кошелёк. Не считая, она бросила на стол несколько купюр, которых точно должно было хватить, чтобы закрыть счёт, и сорвалась к выходу.              Тем временем погода в городе успела испортиться. На смену тёплому весеннему солнцу пришли мрачные дождевые тучи, готовые в любой момент пролиться на землю, но Гермиону не особо волновала угроза окончательно испортить костюм или причёску. Едва не врезаясь в редких прохожих, она неслась к ближайшей точке аппарации и проклинала себя за непроходимую глупость. Никогда раньше Грейнджер не чувствовала себя такой идиоткой. Она давно заметила, что отсутствие нормального сна не самым лучшим образом влияет на её умственные способности, но до этого момента не представляла, насколько.              Наконец завернув в неприметный и совершенно безлюдный переулок, Гермиона достала палочку и нервно закусилу губу. Теперь ей нужно было хотя бы пару секунд, чтобы сосредоточиться, иначе она рисковала не добраться до собственного дома, расщепившись в момент аппарации. Вдох. Выдох. К чёрту. Её терпение давно иссякло. Закрыв глаза, Грейнджер представила стены своей спальни, задержала дыхание и резким движением вывела в воздухе знакомую руну.              Секунда. Живот скрутило так, что выпитый накануне кофе лишь чудом не остался на ковре. Что ж, аппарация в подобном состоянии никогда не была сильной стороной Грейнджер, и она это прекрасно знала, так что сейчас практически безропотно пожинала плоды своей несдержанности. К счастью, ей не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Убедившись, что содержимое её желудка в безопасности, Гермиона расправила плечи и решительно направилась в гостиную, откуда отчетливо доносился заливистый смех Джеймса.              Как и следовало ожидать, Малфой оказался там же.              – О, Грейнджер, ты уже вернулась? Дай угадаю, твой “непридурок” всё-таки оказался придурком? Прими мои искренние соболезнования.              – Хватит ёрничать. Это ведь твоих рук дело.              – Совершенно не понимаю, о чём ты, – Малфой улыбнулся так, что Гермионе захотелось ударить его. Желательно чем-нибудь тяжёлым. Ещё лучше – туда, куда на третьем курсе она не стала бить в силу возраста и сейчас очень сожалела об этом.              – Не могу поверить, – Грейнджер всплеснула руками, – какая же ты скотина.              – Вообще-то, тут Джеймс, – Драко и Гермиона синхронно перевели взгляд на ребёнка, но тот был слишком увлечён новой игрушкой и совершенно не обращал внимание на их разговор, так что этот аргумент показался Грейнджер крайне неубедительным.              – И именно поэтому я тебя ещё не убила.              – Нельзя быть настолько кровожадной.              – Нельзя по своей прихоти подставить невиновного человека и думать, что это нормально.              Откинувшись на спинку дивана, Драко скрестил руки на груди и насмешливо склонил голову. Очевидно вся эта ситуация лишь забавляла его, и судя по тому, что Малфой даже не пытался этого скрыть, у него были явные проблемы с инстинктом самосохранения.              – Извини, я упустил момент, когда мы перешли от абстрактных оскорблений к чему-то более конкретному. Можно, пожалуйста, поподробнее?              – Поподробнее, говоришь? – Грейнджер сделала шаг вперёд. – Будет тебе поподробнее. Сегодня в аврорат поступило странное анонимное сообщение, из-за которого моего друга арестовали. И нет, это была не просто записка. Автор послания постарался на славу и включил туда столько не подлежащих огласке деталей, что Мартину не дали допить даже несчастный кофе. И представляешь, какое совпадение, – я как раз знаю человека, который совершенно случайно имеет к такой информации доступ. Мне вот только одно интересно, неужели ты правда думал, что я ни о чём не догадаюсь?              – Я никогда не считал тебя глупой, – Малфой безразлично пожал плечами, и этот нарочито-небрежный жест вывел Грейнджер из себя окончательно.              – О, какая честь. Я, наверное, должна умереть от счастья.              – Ну, это вовсе не обязательно. Да и вообще, ты слишком драматизируешь.              – Драматизирую? Малфой, да что с тобой не так? Ты можешь хотя бы попытаться представить, что чувствует сейчас Мартин?              – Уверен, он расскажет тебе об этом в подробностях.              – У тебя ещё хватает наглости издеваться. Это просто немыслимо.              – Что ж, прости, что разочаровал тебя, – Драко подался вперёд, и его голос внезапно стал серьёзным, в один момент утратив все насмешливые нотки. – Только вот знаешь… прежде чем в очередной раз записывать меня в монстры, вспомни наш утренний разговор. Всего этого бы не случилось, если бы ты послушала меня и сообщила об угрозах в аврорат. Или хотя бы отказалась от встречи с этим идиотом. А так ты просто не оставила мне выбора. В конце концов, от сыворотки правды никто ещё не умирал, но теперь я по крайней мере смогу снять копию его магического отпечатка.              Гермиона сглотнула. Всё, что она только что услышала, было так странно, так неожиданно и неоднозначно, что она просто не представляла, как ей на это реагировать. Но Малфой, кажется, и не ждал ответа. Вновь отклонившись на диван, он скрестил на груди руки и перевёл взгляд на Джеймса, всем своим видом показывая, что разговор окончен, даже если Грейнджер не готова ещё поставить точку.              Вот только ни возмутиться, ни посмеяться над подобной наглостью Гермиона так и не успела. Как раз в тот момент, когда она собиралась открыть рот, со стороны окна раздался глухой стук, заставивший их с Драко повернуть головы и нахмуриться. Из-за стекла, усеянного мелкими дождевыми каплями, на них, не моргая, смотрела потрёпанная рыжая сипуха. Приглядевшись, Грейнджер увидела в её лапах небольшой, но достаточно пухлый конверт самого обычного песочного цвета. Всё в этой сове казалось совершенно заурядным, вот только стоило Гермионе сделать короткий шаг вперёд, как птица тут же разжала когти, выпуская письмо прямо на землю, и с пугающей стремительностью унеслась навстречу разыгравшейся Лондонской непогоде.              –М-мисти, – даже не пытаясь скрыть подступившую к горлу панику, Грейнджер нашла глазами эльфийку и хрипло прошептала. – Посмотри, пожалуйста, за Джеймсом.              – Конечно. Мисти позаботится о маленьком хозяине. Мисти сделает всё, что нужно.              Не теряя больше времени на разговоры, Гермиона и Драко ринулись к двери, хотя оба прекрасно понимали, что спешка теперь уже не имеет особого значения. Кто бы ни отправил эту проклятую сову, он явно не рассчитывал получить ответ и, более того, сделал всё, чтобы сохранить собственную анонимность. И это, чёрт возьми, совершенно точно не обещало Грейнджер ничего хорошего.              Как назло, окна гостиной выходили на заднюю сторону дома, и чтобы добраться до нужного места, необходимо было сделать изрядный крюк, что во всей этой ситуации казалось самой настоящей пыткой. Дождь тем временем усилился, и у Гермионы в голове невольно промелькнула мысль, что всё происходящее напоминает плохое кино. Дешевый триллер с совершенно банальным сюжетом. И ей меньше всего хотелось становиться его участницей.              – Стой, – когда до конверта оставалось не более пары метров, Малфой вышел вперёд и поднял зажатую в руке волшебную палочку.              К собственному удивлению, Грейнджер не стала спорить. Неподвижно, словно каменное изваяние, она наблюдала за отточенными движениями Драко и пыталась хотя бы немного успокоиться. Внушить в истерзанное сознание мысль, что не случилось ничего нового. Что эта угроза ничем не отличается от предыдущей… и у нее это почти получилось. Но как раз в тот момент, когда Гермиона почти смогла сделать нормальный вдох, Малфой в последний раз взмахнул палочкой, и конверт, до этого мирно паривший в воздухе под покровом маглоотталкивающих чар, с глухим хлопком взорвался, и к ногам Гермионы медленно приземлились десятки похожих друг на друга колдографий, на каждой из которых была изображена она…              На мирной маггловской улице… возле входа в кафе… за столиком, с чашкой кофе… неподалёку от переулка, где она в гневе совершила аппарацию буквально несколько минут назад…              Практически весь её сегодняшний день с пугающей доскональностью был запечатлен на серии любительских снимков и брошен Грейнджер в лицо, как насмешка над её уязвимостью.              В горле пересохло. Страх, точно самый отвратительный вирус, проник в кровь и нарушил работу каждого из пяти органов чувств, превратив Гермиону в подобие фарфоровой куклы. Не в силах пошевелиться, она стояла под проливным дождём и смотрела на колдографии, пока они не вспыхнули вдруг ярким волшебным пламенем.              В тот же момент чьи-то руки осторожно легли на её плечи.              – Посмотри на меня.              Словно под гипнозом, Грейнджер медленно подняла взгляд на Малфоя. Она практически забыла, что он тоже здесь, и теперь настороженно всматривалась в сосредоточенное лицо, на котором невозможно было прочитать ни единой эмоции.              – Всё будет хорошо. Кто бы это ни был, он просто пытается запугать тебя. Слышишь?              В голосе Драко непостижимым образом переплетались стальные, отчасти даже властные нотки и что-то настолько успокаивающее, что Гермиона невольно кивнула в ответ. Она действительно хотела ему поверить. И была искренне благодарна за то, что по крайней мере сейчас он не пытался ничего доказать, напомнить, что был прав, или любым другим способом подчеркнуть её слабость.              Наконец убедившись, что Грейнджер действительно его услышала, Малфой опустил руки, но вместо того, чтобы сделать шаг назад, нахмурился и, не позволяя себе передумать, снял с шеи небольшой амулет, чтобы тут же надеть его на не успевшую опомниться девушку.              – Что это? – пальцами Гермиона нащупала кулон и осторожно сжала его, зачарованная мягким успокаивающим теплом, исходившим от украшения.              – Ничего особенного, – Малфой невозмутимо пожал плечами. – Самый обычный защитный артефакт, но я бы не хотел, чтобы ты снимала его. По крайней мере, пока всё это не закончится.