Лишь о тебе мечтая

***

      Не уследил.       Не защитил.       Не смог.       На тёмную землю падает пара крупных хрусталиков слёз, впитываясь в почву и не оставляя за собой ни следа также, как и пару часов назад за собой родной человек не оставил следов, чтобы его найти. Сердце и душа рвутся, разрываются, обливаются кровью, не прекращая терзать его уже несколько часов. А когда кажется, что боль затихла и угасла, это всего лишь кажется, она разгорается с новой силой, вдавливая горящие лёгкие к позвоночнику. Солёные и пухлые от слёз губы судорожно несколько раз облизываются языком и зубами сдирают тонкую и нежную кожицу. Чувствуется на языке уже не только солёный, но уже и вкус железа, что приелся за эти часы. Он больше не может ждать, его трясет как в лихорадке, на нём куртка, но ему ужасно холодно, а заметив это, на него накинули ещё одну куртку ребята из Национальной Гвардии. Но и она не спасает от лютого мороза, что пробрался под кожу, засел в костях и теперь ломал, ломал, ломал Тэхёна изнутри. Он еле стоял на ногах, обнимая себя за хрупкие плечи, роняя слезы на землю. Уже темно, уже слишком много времени прошло, а его мальчика не могут найти. Он плачет и плачет, смотря на тропинку, ведущую к лесу. Рядом с ним стоят двое полицейских, пока Тэхёна всего изнутри разрывает от эха в лесу. Кричат имя его сына.       — Тэян!       — Тэян!       — Тэя-я-н! — от этого имени хочется забиться в истерике, раскромсать всего себя до кровавых полос и покончить с собой на месте. Это Тэхен во всем виноват. Только он. Не уследил, не смог. Он не смог. Ему твердили раз за разом, что ничем хорошим это не кончится, а он не верил, упрямо шёл вперёд и настаивал на своём. Упрямец. Внезапно из своих мыслей его вырывает голос одного полицейского, что так близко сейчас стоял к омеге и с кем-то вёл диалог по телефону.       — Да, капитан! Нет, нужна подмога, не справляемся. Да, будем дальше искать. Ждем. Так точно! — четко проговаривает альфа, нажимает на отбой и поворачивается к облокотившемуся на капот машины Тэхёна. Полицейский жуёт губу и с состраданием в уставшем взгляде смотрит на омегу. Еле на ногах стоит, еле держится, время на часах показывает полдвенадцатого ночи, они тут уже весь лес несколько часов прочесывают группами и без результата. Омега сжимает тонкими пальчиками край второй куртки, морщится от боли, но упрямо продолжает смотреть вперёд, ждёт, когда из чащи покажется кто-нибудь из служащих с его ребенком на руках. Все руки изранены, в мелких ссадинах и царапинах, стёсаны. Много падал, пока бегал и искал сына, сорвал почти голос, слёз уже не осталось плакать, парень только вздрагивает, плечи трясутся, а его шатает. Ему уже предлагали сесть в теплую машину, но он ни в какую, даже скорая, которая дежурила тут, его не смогла уговорить порезы обработать — он не дал, взгляд потухший и уже безжизненный. Невозможно смотреть на него без боли.       — Мы найдем его, не переживайте, обязательно найдем, — заверяет парнишку полицейский и идёт переговорить со вторым служащим, жестами что-то ему объясняя.       Тэхён не знает, сколько прошло времени со звонка за подмогой, но слышит звук двигателей, лениво ведёт заплаканным взглядом за приближающимися двумя машинами и лицезреет, как из одной сначала выходят полицейские, их четверо, они не двигаются с места, словно ждут кого-то. И действительно ведь ждали. Из второй полицейской машины выходит человек, но он один. Одет по-другому, совсем другой взгляд, нежели у других полицейских. Он громко захлопнул за собой дверь машины и направился к тому, кто ему звонил до этого.       — Джин, — зовет он сержанта, направляясь к нему, в голосе слышится стержень, мощь и почти сталь, вперемешку с уверенностью. Тот подскакивает на месте и резко оборачивается на причину своего почти страха, тут же отдает честь рукой и смотрит на мужчину широко раскрытыми глазами. Тэхена почему-то заинтересовывает эта сцена, ему хочется посмотреть, что будет дальше, почему сержант так отреагировал на полицейского, почему так удивленно смотрит. Пытаясь унять бьющую его дрожь, омега делает несколько глубоких вдохов, но не выходит себя успокоить, зная, что где-то там бродит его маленький мальчик. Совсем один. Если животные не растерзали. Из горла вырывается задушенный всхлип, Тэхен закусывает губу, а прибывший только что полицейский лениво поворачивает голову на звук, окидывает полузаинтересованным взглядом парня и возвращает все свое внимание на Джина, как оказалось, зовут сержанта.       — Капитан, что вы тут делаете? — задаёт он вопрос стоящему мужчине, засунувшему замерзшие ладони в карманы своих форменных брюк. На нем теплая полицейская куртка, ведь уже ночь, уже август близится к своему завершению, осень во всю готовится забрать права лета и вступить на свою должность на целые три месяца, а потом солнце и вовсе покинет Корею. Сердце сжалось, крик готов был вырваться из глотки. Одно солнце уже покинуло Тэхёна сегодня. Он не переживет, если с сыном что-нибудь случится, просто не переживет. Капитан на вопрос сержанта хмурится.       — Помочь приехал? — вскидывает он высоко бровь, смотря сверху вниз на Джина. Тот тушуется, кивает и только потом кивает на Тэхена, что снова не тут, не в этом мире, а в своих жутких переживаниях из-за сына. Теперь он даже не обращает внимания на двух мужчин, только стоит, сгорбившись. Вот теперь взгляд капитана полностью фокусируется и сосредотачивается на этом парне, он оценивающе проходит по нему взглядом и двигается в его сторону, больше не желая размусоливать с Джином, теряя время, только дал приказ прочесывать весь лес, позже и сам подтянется, а сейчас нужно побеседовать с этим парнем и вытянуть из него как можно больше информации.       — Не нашли? — шепчет Тэхен, внезапно вскидывая заплаканный взгляд на подошедшего мужчину. И теряет дар речи, растворяясь в холоде глаз. Серые глаза цвета металлики пронзают Тэхена, изучают, анализируют, скользят по бледному и уставшему лицу. Чонгук немного теряется от такого. Хрупкий, маленький, его на ветру сейчас сдувает, дрожит в двух куртках, но что-то подсказывало, что это совсем было не от холода, а из-за напряжения, паники и сильного испуга за маленькую жизнь. Искусанные в кровь губы дрожат, как и подбородок, тонкие пальцы стискивают край куртки. Руки израненные, с ранками и ссадинами, но кажется, самому парню дела сейчас до боли нет, боль, которая внутри него, она сейчас намного важнее физической. Но самому Тэхену кажется, что эта моральная боль ломает его физически, не щадит. Да так ему и нужно! Это он во всем виноват. Сколько же лет этому крохе? Чонгук бы ему и двадцати трех бы не дал. Слишком маленький. Слишком хрупкий. Стоит и смотрит на него из-под пепельной челки, судорожно облизывая соленые из-за слез губы. Чонгук отрицательно качает головой.       — Нет, но мы найдем. Я капитан Чон Чонгук, расскажи мне о своем сыне. Сколько лет, приметы, во что был одет, как ты его… потерял, — слышится сдавленный всхлип, мужчина уже жалеет, что сказал это так резко, но ему было необходимо добыть как можно больше информации, он твердо намерен найти этого мальчика. И очень желательно живым, и здоровым. Тэхен весь ежится от этого голоса. Твердый, уверенный, крепкий и хриплый. И если он может уловить запах мужчины, который пахнет корицей и крепким кофе вперемешку с сигаретами, то вот сам альфа не может уловить истинный запах омеги, он смешивается с другим запахом альфы, который отдал ему свою куртку, да Чон и не делает больших попыток, чтобы угадать запах омеги, не до этого ему сейчас, ему важна информация. Тэхена неумолимо трясет и лихорадит, глаза заплаканные, на длинных и пушистых ресницах дрожат и срываются на бледные щеки крупные капли слез, скатываясь снова к губам. Их слизывают, задевая порванную кожицу на устах.       — Мой сын… — дрожит, обхватывая себя руками за плечи крепче, будто это поможет остановить дрожь, говорит Тэхен еле слышно, стараясь, чтобы слова не перетекли в неумолимые рыдания, как было до этого, когда Тэхен по телефону пытался полиции объяснить всю ситуацию, в голосе сейчас звенят слезы. — Ему пять, зовут Тэян. Одет был в голубую футболку, черную безрукавку и голубые джинсы. Серые глаза, блондин. Мы… мы гуляли по лесу, мы часто сюда выбираемся подышать свежим воздухом. Леса я не знаю, просто хожу с Тэ по тропинке туда-сюда, показываю что-нибудь, но в этот раз… он решил поиграть со мной в прятки, пока я брал на руки божью коровку, а когда обернулся, его уже не было. Я думал, что он просто шутит, но, когда стал звать… мне не ответили. Он заблудился, ему страшно и холодно, а если звери, а если… это я виноват, не уследил, какой из меня родитель, — он срывается на слезы, не может больше терпеть всю эту боль и просто выплескивает её, крича осипшим голосом, слезы беспрерывно текут по щекам. Они жгучие, соленые, разъедают, кожа пощипывает, да разве волнует это сейчас родителя? Чонгук видит, в каком отчаянии сейчас находится парень, он готов поменяться с сыном местами, пусть лучше бы он заблудился, а его мальчик остался бы под защитой. Он точно знает, что Тэян выбежал бы на дорогу и начал звать на помощь, он этому был обучен, только вот почему не послушал своего папу? Тот ведь столько раз ему говорил, что нельзя бегать по лесу, нужно всегда быть рядом с Тэхеном! И вот во что это превратилось. В горе, боль и отчаяние. Куртка падет с Тэхена, он остается в своей, но и не желает её поднимать. За него это делает Чонгук. Подбирает чужую вещь с земли, отряхивает, наклоняется, чтобы накинуть на чужие плечи. И вот теперь чувствует запах Тэхена. Нежная ваниль и нотками кофе кружат Чонгуку голову, он почти задыхается, втягивая бесшумно носом запах и накидывает куртку, отстраняется и удивляет омегу, мягким движением большого пальца стирая слезы с мокрых щек. Взгляд твердый, может даже показаться, что грозный и сердитый, но это не так. Он уверенный.       — Мы его найдем, обещаю. Будь тут, никуда не уходи. Никуда, понял? Один не шатайся, сам заблудишься. Ты сильно истощен, в обморок упадешь, мне уже доложили, что ты порывался, не советую, не хочется потом еще и тебя искать по косточкам. Звери сожрут, ничего не оставят. Так что сиди тут, а мы займемся поисками твоего сына. — эти слова сильно пугают Тэхена, нижняя губа дрожит, он вот-вот снова расплачется, но Чонгук с серьезным выражением лица дергает уголок губ, разворачивается, давая поручение своим людям, чтобы глаз с омеги не спускали, а сам, включив фонарик, заходит в лес, чьи объятия с радостью его принимают как к себе домой. Тэхен только лишь следит за удаляющимся силуэтом. Высокий, выдержка на высоте, шаг широкий и уверенный, у Тэхена на миг блеснула надежда, что еще не все потеряно.

***

      Листья на ветру шумят, качая кроны деревьев. Лес повсюду, он необъятен, жесток и тёмен, это одна из важнейших сейчас проблем, ведь разглядеть что-то в темноте будет крайне трудно, а фонарик не очень хорошо справляется со своей задачей светить. Светить-то он светит, а толку от этого, если только в одну сторону. Чонгук перешагивает упавшие слишком большие ветки деревьев, которые поразила молния или они отгнили и сломались сами, наступает на сухую листву, хрустит мелкими ветками, что ломаются под тяжелой поступью берцов и всматривается в каждый угол, пытаясь уловить хотя бы какое-нибудь малейшее, но движение в стороне. Пока что без результатов. Голова остается холодной, он мыслит здраво, у него с собой пистолет и на бедре закреплена кобура, где хранится большой нож, спасти себя сможет, а кто спасет мальчишку? Убежал, а ты ищи… нет, он врет себе, голова не холодная, в неё лезет все еще тот образ омеги. Разбитый, опустошенный и сломленный. Болтался как листик на ветру, того и глядишь унесет, откуда вообще такое чудо появилось?       — Черт, Чонгук! — ругается и рычит себе мужчина под нос, отмечая, что думает сейчас совершенно не о мальчике, а о его отце. Маленький. Хрупкий. Как фарфор, как хрусталь. Он делает зарубины ножом на деревьях, чтобы не потеряться и не ходить по кругу, ища выход, вот будет умора пошел искать — сам же и потерялся. Ржать будет весь отдел на работе, еще и капитан потеряется, ага! Черт побрал бы этого Тэхена, не о нем сейчас нужно думать!       — Тэян! — пробует кричать мужчина, сложив руки трубой, оглядываясь по сторонам, замирает. Прислушивается. Ни шороха. Только ветер шелестит листьями, им будто тоже этой ночью неспокойно, волнуются, шепчутся между собой, переговариваясь, видели ли мальчика маленького? — Тэян, малыш, отзовись! — снова делает Чонгук попытку и идет дальше, продолжая зазубривать деревья острым лезвием ножа. Светит фонариком, ходит, бродит, слыша, как с другого конца тоже ищут малыша. Чонгук вообще не бывал в такой ситуации, если честно, еще никогда он не был на вызове, когда искали маленького ребенка. Если сейчас вот так вот переживает за мальчика он, что чувствует его папа? И почему его папа один? Где альфа, черт возьми?! Почему это так злит? Оставил одного с ребенком? На работе?       Да на какой работе, Чонгук, очнись, время видел? Ругает себя же мужчина, вновь и вновь шагая по темноту лесу, царству животных, не дай бог сейчас выбежит кабан или лиса, а может по случайности вообще медведь забрести! Да и змей много сейчас, а если мальчика укусили? Сердце начинает стучать быстрее, Чонгук начинает идти активнее, слыша где-то позади своих людей и еще другие организации, прибывшие на помощь. Люди преданные: пока не найдут, не уйдут. Чонгук дал себе слово. Вот прямо сейчас. Хоть до самого утра тут будет ходить, но ребенка отцу вернет во что бы то ни стало. Он кричит снова имя мальчика, снова делает несколько попыток. Останавливается, прислушивается. Шорох.       Шорох.       Чонгук осматривается, стискивая крепко челюсти. Если бы был зверь, уже давно бы напал, а не прятался и издавал такие звуки. Мужчина откидывает со лба темные волосы, что падают ему на глаза и застывает. Его вдруг осеняет. Нет-нет, может это и бред, но все же стоит попробовать… он снова зовет, но уже по-другому.       — Тэян, малыш, папа ищет тебя. Он так волнуется и плачет, ты нужен ему, Тэ! — кричит Чон и замирает, замирает и сердце, когда слышится откуда-то из-за спины тихий писк.       — Папа… — Чон оборачивается очень медленно, чтобы резкими движениями не спугнуть. Ну, конечно. Детям с самых малых лет вдалбливают, что нельзя общаться с незнакомыми людьми, а они это так запоминают, что даже не отвечают, когда им нужна помощь, боясь, что их смогут увести куда-нибудь. Но стоит услышать, что родитель не в порядке, тут же начинают волноваться и переживать. Чонгук неслышно идет в сторону звука, осматривая большой пенек, за которым виднеется белокурая макушка. Камень с плеч. Нашел. Все позади, сказал же, что найдет! За пнём слышится возня, будто малыш не знает, выходить ему или нет, но Чонгук решает все сам, осторожно обходит пень и наконец-то замечает маленький сгорбленный комочек на холодной земле, светит фонариком, но ни в коем случае не в глаза, чтобы не пугать. На мужчину смотрят заплаканными серыми, как и у папы, глазами. В белокурых волосах запутались листья, грязь и мелкие ветки, одежда порванная, локоть растесан, рассечена бровь. На Чонгука смотрят затравленно и с большим испугом. Мужчина теряется. Снова. Давно с ним такого не было, чтобы он становился абсолютно слаб перед кем-то, сейчас он слаб перед этим малышом пяти лет. Альфа опускается осторожно на колени, наплевав на холодную землю, нужно быть максимально осторожным, чтобы не спугнуть маленького ангела. Большие глаза распахнуты, ожидает подвоха.       — Не бойся, малыш, я не обижу тебя, не бойся, маленький. У тебя что-нибудь болит? — отрицательно мотают головой, не сводя серых глаз с мужчины, ища любого подвоха. У Чона пиздецки мягкий голос, никогда так ни с кем не говорил. Никогда. Думал уже, что в нем одна грубость и сталь, а нет. Малыш прижимает к себе кулачки, смаргивая кристаллики слез, хлопает густыми ресницами, дрожа от холода и страха. Натерпелся, маленький. В темноте, один.       — А вы… папин друг, да? Вы полицейский? — слабо спрашивают его, хорошо выговаривая «р», спрашивают вкрадчиво, желая убедиться в правдивости своих слов. Чон улыбается. Смышленый мальчик, сразу видно, смотрит на него серыми бусинами, не боится. Не сейчас.       — Да, я его друг и полицейский. Хорошо, давай мы тебя согреем и отнесем к папе, ладно? — недоверчиво кивают. Чон улыбается, снимает с себя куртку, оставаясь лишь в одной футболке. Тут же пронзает на тысячу осколков ледяной ветер, но мальчик сейчас важнее. Его укутывают в куртку, которая хранит тепло альфы и осторожно подхватывают на руки, беря под коленки и под спину. Тэян тут же прижимается к теплой груди Чона, дрожа всем телом. Не произносит ни звука. Теперь все хорошо, он будет в безопасности.       — А если звери? — испуганно пищат, смотря на Чонгука из-под слишком большой и безразмерной куртки, в которую малыша укутали по самый нос, чтобы было тепло. Чон снова тянет уголок губы вверх и показывает подбородком куда-то вниз. Взгляд малыша следует за Чонгуком.       — У меня есть пистолет, смогу отстреляться. — парирует мужчина, а Тэ прижимается к нему только сильнее, слушая чужое сердцебиение. Тук-тук, тук-тук, уже спокойно стучит, не так, как несколько минут назад, пока пытался найти маленькую непоседу. Поиграл в прятки, называется, доигрался. Скорее всего, далеко забежал, а когда обернулся, то не понял, куда нужно идти, чтобы вернуться, в итоге пошел искать выход, но ушел еще дальше и результат на лицо, а его папа там с ума сходит сейчас. У Тэяна, даже не смотря на страх, загораются глазки, он очаровательно хлопает длинными ресницами и выпячивает нижнюю губу, задумываясь. Думает о чем-то усердно, словно что-то хочет вспомнить. Тут же вспоминает, ерзает на руках у мужчины.       — А, полицейские — это хорошие дяди, у них пистолеты большие, чтобы защищать. А вы покажете свой? Покажете? — Тэян чуть ли не выпрыгивает из рук мужчины, смотрит с большой надеждой в глазах, но Чонгук мотает головой, от чего прядка темных волос снова падает на глаз, раздражая и немного щекоча веко, приходится сдуть волосы в сторону, но ветер снова их нагоняет, теперь растрепав волосы еще больше. Это злит.       — Нет, маленький, не покажу, — блеск в серых глазах маленького пропадает, он обиженно пыхтит, нижняя губа уже дрожит, Чонгук видит, что малыш хочет сорваться на слезы, поэтому спешит успокоить, сам не зная, зачем говорит. — Покажу в следующий раз, когда увидимся, тогда даже сможешь подержать его в руке, а мы уже почти пришли. Смотри, вон и папа твой, идем скорее к нему. — ему верят, даже не сомневаясь, что покажут желанную вещь, надеясь на встречу в дальнейшем.

***

      Для Тэхена время тянется слишком медленно, от бессилия ноги подгибаются, взгляд уже не хочет слушаться, не может сосредоточиться на чем-то одном, ему хочется спать, хочется кричать, плакать и истерить, но на это сил просто не остается, поэтому он только ждет и ждет, в надежде, что сын найдется. Омега быстро смаргивает слезы с глаз, поднимает их на тропинку, которую выучил за сегодня так хорошо, что может сказать, где и какой камушек лежит, где какая травинка растет, где пролетела какая муха, а где кузнечики прыгали. Он видит его. Их. Чонгук идет опять с ровной спиной, твердым шагом, прижимая к себе маленькое тельце, что прильнуло к нему и, кажется, заснуло, пригревшись. Это точно он. Тэхен не может подавить в себе плач, плачет громко, почти воет, тут же будя своего мальчика. Тот отлипает от груди альфы, осматриваясь быстро по сторонам, ищет, ищет родное, находит глазами и тут же начинает громко плакать, потянув руки к родителю. Тэхен, не чувствуя ног, идет к Тэяну, уже почти бежит, спотыкаясь, но настигает Чонгука, тот передает ему мальчика прямо в своей куртке и устало окидывает взглядом папу и сына. Оба плачут, не могут сдержать эмоций, да ведь оно и понятно. Оба перепугались до ужаса от мысли, что потеряли друг друга навсегда. Тэхен крепко прижимает к груди сына, не может прекратить плакать, целует его в щеки, зацеловывает все лицо и снова громко плачет вместе с Тэяном. Весь отряд, что сейчас находился на этой территории, глазеют на эту сцену, а Чон лениво растягивает губы в слабой улыбке, понимая, что теперь все будет у них хорошо. Наконец, когда Тэхен немного успокаивается, к нему подходит Чон и указательным пальцем проводит по щеке малыша.       — И больше чтобы от папы ни ногой, понял? Больше не буду тебя искать, потеряешься, а папа будет горько плакать. Слушайся его, хорошо?       — Хорошо, папин друг, — вдруг улыбается Тэ, Чон тоже улыбается, а Тэхен пораженно смотрит на сына, потом на капитана, и не понимает, что вообще происходит. Но ему не дают ничего ответить, он получает только уставший взгляд серых глаз мужчины, а потом Тэхена и Тэяна сопровождают к машине скорой помощи.

***

      Весь. Гребанный. День. Весь этот день Чон думает о мальчике и его отце. О серых глазах, белокурых и пепельных волосах, о состоянии обоих. Ему чудится ванильный запах, который хочется впитать в себя сполна, забрать весь себе, вдыхать и вдыхать, хочется еще раз прикоснуться к нежной коже Тэхена, провести по ней пальцами. Чонгук словно заболел. Сильно и резко, как за один день резко может одолеть температура и боль в горле, так и его одолевают мысли об этих… ангелах? Ну правда ведь, они ангелы! Не может нормально и спокойно работать весь день, не зная о состоянии этих двоих. Почему-то важно. Слишком важно. И Чонгука это бесит, выводит из себя, заставляя гонять подчиненных по разным делам, кричать на них и агрессировать, успокаивая тем самым самого себя. Когда мужчина занят, то старается не думать о вчерашнем, но стоит вспомнить серые и голубые глаза, так сразу током пробивает, разнося импульсы разрядов по всему телу с ног до головы, тогда капитан еще больше ругается и психует. Много курит. Нервничает.       Чонгук прославился своим взрывным характером еще давно, как только занял должность капитана полиции этого штата. Нет, в жизни он довольно сдержан, терпелив, но когда у него все копится в душе, когда слишком долго держит в себе, то все эмоции и все мысли выплескиваются, как горячая лава из вулкана, а Чонгук тогда и становится этим самым вулканом, готовый сжигать все на своем пути. Сегодня это произошло слишком быстро, слишком быстро он выплеснул все из себя. Вчерашняя ночь стояла перед глазами, почему-то становилось ужасно больно, стоило подумать о том, если бы он нашел мальчика мертвым, замерзшим на промерзлой земле, страшно было подумать, что стало бы с его папой, он тогда еле стоял, психике бы пришел конец. Такой хрупкий.       Вдавливая очередную сигарету в пепельницу, полную окурков за этот день, Чонгук смотрит на часы. Почти четыре, а он уже устал, как собака. Устал от самого себя, от своих мыслей, что пчелами жужжали в голове и выедали ему мозг. Он даже послал своих людей, чтобы те проверили состояние пострадавших. Физическое и моральное. Да, он все еще помнит израненные ладони омеги, что нервно стискивал пальцами чужую куртку, помнил, как его била крупная дрожь, помнит глаза, полные слез и боли, страданий и уж почти потери своего маленького сына. Чонгуку охота на стену лезть, биться башкой об стол, рвать на себе волосы. Он задолбался думать о том, почему омега один без альфы, где отец ребенка, почему оставил парнишку одного справляться? Или он сам ушел? Мысли жужжали. Прибывшие рядовые доложили, что побывали в больнице, узнали, что мальчик все время спит, а его папа находится вместе с ним, не отходя, не спит, не ест. Рядовых отпустили кивком головы и задумались, снова потянувшись к пачке с сигаретами, но тут же одернули себя. Чонгук со стоном опустил голову на сложенные на столе руки и прикрыл глаза. Конечно же, мальчик спит, столько сил потерял, а Тэхен вообще спал? Ел что-нибудь? Ему тоже силы нужны, выглядел вчера таким изнеможённым, что сердце кровью обливалось, да и только, просясь помочь парнишке.       Чонгук вдруг рычит сам на себя задушено, срывается, хватает свой пистолет, сует в кобуру на бедре, накидывает на себя куртку и выходит из кабинета, кидая мимоходом, что скоро будет, а сам уже давно узнал адрес больницы, куда доставили Тэяна и его родителя. Он только проверит. Просто проверит и уйдет.

***

      Тэхену нужно поспать. Он знает это, знает, что слишком вымотался вчера, знает, что ему нужно поесть, но отказывался, когда ему предлагали поехать домой и, хотя бы немного отдохнуть, поджав губы в одну белую полоску. Злился. Как он может сейчас оставить своего сына тут одного? Он спит уже почти сутки, вымотался, плакал, когда ему промывали и обрабатывали ссадины на мягкой коже, испуганно смотрел по сторонам, словно искал кого-то, а он и правда искал. Искал человека, который обещал показать свой пистолет, когда они снова встретятся. Но его не было, а Тэян ждал, но потом все же уснул, пока рядом сидел его папа, поглаживая сына по светлым волосам, шептал, что больше никогда его одного не оставит, ему тоже обработали порезы на руках, кое-где заклеили пластырем, щипало, но он терпел. Много плакал, смотря на спящего малыша, что не отпускал его указательный палец из своей маленькой ручки, во сне причмокивая розовыми губками. Маленький. Маленький и такой хороший, Тэхен не смог его уберечь, он плохой родитель, очень и очень плохой. От этой мысли кусок в горло не лез, сон не шел, парень ни на шаг не отходил от Тэяна, а когда все же понял, что тот спит слишком много и не хочет просыпаться, то забил тревогу, но медсестра его успокоила, объясняя, что Тэян просто так восполняет силы, ему нужен крепкий и хороший сон. Тэхен понимал, не мешал, наблюдал, снова плакал и шептал извинения мальчику, целуя его в мягкую щеку, пропускал его волосы через свои пальцы, пока сердце обливалось кровью.       Время вечер, а его мальчик ещё не проснулся, сопел в подушку, пока тихо капала капельница, ему решили что-то покапать для восстановления сил, вроде бы витамины какие-то, Тэхен в этом ни черта не смыслил, но знал, что врачи хотят сделать как можно лучше его ангелу. Он сидит, сгорбившись над сыном, охраняя его сон, снова роняя слезы на светлую постель, которая тут же пропитывается соленой влагой, оставляя за собой мокрые и темные следы. Такой маленький, такой хрупкий, а если бы звери? Чтобы он делал без Тэяна? Это смысл его жизни, это радость, что поселилась пять лет назад в его сердце, когда он увидел его маленькое личико, такие крохотные пальчики, услышал первый крик и взял на руки. Сначала жутко боялся, боялся, что не справится один, но после отбросил все сомнения и решил просто жить и существовать для сына, которого и назвал Тэян. Солнце. Оно всегда светило парню своей улыбкой, заливисто смеялось и всегда просилось к нему в кровать ночью, не желая спать одному. Тэхен ни в чем не отказывал сыну, ни в чем. Совершенно. Всего себя посвящал малышу, решив, что у него не будет такой жизни, как у самого Тэхена, его жизнь будет полна красок и улыбок, смеха и радости. В ней не будет сырости. А вчера чуть не потерял своего малыша навсегда. Хочется выть в голос, но он не будет, постарается быть сильным ради них обоих.       — Ничего, малыш, прости меня, мы справимся со всем, папа любит тебя, Тэян, прости меня… Расти большим и здоровым, умным и красивым, а я всегда буду рядом. Не будь, как твой отец, не бросай свою любовь ни за что, только об этом прошу. — негромко ведет монолог сам с собой парень, не замечая, что дверь в палату открылась и на пороге стоит мужчина. Он только было открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но услышал слабый и дрожащий, разбитый на миллион осколков голосок, сразу закрыл пасть и только крепче сжал пальцами ручку двери, смотря на Тэхена. Он снова плакал, разговаривая с сыном. Чонгук стал свидетелем этого некого признания сыну от родителя. Так вот значит, что… отец мальчика бросил его и этого омегу, ублюдок.       Чонгуку кажется, что он сходит с ума. Почему он так злится на другого альфу, что он бросил омегу? Почему хочет защитить его, он ведь и не знает его даже, только вчера разговаривал с ним, толком и не поговорили даже, просто кто, что, куда и когда спросил, да и все, передал сына в руки и ушел без своей куртки, только уже в машине вдруг заметил, что забыл забрать вещь, пришлось надевать утром другую, но он и не жалел, что отдал. А теперь краем глаза заметил, что его куртка висит на спинке стула, на котором сейчас омега. Бледный, заплаканный, на ресницах снова дрожат кристаллики слез, редко срываясь на щеки, слезы слабо утирают и со всей нежностью смотрят на спящего маленького. Чонгук почему-то знает, что за эту маленькую жизнь омега отдаст свою, если будет нужно. Он родитель, у него это в крови. Он вдруг чуть слышно прочищает горло, сразу же привлекая к себе внимание парня. На Чонгука смотрят оленьими глазами, шмыгают носом и подавляют пару всхлипов, что не очень выходит.       — Вы?.. — шепчет омега, раскрывая губы и облизывая их от соленых слез, не смеет повышать голос, чтобы не разбудить малыша, но тот спит крепко, не проснется. Чонгук проходит в палату, закрывает за собой дверь, в нос тут же бьет запах медикаментов, но этот запах смешанный… Чон втягивает его незаметно носом, сразу же успокаиваясь, сразу же приходя в норму, это как наркотик, как доза, без которой так плохо. А было ли ему плохо сегодня? Да. Очень. Он знает это, но ни за что не признается в этом сам себе. Его окутывает ванильный запах, запах кофе со сливками, заставляя раствориться и распадаться на тысячу атомов, но быстро собирает себя заново в человека и делает пару шагов к постели мальчика, теперь возвышаясь над Тэхеном. Тот смотрит на него, задрав голову, хлопает своими большими глазами.       — Долго он спит? — игнорируя вопрос омеги, спрашивает Чонгук, засовывая руки в карманы брюк, снова все та же выдержка, снова тяжелый взгляд, от которого Тэхен тут же теряется, не зная, как ответить, кажется, он язык проглотил - сидит, молчит, хлюпая носом, переводит взгляд на сына и грустно кивает головой.       — Давно. Со вчерашней ночи, как привезли, все обработали, так он сразу уснул. Сказали, что слишком перенервничал, устал и испугался, поэтому ему нужно восстановить силы. — шепчет снова омега, поглаживая сына по маленькой ручке большим пальцем. Хочется обнять, прижать к себе, зацеловать нежное личико и никуда не отпускать. Как же испугался…       — А ты? — строгий и тихий голос, не шепот, заставляет Тэхена резко вскинуть голову на альфу и снова посмотреть оленьими заплаканными глазами. Опухли и покраснели от такого количества пролитых слез, но не жалуется, только вопрошающе смотрит на Чонгука. Тот цокает языком и закатывает глаза, будто Тэхен сейчас совершил охеренную глупость, смотря так на мужчину, словно очевидных вопросов не понимает. — Ты спал? Ел? О себе вспомнил хотя бы на секунду? Судя по тому, что я вижу — нет. Так нельзя, нужно отдохнуть. Идем. — Чонгук тянет за руку на себя Тэхена, тот ошарашенно на него смотрит, не понимая, что происходит и куда его хотят утащить, но внезапно плачет, сильно жмурясь. Чон не понимает, что происходит, когда хватка на его руке становится сильнее. Тэхен плачет почти в голос, его начинает трясти прямо как вчера, когда он потерял малыша, так же трясся. Альфа хмурится, сведя брови к переносице и тяжелым взглядом буравит мальчишку, склонив голову набок. Тот плачет только сильнее, кусая губы, снова разрывая образовавшуюся тонкую кожицу на подживших и только-только схватившихся ранках, слизывая подступающую кровь языком. Чонгук рычит, не хочет этого видеть и несильно встряхивает парня, не понимая нихрена. Ничего не понимает, а перед ним трясутся и льют слезы.       — Я понимаю… вы его заберете, я плохой родитель, но дайте хотя бы мне шанс, я больше не потеряю его. Пожалуйста, не делайте этого. — парнишка задыхается в подступающей истерике, слезы застилают глаза, он их часто смаргивает, не решается плакать громче, чтобы не разбудить Тэяна, тот еще испугается и сильно расстроится, что папа снова плачет, слишком много раз он видел его слезы, слишком часто, всегда жалел, даже когда ему был всего-то лишь годик, подбегал на своих коротких ножках, хватался за ногу родителя и терся головой, успокаивая, пока Тэхен захлебывался в слезах, когда не на что было жить, когда не брали на работу, бывший постарался, спасибо ему сказать парень точно не смог бы за это. Испортил всю жизнь. Испортил все. Прекрасно зная, что у него на руках маленький сын, прекрасно зная, что у него никого нет, он так гнусно поступил. Тэхен никогда этого не сможет забыть.       Чонгук вскидывает брови в удивлении, слыша этот лепет, ослабляет хватку, понимая, что делает омеге немного больно, чем тот и пользуется, делает шаг назад, но ноги подкашиваются. Он упал бы, уже зажмурился, готовый встретиться с жестким полом, но не упал, а только ощутил на своей талии крепкие и сильные руки. Сердце забилось в бешенном ритме, стоило почувствовать запах альфы. Корица, сигареты, крепкий кофе. Снова этот запах дурманит и без того затуманенную голову. Тэхен чувствует ужасную слабость во всем теле, он понимает, как сильно устал, как нуждается в отдыхе, но сын сейчас в нем нуждается куда больше. А когда зашел капитан в палату, мальчишка тут же понял, что пришли за ним. Он никудышний родитель, теперь суд отберет у него ребенка, ничего больше не останется, не будет больше смысла жизни, не будет, ради кого Тэхен каждый день дышал, поднимался с постели и шел на работу, чтобы у его сына было все самое лучшее. Чего не было в детстве у него самого. А теперь история готовится повторить себя, чтобы сделать молодому папе так больно, так нестерпимо больно.       Чонгук вовремя его ловит, смотрит на нежное и осунувшееся за такое короткое время лицо. Губы поджаты от страха, как и зажмуренные глаза, пальцы боязливо вцепились в плечо Чонгука, но хватка тут же ослабла, снова послышался всхлип. Альфа, тяжело вздохнув, понимает, что это мог бы быть хороший такой обморок, но все обошлось только подкашивающимися ногами, да и слава богу, что только этим. А если бы Чона тут не было, если бы сын проснулся и обнаружил омегу в таком положении без сознания? Испугался бы ужасно снова, психику травмировать во второй раз не особо хотелось. Он рычит на Тэхена, пока тот заливается слезами, ставит его на ноги, придерживая за локоть на тот случай, если он снова начнет падать.       — Успокойся! Прекрати плакать, Тэхен, никуда я тебя не забираю! — грубо и резко, но его не слышат. Цокнув, мужчина закатывает глаза и поражается своей выдержке, которую за сегодня уже всю исчерпал. Не всю, как теперь оказалось, если он все еще не убил этого парнишку. — Мы идем в столовую, тебя нужно накормить. Там и поговорим.       — Но Тэ… — его обрывают, не дав ничего больше сказать.       — За ним присмотрят, не беспокойся. Медсестры дежурят тут двадцать четыре на семь, я скажу, чтобы кто-нибудь посидел в палате. А теперь идем, не хочу еще парочку обмороков. — он хватает Кима за запястье, но хватку ослабляет, чтобы не сделать больно нежной коже. Не привык он нежничать с другими, даже пусть и с такими нежными омегами, которые плачут постоянно, хотя и видел альфа таких мало, этот же… особенный какой-то, что ли. Кинув взгляд на сына, Тэхен шмыгает носом и позволяет очень нехотя вывести себя из палаты, едва шевеля ватными ногами. Чон сразу же подзывает к себе молодого омегу, работающего на смене и говорит посидеть с мальчиком, пока его родитель не вернется обратно. Тот кивает и заходит в палату, пока Тэхен смотрит оленьим взглядом на закрывшуюся дверь. Смотрит так, будто представляет, что туда зашёл какой-нибудь маньяк. Но Чонгук не дает ему опомниться и тащит к лифту, чтобы подняться на третий этаж в столовую.       Они пару секунд ждут лифт. Оба молчат, не проронив ни слова, могла бы стоять оглушающая тишина, если бы не снующие туда-сюда врачи и медсестры, если бы не кашель пациентов и тихий плач в палатах. Тэхен тоже плакал всю ночь и весь день, просиживая часы у кровати сына, не желая с ним расставаться ни на секунду, ему казалось, что, если он уйдет, то малыш снова окажется в беде, а на этот раз помочь ему он не сможет. Кажется, у него развивалась медленно, но верно самая настоящая паранойя, если он даже и не хотел оставить мальчика на некоторое время. Конечно же, Чонгуку было не понять, у него ведь нет детей, он не знает, что такое инстинкт, когда ты грудью встанешь за своего ребенка, лишь бы он был жив и здоров, лишь бы был в полной безопасности.       В лифте они едут одни. Омега отодвигается от альфы как можно дальше, вжимаясь в угол, кусает истерзанные зубами губы и таращится в одну точку, стараясь не смотреть на Чонгука, а тот в открытую пялится на него. Тэхен чувствует. Он чувствует его изучающий взгляд серых глаз, он как змея скользит по нему взглядом, но от этого почему-то не противно, не липко, это… как-то обычно? Омега и сам не может подобрать слов своим ощущениям, не чувствует, что его лапают взглядом. Его изучают, анализируют. Чонгук стоял ближе к дверям, засунув руки в карманы, втягивал носом мягкий и сладкий запах омеги, смотря на него в упор. Он знал, что Тэхен знал, что его изучают, что на него смотрят, но он такой робкий, что ничего не посмел сказать, а Чонгука это почему-то злило. Такой хрупкий, маленький, эти его пепельные волосы и голубые глаза-океаны, нежный и тихий голос, который стал сиплым от пролитых слез этой ночью, наверняка много сил потерял, что даже стоять нормально не в состоянии, опирается спиной на зеркала позади себя и молчит, кусая губы. Снова разрывает кожицу, снова чувствует кровь и железный привкус на языке, жмурится, а Чонгук закатывает глаза, делает пару шагов ближе, слышится тяжелый вздох.       Когда Чонгук приближается слишком близко, Тэхен не видит его, он смотрит упрямо в пол, но замечает грубые ботинки в миллиметре от себя, ощущает головокружительный аромат альфы и чуть закусывает губу, но тут же тихонько ойкает, ну, потому что больно. Он уже хочет поднять голову, но ему не дают этого сделать, поднимают за подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть в серые и колючие глаза мужчины. У Тэхена сердце стынет, он шумно сглатывает, когда Чонгук осторожным движением стирает с его нижней губы капельку выступившей крови, не давая ей сорваться на подбородок. Размазывает по нежной губе, смотря прямо в глаза напротив, видит там целый бушующий океан из мыслей, негодования, сомнений и страхов. Страхов за сына и свою жизнь. Глаза красные, много плакал.       — Не кусай свои губы, будет больнее, сам же знаешь, — хрипит Чонгук, возвышаясь над омегой, они сейчас выглядят как паук, загнавший свою жертву в угол, запутал её в паутину и не отпускает. А жертва слабеет с каждой секундой, сейчас слабел Тэхен, вдыхая запах корицы, кофе и сигаретного дыма, что кружился в легких приятной дымкой и оседал, успокаивая. Успокаивая? Пушистые и длинные ресницы дрожали, отбрасывая тени на бледные щеки, Тэхен упрямо не хотел смотреть Чонгуку в глаза, смотрел в пол и еле дышал, вдыхая в себя запах альфы, он точно так сойдет с ума. Оба не знали, что сейчас сходят с ума от запаха друг друга, но и не признаются в этом себе никогда в жизни, точно нет.       Стоило лифту оповестить, что они приехали на нужный этаж, Чонгук отошёл от омеги, а Тэхен выдохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, которое было готово сейчас проломить грудную клетку, стучало даже где-то в горле из-за волнения и такой близости, ноги подкашивались, а Тэхен не мог понять из-за чего: из-за этой близости с капитаном, либо же из-за простой и обычной слабости, он же и правда не ел и не спал несколько часов, все время был рядом с сыном и никуда не отлучался, разве что только в туалет и в душ, все. В голове крутились мысли, что нельзя оставлять его одного, ну и вот до чего себя довел. И зачем вообще этот Чонгук тащит его в столовую? Сам он не дошел бы что ли? Еще как дошел бы! Тэхен внезапно дергает руку, пока они топают в столовую, но чувствует головокружение и готовится упасть, но ему этого снова не дают сделать. С тяжелым вздохом и грозным рыком парня снова ловят и держат в руках несколько секунд. Омега чертыхается, выбирается из «объятий» и фыркает, все еще чувствуя легкое головокружение, но стены уже не пляшут, а еще Тэхен ненавидел больничный запах, это от него ужасно сильно тошнило и кружилась голова, так может это не из-за слабости он чуть не упал, а из-за запаха? От собственного бессилия хочется расплакаться, хочется закусить губу, но его снова будут за это ругать. Зачем этот капитан вообще приперся сюда?       — Зачем вы сюда пришли? Зачем тащите меня есть? — с легким раздражением в голосе спрашивает Тэхен, морща свой носик, впервые у него неоднозначные чувства. Он вроде как боится, когда на него так строго смотрят, а если честно, он еще ни разу не видел такого тяжелого и серьезного взгляда ни у одного альфы, ни у одного мужчины, он прожигает тебя, обжигает, даря не тепло, а опаляет всего с ног до головы. Тэхен чувствует ползущие по телу мурашки, чувствует, как ему хочется отсюда убежать, спрятаться, лишь бы на него так не смотрели, почему этот мужчина такой… сложный? Его вообще невозможно прочитать невозможно угадать его действия, ничего невозможно, он — сама непредсказуемость. Если Тэхен сам для себя это решил за такое короткое время, то что же будет дальше? А что будет дальше? Мысли у юноши путаются, он едва не спотыкается на месте, но ловит снова строгий взгляд на себе, мужчина цокает языком и снова обжигает своим хлёстким взглядом.       — Я много лет уже работаю, но впервые у меня пропал маленький мальчик в лесу, хотел убедиться, что с ним все в порядке, к тому же пообещал прийти еще раз, вот и пришел. К тому же… вчера ты едва в обморок не свалился, пришел и тебя проверить, как думаешь, если ты не поешь, свалишься в обморок прямо в палате, а Тэ проснется, что он увидит? Как его папа лежит на полу без сознания? У него и без этого психика пострадала, куда еще больше? Тебе нужно поесть, отказов я не принимаю, Тэхен. — грубо рубит на корню мужчина и подталкивает парня в сторону столовой, открывает дверь и оказывается в самом помещение.       Тут просторно, светло, некоторые пришли, чтобы просто посидеть со своими родными, некоторые искали тут тишину, когда никого не было, но сейчас Тэхен насчитал тут людей шесть-восемь, многолюдно, он сразу же вспомнил свою работу и чуть ли не заскулил, как там сейчас Чимин справляется? Наверное, Юнги будет ругать Тэхена, что он даже отгул не взял… взгляд сразу грустнеет, когда его усаживают на стул и строго велят сидеть на заднице ровно. Ким не тупой, если рыпнется отсюда, свалится где-нибудь по дороге или его снова отругают. Капитан волновался? Что-то не очень похоже по его тону, что он переживал, чуть ли не рычал на бедного парня, а тот еле дышал. Все это было странно, какой у альфы может быть интерес, он только вчера увидел Тэхена и его сына, а тут примчался вот? И правда что-то странно. Ким разглядывал свои пальцы на руках, гладил ранки и порезы, вскоре там образуется корочка и все заживет, но вот рана на сердце, оставленная вчера самим же Кимом, не заживет теперь долго, там останется крупный шрам и напоминанием, что на Тэхене лежит огромная ответственность в виде сына. Маленького ангелочка с прелестной улыбкой и смехом, он так любит Тэ. Он жизнь свою отдаст за этого малыша, продаст все, что у него есть, лишь бы всегда видеть улыбку маленькой жизни, видеть, как он растет и радоваться вместе с ним. Ничего, они сильные, справятся, работа есть, зарплата, чтобы оплатить квартиру — тоже.       — Ешь, — приказывает Чон, холодный и твердый, как сталь тон разрезает образовавшуюся тишину в воображаемом куполе Тэхена, он вздрагивает и медленно поднимает глаза со своих рук. Первое, что он видит — поднос с едой. Чонгук снимает с себя теплую куртку, а Тэхен непроизвольно ведет взглядом по его телу сверху вниз. Темно-синяя рубашка, под которой наверняка скрыто слишком много мышц, рубашка заправлена в брюки слишком плотно, взгляд цепляется за торс с кубиками пресса. Ким чувствует, как у него на шее начинает биться сильнее жилка, поэтому спешит перевести взгляд и думать о чем-нибудь другом. На подносе стакан горячего чая с лимоном и сок, овощной салат, бананы, мясо и рыба. У Тэхена глаза лезут на лоб, он же столько не съест… тут же слышится тихий смешок. О боже, этот человек умеет смеяться, оказывается? — Нет, не беспокойся, все это съесть я тебя не заставлю. Просто не знал, что ты любишь, поэтому взял понемногу всего. Ешь. — только сейчас Тэхен чувствует, что ужасно голоден, стоит почувствовать запах еды. Конечно, в больнице еда так себе, но и это сойдет. Только сейчас парень отпускает себя, пробует расслабиться, от напряжения во всем теле уже тошнит, горечь подбирается к горлу и оседает неприятно на языке, от чего парень морщится, но берет вилку в руку, пробуя сначала рыбу. Рыбу он любит. Любую любит, фрукты тоже любит, жаль, конечно, что тут нет клубники, её он любит больше всего на свете, но это больница, жаловаться никак не приходится.       Сердце все еще болит и рвется в палату к сыну, а если он проснется и будет искать Тэхена, подумает, что тот его бросил и ушел, потому что малыш провинился вчера? От этого становится слишком дурно, горло пересыхает, дышать становится нечем, кусок рыбы застревает в горле. Тэхен быстро хватает стакан апельсинового сока и пьет залпом, чувствуя, как противный кусок проталкивается в горло и становится немного легче. Нет, этот альфа прав, ему правда нужно набраться сил, иначе испугает сына, если упадет прямо у него в палате от слабости. С Тэяном уже все в порядке, сказали только, что понаблюдают мальчика еще день или два, тогда уже выпишут, если все будет хорошо и Тэян не будет ни на что жаловаться, тогда, вполне возможно, он сможет отправиться домой, а Тэхен больше не будет так нервничать и сжирать себя заживо. Нужно просто успокоиться и нормально поесть, с сыном в палате осталась помощь, его смогут успокоить, а парню нужно просто поесть и набраться сил. Сок вкусный, рыба немного суховата, но пойдет, чтобы съесть половину.       Чонгук сидит молча, скрестив руки на груди, и рассматривает Тэхена пристальным и нечитаемым взглядом, склонив набок голову. Прядка волос падает ему на глаз, но он этого словно и не замечает. Затем тянется к столу, берет банан, очищает и протягивает Киму. Тот смотрит на него большими глазами, но банан берет, откусывая половинку.       — Там витамины, тебе нужно. Когда вошел, услышал, что ты шептал сыну не быть, как его отец. Я так полагаю, отца у мальчика нет? — прямой вопрос. Прямо в лоб. Это и поражает Тэхена до глубины души. Вопрос звучит прямо, он чувствует себя как на допросе и сразу же вспоминает человека, который испортил парню жизнь, перед глазами пролетает каждая мелочь, тем или иным способом связанная с этим мужчиной, как он унижал, как бил, как причинял моральную боль, растоптал и выкинул. Избил, когда Тэхен носил под сердцем их же ребенка, выкинул, как котенка на улицу, закрыв перед парнем дверь, заявил, что ребенок не от него, нагулял. Нагулял. Вот так просто. Почему люди такие жестокие по своей натуре? Почему им нравится причинять другим боль, нравится ломать других людей, уничтожать морально и физически? В тот момент у Тэхена сломалось что-то в душе, когда его выставили из квартиры под проливной дождь, даже вещи собрать не дал, просто выставил за дверь, обозвал шлюхой. А Тэхен даже поводов не давал так думать, всегда был рядом, отдавал всего себя, любил. А с ним так поступили. На глаза навернулись слезы, нижняя губа задрожала, и он расплакался, закрыв лицо руками, не нужно было всего этого вспоминать, а он тут еще и сидит, прямо как на допросе перед этим капитаном, который заставил его есть.       Чонгук скрипит зубами, смотря на парня в упор. Он забыл. Забыл, что с этим парнем нужно мягче, забыл, что они не на допросе, вот и раздает направо и налево все приказным тоном, а может и вообще не стоило такое спрашивать? Чонгук чувствует, что теряет голову, хочет прижать парня к себе, попросить его не плакать, ведь мужчина слаб перед слезами, он не знает, как себя вести в этой ситуации, что сказать и что сделать. Он пытается быть сейчас мягче, берет себя в руки, протягивает пальцы к чужой ладони и сжимает, вызывая подавленный всхлип у Тэхена, парень дрожит, явно вспоминая что-то нехорошее. Его обижали? Причиняли боль? Били? Да, что-то явно такое и было, раз он так отреагировал сразу. Или же отец ребенка умер? Несчастный случай?       Да, блять, Чон задолбался ломать себе голову этим вопросом, скрипя зубами, скоро так всю эмаль сотрет в песок. Он просит успокоиться омегу и дает ему попить, терпеливо ждет, пока тот пьет, облизывая свои израненные губы, руки все в пластырях, а Ким, когда ему протягивали стакан с соком, из-за пелены слез заметил выступающие из-под рукава рубашки цветные очертания, сразу задавая себе вопрос, что там такое. Явно татуировка, а что на ней изображено? Стало интересно, это помогло немного отвлечься и успокоиться. Чонгук все еще ждал ответа на свой вопрос, а Ким думал, как же ему ответить. Или вообще не отвечать? Это допрос или обычный разговор? Он решил, что все решится само собой, поэтому и решил честно ответить, хотя и сам не понял, зачем.       — Отец Тэяна, он… когда я сказал ему, что у нас будет ребенок, он выставил меня за дверь, обозвал шлюхой, хотя я даже поводов не давал для такого! Пожалуйста, можно мы не будем говорить об этом? Я хочу к сыну, он скоро проснется. — омега умоляюще смотрит в серые глаза напротив, он просто хотел избежать дальнейших расспросов и не вскрывать зажившие раны, не хотел бередить шрамы на душе и на сердце. Но это уже сделали, и сейчас Тэхен ненавидел за это мужчину.       Когда он только встретил Йона, тот показался ему самым красивым и самым лучшим на свете парнем, тот буквально носил его на руках, дарил много разных подарков, баловал и ни в чем не отказывал. Для сироты, выросшего в детском доме, это было просто что-то феерическое, Тэ тут же утонул в море любви и заботы, Йон был старше парня на пять лет, уже работал в крупной кампании, имел состояние, а еще связи на стороне, о которых юный омега никак не догадывался, он думал, что его мужчина пропадает до ночи на работе, чтобы завершить свои проекты, он возвращался домой поздно, где его ждал Тэхен с поздним ужином, никогда не ложился спать без него, всегда терпеливо дожидался, вел уставшего Йона в душ, сам раздевал, укладывал заботливо спать. Знал бы тогда омега, почему его мужчина такой уставший. От изнуряющего секса с подчиненными он всегда уставал, конечно же.       Тэхен часто задавал себе вопрос, почему тогда Йон был с ним, почему так баловал, почему не уходил, если спал с другими. А тому просто нужно было, чтобы было рядом. Чтобы ему прислуживали, а за этого юного омегу просто хвалили действиями и поступками. Тэхен, который с детства не видел никакой любви, думал, что так и нужно. А потом пошли побои, оскорбления и ссоры с пустого места. И, наконец, когда Тэхен узнал, что у них с Йоном будет ребенок, он обрадовался. Подумал, что малыш укрепит их отношения, поможет еще сильнее сблизиться, проснутся отцовские чувства, уже думал, как они вместе будут обустраивать комнату для малыша, мечтал, как его мужчина возьмёт своего ребенка впервые на руки, но, к сожалению, мечты разбились о реалии, они разбились, прыгнув со скалы в пучину, там и утонули, осев на морском дне.       Тем не менее, Тэхена заставили нормально поесть, а потом он наконец-то отправился в палату к сыну в сопровождении капитана Чона. Все оборачивались на них, потому что мужчина был в полицейской форме, еще и пистолет в кобуре прожигали взглядами, не понимая, что вообще происходит. После еды Тэхен почувствовал себя значительно лучше, силы постепенно к нему вернулись, и он больше не шатался, хватаясь за стены, не спотыкался на ровном месте, а просто шел быстрым шагом к своему мальчику. И все еще задавался вопросом о том, почему Чонгук идет с ним в палату. Проверить, все ли в порядке? Наверное, да. А Чонгуку просто очень хотелось увидеть сына этого омеги. Он чуть заживо не сгорел, когда услышал такие подробности о жизни Тэхена. Чонгук ненавидел насилие в любом его виде, возможно, он сошел с ума, если хотел подорваться со своего места в ту же секунду, чтобы найти ублюдка и свернуть ему шею. Почему-то он был уверен, что Тэхен не изменял ему, ведь он с такой болью обо всем этом говорил, глотая горькие слезы, вспоминая весь этот ужас, который пережил. Капитан просто не хотел верить в то, что такое возможно. Что этот омега мог изменить.       Когда они оба входят в палату, Чонгук видит, что малыш уже проснулся. Он сидел на кровати сонный, ничего не понимающий, обводящий палату взглядом, наверное, только-только проснулся и искал папу. Волосы растрепанные, глазки сонные, уже почти на мокром месте, ведь родителя в палате он не обнаружил в течение нескольких секунд, но все обошлось, когда он увидел Тэхена. Заулыбался, часто хлопая длинными и пушистыми ресницами, но заулыбался еще шире, стоило ему увидеть своего вчерашнего героя.       — Добрый полицейский! Ты пришёл! — обрадовался малыш, чем ввёл в ступор Тэхена. Он остановился на месте возле кровати сына, обернувшись через плечо. Сын обрадовался, считай, незнакомому человеку, улыбается, глаза светятся радостью. Чонгук чувствует, как у него сердце падает куда-то в пятки, он теряет всю свою выработанную годами серьезность и суровость, подходит ближе и треплет мальчика по мягким и волнистым волосам, вызывая яркий и громкий смех у Тэяна. Кажется, малыш выспался, набрался сил, как и его папа, теперь сияет яркой улыбкой. Чонгук почему-то поймал себя на мысли, что он остро хочет увидеть улыбку на лице у Тэхена. Интересно, какая она? Он только и делал, что плакал и ходил расстроенный, его подкосила вся эта вчерашняя ситуация, а теперь еще и Чонгук добил своими расспросами. Нужно было следить за языком, а он себя не смог контролировать, кто его дернул спросить про отца мальчика? Да и зачем, собственно спрашивается? Какая-то сила толкнула на эти вопросы. — А ты принес пистолет?       — Привет, Тэян, вижу, что тебе уже лучше, — улыбается Чонгук, доставая из кобуры пистолет, вертит его одним пальцем, чтобы немного повыпендриваться перед мальчиком. Нет, не так, он просто очень хочет подольше видеть восторг в глазах маленького, видеть его улыбку и слышать этот задорный смех. Только Чон уже хотел протянуть пистолет мальчику, как его руку перехватывает Тэхен, слабо сжав сильное запястье тонкими пальчиками. Чон поднимает на него взгляд, встречаясь с чужим взглядом. Видит все: страх, испуг, даже злость?       А Тэхён и правда злится. Как можно дать маленькому ребенку пистолет?! Пистолет, чёрт возьми! Да капитан вообще не знает, как обращаться с детьми! С ума сошёл!       — Ты совсем с ума сошёл? — шипит на него Тэхён, не замечая, что перешёл на «ты». Всё ещё сжимает его запястье, а Чонгук хмыкает. Оказывается, у него есть зубки, кусается, но не больно. Открывается с новой стороны. В глазах полыхает что-то приблизительно похожее на гнев, а голубая радужка глаза стала темнее на несколько оттенков. Будто в этих синих глазах бились синие волны океана, агрессивно бьющиеся о скалы, вот и Тэхен агрессивно сейчас бил Чонгука взглядом, давая понять, что он идиот, если дает детям такие вещи. Мужчина хмыкает.       — Я вытащил магазин оттуда, не беспокойся, — успокаивает Чонгук, мягко снимая пальцы Тэхёна со своего запястья и передает тяжелый пистолет в руки Тэяна, завидев, как у того загорелись сразу глаза. Тот издает какой-то странный звук, захлёбывается во вздохе восторга, начиная рассматривать гладь металла, делает тут же звуки «пуф-пуф», наставляя пистолет на Чона. Тот складывает пальцы пистолетиком и посылает ответное малышу, тот заливисто смеется, пока Тэхен строго смотрит на сына, а тот и не замечает даже этого взгляда, полностью поглощенный новой игрушкой. Да уж, игрушка. — Ну, что, теперь всем в садике будешь хвалиться, что держал в руках настоящий пистолет?       — А я не хожу в садик, — беззаботно отвечает Тэян, наводя пистолет на Чонгука, уже в который раз, делает «пуф», мужчина наигранно хватается за сердце, закатывая глаза и садится на стул рядом с кроватью, закрывая глаза, обмякает, делая вид, что Тэян его убил. Но не может сдержать улыбки, когда малыш снова громко и заливисто смеется, а в следующую секунду Тэхен даже среагировать никак не может, потому что его сын перебирается на колени к Чонгуку и щиплет его за нос. — Ты не умер, там нет пулек! Просыпайся, добрый дядя. — Чон улыбается уголками губ и открывает глаза, смотря прямо в личико Тэяна. Маленькая копия своего папы, только глаза серые, как у его отца. Как у этого подонка! Кровь снова начинает разгоняться по венам, а Чонгук начинает закипать, стоит ему подумать, что этот ублюдок оставил свою семью. Мразь.       — Тэян! — упрекает его Тэхён, стреляя глазами на кровать, чтобы малыш снова туда перебрался, он в панике. Тэхён в ахуенной панике, потому что кто его знает, вдруг, Чонгук не любит, когда его трогают, да и разозлиться может, что малыш — вот так вот без разрешения забрался к нему на колени. Да и что вообще его сын делает?! Совсем беззаботен с незнакомым человеком. А где тот суровый капитан, который был рядом с Тэхёном? Сейчас совсем другой… он не дал Тэяну спуститься, усадил к себе на колени и теперь отвечал на многочисленные вопросы, которыми сыпал Тэян, интересуясь о службе мужчины. Сколько людей убил, где взял этот пистолет, сколько он стоит, больно будет, если застрелить человека. Тэхен закатывает глаза, испуская громкий вздох. Чонгук резко стреляет глазами на парня, лукаво улыбаясь. — Тэян, перестань мучить капитана, он со службы, устал. Быстро ложись! Ты ещё слаб! — но какой там, Чонгук полностью завладел вниманием сына, так что все упреки папы были с удовольствием проигнорированы, что злило омегу еще больше. Сын всегда его слушался, а тут нате вам пожалуйста, даже не слышит своего родителя!       — Тэян не ходит в садик? — внезапно задаёт вопрос Чонгук через несколько минут, когда Тэян все же слез с его колен и перебрался в постель, снова засыпая. Все же сил у него было еще мало, маленький, ему и питаться нужно лучше сейчас, восполнять энергию для детских потех, дети такие дети… Тэхён, что до этого смотрел в окно, поворачивает голову к капитану и отрицательно мотает головой, тушуется, опуская глаза в пол. Не скажешь же ему, что нет у него денег на садик? Да, он получает зарплату, где работает, но этого хватает только лишь для того, чтобы оплатить квартиру и купить продукты, одежду, что-то по мелочам. Ну почему этот Чонгук такой прямой человек? Задаёт такие вопросы и хоть бы хны, хоть бы постеснялся, для приличия как-нибудь, чтобы… Тэхен вздыхает, закусывая губу.       — Нет, я обучаю его самостоятельно дома, — Ясно. Поэтому он много так всего знает, смышленый малый. Чонгук в восторге. Тэхен занимается с сыном дома, находит для него время, наверняка, малыш уже знает алфавит и некоторые цифры, не каждый ребенок в свои пять лет знает, что из пистолета людей убивают. Этот омега очень любит своего сына, заботится, занимается с ним, обучает. Потрясающе.       Да много таких, чего ты, придурок?       Чонгук скрепит зубами. Вообще не понимает, что с ним происходит, почему он считает особенным этого омегу? Почему улыбается и смеется с его сыном? Почему на душе так сразу становится легко? Это Чонгук-то смеется, который всегда ходит угрюмый и лучше к нему не подходить лишний раз на работе, потому что сожрёт? Если не взглядом, то отборным матом, чтобы его не беспокоили по разным пустякам. А если уж стажеры, так вообще… хочется разбежаться и сигануть в окно с большой высоты, чтобы не сходить с ума от такого спектра эмоций, он к такому не привык.       — Я люблю шоколадки с орешками, а ты? — слышится сонный голосок маленького омеги, тот открывает глаза и смотрит на Чонгука полусонным взглядом, уже почти провалился в сон. Чонгук оборачивается к малышу и склоняет набок голову, прядка волос снова выбивается из укладки.       — Не люблю сладкое, — внезапно отвечает строго и спокойно, старается не быть отчего-то добрым, как несколько минут назад. Это делает его слабым, это не есть хорошо, так не должно быть, Чонгук это понимает в полной мере, если так дальше пойдет, то жди беды. Но, кажется, что малыш не услышал в голосе капитана суровости, поэтому улыбнулся и закрыл глазки.       — А папа любит клубнику, — если малыш не услышал ничего, зато услышал перемены в голосе Тэхен, напрягся, испугавшись. Капитана словно сейчас подменили. Взгляд суровый и строгий, как и вчера ночью, каким его запомнил Тэхен.       — Мне нужно идти, всего хорошего, — кивает он Тэхёну и, скрипя своими ботинками, выходит из палаты, оставляя парня в полной тишине, а тому кажется, что сейчас что-то важное улетело куда-то далеко, оно неосязаемое, это нельзя увидеть, можно только почувствовать. На душе как-то сразу стало не по себе, но Тэхен не придал этому значения.

***

      Многие удивляются, когда видят, что сегодня Чонгук не сидит слишком долго в своем кабинете как это бывает обычно, не остается тогда, когда все сотрудники участка уже уходят, нет, он едет домой слишком рано, поручив все дела своей правой руке, на человека, на которого может положиться всегда и везде. Его раздражает сегодня все. Гул людей, слишком яркий свет светофоров, когда он стоит на перекрестке и ждет заветного цвета, бесит, что постоянно думает и думает, думает и думает про этих двух омег. Они одни, у них вообще больше никого нет, подонок бросил Тэхёна одного в свое время и даже не потрудился объяснить, почему вдруг тот спит с другими. Отчего-то мужчина верил Тэхёну, он не стал бы и правда лгать, кажется, это не в его стиле, кажется, душа у него была открытой, если найти подход, а Чонгук по случайности нажал на какой-то механизм внутри этого парня и открыл его душу. Отчего тот доверился и все рассказал? Или он просто боялся капитана? Тот же ведь суровый и строгий, особенно был таким там, в столовой, но он просто хотел, чтобы омега поел и дал себе немного потом отдохнуть, надеялся, что он все же смог немного выспаться с Тэяном.       Бросив ключи на тумбочку, которые с лязгом опускаются на деревянную поверхность в прихожей, Чонгук сбрасывает ботинки и проходит дальше, включая свет на кухне. Он резко бьет по глазам, приходится щуриться, чтобы привыкнуть, а потом он проходит к бару, вытаскивает бутылку коньяка, из шкафа достает стакан, в холодильнике откапывает лед и идет в свой кабинет, где падает на кожаный диван. Болезненно морщится, когда в ушах слышит детский и задорный смех, жмурится до бликов в глазах, когда вспоминает взгляд Тэхёна. Его глаза. Голубые, как небо, как океан в штиль. Блять, дожил.       Он клянётся самому себе, что ни за что завтра не поедет снова в больницу, чтобы проверить состояние омег, клянётся самому себе на честном слове, когда допивает второй стакан коньяка. Морщится. Горло обжигает, горький напиток протекает по горлу, оседая в желудке, а Чону все равно, ему просто нужно выпить. Чтобы расслабиться, чтобы не думать, чтобы не сходить с ума и не рваться снова в палату №143. До беспамятства мужчина никогда и не напивался, считал это дурным тоном и плохой привычкой. Список вредных привычек Чонгук создал для самого себя еще давно, в этот список входили еще и сигареты, но совсем скоро стало плевать на некоторые пункты, тем более, капитан понял, что без сигарет как без рук, поэтому сейчас добивает вторую, топя окурок в пепельнице. Еще через полчаса он поднимается с дивана, направляясь в душ. Нужно помыться и лечь спать, завтра тяжелый день.

***

      Погода совсем не радует уже с утра. Когда Чонгук проснулся, шел мелкий и противный дождик, а когда уже собирался выходить из квартиры, выглянуло палящее солнце, воздух был горячим, было адски душно, кондиционер в машине не очень-то помогал. Стоя на очередном светофоре, Чонгук барабанил пальцами по кожаной обивке руля, думая о чем-то своем, напряженно смотря на отсчет красных цифр светофора.       Я люблю шоколадки с орешками, а ты? А папа любит клубнику.       С психом Чонгук бьёт руками по рулю, со стоном опускает голову и тяжело вздыхает, уже зная, куда он прямо сейчас поедет.       День длится ужасно медленно и тянется как жидкая карамель, на улице душно, во всем участке открыты окна, слышится шум города и проезжающих машин, а вот у Чонгука болит голова после вчерашней маленькой попойки. Обезболивающее не очень помогает, он снова орет на всех сотрудников, гоняет туда-сюда, аргументируя это тем, что они не выполняют свою работу, грозился увольнением и кидался карандашами в тех, кто входил без стука. На стажёров было больно смотреть, они стояли под дверью с документами, которые нужно было подготовить к сегодняшнему дню. Топтались, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно смотрели на кабинет и не решались снова войти, чтобы в них иной раз ничего не прилетало.       — Эй, что за столпотворение? Чего такие грустные? — четверо стажёров, сжимая папки в руках, поднимают взгляд на мужчину, что подходит к ним уверенной походкой, светит яркой улыбкой во все тридцать два. На нём такая же, как и у всех полицейская форма, высокий рост придает какого-то шарма, от него пахнет гранатом, он жуёт жвачку и подходит ближе, засунув руки в карманы. Чон Хосок был правой рукой капитана и по совместительству его лучшим другом. Стажеры стояли поникшие и уставшие, страх поселился в сердцах у каждого. Нет, конечно, они предполагали, что стажировка в этом участке будет трудной. Но никто не говорил, что будет настолько тяжело. — А-а-а, кажется, я догоняю. Снова рвет и мечет? — утвердительные кивки. — Сейчас исправим, стойте тут, — подмигнув юношам и девушкам, Хосок скрывается в кабинете, мастерски отбивая полетевший в него карандаш от Чонгука.       — Блять, вот вообще не до тебя сейчас, — рычит Чонгук, что-то печатая у себя в ноутбуке. Рядом стоит пепельница с окурками, там же примостилась новая пачка сигарет. Чонгук даже не поднимает взгляда на друга, когда тот закрывает за собой дверь и падает на диван, закидывая ногу на ногу. Всматривается в угрюмое лицо капитана и не поймет, в чем дело. Странно. Нет, обычно он перестает так себя вести, когда приходит Чон, но тут с него не слетает годами выработанная эмоция и надетая маска суровости, что-то не так.       — М-м-м, может быть, объяснишь, в чём всё же дело? Гоняешь бедных детей, на них лица нет! Чонгук, в чем дело? Я тебя знаю, как облупленного, а сегодня достается вообще всем от тебя, — он не сводит взгляда карих глаз с друга, пока тот, не выдержав, с громким хлопком закрывает крышку ноутбука и свирепо смотрит на Чона.       — Тебе сейчас тоже достанется, так что лучше не беси меня ещё больше! Выметайся отсюда и иди работай! — рычат на мужчину, но он совершенно этого не боится, игнорирует посыл пойти нахрен, цокает языком, вскакивая с дивана и усаживается на край стола Чонгука, сдвигая пепельницу подальше. Взгляд Чонгука бешеный, разъяренный, но Хосок видит там что-то большее, чем ярость и свирепость. Замешательство, растерянность, непонимание. Его феромоны усиливаются, когда он злится или чем-то обеспокоен, в данный момент Хосок сказал бы, что его друг очень чем-то обеспокоен. Такое бывает крайне редко, но бывает.       — Та-а-ак, я не уйду отсюда, пока ты мне не расскажешь, что происходит с тобой. С места не сдвинусь, Чонгук, так что вываливай. Ты чем-то обеспокоен и тебя это пугает, — констатирует факт, что злит альфу еще сильнее. Хосок всегда видел истинного Чонгука, всегда понимал его и помогал, чем мог, они еще с универа дружат вместе, вместе начинали работать и продвигаться по карьерной лестнице тут, да, иногда Хосок жутко бесил своим позитивом и оптимизмом, всегда игнорировал посылы пойти нахуй, зная, что другу плохо. Чонгук кидает на него раздраженный взгляд.       — Ты не слышал, что я тебе сказал? Ты моя правая рука, должен помогать! Иди работай, — отрезал. Хосок наигранно хватается за сердце и делает страшные глаза.       — Ты что же, уже не справляешься правой рукой? Помощников нанимаешь? Стареешь, Гуки, стареешь, нет, конечно, я твой близкий друг, но ты мне доверяешь даже такое? — он не успевает увернуться и Чонгук дает ему сильную затрещину, но тот смеется только, скотина, ржет как не в себя, потирая место ушиба. Капитан знает, что тот не уйдет, ведь упрямый, как осел, всегда добьется своего. Чонгук не выдерживает и рассказывает, он не может все копить и держать в себе, уже чувствует, как сходит с ума. А утром…       — Да блять, ладно, расскажу, только заткнись ради бога! Придурок! Я… помнишь вчерашнее дело, когда пропал в лесу маленький мальчик? — Хосок утвердительно кивает, вертя в руках ручку. — Я разговаривал с его папой тогда, потом нашел его сына. И… блять, я не знаю, что происходит, я с ума схожу! В душу они мне что ли запали, я вообще не ебу, но вчера ездил в больницу, чтобы проверить их состояние. Этот мальчик… я перестаю быть с ним самим собой, понимаешь? Начинаю улыбаться, смеяться, блять, он милый и прекрасный ребенок, а его папа… альфа бросил его, когда узнал, что парень носит ребенка, выставил за дверь, обозвал шлюхой, хотя если посмотреть на этого пацана… не мог он ему изменить, он и мухи не обидит, такой весь хрупкий, нежный, слабый… в лесу больно смотреть было на него. И я думаю о них постоянно! Глаза закрою — вижу Тэхена, открою — вижу его сына. Мне нравится запах Кима, я не могу видеть его слезы, мне плохо от них. У меня в душе какой-то пиздец творится! Казалось бы. просто обычное дело, ну спас и спас его ребенка, ну пострадали они, а я не могу успокоиться, не могу! — выпалил на одном дыхании, снова потянулся за мятой пачкой сигарет, вытащил одну, прокрутил колесико зажигалки, поджигая. Дым осел тонкой пеленой в легких, даря ложное спокойствие, но только так Чонгук мог себя успокоить в данный момент. Еще с минуту оба хранили молчание, Хосок обдумывал то, что ему сказал друг.       — Да, влип ты, брат. Это влюбленность. Подожди! — поднял он указательный палец, когда Чонгуг уже открыл было рот, чтобы начать возмущаться и снова орать, но ему не позволили. — Ладно, пускай не влюбленность, но то, что ты переживаешь за них — факт. Тебе понравился Тэхен, это очевидно, просто ты боишься признать это самому себе, такой уж ты. И сын его тебе в душу запал, ты злишься на альфу, что оставил их. Тебе нравится запах этого омеги. Чонгук, просто отпусти эту ситуацию и позволь себе плыть по течению, не усложняй. Если он тебе нравится, то просто действуй! Когда у тебя был кто-то в последний раз? Ты один еще с универа, если не считать того парня, на которого ты слюнями исходил, а он тебя отшил. Тихо, молчи, я констатирую факты! Альфы у него нет? Нет. Так в чем проблема? Боишься, что мягче станешь? — попал. Чонгук тушуется, поджимая губы, выдыхает через раздувшиеся ноздри, а Хосок закатывает глаза и цокает языком. — Вот какой же ты сложный, а? Ты самому себе на надоедаешь порой? Да выдохни ты, ну! Ну нравится он тебе, ну улыбаешься ты, мягче становишься с ними, знаешь, какая у тебя улыбка красивая? Уверен, Тэхен уже заценил, лучше будет, если ты будешь букой ходить и молнии метать? Просто попробуй. Познакомься с Кимом поближе, сходите вместе куда-нибудь, ты точно поймешь потом все. На один раз это влечение или что-то большее, а если Тэхену это не нужно, он даст тебе знать. Не вижу проблемы, ты просто действуй.       Снова. Опять. Хосок снова вытащил его со дна, снова вывел из тумана запутанных мыслей, опять разложил все по полочкам в голове Чонгука, распутал его сложные мысли и привел все в порядок, он снова это делает. Да, хоть Чонгук и говорит, что Хосок его злит, но от этого не перестает любить этого придурка, он ему почти как брат, они слишком близки душевно и эту связь между ними не понять многим. Только этот человек может успокоить и привести в равновесие самого капитана, за что он ему очень благодарен. Да, он попробует, попробует эту штуку с Тэхеном, чем черт не шутит? Он и правда ему в душу запал с сыном, если это Тэхену не нужно, что ж… Чонгук просто оставит их в покое. Затушив сигарету, он выключает ноутбук, смотрит на наручные часы. Время для посещений еще не закончено. Накинув на себя куртку, Чонгук берет большой пакет и кладет туда шоколадку. С орешками.       — Шоколадка для детёныша? — Хосок издаёт смешок.       — Заткнись, — кидает уже беззлобно Чонгук, пихая того в плечо. Сегодня он тоже уйдет пораньше. Мужчина подходит к двери, как до него снова долетает голос.       — А со стажёрами-то делать?       — Пусть идут домой, — кидает он, выходя из кабинета. Хосок снова улыбается во все тридцать два.

***

      Вчерашнее честное слово, которое Чонгук себе давал, с треском рушится, когда он снова заходит в больницу и поднимается на лифте до нужных палат, находит ту самую, но не заходит еще пару минут, просто стоит, прислонившись лбом к двери. Что он делает? Да, да, да, черт возьми, он хочет сблизиться с Тэхёном, хочет узнать его поближе, хочет видеть его улыбку и слышать смех его сына как можно больше и чаще. Ругает себя за то, что тушуется и входит в палату как можно тише, чтобы, если что, не разбудить маленького, но тот не спит, сидит на кровати, что-то смотря в телефоне Тэхёна, изредка смеется, а когда поднимает глаза на вошедшего, то тут же глаза начинают гореть еще ярче. У Тэяна взъерошенные волосы, заспанный взгляд и вообще он слишком милый. У Чонгука перехватывает дыхание. Ну почему он такой милый? Свалился же на голову… Тэхёна в палате нет.       — Привет, а где твой папа? — интересуется он, ставя пакет на тумбочку и присаживаясь рядом с мальчиком. Он смотрит какие-то мультики про машинки, но теперь полностью потерял интерес к телефону и смотрит на капитана, косясь на его кобуру.        — Привет. Он ушел в столовую, его давно уже нет, — последнее звучит как-то грустно, а Чонгук улыбается и треплет малыша по белокурой макушке, волосы волнистые, как у Тэхёна.       — Тогда я пойду его поищу и приведу, хорошо? У меня есть для тебя кое-что, — он подмигивает Тэяну, тот радостно кивает и Чонгук, сняв свою куртку, выходит из палаты, чтобы найти Тэхёна. Зачем? Сам не знает, просто хочет убедиться, что тот нормально поспал, может быть, он сейчас сидит в столовой, ест, может быть снова грустит и переживает за сына. Чонгук не знает, что ему сказать, когда увидит омегу, но нутром чувствовал, что хотел увидеть прямо сейчас. Он поднимается на этаж выше. тут тихо, никого нет, блок специально отведен для столовой и кухни, что хорошо, потому что голова у капитана трещала неимоверно, наверное, еще и погода сказалась так сильно, а еще и алкоголь вчера вечером добивает. Он идет по коридору, скрипя ботинками, но тут же слышит за углом что-то. Какие-то голоса. По мере того, как Чонгук приближается, он слышит все отчётливее просьбы отпустить. И голос принадлежит… Тэхен! Чонгук резким и быстрым шагом заворачивает за угол и останавливается, всматриваясь в картину.       — Я сказал, что ты отдашь его мне! — какой-то мужчина прижимает Тэхёна за горло к стене, чуть ли не бьет головой об неё, а тот трепыхается как тряпочка на ветру, сипя его отпустить. — Хватит реветь, шлюха! Ты отдашь его мне немедленно! Ты его чуть не потерял, какой из тебя родитель?       — Мне… больно… пусти… — Чонгук чувствует, как у него заходится сердце от этих слов, в голосе Тэхёна звенели слезы, он всхлипывал и пытался ударить альфу, но тот крепко его держал и не давал ничего сделать. Чон чувствует, как закипает злость и гнев, как эти ощущения медленно растекаются по венам, приводя в бешенство. Он резко настигает мужчину, за шкирку оттаскивает его от Тэхёна и толкает вперед. Хватает Кима, заводя себе за спину. И чувствует, как к нему прижимаются со спины, вжимаясь лбом в лопатки. Боится. До ужаса боится.       — Ты ещё кто такой?! — рявкает мужчина, встречаясь глазами с разъярённым взглядом Чонгука. Ох лучше бы его не злить еще сильнее. Альфа издает грудной рык, чувствуя, как дрожит Тэхен за его спиной, чувствует, как его рубашка пропитывается горячими слезами.       — Тот, кто зубы тебе выбьет, если ты ещё хоть раз тронешь Тэхёна пальцем, — рычит Чонгук, сжимая непроизвольно пальцы в кулаки так сильно, что вены на запястьях вздуваются. Хочется успокоить Тэхёна, стереть его слезы, проверить, все ли в порядке, не ударился ли он головой, но это все потом. А Тэхен чувствует резкий и усилившийся запах корицы вперемешку с кофе. Ему страшно, ему до одури страшно, он в животном ужасе, кажется, что сейчас упадет в обмороке, но лишь запах альфы не дает ему этого сделать. Он успокаивает, плевать, что сейчас он жмётся к нему, как котенок, совсем плевать, он чувствует защиту.       Мужчина рычит и делает несколько шагов вперед, дабы схватить Тэхёна за руку, но Чонгук пресекает его попытки и бьет под дых. Слышится сдавленный вздох, мужчина оседает на пол, тяжело дыша, хватается за ударенное место и свирепо смотрит на Чонгука.       — Все же ты и правда шлюха, Тэ, я не ошибся, уже нового защитника нашёл, — сипит он, сверкая злыми глазами на Чонгука. Тот разворачивается к Тэхену, омегу всего трясет, кажется, у него подступает истерика, но он замечает движение, задыхается, когда голос срывается на имени Чонгука. Тот среагировал быстро. Увернулся от кулака и снова врезал мужчине, и, даже не посмотрев, как он там, уводит Тэхена из этой зоны вниз в палату. Ноги держат слабо, но он идет самостоятельно, не решается зайти в палату, да и Чонгук не дает ему этого сделать. Прислоняет к стене, поднимает пальцами за подбородок и осматривает на наличие ссадин, не находит, немного успокаивается, но его злит, что тот опять плачет. Злится на того подонка. Он уже понял, кто тот такой и зачем приходил. Нашел смелость прийти в больницу! Ублюдок.       — Тише, все в порядке, Тэ, уже всё. Он не тронет тебя, не плачь, а то Тэян услышит и будет беспокоиться, — Чонгук, охреневая от самого себя, тянет руку к лицу Тэхёна и нежным движением руки пальцем стирает его слезы с щек. Омега не перестает трястись, на шее красные пятна от пальцев, завтра, скорее всего, там будут красоваться синяки. Чонгуку хочется вернуться, хочется посильнее врезать тому альфе до пузырящейся крови на губах, до синяков, до потери сознания. Как он посмел тронуть беззащитного? Ублюдок, просто конченная мразь. Тэхён в полном шоке, он перестает плакать, его трясет как при лихорадке, поэтому Чон не находит ничего лучше, чем прижать парня к себе, выпуская побольше феромонов, кажется, его это успокаивает. Тэхён и правда замолкает, прижимаясь к капитану всем телом, вжимаясь лбом в сильное плечо, глотает слёзы, переваривая все в своей голове. Снова он его нашел, ну как? Как он мог найти его и Тэяна? Снова будет охотиться за ними и ломать жизнь. Мягкие поглаживания по волосам успокаивают, Тэ больше не плачет, он просто обессиленно стоит в крепких руках, сжимая чужую рубашку пальцами, комкает её, судорожно вдыхая и выдыхая феромоны альфы. Помогло.       — Это… он… он… — заикается омега, отстранившись от Чонгука, но тот прикладывает указательный палец к его губам, заставляя просто молчать, пусть успокоится. Он уже не дрожит, пытается взять себя в руки, но тут же тушуется от такого тесного контакта и пытается извернуться. Чонгук ему это дает, позволяет полностью прийти в себя. Еще пару минут они стоят возле палаты, ждут, когда слезы высохнут и Тэхен будет в норме, а потом заходят в палату. Тэян тут же радостно подскакивает с постели и влетает в объятия папы, обвивая руками его шею, целует в щеку и снова звонко и громко смеется. Тэхен грустно улыбается, целуя малыша в кончик носа и несёт обратно в постель, забирая свой телефон. — Прости, что так долго, Тэян, возникли обстоятельства.       — Ничего, ведь дядя Чонгук тебя нашёл! А можно пистолет? — с надеждой в голосе спрашивает малыш, смотря на Чонгука большими глазами. Тот улыбается, ещё раз смотрит на Тэхена, видит, что тот взял ситуацию под контроль, он сам расскажет, когда придет время, а пока что… альфа берет пакет, достает оттуда шоколадку и игрушечный пистолет, протягивая Тэяну. Тот издает громкое «вау» и забирает подарки, а Тэхен смотрит на него, нахмурив брови. Подарки? Зачем Чонгук принес это все? — Папа, смотри, какой большой! Как у дяди Чонгука! Спасибо! — Ким видит, что это дорогая игрушка, а не обычная за двести вон, какой-то навороченный пистолет. Боже, да он не расплатится потом с Чоном за это все!       — Я потом заплачу, скажи цену, — тихо изрекает Тэхен, на что Чонгук смотрит на него тяжелым взглядом, поджав губы.       — Это подарок, ничего не нужно мне платить, пусть играет ребенок, если нравится. А ты… Тэян сказал, что клубнику любишь? Ешь, набирайся витаминов, тебе полезно, — из пакета капитан достает коробочку со спелой и крупной клубникой. Да, он все же сегодня утром заехал и купил это все, зная, что уже проиграл самому себе, зная, что снова сюда вернется. И не зря по всей видимости, вовремя подоспел, а если бы остался ждать Тэхена в палате… даже не хочет думать, что могло бы быть с Тэхеном. Тот смотрит на клубнику, хлопая пушистыми и длинными ресницами, не зная, что ему сказать на все это. Как заторможенный берет пластмассовую коробочку и прижимает к себе, смотря на Чонгука. Тот улыбается уголками губ и переводит взгляд на Тэяна, тот уже открыл свою игрушку и теперь тыкал пистолетом в Чонгука, те самым «стреляя» в него.       Вот теперь Тэхен вообще ничего не понимает. Как-то капитан зачастил сюда заходить, теперь еще и подарки делает, это что все значит?.. Он теряется в вопросах, боится задать себе самый главный, ведь кто посмотрит на него, на Тэхена? С ребенком на руках, на Тэхена, который вечно плачет и боится всего? Да никто, хватит себе придумывать сладкие сказки! Теперь еще и бывший достает, кому такой нужен? Он сам как-нибудь справится. Ким очень надеялся, что у него сейчас не красные глаза, иначе сын начнет задавать вопросы, на которые родитель не сможет ответить. Роняя тихое «спасибо», Тэхен садится на кровать, чувствуя все еще небольшое головокружение, Тэян тут же начинает показывать папе свой красивый и большой пистолет, снова говорит Чонгуку спасибо. Тот только кивает и выходит из палаты под недоуменный взгляд Тэхена, его нет пару минут, а потом он все же возвращается с каким-то тюбиком в руках. Встает перед Кимом, оттягивая ворот его футболки, откручивает крышку, Тэхен понимает, что это какая-то мазь.       — Чтобы прошли быстрее синяки, — шепчет он совсем тихо, чтобы Тэян ничего не услышал, да тому сейчас и дела нет, он занят интересной игрушкой, возится с пистолетом, вертит его в руках, а Чонгук выдавливает тягучую субстанцию себе на пальцы, осторожно наклоняет голову омеги влево и совсем осторожно касается нежной кожи пальцами, размазывая прохладную мазь по красным отметинам. Тэхена током прошибает, когда Чонгук сейчас находится совсем близко, он снова может незаметно и совсем тихо втянуть носом запах корицы и сигарет с кофе, наполняя свои легкие до отказа. Он не соврет, если скажет, что запах ему нравится, он успокаивает, кажется, этот запах заполняет Тэхена всего, заполняя все клетки и органы, лечит. Парень сидит без движения, боясь пошевелиться и спугнуть Чонгука, пока тот мажет его отметины, с другой стороны. Прикосновения к коже обжигают, посылая электрические импульсы по всем телу, не спасает уже даже прохладная мазь, нанесенная на поврежденную кожу. Внезапно сердце Тэхена пропускает удар. Это что, забота? Или чтобы просто сын не спрашивал откуда у папы такие синяки на шее? Омега списывает все на второе и тушуется, когда капитан начинает дуть на кожу, чтобы мазь быстрее впиталась и высохла. Тэхену кажется, что он сейчас упадет в обморок, провалится сквозь землю, что угодно, лишь бы это прекратилось, ему хорошо, ему так хорошо, что он хочет просто закричать или зажмурить глаза до бликов и черных пятен, но сидит смирно, замерев, даже почти не дышал. — Вот и все. Так, знаешь, что? Я оставлю тебе свой номер на всякий случай, если он снова будет приставать к тебе. Все же я при исполнении, помогу. Диктуй свой номер, я сейчас тебе позвоню, а ты сохрани мой. Никогда не будет лишним.       Чонгук не знает, правда ли это. Правда ли он просто хочет помочь или уже ищет с ним встречи, но решает не идти на поводу у своих мыслей, решает не терзать себя и просто записывает номер Тэхена, сохраняя его у себя в контактах телефона. И почему-то это так сильно греет душу, что капитан снова адски пугается, но держит изо всех сил себя в руках. Для него этого всего пока что слишком много, он много лет держал свою оборону, никого к себе не подпускал, решил для себя еще давно, что работа превыше всего, что с такой работой нет места чувствам, да и опасно все это для его второй половинки. Хосок часто нудел, что Чонгук уже не очень-то молодой, годы идут, нужно потомство, нужен партнер, хотя и часто шутил, что с самим Чонгуком мало бы кто смог жить, с его характером можно повеситься или убить нахер его самого, только Хосок и терпит его, конечно, все это было всегда сказано в шутку, но Чонгук и сам это все понимал, просто не хотел подвергать никого опасности, а может и фильмов просто насмотрелся в свое время. Его вообще после универа никто не привлекал, ни к кому не тянуло, только проводил свои гоны с разными омегами, но это другое. Если задуматься вот так сейчас, то Чонгук никого так не хотел защитить, как этого белокурого ангела, сидящего рядом с сыном, с интересом слушая, что тот ему лепечет про пистолеты, никогда не хотел никого так касаться, как Тэхена: с осторожностью, нежностью, чтобы не причинять боль, чтобы без грубости, а то Чонгук себя знает. Он не хотел тогда в столовой ранить парня своими словами, о чем после и пожалел, не нужно было на него давить так сильно, нужно было просто вовремя закрыть свой рот и молчать, ждать, пока Тэхен поест и отвести его просто обратно в палату, но язык сам повернулся задать такие вопросы, конечно Тэхену было неприятно все это вспоминать, но отчего-то он поделился всем этим с Чонгуком, немного открылся. Альфа это очень ценит.       Когда время для посещений заканчивается, Чонгук уходит, потому что завтра снова кому-то рано тащиться в участок, слушать стажеров, снова их обучать всему, снова слушать про различные вызовы и отдавать приказы, терпеть невыносимого Хосока и его подъебы, отвечая такими же подъебами, снова на всех рычать. Когда он накидывает на себя куртку, уже темно, он просидел с ними до самого вечера, с ними же ходил ужинать, сам за все заплатил, отказываясь принимать от омеги деньги. Тэян рано уснул, держа в руках свой игрушечный пистолет, а ресницы как у Тэхена: длинные, пушистые и густые, он забавно морщит во сне носик и причмокивает розовыми губами, когда Тэхен накрывает его одеялом. Чонгук делает шаг к двери, но его хватают слабо за руку. Обернувшись, мужчина встречается со смущенным взглядом Тэхена.       — Спасибо, — улыбается он смущенно, отнимая свою руку от чужой, кусает снова губы, но ранки уже зажили. У Чонгука что-то с треском ломается в душе, заполняя пустоту в душе чем-то новым, неизвестным. Ему улыбнулись. Тэхен улыбнулся. Так искренне, светло, так красиво и с благодарностью, что у Чонгука все внутри стянуло в тугой узел, только бы долбанные бабочки не дай бог не начали порхать в груди, выламывая ребра к чертовой матери или бабушке, вот этого еще не хватало сегодня, тогда он точно волком выть начнет на самого же себя. Тэхен красивый даже сейчас, в своей растянутой футболке и потрепанных джинсах, с растрепанными волосами и большими синими глазами, обрамленными густыми ресницами. Только сейчас Чонгук замечает на его носу маленькую родинку, улыбается чему-то сам, кивая в ответ на «спасибо». Он так много хочет сказать этому омеге, хочет его куда-нибудь пригласить, что-нибудь для него сделать, но стоит, словно в рот воды набрал, стоит, как громом пораженный и улыбается, как самый настоящий придурок. Если бы был сейчас жив его отец, сказал бы, что мужчина теряет хватку, он же альфа, черт возьми! Нечего сопли пускать, если нашел — бери, нечего смотреть как истукан, ты же альфа! А папа бы только ласково улыбнулся, потрепал по волосам и сказал, что нужно действовать так, как подсказывает сердце. И не нужно вести себя как грубый альфа.       На самом деле Чонгук всегда добивался того, чего хотел. Жестко, резко, шел по головам, чтобы достигнуть своей цели, всегда ни на кого не смотрел, рвался сквозь тернии к звездам, наплевав на все, на всех, он бы уже давно сделал Тэхёна своим, сейчас бы рванул его за руку на себя и притянул для поцелуя, но он не хочет так поступать с ним. Он… он просто не может себе этого позволить, Тэхён совсем другой, с ним так нельзя, альфа не хочет его силой, он хочет по-другому. Впервые хочет взаимно, чтобы до блеска в глазах, до улыбок. И уверен, что добьется своего, но выходит из палаты, так и не сказав ничего больше.       На следующий день Чонгук в превосходном настроении, даже помогает стажером с их заданиями, указывает, что и где правильно, а где нет, Хосок, смотря на такое настроение друга, лыбится и светит своей улыбкой, а Чонгук шлёт его в одно место, показывая непристойные знаки на пальцах.       — Наша бабочка просто сегодня порхает, я уже думаю сказать Тэхёну спасибо, что он обуздывает твой скотский нрав, — смеется Хосок, в него тут же летит карандаш, но тот успел за несколько лет приноровиться мастерски отбивать летящие в него предметы, как и научился уворачиваться от болючих подзатыльников. Никто Чонгука не обуздал, просто он… просто он снова едет в больницу, просто снова покупает фрукты и клубнику, просто снова на душе как-то все хорошо и замечательно, не омрачает настроение даже противный и моросящий дождь, что стучит по стеклам машины, пока работают дворники, он хватает большой пакет и направляется в больницу, с улыбкой ждет, когда наконец-то загорится нужная цифра этажа, с улыбкой открывает дверь в палату, но эта радостная улыбка тут же спадает как по щелчку пальцев, когда в палате он не обнаруживает двух нужных ему омег, там только одна медсестра, которая приводит палату в порядок для других пациентов. Чонгук в растерянности, он не понимает, что происходит. Их перевели в другую палату?       — А где пациенты, которые лежали в этой палате? — интересуется он внезапно сильно охрипшим голосом. Медсестра поворачивает голову в сторону голоса и окидывает мужчину с ног до головы, кажется, что даже облизывает взглядом стройное и подтянутое тело в полицейской форме, ну да, Чон не дурак, ему многие говорили, что он в своей форме слишком сексуален, получал всегда много внимания от омег, от девушек, да от всех, но принципиально всех игнорировал, ища своего человека, а сейчас этот человек поселился занозой в его душе и в его сердце, а сейчас его тут нет, как и его сына, к которому, кажется, кое-кто успел привязаться, хоть и признавать это так пиздецки трудно. Чонгук ждет ответа на свой вопрос, прокашливается, дабы вывести девушку из транса, та действительно залипла, но тут же спохватилась.       — Их сегодня утром выписали, — поясняет она милым голосом, хлопает глазами, а Чонгук чувствует, как в душе что-то разбивается. Он сжимает пальцы, в кулак, скрепя зубами. Вот придурок, нужно было поинтересоваться, когда их выписывают, нужно было… нужно было что? Попросить Тэхёна сходить с ним куда-нибудь? Попросить дать шанс? Да, черт возьми, Хосок бы давно так и сделал, только вот Чонгук не из такого теста, ему сложно все это, у него другой темперамент и другой совсем характер, он не привык к такому, он привык копаться к себе, а потом становится уже совсем поздно, как и сейчас. Придурок. Упустил. Рука сама тянется за телефоном, когда он сидит в машине, ждет долбанный светофор, его все до невозможности раздражает. Пальцы застывают на контакте «Тэхён», не может пересилить себя, чтобы позвонить, чтобы поинтересоваться, как дела, чем он занят, как там Тэян. Чонгук докуривает, выбрасывает окурок в приоткрытое окно, вдыхая побольше свежего воздуха, а хотелось бы снова вдыхать запах Тэхена, хотелось бы полной грудью заполнить свои легкие до отказа ванилью, но капитан только включает громче радио, чтобы заглушить мысли и трогается с места, обещая себе разобраться со всем позже, он просто устал, наверное, если чувствует что-то тяжелое, скребущееся, что-то царапающее в душе, но плюет на это и просто едет домой, чтобы пропустить стакан коньяка и лечь спать после того, как закажет себе что-нибудь на ужин из доставки.

***

      Послышался откровенно громкий и издевательский зевок со стороны. Чонгук, который до этого проверял документы, перевел взгляд на диван, на котором развалился его друг и просто гонял балду, лежа без дела, залипал в потолок, рассматривая свои ногти, будто действительно так важно рассматривать свои ногти. Словно почувствовав на себе прожигающий взгляд альфы, Хосок повернул в его сторону голову и выразительно выгнул на него бровь, вытянувшись во весь рост. Вот придурок, только и делает, что бездельничает. Через полчаса в кабинет капитана по одному начинают подтягиваться стажеры со своими папками, чтобы Чонгук проверил их работы, но тот снова чертовски зол и раздражен. Проверяя последнюю работу, он швыряет папку на стол и поднимает прожигающий взгляд на девушку-стажера.       — Что это? — рявкает он так сильно, что девушка вздрагивает и опускает глаза в пол, сразу же тушуясь. Её блондинистые волосы закрывают пылающее от стыда лицо, хотя она даже и не знает, что сделала не так, но если Чонгук злится, то очевидно, что что-то не так, еще и кричит так сильно… — Вы сюда приходите опыта набираться или просто балду гонять? Это никуда не годится! Даже к правде не близко! Я, вроде еще вчера говорил, как нужно сделать правильно, почему никаких правок не вижу? Вон отсюда! Переделать все немедленно! — рычит он на бедную девушку, та дрожащими пальцами берет свою папку и на ватных ногах выходит из кабинета, шмыгая носом, снова накричал, уже какой день за сегодня… этого капитана вообще сложно понять. То он кричит, что они вообще бездари, как их только сюда взяли, сам же и взял, то улыбается, сверкая своими белыми зубами, хвалит, говорит, что ребята далеко пойдут, какие-то эмоциональные качели.       Со стороны дивана слышится ленивый и громкий зевок и легкий смешок, кожаная обивка дивана скрипит под чужим телом, альфе даже не нужно снова поднимать глаза, чтобы понять, что друг теперь не лежит, а сидит.       — Долго ты будешь тут прохлаждаться? — рявкает на Хосока Чонгук, смотря разъяренно на друга. Он второй день сходит с ума в буквальном смысле, места себе не находит, мечется как раненный зверь, не зная, куда себя деть от этих всех мыслей, что разом на него свалились как снег на голову. Он уже давно заметил, что настроение зависит только лишь от одного человека и маленького ангелочка, с ними он совсем другой, а сейчас как бык, на все реагирует, как на красную тряпку, ему хочется всех разорвать, себя в первую же очередь, он так и не позвонил Тэхену, не смог, не набрался смелости, чтобы просто спросить, как они, но зато написал сообщение, ему ответили, ответил и он. Он бы сейчас как следует треснул бы Хосоку затрещину и выпроводил из кабинета за шкирку, но телефон пиликает, пришло сообщение. Чонгук резко забывает про друга, хватает телефон и открывает диалог с Тэхеном, тот прислал ему фотографию спящего Тэяна в обнимку с пистолетом.       «Он вообще с ним не расстается»       Губы тут же растягиваются в улыбке, глаза начинают сиять. Хосок тянет довольную лыбу и потягивается как кот, слышится его мычание, но оно, скорее всего, было адресовано именно Чонгуку, а не тому, что он блаженно потянулся. Тот это костями чувствовал, всем своим нутром. Снова хотелось в него чем-нибудь пульнуть, но сейчас был очень занят тем, что читал сообщение, глаза быстро пробегали по строчкам коротко набранного текста. Только тот уже хотел напечатать свой ответ, как Хосок обошел стол, за которым сидел Чонгук и сунул свою наглую и прекрасную моську в экран мобильника, за что тут же получил легко ладонью по лицу. Вскинувшись, тот запричитал на Чона и двинул ему в ответ ладонью по плечу, но альфа даже и не шелохнулся.       — Друг, ты мне уже все мозги промыл с Тэхеном, может быть уже оставишь его в пок… Хосока резко прерывают, обрубая его слова на корню, он чуть ли не ударяется челюстью об стул, который резко крутанули, а до этого он опирался локтями на спинку стула, скучающе наблюдая за мужчиной. Чонгук вскочил со своего места, наставив указательный палец на альфу, тот аж дышать перестал от такого взгляда друга: темный, необузданный и слишком злой, чтобы вновь вкинуть свою шутеечку. Хосок сам не знает, ему показалось то ли от страха, то ли правда, но кажется, капитан рыкнул на друга и опасно оскалился, взбешенно смотря темными омутами. Хосок забыл даже свое имя, ибо никогда не видел Чона таким злым и недовольным. Ноздри раздуваются от гнева, но, кажется, эффект это произвело феерический, значит, Чонгук не хочет терять этих двоих, если так реагирует. — Успокойся, я просто хотел вывести тебя на эмоции, не более. Господи, опять снова все! А ну сядь. Сядь я сказал, Чон Чонгук! — закатывает глаза альфа и тянет Чонгука за руку, усаживая на диван. Тот все еще взбешенно смотрит на Хосока, сжимая пальцы в кулаки. Чон знал: если Чонгук ударит, то точно вырубит свои ударом, бьет он сильно и пиздецки больно. — Чего ты? Ты не твой отец, помни об этом, мы все прекрасно знаем, каким он был человеком, пытался вырастить тебя таким же, но ты не такой. Разберись уже в себе, пойми, чего ты хочешь! Я больше не буду тебе подтирать задницу из-за Тэхена, реши сам, нужен он тебе или нет. Вижу по глазам, что между вами ничего не было, ты трусишь. Ну и дурак, упустишь же, — с этими словами Хосок выходит из кабинета, но уже ужасно серьезный, не такой, каким был пару минут назад. Пусть теперь Чонгук сам подумает и разберется.       Чонгуку по привычке хочется чем-нибудь запулить в уходящего Хосока. Помог, черт возьми, еще и тыкнул в него отцом. Ну да, у того был очень сложный характер, он растил из Чонгука непоколебимого и сильно характером человека, а вот что выросло, то и выросло, но, видимо, мозги не выросли, если альфа сейчас колеблется, но берет в руки телефон и отписывает Тэхену сообщение:       «Он милый, когда спит»       Следующие несколько дней проходят как в тумане. Чонгук много работает, снова орет и кричит на всех, срывается на подчиненных, те стараются не показываться лишний раз, он ездит на разные вызовы, сильно устает, а еще… еще он много общается с Тэхеном. Нет, он ему так и не позвонил, они просто перекидываются ничем не значащими сообщениями, это просто «как дела?», это просто «как прошел твой день?» И все в таком духе. Только это и успокаивает Чонгука, его запал срываться на всех и вся остывает, стоит услышать вибрацию телефона и увидеть в шторке сообщений пуш от Тэхена, тот рассказывает о своем дне, о Тэяне, чем он занят, присылает его фотографии и просто расплывается в блядской улыбке на все ебало. Даже сейчас, когда едет после тяжелой смены, решил уйти просто пораньше, чтобы дома просто посидеть за стаканчиком коньяка, посмотреть какую-нибудь тупую комедию по телевизору и просто пообщаться с Тэхеном, возможно… возможно даже ему позвонить и поговорить уже напрямую, пригласить куда-нибудь. Но когда он проезжает по назначенному маршруту, замечает кафе. Он его тысячу раз уже проезжал, видел столько, сколько себя помнит, но сейчас резко сворачивает на обочину, глушит мотор и выходит из машины, сунув руки в карманы. Он никогда не был в этом кафе, просто знал, что, ну, есть оно, вот оно стоит тут, людей там не шибко всегда много, просто он там никогда и не был, не было надобности туда заглядывать, а сейчас резко и адски захотелось согреть себя стаканчиком кофе и что-нибудь съесть, просто подумать обо всем. Чонгук еле передвигает ногами, сегодня был в ночную смену, разгребал завалы на рабочем месте, да и просто, чтобы не думать слишком много о Тэхене.       Стоит Чонгуку переступить порог данного заведения, его тут же встречает приятный запах свежесваренного кофе, окутывая всего с ног до головы, пахнет выпечкой, людей тут и правда не очень много, а на фоне играет приятная и ненавязчивая музыка, она играет фоном, совершенно не мешая разговорам присутствующих, взгляд сразу же цепляется за столики, обтянутые тканью нежно-лавандового цвета, стоят небольшие вазочки с полевыми цветами для атмосферы, Чонгуку кажется, он даже чувствует этот сладкий запах цветов, втягивает носом, но тут же замирает, когда взгляд цепляется за белокурую макушку мальчишки. Тот сидит на диванчике, что-то рисует, а на столике… пистолет. Тот самый, который подарил Чонгук. Малыш что-то увлеченно чертит на листе мелками, высунув кончик языка от своих стараний художника. Сердце пропускает удар. Что тут делает Тэян? Альфа как завороженный подходит к столику и присаживается рядом, привлекая к себе внимание омеги. Глазки того сразу же загораются привычным блеском.       — Дядя Чонгук! — радостно выкрикивает Тэян, чуть ли не хлопая в ладошки. Сколько мало нужно для счастья, пролетает в голове у Чонгука, тот тянется к малышу и убирает с глаз его белокурую прядку, чтобы не мешалась. Улыбается. Признает, что скучал по маленькому. Очень.       — Привет. Что ты тут делаешь? Где твой папа? В туалет отошел? — интересуется Чонгук, ведь и правда недоумевает, где сейчас Тэхен и чем занят, почему Тэян тут один. Бросает мимолетный взгляд на рисунок, но это непонятные каракули, а для ребенка целый рисунок и его целый мир, который понятен только ему одному. На листе много разноцветного, это почему-то цепляет взгляд мужчины. Тэян отрицательно качает головой.       — А… вон папа! — радостно восклицает Тэян, показывая указательным пальчиком куда-то за спину Чонгука. Тот резко выпрямляется в спине, не оборачивается, ждет, когда к ним подойдут, а сердце пропускает удар за ударом, как ненормальное. Дожил. Дожил на свою голову, реагирует как какой-то школьник на омегу, зато на какого омегу. На Тэхена. Омега подходит к столику, кажется, он удивлен не меньше, чем сам капитан сейчас этому присутствию. Чонгук растерянно скользит взглядом по Тэхену. Он в джинсах и рубашке, поверх неё был накинут фартук официанта, Чонгук на всякий случай щиплет себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Вот так зашел попить кофе… замечательно, случайности случайны или все же нет? Судьба что ли? Тэхен до ужаса красивый даже в своей форме официанта, стоит, смотрит на альфу, будто не верит, что это и правда он. Как он узнал, что Тэхен работает тут? Следил за ним что ли?       — Чонгук… — смущенно роняет он, зардевшись. Впервые называет его по имени. Сердце пропускает еще один удар. Почему имя Чонгука из уст этого омеги звучит так по-особенному? Что вообще происходит с Чонгуком в последнее время? Он и выдавить из себя ничего сейчас не может, стоит, как громом пораженный, смотрит своими огромными глазами на капитана и просто прерывисто дышит из-за гулко бьющегося сердца, которое норовит прямо сейчас выпрыгнуть из груди. Он держит в руках блокнот, сжимая его длинными и тонкими пальцами. — Что-нибудь будешь заказывать? — вопрос звучит тихо, но ровно, как привык задавать обычные вопросы все приходящим в кафе, а Чонгук и вообще забыл, зачем сюда и пришел собственно говоря. А, да, точно, кофе ему нужен был и съесть что-нибудь, но есть совсем расхотелось, захотелось вдохнуть запах ванили, да побольше, да Тэхена поближе, снова обнять его, зарыться носом в волосы, провести пальцами по покусанным губам, услышать и почувствовать, как бьется его сердечко, у самого Чона оно бьется сейчас смертельно быстро, кажется, он вырубится сейчас, если не успокоится. Вот и шанс, нужно ловить. И только он открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но его прерывает Тэян:       — Папа, когда уже домой? Я устал сидеть, — хнычет маленькой омега, на что Тэхен закусывает губу, ему еще тут два часа обслуживать людей, он знает, что Тэяну надоедает тут каждый день сидеть и рисовать, если его чем-нибудь не занимают Юнги с Чимином, те в парнишке души не чают, всегда играют с ним, если не заняты, но сейчас разбирали и составляли новое меню, поэтому и не могли повозиться с любимчиком, Тэяну было откровенно до ужаса скучно, уже устал так сидеть и просто рисовать.       — Тэ, потерпи еще часика два, ладно? Я освобожусь, и мы пойдем домой, обещаю, — он верит, всегда говорит сыну правду, но тот разочарованно только вздыхает и опускает глаза в свой рисунок, продолжая чиркать цветными мелками листок. Чонгуку вдруг в голову приходит совершенно безумная мысль, которую он тут же выдает Тэяну:       — Эй, а хочешь погулять? Покататься на каруселях? А папа пока что поработает, а потом я верну тебя ему, — улыбается он, на что Тэхен вскидывает брови, губы складываются в немом «о», глаза становятся еще больше. Что? Он хочет погулять с Тэяном? Зачем ему это нужно? Тэян только радостно подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши, тут же дергает папу за руку, прося разрешения, канючит погулять с дядей Чонгуком, говорит, что будет слушаться и хорошо себя вести, доверяет ему, ведь скучал по мужчине. Тэхен колеблется с пару секунд, смотря то на Чонгука, то на сына. Решает. — Не беспокойся, верну в целости и сохранности. Ну правда, пусть погуляет немного, подышит свежим воздухом, я привезу его обратно, — Тэхен колебался не так долго, а когда увидел, что на него смотрят из-за стойки во все глаза и с ухмылочкой, то только вздохнул и кивнул, получив при этом громкий и оглушающий визг детского голоса. Он чуть ли егозой не прыгал вокруг Чонгука, пока они выходили из кафе, в итоге тот просто схватил мальчика за руку, и они ушли, а Тэхен хотел сбежать сейчас куда подальше, но только уже двинулся в сторону, как услышал, что кто-то позади него прочищает горло. У парня горели щеки и сердце заходилось в бешеном темпе, бабочки вытворяли что-то нереальное в животе, задевая ребра.       — Стоять, Ким Тэхен, — потянули его за руку в сторону кухни от чужих ушей, а Тэхен понял, что сейчас ему устроят допрос с пристрастием и не отпустят, пока не узнаю всех подробностей, но он же все уже рассказал, так что тут вообще можно еще обсуждать? Мусолить тысячу раз одну и ту же тему такое себе удовольствие, но Чимин и Юнги были не бы не сами собой, если еще раз не расспросят все на свете с дотошностью, которую Тэхен терпеть не мог, а еще он стеснялся. Жутко стеснялся. Его затащили на кухню, где что-то кипело и шкварчало, но поварам не было сейчас до этих троих никакого дела, да и никогда не было, Юнги всем головы оторвет, если кто-нибудь будет подслушивать или распространять слухи, головы полетят тут и там сразу же, в таких делах Мин не щадит никого, все уже давно знают, сколько он тут работает и сколько работников отсюда вылетело за свои выходки, особенно, когда ползи слухи, что заведующий кафе встречается со своим подчиненным, тогда это очень ранило Чимина и он два месяца ходил грустный и просто убитый, это было больно, но Юнги еле ему объяснил, что ему плевать на все эти слухи и сплетни, а потом он просто сделал Чимину предложение и вот уже два года они женаты, а Тэхен все ждет детишек, но те пока что вроде не планируют, никто не хочет радовать бедное сердце парня в ожидании пополнения. Говорят, что им пока что и Тэяна хватает.       — Так-так, это тот самый альфа? — растягивая слова, вопрошает с ехидной улыбочкой Чимин, всматриваясь в пунцовое лицо своего друга, а тот, не зная куда себя деть, прячет дурацкую улыбку, кусая себя за внутреннюю сторону щек, теребит края фартука пальцами и старается ни о чем не думать, но не очень получается. Чонгук занимает в последнее время все его мысли, хотя и Тэхен понимает, что нафиг ему не сдался. Кто он? Брошенный омега с ребенком на руках, почти без финансового достатка, да еще и с прицепом бывшего, который его нашел. Как бы не получалось от него прятаться, но все равно нашел, а теперь и страшно подумать о том, что он может сделать. Отберет Тэяна, заберет себе, а Тэхен… сердце ухает куда-то вниз, но тут же сразу вспоминает Чонгука. Красивый, статный, серьезный и сильный, вроде бы ему нравится Тэян, стал бы он так с ним возиться? И почему Ким разрешил его сейчас забрать? Доверял. Сам не знает почему, но доверял, этот мужчина вселял уверенность, он точно не обидит его маленькое чудо, но мысли про ребенка тут же затмил тот случай возле палаты. Тэхен вспомнил, как капитан его прижимал к себе, как зарывался носом в его волосы, как омега вдыхал запах. Не тяжелый, не слишком агрессивный, а просто… ну просто. Знал бы Тэхен, что нравится Чонгуку, он бы ему в лицо рассмеялся. Он-то? Тэхен?! — Прием! Земля вызывает Кима Тэхена! Чего стоишь улыбаешься как придурок? — ой, он улыбается? Очнувшись от своих мыслей, омега и правда почувствовал, как улыбка сама собой растянула губы по самое не хочу, от чего зарделся еще больше.       — Это… это Чон Чонгук, тот самый альфа, — выдавил наконец-то из себя Ким, не зная, куда деться от этих взглядов. Юнги стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди и следил за кухней, но и слушал разговор, стреляя взглядом на Кима. Они уже знали, что тот сомневается в себе, в своей красоте, хотя омега и правда был красив, с ним пытались многие познакомиться в кафе, но тот избегал всяких знакомств, боясь вновь обжечься, ему оставляли свои номера телефонов и просили его номер, но если и Тэхен давал, то просто менял последние цифры на неправильные и уходил, не готов был, чтобы ему снова разбили сердце, им с Тэяном и одним хорошо, а тут этот Чон Чонгук, черт бы его побрал! Да омега спать не мог спокойно в последнее время, мучая себя мыслями. А сегодняшняя встреча так вообще его ошарашила, что он еще в себя до сих прийти не мог. И до сих ощущал фантомные прикосновения альфы на своей коже, на своей шее. Ему хотелось еще, хотелось прижаться к сильной груди, спрятать свое лицо на крепком плече и просто так стоять, сколько можно. Сколько ему позволят.       — Тот самый альфа, — передразнил голос Тэхена Чимин, но Юнги его тут же одернул, строго посмотрев, но Чимин плевать на это хотел, только послал воздушный поцелуй возлюбленному, на что тот закатил глаза. Ну неисправим, за что только Юнги полюбил такого придурка? Да и сам не знает, полюбил и все тут, а потом забрал себе, обозначив границы, показав, кому принадлежит этот омега, а теперь и любимый муж. Самый лучший и потрясающий. Хоть он и правда бывает иногда невыносим, но Юнги его так сильно любит, что порою удивляется самому себе. — Тэхен, у тебя слюнка тут, убери, — Чимин показал на свои губы и тихо засмеялся, видя, как друга ведет, ведет совсем не в ту сторону разговора. Тэ только нахмурился и недовольно посмотрел на друга. — Тебе он нравится. Ты сам это недавно сказал, так в чем проблема познакомиться поближе? Ты Тэяна ни на шаг от себя не отпускаешь, а тут разрешил увести его с альфой. Ты ему доверяешь, а посмотри, как он относится к твоему сыну? Он нравится ему. Я сразу заметил его, как только он вошел, кто не заметит полицейскую форму? Его взгляд сначала… бр, такой холодный. Я чуть даже не замерз, но как только он увидел Тэяна, взгляд сразу потеплел.       — Я… я не знаю, — залепетал омега, кусая губы, но вспомнил, что ему по этому поводу как раз говорил Чонгук, сразу прекратил свою вредную привычку и уставился в пол. Юнги рядом вздохнул и подошел ближе.       — Тогда ты будешь полным придурком, если упустишь его, Тэхен. Просто дай шанс, присмотрись к нему, а если поймешь, что не твое, то просто уйдешь, дай шанс вам обоим, думаешь, мы идиоты? Не видели, как он на тебя смотрит? И как смотрит на него Тэян? Почти с обожанием. Тэ… мы желаем тебе только лучшего, правда, просто даем советы, но только тебе решать, это твой выбор, — заключил Юнги, переплетая свои пальцы с пальцами Чимина. У Тэхена в голове сейчас был мозговой штурм, ему вдруг стало интересно, чем сейчас занимается его сын с Чонгуком, в голове крутились мысли и слова, сказанные друзьями. Может и правда Чонгук в нем заинтересован? Стоит рискнуть?..

***

      Чонгук привез их в парк аттракционов, просто не знал, куда еще поехать, благо, тот еще был открыт и закроется только через три часа, что было хорошо. Нет, можно было бы поехать в торговый центр, где есть игровая зона для детей, но Чонгуку хотелось провести время с Тэяном вот так, чтобы вместе, он всей душой полюбил этого мальчика, полюбил его задорный смех и огонек в глазах, полюбил его папу. Полюбил… пока что не нужно развивать эту мысль, пожалуй, Чонгук разберется с этим потом, когда останется один на один с собой, сможет копнуть в мыслях глубже и разобраться самостоятельно, а пока что хотелось подарить улыбку этому маленькому чуду, что сейчас шагал по парку с капитаном за руку, показывал пальчиком на разные карусели и паровозики, почти не стоял на месте, носился туда и сюда под пристальный взгляд мужчины, оказалось, что этот ребенок может быть слишком гиперактивным и уследить за ним не так уж и просто, что ж, открывается с новой стороны, так может и Тэхен откроется с новой стороны, если проявить к нему чуть больше внимания? Чон еще не придумал, как это сделать, но обязательно придумает, мозгами, вроде, обделен не был, так что легко что-нибудь и придумает.       — Хочу туда! — прокричал Тэян, показывая пальчиком на автодром с электрическими машинками, где можно было кататься по двое или устроить семейные соревнования между собой без правил, сейчас там каталась какая-то пара с ребенком, Тэян подпрыгивал на месте и тут же потянул Чонгука за руку, уводя за собой. Купив билеты, они прослушали инструкцию, мужчина разобрался, как управлять этой штуковиной, пристегнул Тэяна и вдавил педаль под радостный смех мальчика. Душа цвела, а сам альфа не узнавал себя рядом с этим ребенком. Тэян изъявил свое желание порулить, Чонгук с радостью предоставил ему такую возможность, накрыв маленькие ладошки своими большими и помогал с управлением, дабы ни в кого не врезаться. Маленький омега кричал ему почти в ухо «быстрее!», «дави на газ!», много смеялся, но один раз они все же врезались в другую машинку, Тэян сразу притих, думая, что сейчас его будут ругать, но ничего такого не произошло, можно было расслабиться.       Чонгук терпеливо ждал, пока Тэян прыгал в бассейне с шариками, играл с другими детьми и смеялся, зазывая мужчину присоединиться, но тот только улыбался и качал головой, периодически попивая свой горячий кофе, который купил в кафе неподалеку, Тэян от всего отказался, ему хотелось побыстрее уже пойти куда-нибудь, чтобы побеситься, Чонгук предоставил ему такую возможность, а сейчас переписывался с Тэхеном, отсылая ему фотки Тэяна в бассейне с шариками, сообщал, что все нормально и ребенок на седьмом небе от счастья. И вдруг решил отправить кое-что, сам не понял, как так вышло:       «Тут есть колесо обозрения, с него открывается потрясающий вид, в следующий раз возьму тебя сюда, покатаемся» даже не вопрос, а утверждение. Сообщение, прилетевшее тут же, порадовало.       «Идет. Когда вернетесь, угощу тебя тортиком с кофе в кафе» от улыбки чуть не треснуло лицо, но Чонгук смог сдержать себя, только отправил смайлик и убрал телефон в карман, когда вернулся раскрасневшийся и донельзя довольный Тэян, а еще уставший, еле передвигал ноги, поэтому альфа тут же подхватил его на руки и усадил себе на шею. Мальчик радостно взвизгнул и ухватился за шею Чонгука, чтобы не упасть, а тому и не дадут этого сделать, альфа держал крепко.       — Эй, хочешь сладкую вату? — спросил Чонгук, опуская малыша на землю рядом с небольшим лотком с разными сладостями и опускаясь перед мальчиком на корточки. У того было засветились глаза, но тут же погрустнел взгляд, он поджал губки и помотал головой.       — Папа мне не разрешает есть много сладкого, — прозвучало немного обиженно, Тэян надул губки и состроил рожицу, обижаясь на родителя. Чонгук хотел сдохнуть на месте, сердце заполнила всепоглощающая и сжирающая его нежность. Нет, он точно добьется этого омеги и сделает его своим, будет любить, пылинки с него сдувать и будет любить его сына, да он уже его любит, он хочет, чтобы они стали его семьей. Мир Чона Чонгука перевернулся, смешался, как смешиваются разные штуковины в игрушечном калейдоскопе. Пусть, не сейчас, пусть, им нужно с Тэхеном ближе узнать друг друга, но Чонгук был в себе уверен, поэтому и не сильно переживал за все это. Он подцепил подбородок мальчика двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя.       — А мы ему и не скажем, идет? Пусть это будет нашим маленьким с тобой секретом, а потом пойдем в тир и выбьем какую-нибудь здоровенную игрушку, я хорошо стреляю, — задорно подмигнул Чонгук Тэяну, купил ему большую сладкую вату, малыш, помня, что этот взрослый не любит сладкое, косо на него посмотрел, но помнил, что папа всегда ему говорил, что нужно делиться, поэтому, даже когда Тэхен покупал ему ту же самую шоколадку, всегда делился с ним, вот и сейчас робко предложил сладкую вату альфе, боясь отказа, но на удивление, тот все же отщипнул немного и попробовал на вкус, довольно промычав. Вкусно, правда, слишком уж сладко, но ради Тэяна съест, ладно, он такой милый сейчас, такой радостный, что угодил Чонгуку, вату они съели вместе, пока шли до тира, Тэян болтал обо всем на свете, спрашивал Чонгука про полицейских собак, про оружие, про то, каких преступников он ловил, делал страшное выражение лица, когда Чонгук осторожно преподносил информацию о том, что, если преступник пытался убежать с места преступления, то альфа стрелял ему в ногу или плечо, чтобы затормозить. Не стоит знать малышу, что иногда бывали случаи, когда действовать нужно было быстро, тогда Чонгук просто стрелял на поражение. Для него это уже обычное дело, но детская психика слабая, потом еще Тэхен будет ругаться, что рассказал такое сыну, вдруг, спать потом не будет.       — А в тебя стреляли? — осторожно поинтересовался Тэян, пока Чонгук заряжал пневмат, чтобы стрелять по тарелкам. Тот вдруг замер на месте, пораженный такому вопросу от мальчика, скосил на него взгляд, пока омега топтался на месте, взбудораженный свои вопросом и тем, что сейчас Чонгук будет стрелять по целям.       — Бывало, просто задевали, — уклончиво ответил он, чувствуя фантомную боль в боку и в ноге. Стреляли, многое и всякое бывало, отлеживался в больничке, пока Хосок всем заправлял и таскал идиотские апельсины и мандарины с яблоками в больницу, пичкал соками и кашами до полного выздоровления, были ножевые, но они быстро заживали, да на Чонгуке вообще все заживает, как на собаке, разве что тот рвался всегда на свою работу, еще толком и не заживший, его всегда останавливал Хосок, заверяя, что сам со всем вполне справляется, но это же Чонгук, никого не слушает.       Он с легкостью поражает все цели, даже не моргнув под ошалевший взгляд организатора тиром, попал абсолютно во все тарелки, на выбор было предоставлено три большие мягкие игрушки: медвежонок, лягушка и панда.       — Папа любит медвежат, — внезапно выдал Тэян, указывая пальчиком на мягкую игрушку, которую тут же стянул с полки мужчина-организатор и передал Тэяну, улыбнувшись ему.       — Твой отец очень хорошо стреляет, — подмигнул тот ему под ошалелый взгляд самого Чонгука, он ошибочно принял его за отца мальчика, но это чудо только задорно засмеялось, улыбнулся и сам альфа, потрепав его по волнистым волосам, взъерошил их и указательным пальцем слегка дернул за кончик холодного носа. Уже темнело, Чонгук заставил Тэяна съесть хотя бы блинчики в кафе с соком, потому что пробыли они тут долго, а малыш ничего не ел, а сейчас сидел на стуле, болтая ножками, уплетая блинчики с кленовым сиропом за обе щеки, много говорил с Чонгуком о Тэхене, так альфа узнал, что Тэхен очень вкусно готовит и любит печь самые различные тортики, узнал, что у него аллергия на цитрусы и он любит читать, не любит зиму с её холодами и любит смотреть дурацкие неинтересные по мнению Тэяна комедии, лучше бы мультики смотрел! Не любит холод… Чонгук сейчас слишком сильно и слишком остро захотел закутать омегу в плед, подхватить на руки, усадить себе на колени на диван и смотреть дурацкие комедии с ним в обнимку, пока по квартире носится это маленькое чудо, доставая. Чонгуку даже думать не пришлось и разбираться в своих мыслях. Все пришло само. Любит. Блять, любит он Тэхена, плевать, любовь это с первого взгляда или что там, о чем часто ему говорил папа, пусть так, пусть сам он не верил в это до сегодняшнего дня. Вот как встретил тогда этого омегу, так спать нормально не мог, грыз самого себя, выгрызал его из души, из сердца, но Тэхен упрямо не хотел оттуда уходить, остался там навсегда со своим сыном.       Пока они ехали обратно, Чонгук приглушил в машине свет, а потом заметил, что малыш уснул на заднем сиденье в обнимку со своей выигранной игрушкой, мужчина не хотел его будить, поэтому прямо со спящим мальчиком на руках зашел в кафе. Все уже разошлись, музыка уже не играла, кафе готовилось закрываться, Тэхен протирал столики, но тут же уловил такой знакомый запах, повернул голову в сторону входа и не смог не улыбнуться. Чонгук был прекрасен. Немного уставший, потому что ну попробуйте уследить за этой маленькой юлой с шилом в заднице, он бегал за ним по всему парку, пытаясь остановить, его слушались, ведь папе пообещал, но все же это ребенок, интерес берет свое. Он и не думал, что Тэян будет таким активным, думал, что он спокойный ребенок, видимо, тогда в больнице у него не было сил на проказы, а сейчас активизировался. Понял это сейчас и Тэхен под растерянный взгляд самого Чонгука, подошел к альфе с легкой улыбкой на губах, замечая краем взгляда Юнги и Чимина недалеко со стороны входа на кухню, хотелось замахать на них руками, чтобы ушли, но Чимин активно подергал бровями, давая понять, что нужно действовать. И Тэхен уже сам все для себя решил.       — Видимо, ты не ожидал, что он будет таким активным, да? — тихо засмеялся Тэхен, пробегая пальцами по волосам спящего сына. Тот нахмурился во сне, отвернул лицо и уткнулся в грудь Чонгука, тихо посапывая, умиротворенный чужим вкусным запахом. Видимо, феромоны этого альфы нравились не только самому Тэхену, но еще и его сыну. Чонгук хмыкнул на вопрос, коротко кивнул, выбивая тем самым прядку из своей укладки, волосы упали на глаза, тем самым раздражая и щекоча. Тэхен, недолго думая, встал на носочки и осторожно забрал волосы на верх, вводя Чонгука тем самым в дикий ступор. Все еще улыбаясь, Тэхен заметил большую игрушку в руках сына, вскинул брови в немом вопросе.       — Это мы для тебя выбили, — пояснил Чонгук, кидая взгляд на мягкую игрушку в руках Тэяна. Тэхен, долго колеблясь и краснея, поднял взгляд на альфу, подумывая, как бы правильно сформулировать свою мысль, но наплевал на это и просто выдал:       — Не хочешь заехать к нам? Я же тебе торт обещал, только сегодня утром сам пек, Тэян почти ничего не съел, хотя еще с вечера канючил, — он боялся быть не так понятым, будто зазывает на секс, на что-то большее, чем просто посидеть, ведь наверняка так думали все альфы, но Чонгук и думать о таком даже не думал, он просто хотел побольше времени провести с Тэхеном и его сыном, поэтому тут же согласился, он даже и не думал трогать омегу, такого себе точно не сможет позволить, просто посидит немного и уедет домой.

***

      Пока они ехали по указанному адресу, Тэян уже тем временем проснулся и взахлеб рассказывал Тэхену о своих приключениях, о том, как они с Чонгуком врезались на машинках в другую машинку и им за это ничего не было, как Тэян играл с другими в бассейне с шариками, как Чонгук поразил все цели в тире и выиграл для Тэхена игрушку. Тэхен внимательно слушал сына, изредка бросая взгляды на Чонгука. Тот уверенно вел машину, уверенно держал руль, останавливаясь на светофоре, о чем-то переговаривал с Тэхеном, а тот так залипал на него, что отвечал на автомате, даже не думая о том, что он вообще сейчас говорил и как отвечает. Все смотрел и смотрел на сосредоточенный на дороге взгляд, на сильные руки, сжимающие руль, на красивый и четкий профиль лица, думал, что Чонгук ничего не замечает, не чувствует на себе взглядов, но нет, он все видел и чувствовал, а в один момент просто опустил руку и осторожно, как бы спрашивая, коснулся пальцами ладони Тэхена. Тот чуть вздрогнул, но руку не отнял, а Чонгук, пользуясь этим, скользнул своими пальцами в ладонь и переплел их пальцы вместе. У Тэхена сердце перестало биться, он перестал дышать, альфа гладил его тыльную сторону ладони большим пальцем, бросал на него взгляды, а омега, смущаясь, прятал глаза и улыбался. Чонгук плавился прямо на водительском сиденье, как шоколад плавится на солнце, он думал, что Тэхен отдернет свою руку, уберет, но позволил переплести пальцы и погладить. Это шанс? Зеленый свет? Чонгук сам пока что не знал, но очень хотел узнать, просто жаждал и жаждал поговорить обо всем этом с Тэхеном напрямую, но пока что не было момента.       Квартира у Тэхена была маленькой, но уютной, Чонгук сразу же втянул носом такой знакомый и уже родной запах корицы и кофе, витающий по всей квартире. Сняв ботинки, он прошел дальше за омегами. Тэян выспался и теперь снова был активным и бодрым, носился по всей квартире с игрушкой, что-то тараторил со сверхскоростью, Чонгук едва его успевал понимать и разбирать слова, пока Тэхен строго на него не посмотрел.       — Так, марш в свою комнату переодеваться. Чонгук проходи на кухню, чувствуй себя как дома, я сейчас вернусь, — и он упорхнул за дверь, видимо, в свою комнату, а альфа решил пока что все рассмотреть. Квартирка и правда была уютной, в гостиной на полу лежал мягкий белый ковер, весь интерьер был выполнен в серо-оранжевом цвете, на диване лежал плед и множество оранжевых подушек, на стенах висели разные картины с абстракциями, на столике лежала раскрытая на сотой странице какая-то толстая книга. Ради интереса Чонгук закрыл её, оставив закладку и посмотрел, что за книга. «Властелин колец». Хороший выбор, Чонгук читал эту книгу раза три точно за свою жизнь, а фильмы так и подавно обожает, даже Гарри Поттера так сильно не любит, как Властелина колец.       На кухне было темно, пришлось пару секунд искать выключатель, а когда всю комнату залило ярким светом, Чонгук и тут успел все рассмотреть. Линейная планировка, множество шкафчиков, духовка, плита, все как нужно, много цветов на подоконниках, на столе опять же лежала какая-то книга, как уже понял Чон, это был кулинарная книга, которой часто пользовался сам омега, странички книги были уже менее плотные, кое-где порванные, протертая обложка, но видимо, она была дорога этому человеку, если он её все еще не выбросил, потому что состояние оставляло желать лучшего.       — Чонгук… — тишину как бумагу разрезал нежный и тихий голос омеги. Чонгук, оторвавшись от листания ветхой книжки, повернулся корпусом на голос и улыбнулся уголками губ, завидев Тэхена. Тот уже переоделся и теперь был только в большой и безразмерной футболке и шортах, волосы чуть взъерошенные, что делало этого парня еще привлекательнее. Он двинулся к Чонгуку неслышным шагом, ибо был босиком, альфа сразу нахмурился. Полы ведь холодные, заболеет, тапочки надел хотя бы, но, кажется, сейчас это не очень волновало омегу. Чонгук потерял над собой контроль полностью, когда Тэхен подошел еще ближе и покраснел, опустил глаза в пол, но сразу же поднял, когда его подняли за подбородок и притянули к себе за талию, втягивая в поцелуй.       Ошалели оба, но времени, чтобы разбираться, не было уже ни у кого. Чонгук сминал своими обветренными губами чужие, такие мягкие и податливые, удерживал крепкой ладонью за талию вставшего на носочки омегу, чтобы было удобнее. Альфа думал, что его оттолкнут, влепят пощечину, скажут много всего нехорошего, это про себя он и так знает, но не ожидал, что ему начнут медленно и робко отвечать, приоткрывая губы, Чонгук прирыкнул от такого жеста и скользнул языком в чужой горячий рот, он открыл глаза, смотря на то, как целует его Тэхен с закрытыми глазами. Ресницы подрагивают, трепещут, пальчики сами тянутся к волосам альфы и запутываются в них, он льнет к Чону всем телом, углубляет робко поцелуй, боясь, что ему этого не разрешат. Капитан прижимает его ближе, гладит по спине успокаивающе, давая понять, что все в полном порядке. В поцелуе нет страсти, там есть робость Тэхена, там его боязни и сомнения в том, что он делает, а Чонгук просто наслаждается этим поцелуем, уверенный в том, что между ними скользят чувства, проскальзывают, вспыхивают, как искра, нет даже никакого напряжения, есть просто поцелуй, который внезапно становится мокрым, Чонгук чувствует соль на своих губах и влагу, не понимает, что происходит, пока ему не всхлипывают тихо в губы, тут же заставляя прервать сладкий и нежный поцелуй. Чонгук теряется, не понимает, в чем дело, пока нежно гладил Тэхена по мокрой щеке.       — В чем дело? Я сделал что-то не то? — нежно шепчет он почти в губы, вытирая крупные слезы. Тэхен снова плакал, разве Чон сделал ему больно? Он же был сейчас так нежен, не хотел даже разрывать поцелуй, да и не разорвал бы, если бы не слезы его омеги. Его? Омеги. Что? О чем он только что вообще подумал? — Тэхен, поговори со мной, не нужно плакать, — снова нежный голос, Тэхен плачет, подавляя всхлипы, а затем поднимает глаза, полные слез.       — З-зачем? З-зачем ты это сделал? Я же… это все несерьезно, я не хочу обжечься, у меня ребенок, я… зачем тебе это нужно, Чонгук? Я же привязываюсь к-к тебе, а ты… все вы альфы… — ему не дают договорить, прижимают указательный палец к губам, качают головой. Глупенькой, да откуда такие мысли? Чонгук никогда их не бросит с Тэяном, он не такой подонок, как многие альфы, лишь бы попользоваться и бросить, нет, точно нет.       — Тш-ш, а теперь послушай меня, маленький. Я никогда так не сделаю. Я не тот подонок, не считай меня таким. Я хочу быть рядом. С вами. С тобой и Тэяном. Ты мне нравишься, я… люблю тебя. Да, пусть, возможно, пока что это не взаимно, но кто мешает нам друг друга узнать лучше, м? Я сам в судьбу не верю, но как увидел тебя там в лесу… спать нормально не могу. И тот ублюдок, который тебя тронул, я был готов его на месте разорвать! Да, считай, что это любовь с первого взгляда или как там говорят? Я не сделаю тебе больно. Никогда. Такого, как ты, оберегать и любить нужно, а не делать больно. Дай мне шанс. Всего один. И я докажу, что не такой, как все остальные, я лучше, — вот Чонгук и сдался теперь окончательно, перестал бороться с собой и выложил всю подноготную свою, говорил тихо и уверенно, поглаживая омегу по спине, проходился пальцами, его влекло получить еще один поцелуй, поэтому он мягко подталкивает Тэхена к себе и мягко целует, давая понять, что, если, Тэхен его оттолкнет, то держать его никто не будет, его не будут принуждать, но Ким сам потянулся к губам как слепой котенок, получая свой поцелуй. От поцелуя у обоих кружилась голова, ведь оба выпускали феромоны от удовольствия, Чонгук чуть ли не урчал довольным котом в поцелуй, его умиляло то, что Тэхен поднимается на носочки, чтобы поцеловать, умиляло то, как он целовался, держась за плечи капитана. Он был сильным, омега ощущал его мышцы на накаченных руках, тот излучал какую-то невидимую силу и вселял уверенность, даря надежду на совместное будущее. Тэхен решил рискнуть, будь, что будет, он попробует, он хочет быть рядом с этим альфой, тем более, тот сам признался, что хочет быть рядом с ним и с Тэяном. Они попробуют. Он пока что не уверен, что прямо-таки влюблен в Чонгука, но чувство было очень похожее. Сейчас бабочки продалбливали грудную клетку вместе с ребрами, ему нравился поцелуй, нравилось, как Чонгук его гладит и дарит спокойствие.       — Хорошо, — шепнул он, стоило им отстраниться друг от друга через минуту. Оба тяжело дышали, в глазах у обоих блеск, оба утопали во взгляде друг друга и понимали, что пропадают и теперь так просто не отпустят все это, оба решили попробовать, Чонгук будет очень осторожен, он сделает все, чтобы завоевать доверие этого омеги, а сейчас прижимает к себе и обнимает, даря такое необходимое им обоим тепло. Тэхен улыбается и утыкается лицом в плечо альфы, пока тот утыкается носом ему в макушку. Такой маленький и смущенный, такой хрупкий и до невозможности нежный.       — Что хорошо? — спрашивает тот, будто решает поиграть в словесную перепалку, улыбается уголками губ, в глазах лучики счастья и тепла, больше нет того злого и чужого Чонгука, есть что-то родное и теплое.       — Мы попробуем, — бубнят ему в грудь, Чонгук низко смеется, от чего у Тэхена по спине пробегает рой приятных мурашек, он жмурится, чтобы не выдать себя с головой, но Чонгук этого и не замечает, зато слышит, как по стеклу начинает стучать. Дождь пошел. Вот тебе раз. Одна капля, две, три, а спустя минуту уже льет, как из ведра. Тут же раздается раскат грома, слышится истошный визг, а потом Чонгук слышит топот ног, на кухню залетает Тэян, заставляет отпустить Тэхена и жмется к нему, зажмурив крепко глаза. Боится грозы? Ким присаживается перед сыном на корточки и успокаивающе гладит по белокурой макушке. — Все хорошо, милый, это просто гроза, помнишь? Я рядом. Давай я сделаю тебе горячий чай с тортиком? — кивок. Тэян усаживается за стол, болтая ногами, тут же вжимает голову в плечи, когда слышит очередной раскат грома, вздрагивает всем телом, пока Тэхен колдует на своей кухне, быстро перемещаясь от одного шкафчика к другому, ставит на плиту чайник, достает из холодильника торт, а Чонгук пытается разговорить малыша, усадив к себе на колени, включает ему какой-то мультик на телефоне, сам с интересом смотрит, когда Тэян что-то ему объясняет про того или иного героя, он слушает очень внимательно, что-то, а Тэхен не может сдержать улыбку, смотря на этих двух.       — Ну ты что, это же не тот, а вот этот! Ты меня не слушал! — обиженно звучит от Тэяна, когда Чонгук спрашивает что-то про героя-трансформера, его тут же осаждает Тэян, говоря, что это, вообще-то, Оптимус, а не Джаз. Чонгук выглядит сейчас как провинившийся ребенок, выпячивает нижнюю губу и просит прощения у Тэяна, а Тэхен заливисто смеется, ставя кружки с горячим чаем на стол. И плевать, что любят кофе, сейчас чай будет уютнее. Торт и правда оказывается очень вкусным, с орешками и медом, язык можно проглотить, оказывается, Тэян был прав, когда сказал, что Тэхен очень вкусно готовит, даже в кафе не так вкусно, как у папы. И Чонгук теперь понимает, почему так.       Пока Тэхен занят делами по дому, Тэян носится туда-сюда с Чонгуком, то показывает ему свою комнату, то они играют с ним в машинки с игрушечной трассой в гостиной, на одну машинку случайно наступает Тэхен и долго бурчит, чтобы те не раскидывали игрушки, а Чонгук вообще себя сейчас ведет как ребенок, играясь в гоночные машинки и играя в лего. Ему легко дается общение с Тэяном, нравится с ним играть, Тэхен смотрит с нескрываемой улыбкой, зависает на то, что Чонгук лежит на полу с Тэяном, играясь, он делает с малышом «самолетик», катая на своих вытянутых ногах. Тэхен оставляет их всего лишь на пару минут, а когда возвращается, то оба уже сопят на полу, оба устали, но такие довольные и счастливые, как никогда. Тэян закинул ноги на Чонгука, у самого альфы машинка в руке, спят себе под шум дождя и все тут. Тэхен осторожно берет малыша на руки, относит его в его комнату, раздевает и укладывает в постель, поцеловав в лобик, а после возвращается в гостиную, стелет на диване и будит очень осторожно Чонгука. Тому требуется еще пару минут, чтобы осознать, где он находится и что происходит, а когда видит перед собой Тэхена, сразу все вспоминает. Он что, уснул?! Прямо тут! Прямо посреди игры. Тэяна рядом нет, видимо, его отнесли спать к себе в кровать.       — Извини, он меня сегодня вымотал, вот я и вырубился, — извиняется Чонгук с улыбкой, вставая с пола и разминаясь, потягивается, зевая. Тэхен наблюдает с улыбкой, да его сын кого угодно на лопатки уложит, это же маленький моторчик, от него тут же устаешь, но за все пять лет Ким уже привык, а вот капитан устал с непривычки. — Я поеду, уже поздно, — Тэхен сразу берет его за руку и тянет чуть на себя, заставляя удивленно посмотреть на омегу. Тот жует губу, но указывает подбородком на диван, где уже постелено.       — Оставайся, там дождь, опасно по темноте так ездить. Оставайся до завтра, только дверь захлопни, когда будешь уходить, я ухожу в девять. Ложись, спокойной ночи, Чонгук, — омега оставляет на щеке альфы быстрый поцелуй и скрывается у себя в спальне, щелкнув свет, а Чонгук остается в темноте и полной растерянности, но с дурацкой улыбкой на губах и все же укладывается на вполне себе удобный диван, он не рискнет пока что ложиться с омегой в одну постель, нет, он очень хочет, но пока что Тэхен не уверен, но не будет настаивать на этом ни в коем случае. Сегодня произошло всего слишком много, Чонгук устал, но он навсегда запомнит этот поцелуй, губы горят до сих пор, на них все еще ощущается влажный поцелуй губ Тэхена вперемешку с его слезами, а как приятно было прижимать хрупкое и маленькое тельце к себе, зарываясь носом в волосы, которые пахнут ромашкой? Он пользуется шампунем с ромашкой, ясно, Чонгук запомнит и впитает в себя этот запах.       Он еще долго не может уснуть, хоть и слишком устал за сегодня, но это очень приятная усталость, такую капитан еще не испытывал никогда, когда ты получаешь удовольствие от этой усталости, она приятно ноет в мышцах и во всем теле, но грех на все это жаловаться, он и не будет, сегодня определенно был очень хороший день, теплый плед, который дал Тэхен, пахнет им и Тэяном, в груди разливается что-то слишком теплое, Чонгук не успевает додумать свои мысли, как сразу же засыпает, проваливаясь в крепкий сон.       Он видит в этой квартире только хорошее, но он не знает. Не знает, как было тяжело Тэхену растить сына одного. Не знает, как тот бился в постоянной истерике и страхе, потому что после рождения Тэяна все было слишком сложно, малыш постоянно плакал, за ним нужен был постоянный уход, а как заботиться о таком маленьком чуде Тэхен вообще не имел даже малейшего представления, он был напуган, разочарован в себе и полностью разбит, по ночам сидел часами в душе или на полу в гостиной, хватаясь за волосы, пока в кроватке плакал Тэян, прося то ли внимания, то ли еды, то ли еще чего. Тэхен ходил как зомби по утрам, потому что ему катастрофически не хватало сна. Благо, удалось решить вопрос с квартирой, которую тогда сдавал Чимин, потому что жил у Юнги. Когда он ближе узнал Тэхена, то отказывался брать деньги за жилье, мол, все по дружбе, но омега категорически отказывался от этого и ежемесячно выплачивал Чимину нужную сумму, он так ему благодарен… если бы не он, Тэхен оказался бы на улице с маленьким сыном на руках. Непростое тогда было для него время, но он справился, как-то успел приноровиться.       Чонгук проснулся глубокой ночью, часы показывали три часа, а в горле все пересохло, он еле как разлепил губы, но вспомнил, что не у себя дома, тут не оставлял рядом стакан воды, поэтому пришлось подниматься и идти на кухню, где альфа набрал полный стакан воды и залпом осушил, но возникла еще одна проблема: пиздецки сильно захотелось курить. Да так сильно, что аж тошно стало и челюсти свело. Чонгук кинул взгляд на большой подоконник, уселся на него и открыл окно. Он сглатывает, а рука тут же машинально тянется к карману джинсов, пальцы нащупывают пачку сигарет, которую альфа тут же достает и открывает, вытянув одну никотиновую палочку, хватает из кармана в придачу зажигалку и судорожно прокручивает колесико, пару раз чиркнув по сигарете, но поджигает только раза с третьего, подумав, что нужна новая зажигалка. В этой уже газ кончался.       Наконец, когда на конце сигареты появляется красный огонек, Чон с наслаждением делает первую затяжку. Первая всегда самая приятная. Едкий дым заполняет легкие, даря облегчение и спокойствие. Он смотрит в окно, всматриваясь в ночную тьму, красиво горят огни города, слышится шум машин и все еще стучит мелкий дождик, но сейчас так свежо, воздух холодный, но это не очень-то волнует мужчину в данный момент. Когда он уже почти скуривает всю сигарету до фильтра, слышится босое шлепанье ног по полу и на кухне появляется сонный Тэхен. Он пару секунд кулаком трет глаз, всматриваясь в темноту, замечает сидящего на подоконнике Чонгука и подходит ближе, а мужчина сразу же выкидает окурок в окно.       — Прости, разбудил? Я старался быть максимально тихим, — но Чонгуга игнорируют, забираются на подоконник и устраиваются между ног альфы. Мужчина, несколько пораженный этим, все же притягивает Тэхена к себе, обнимает со спины, не хотел бы он, чтобы Тэ дышал дымом, но теперь что имеют, да и тот вроде бы не так уж и против. Они молчат некоторое время, смотря в окно, а Чонгук вдруг думает, что молчать вот так приятно, нет никакого напряжения, летающего в воздухе, нет неловкости от молчания и тишины, она их обоих более чем устраивает. — Ты чего? Шел бы спать, — говорит Чонгук куда-то в белобрысую макушку, а Ким поворачивает в сторону голову.       — Гонишь меня? — прищуривается он, выгибая бровь.       — Нет, но ты замерзнешь       — А ты меня греешь, — парирует Тэхен, втягивая носом запах терпкой корицы и сигарет, откидываясь на грудь Чонгука, тут же получая поцелуй в шею. Ну и что, что время три часа ночи, а они сидят в обнимку на подоконнике на кухне? Мелочи, а такие приятные, когда тебя греют сильные руки, а нежную кожу целуют чуть грубоватые губы, оставляя россыпью нежные и бережные поцелуи, оставляя свой след в сердце юного омеги, он весь покрывается мурашками. Чонгук, думая, что Тэхен замерз, видя такую реакцию, только сильнее жмет хрупкое тело к себе, согревая, опаляя шею своим горячим дыханием. Они снова немного молчат, а потом Тэхен разрезает тишину тихим голосом. — Знаешь… когда Тэян только родился, я был в полном раздрае и растерянности. Не знал, что мне делать, как себя вести с ним, не знал, какое питание ему давать и сколько, не знал, как правильно купать и сколько с ним гулять в холодную погоду, а еще очень боялся, что бывший нас найдет. Я засыпал посреди смены в кафе, меня будили, но это не очень-то помогало. Тэян очень много плакал, просил внимания, я был совсем один. Я такой слабый… Ничего не могу нормально сделать, — Чонгук замечает, как дрожит голос омеги, как звенят его слезы, тихо падая на подоконник, он мелко дрожит, втягивая носом воздух, чтобы успокоиться, но это только получается, когда альфа сильнее жмет его к себе, оставляя поцелуи на шее и затылке.       — Ты не слабый, Тэ, ты очень и очень сильный, слышишь? Любой другой бы на твоем месте уже пошел делать аборт, а ты выносил под сердцем Тэяна, ты справился со всем даже один. И посмотри? У тебя растет такой замечательный сын, такой прелестный и очаровательный мальчик, а ты очень хороший и заботливый папа. Ты был бы слабым, если бы отказался от Тэяна, сдался, но ты шел вперед ради него, ради его счастья. И теперь я хочу дать это вам обоим, я не оставлю вас, слышишь? Вы мне небезразличны. Ну, перестань плакать, у меня сердце разрывается. Иди сюда, — Чонгук разворачивает Тэхена к себе лицом, обнимает его, сцеловывая слезинки с щек, нежно трогает его губы своими в медленном поцелуе, пока руки скользят по плечам омеги, успокаивая, он выпускает побольше феромонов, и это действует, Тэхен успокаивается, поднимает свои большие глаза на альфу.       — Останься сегодня со мной? — голос дрогнул в неуверенности, Тэхен был не уверен, что ему скажут «да», но Чонгук берет и говорит «да», на руках относит Тэхена в его спальню, он не разглядывает интерьер как привык это делать обычно, просто укладывает омегу в постель и ложится рядом, обнимая. Вторая половина постели холодная, но это быстро проходит, ибо Чонгук греет, согревает Тэхена в своих объятиях, даря поцелуи в лоб, он шепчет ему что-то до безумия нежное, а Ким издает смешок, когда уже почти проваливается в сон. — Удивительно. Где тот грозный и яростный Чон Чонгук, которого я знал? — он даже не успевает понять, что ему отвечают, когда уже сопит в шею Чонгука, обвивая руками его торс.       — Остался где-то в прошлом, — слышится тихое в тишине и еле слышное от альфы, он наконец-то смог отпустить себя, смог принять все важные для себя решения, ему ответили взаимностью, с ним поделились своим прошлым и важным, а Чонгук разделит всю эту боль с Тэхеном, со своим омегой, да, теперь он будет называть его именно так, ведь знает, что это что-то большее, чем на один раз, как выразился Хосок. Это настоящие чувства и влюбленность, перерастающая у обоих в другое название. Любовь.       Чонгук встает ровно в семь, как и привык уже просыпаться долгое время без будильника. Он еще пару минут лежит без движения, боясь побеспокоить сон Тэхена, тот все еще обнимал его во сне, волосы волнами раскинулись на подушке, его сон был спокойным и умиротворенным рядом с мужчиной, его ничего не беспокоило, и он спокойно себе спал, сопя в подушку. Чонгук впервые осознал, как это просыпаться вот так: когда с любимым человеком, когда после проведенной ночи в гон с омегой он не уходит, закрывая за собой дверь, оставляя все позади, даже и не вспоминает ни о чем, а сейчас смотрит на Кима и не может стереть с лица глупую и дурацкую улыбку влюбленного мальчишки. Бывает же, а! Сам себя даже не узнает из-за этих чувств. Он осторожно выбирается из постели, чтобы не разбудить Тэхена, оставляет на его лбу мягкий поцелуй и выходит из спальни, прикрыв за собой дверь, но без того самого чувства, которое испытывал каждый раз, проведя ночь с омегой. Сейчас он был уверен, что еще не раз зайдет в эту спальню и разделит постель с омегой. Тут не было никаких пошлых мыслей или чувств, только нежность и тепло в груди всякий раз, когда он видел или думал об этом парне с прекрасными голубыми глазами. Как льдинки. Как океан. Как небо. Тут много можно было подобрать сравнений, но у Чонгука бы не хватило словарного запаса. Сейчас бы кофе выпить, привести себя в порядок, но он только проводит пальцами по своим волосам, дабы распутать те после сна, замечает белокурую макушку на диване и включенный телевизор. Удивлению нет предела.       — Тэян? — зовет он тихо мальчика, тот дергается, вскакивая на диване, смотрит на Чонгука и приветливо машет рукой. Сонным не выглядит, бодренький. — Ты чего не спишь? Утро же еще раннее, — растерянно произносит Чонгук, присаживаясь рядом с малышом на диван. По телевизору показывали какие-то мультики. Чонгук усмехается. Понятно, ранняя пташка, значит, интересно, Тэхен любит поспать или тоже рано встает?       — Давай мультики посмотрим, — канючит мальчик, дергая Чонгука за руку. Упрашивать долго не нужно, мужчина тут же соглашается, укладывается на диван рядом с Тэяном и пытается влиться в общий сюжет какого-то мультика про машины, да это же этот… как там его? Молния какая-то там, синие и красные машинки, что-то такое он слышал, да. Но разбираться особо нет нужны, потому что под ухо тараторит Тэян, устроившись под боком у Чона, рассказывает про каждую машинку, кто есть, кто, кто как гоняет, и кто его любимчик. Чонгук настолько заинтересовывается мультиком, что даже и не замечает, как из комнаты выходит заспанный и такой до ужаса сонный Тэхен. Когда он проснулся, то рукой нашарил только теплое и нагретое место, смятую постель и подушку с запахом Чонгука, самого того в спальне не обнаружилось, а омега подумал, что тот уже уехал на работу, но стоило выйти из своей спальни, он обнаружил сына и мужчину на диване за просмотром мультика. Чонгуку правда это интересно? Сходив в туалет, Тэхен возвращается к себе, чтобы доспать свои несколько часов.       — Эй, пойдем завтрак приготовим? Скоро уже папа проснется, нужно позавтракать. Будешь моим помощником на кухне, — предлагает Чонгук, протягивая Тэяну руку, тот радостно цепляется за большую мужскую ладонь, и они идут на кухню, пока Чонгук думает, что такого им приготовить, чтобы быстро и не так сложно, хотя готовит он очень неплохо для себя, но чаще заказывал доставки, не желая тратить время на готовку только для себя, а тут вот навыки и пригодились. Хотелось сделать приятное хотя бы раз в своей жизни. — Так, что тут у нас… давай-ка приготовим панкейки? — пару минут уходит на то, чтобы найти все нужные ингредиенты и смешать все в большой миске, перемешивать все поручили до невозможности довольному Тэяну, правда, тот чуть не уронил миску, но всеобщими усилиями они с Чоном все смешали и мужчина стал готовить панкейки, периодически переворачивая их на сковороде. Тэян крутился под ногами, вытащил бананы из холодильника именно в тот момент, когда на кухню зашел Тэхен. Уже одетый, приведший себя в полный порядок перед новым рабочим днем. Он сначала не понял, что тут происходит, все лицо сына было в муке, на столе творилось черт пойми, что, на полу брызги яиц и молока, но мужчина и маленький омега выглядели донельзя довольными, взаимодействуя между собой. Чонгук давал нарезанные бананы Тэяну, а тот укладывал их на панкейки, политые медом, на столе стоял свежеприготовленный кофе, дожидаясь, пока его выпьют горячим, на кухне царило веселье и уют, Чонгук тихо посмеялся с какой-то фразы Тэяна и потрепал его по волосам. Тэхен, которого не замечали, облокотился на косяк, наблюдая за такой прекрасной картиной. На сердце цвела весна, раскрывались бутоны первых цветов после стольких лет, он не боялся, что его снова обманут и кинут, он был уверен в этом мужчине, который принял его и его сына, от Тэяна Чонгук и правда был в полном восторге и плевать, что это не его родной сын. Малыш. Повернув голову, заметил родителя и тут же загомонил:       — Папа! Доброе утро! А мы тебе завтрак готовим! Правда, я разбил одно яйцо, и оно упало на пол, — понуро опустил тот голову, его снова потрепали по волосам и, к удивлению Тэхена, чмокнули в макушку. Чонгук впервые вел себя так с его сыном.       — Зато ты сам поливал все медом и укладывал бананы, не вешай нос, — воодушевил мальчика Чонгук, подошел к Тэхену, чмокнув в щеку, — Доброе утро. Все уже готов, только тебя ждем, садись. И еще… — скользнув по омеге взглядом, Чонгук расплылся в довольной улыбке. — Ты прекрасно выглядишь, у меня даже сначала дар речи пропал, — и как раз он сейчас пропал у самого Тэхена. Чонгук сейчас был таким домашним с закатанными рукавами рубашки, со взъерошенными волосами и мукой на кончике носика, которую Тэ тут же сцеловал, поднявшись на носочки. Ну и кто еще может увидеть Чона таким? Даже непривычно видеть, но это радовало определенно. Их никто не ругал за беспорядок, сами все уберут. Именно сейчас Тэхен смог рассмотреть такую замысловатую татуировку Чонгука. Он спросит позже, почему тот её набил. Кофе оказался очень вкусном, как и панкейки, Тэян то и дело спрашивал с самым серьезным выражением лица нравится ли Тэхену завтрак, вкусно ли? Вкусно. Очень. После завтрака они отмыли кухню все вместе, прибрались, как раз время подтягивало до девяти утра, когда нужно было уже выходить и ехать на работу.       — Па-а-ап, опять сидеть, — захныкал маленький омега, обуваясь. Тэхен строго посмотрел на маленького хитрющего сына, который уже стрелял глазками на Чонгука.       — Ким Тэян, стоило тебе всего один раз провести время с Чонгуком, как ты уже и жалуешься, что сидеть в кафе тебе надоело! Не строй мне тут глаза, Чонгук занят на работе, он не сможет с тобой поиграть сегодня до вечера, — Чонгук поднимает голову на омег, пока обувается и ему в голову прилетает одна очень хорошая, мысль. А может и не очень хорошая, но он точно знает, кто будет рад этой мысли.       — Тэхен, давай я возьму его к себе? — Тэхен ошарашенно смотрит на Чонгука, пока Тэян вертится рядом как юла. — Ну правда, ты работаешь, он сидит там сколько, ждет, а я покажу ему тир, полицейские машины, свой кабинет, познакомлю со своим лучшем другом, уверен, эти двое будут в восторге друг от друга. А вечером мы заедем за тобой и поедем домой. Все, Тэян папа согласен, давайте на выход, — Тэхен ошарашенно уже в какой раз хлопает глазами, растерянно смотря на сговор этих двоих, только хлопает глазами. Тэян с криком «подождите!» бежит в свою комнату, хватает подаренный пистолет и возвращается к страшим. Они закрывают дверь квартиры и выходят из подъезда, а Чонгук думает о том, что нужно бы купить детское кресло, иначе штраф ему точно впаяют, это повезло, что еще не останавливали. Хотя у него есть связи по всему городу, но честь и собственная гордость не должны прогнуться, нужно купить Тэяну детское кресло сегодня же.       Когда машина останавливается перед кафе, Чонгук тянется к чуть разморенному от поездки Тэхену, целует его под заинтересованный взгляд Тэяна и дает по газам, когда омега выходит из машины и скрывается за дверьми кафе.       Он, как и обычно, начинает протирать столики, расставлять салфетницы и проверять, не запачкалась ли где скатерть, как сразу же в мыслях всплывает вчерашний вечер с Чонгуком и сцены сегодняшнего утра. Неужели так бывает? Чтобы вот так вот все быстро? В голосе альфы Тэ не услышал и намека на ложь, там была уверенность и правда, Тэхен ему верит. Глупая и дурацкая, но такая счастливая улыбка лезет на губы, омега светится как летнее солнышко, пока не замечает Чимина, а Тэхен уже ищет пути отступления, понимая, что расспроса ему не миновать так уж точно, не отцепится ведь. Странно, что Юнги не рядом, наверное, занят какими-нибудь документами по поставкам продуктов и всякого такого, в чем Тэхен не очень разбирается, а сейчас думает, как бы ему смыться, но понимает, что разговора не избежать в любом случае, Чимин очень доставучий и своего всегда добьется, поэтому вздыхает и тянет другу лыбу. Тот, завидев зеленый свет, почти вприпрыжку скачет к омеге и усаживает за столик, собираясь устроить расспрос с пристрастием. Но вдруг растерянно озирается по сторонам.       — Где ты оставил моего маленького ангелочка? — обиженно дует друг губы, скрещивая рука на груди, а Тэхен вдруг выдает самым безобидным и будничным голосом:       — Чонгук взял его с собой на работу, — пожимает он плечами, а у Чимина челюсть встречается с полом, он пару секунд сидит, как прокаженный, не зная, что сказать, петь ли ему, танцевать или вообще паниковать, что у них все так быстро срослось, Быстро же они нашли общий коннект и законнектились, такое разве что в сказках бывает, но Чимин и сам по уши тогда влюбился в Юнги как только его увидел, и плевать, что сначала боялся с ним даже рядом дышать, не то, чтобы даже и заговорить, а на деле все оказалось гораздо легче, его никто не укусил, никто не побил, что он вступил тогда в разговор с директором кафе. Разве что со страху чуть не умер, но не умер же, даже замуж вышел за альфу и сейчас живет с ним припеваючи.       — Ч-чего? Вы что, уже? А ну-ка рассказывай мне все, Ким Тэхен, иначе я выпру Чонгука из машины, когда он приедет и спрошу все у него! — Ким знает, что лучше все рассказать другу, иначе он сделает то, что задумал, его никто не остановит. Даже конец света или Юнги, а вторая причина даже страшнее первой. И Тэхен начинает рассказывать все с самого начала, начиная с поцелуя и заканчивая сегодняшним утром. Слушая потом щебетания Чимина о том, как он рад, что все так сложилось и как он счастлив за своего друга, Ким поворачивает голову с улыбкой к окну, но эта улыбка тут же спадает, когда он замечает в окне Йона, а когда отвернулся и снова посмотрел в окно, его уже не было.

***

      Чонгук заходит в участок за руку с Тэяном под всеобщие удивленные взгляды, которые тот игнорирует, Тэян мило говорит здрасьте всем проходящим сотрудником, вызывая у альфы тихие смешки. Он открывает свой кабинет, заводит Тэяна и заходит сам, стягивая с себя куртку, на улице душно, хоть и был дождь мелкий с утра. Тэян осматривается с тихим вздохом, крутится на месте, пытаясь рассмотреть все, до чего дотянется его взгляд.       — Ух ты, это твое место? — указывает он пальчиком на рабочий стол Чонгука и на его стул, тот кивает, и мальчик с разрешения уже сидит на мягком и большом стуле, обтянутым кожей, катаясь и вертясь туда-сюда, пока Чонгук разбирает подготовленные на сегодня документы. Тэян играется со своим пистолетом, не мешая мужчине, а когда открывается дверь и входит Хосок, Тэян тут же вскидывает на него пистолет.       — Руки вверх! — выкрикивает он, наставляя пистолет на чуть не поседевшего вмиг альфу, тот и правда хватается за бешено бьющееся сердце, во все глаза смотря на маленького омегу, шарит по кабинету глазами и находит Чонгука, сидящего на диване, просматривающего документы, что-то чиркающего небрежно ручкой. Закрыв за собой дверь, Хосок склоняет голову на бок и понимающе хмыкая, поднимая руки вверх.       — А-а-а, так ты у нас и есть Тэян, да? Это про тебя мне Чонгук все уши прожужжал, — Чонгук даже и ухом не ведет, только лениво потом вскидывает взгляд на мужчину и тянет уголок губ в своей излюбленной ухмылке, вновь возвращается к документам.       — А когда мы пойдем тир смотреть? — тянет Тэян, смотря на Чонгука, выжидает, ведь тот и сам обещал, но Чонгук позарез сейчас занят, не думал, что накопится столько всего в его отсутствие, с тяжелым вздохом поднимается со своего места и присаживается перед Тэяном на корточки.       — Извини, малыш, я очень занят, не против, если с тобой погуляет Хосок и покажет тебе все? У него как раз никаких дел. Как только я освобожусь, то сразу присоединюсь к вам, идет? Эй, обещаю, не вешай нос, это хороший дядя и мой лучший друг. Он тоже очень хороший полицейский, — Тэяна легонько щелкают по носику и тот кивает, слезая со стула. Хосок только обалдело смотрит на Чонгука, не понимая, когда он решил в няньки его записать, но не жалуется, детей тоже любит, так что с радостью все покажет.       — А ты трансформеров знаешь? — сразу же спрашивает Хосока Тэян, дергая за штанину. Тот понимающе улыбается и кивает.       — Бамблби и Оптимус?       — Да! А Чонгук перепутал Оптимуса и Джаза! — обиженно фырчит Тэян, вздернув носик. Хосок наигранно хмурится на Чонгука.       — Как ты мог перепутать их? Это же так очевидно запомнить, где есть кто! — Тэян и Хосок смотрят на Чонгука так, будто тот их предал в чем-то, а потом машут на него руками и выходят из кабинета, пока Тэян трещит как сорока, рассказывая о своих любимых мультиках, а Хосок ему поддакивает. И что делает Чонгук вместо того, чтобы проверять документы? Он сдается через каких-то минут двадцать, находит этот самый дурацкий мультик и включает первую серию, чтобы разбираться во всех героях и не путать их.       Пока Хосок и Тэян были заняты тиром и доставкой еды, ибо мелкого нужно было чем-то кормить вместе с Чонгуком, последний едет покупать детское кресло, а после присоединяется к другу и мальчику, показывает служебные машины, даже разрешает Тэяну посидеть за рулем и покрутить, ему снова дают настоящий пистолет без пуль, он успевает достать стажеров всеми возможными способами, пока те сидят у Чонгука в кабинете, сдавая свои отчеты, с улыбкой смотрят на маленькую юлу, тот уже успел и на коленях у Чонгука посидеть, тот его еле успокоил от всех впечатлений сегодняшнего дня. Вот зрелище было, когда стажеры зашли в кабинет и увидели, что Чонгук занят какими-то бумажками, уткнувшись в белокурую макушку малыша, пока тот сидел у мужчины на коленях, смотря какие-то мультики и уплетал за обе щеки любимые блинчики с бананами из доставки, даже давал откусить Чонгуку. Кажется, сегодня по Тэхену Тэян вообще не скучал.       Когда подходит время забирать Тэхена из кафе, Чонгук останавливается возле магазина, набирает полные пакеты продуктов, покупает любимую клубнику Тэхена и они с Тэяном останавливаются возле кафе, но до слуха тут же долетают крики, эти крики режут по сердцу и дают под дых одновременно, стирая всякое хорошее настроение и замещая его болью и яростью.       — Папа! — выкрикивает Тэян, срываясь с места, открывает дверь и выскакивает из машины.       — Тэян, вернись! — окликает его Чонгук, но тот не слушает, бежит до Тэхена, пока из машины не вылетает Чонгук и не ровняется с малышом. Кафе уже закрыто, а возле него развернулась очередная сцена, только вот от этой сцены ярость застилает глаза.       — Ты никуда не пойдешь! Стоять я сказал! Верни мне сына, маленькая тварь! — Йон удерживал Тэхена за волосы, не давая сделать и шага. Держал крепко, мотылял из стороны в сторону, а как только услышал оклик Тэяна, отбросил Тэхена как ненужный мешок с картошкой и двинулся по направлению к мальчику, хватая его крепко за руку. Послышался сдавленный писк, схватили слишком больно. Но длилось это не так долго, потому что уже в следующую секунду Йону в лицо прилетел кулак Чонгука, он закрыл мальчика собой и подошел ближе к Тэхену, помогая ему встать с земли. Йон, дезориентированный ударом, тут же вскакивает на ноги и с яростью смотрит на мужчину, готовясь тут же ударить в ответ.       — Опять ты! Я сказал тебе не приближаться к Тэхену и Тэяну! Видимо, ты плохо расслышал, тебе повторить? — рычит Чонгук, делая резкий шаг к альфе, но не успевает увернуться и получает в лицо, носом хлынула кровь, но на такие мелочи сейчас нет времени. Он чувствует страх своих омег, слышит их плач и почти ощущает, как те дрожат от испуга, что еще больше его злит. Он впадает в полную ярость, не контролирует себя, когда бьет сначала под дых альфу, а потом и в лицо выкидает кулак, бьет прямо по носу. Слышится хруст. Кажется, сломал, но и плевал он на это, была бы его воля, так вообще бы отпинал, забил бы до смерти, до кровавой пены у рта и закатывающихся глаз. Йон с хрипом валится на холодный асфальт, хватаясь за нос, катается по земле со стонами, пытаясь остановить кровь, но Чонгук ставит ногу на его бедро, не давая пошевелиться. — Если еще раз я тебя увижу с моими омегами, ты у меня загремишь за решетку. Хотя я прямо сейчас рассмотрю такой вариант, а Тэхен подаст на тебя за побои и преследование. Пеняй на себя, ублюдок! — Йон уже не смог подняться, стонал и проклинал Чонгука, а мужчина вдруг задался вопросом зачем ему нужен был Тэян? Он же сам от него отказался, а теперь требует вернуть. Сплюнув на землю рядом с альфой, Чон обернулся к Тэхену и Тэяну, мальчик был ужасно напуган, жался к папе, а омега пытался успокоиться, но он смотрел на Чонгука и глаза застилали слезы, он всхлипнул, не смог себя сдержать. Мужчина позвонил Хосоку, быстро обрисовал всю ситуацию и попросил его приехать, чтобы забрать Йона, далеко сейчас он точно не уйдет с подбитой ногой и сломанным носом.       Приобняв омегу, Чонгук повел их к машине, где тут же крепко прижал обоих омег к себе, выпуская побольше феромонов. Он был так чертовски зол, что ярость можно было руками сейчас потрогать, его било изнутри, подбивало желание пойти и разбить лицо Йона в месиво, ничего не оставляя кроме крови, но сейчас кое-кому он был нужен сильнее всего. Вечер было окончательно испорчен, Тэян протяжно подвывал и плакал, жался к Тэхену, сам прятал лицо на плече у Чонгука.       — Все хорошо, уже всё. Он больше вас не тронет, его место за решеткой, я больше не позволю этому случиться. Тэхен, все хорошо? Где-нибудь болит? — он так чертовски беспокоился, что его омегу могли ударить или избить, но на лице нет намеков на побои, крови тоже нет, стоит он нормально, но вот выражение его лица… Тэхен подавляет задушенный всхлип и тянет руку к мужчине, касаясь его губы.       — Чонгук, у тебя кровь, — всхлипывает он, пытаясь оттереть уже запекшуюся кровь на губе, но его останавливают, перехватывают руку и целуют в ладонь, улыбнувшись. Он как-нибудь побои переживет, не в первой ему чувствовать боль и ощущать кровь во рту с металлическим привкусом, гораздо важнее сейчас успокоить обоих омег.       — Заживет до свадьбы, все в порядке. Тэян, малыш, иди ко мне, — он опускается на корточки перед малышом, берет его на руки и прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Шея Чонгука тут же становится мокрой от детских слез, Тэян до того напуган, что не может остановиться, он плачет громко и надрывно, сотрясаясь всем телом. Слишком испугался, сам даже и не понял толком, что произошло, только видел, как сначала хватали папу, а потом били Чонгука. Успокоить его удается не сразу, только всеобщими уговорами, что все хорошо, все живы и здоровы, а кровь Чонгук стирает со своей губы, чтобы не пугать маленького еще больше. В машине он сразу же засыпает в детском кресле, на светофорах его щеки блестели от слез, глаза красные, сон крепкий. Тэхен сидит тихо, пялясь в окно, поджимает губы и часто дышит, не в силах успокоить тревожно бьющееся сердце, но, когда замечает, что они проезжают нужный поворот в сторону их дома, поворачивает голову в Чонгуку.       — Куда мы едем? — говорит тихо, довольно быстро смог успокоиться, устал уже плакать и всего бояться, Чонгук хочет ему всеми силами показать, что теперь некого бояться, ведь он будет заботиться о двух омегах и не даст в обиду никогда в жизни, не позволит. Больше никогда. Хосок присылает сообщение, что Йона забрали в участок, попросил рассказать завтра, что там у них произошло. Чонгук даже не отвечает на сообщение, сжимает крепко руль, следя за дорогой.       — Ко мне. Не задавай вопросов, пока что не нужно, боюсь сорваться прямо сейчас. Пожалуйста, — сначала в голосе слышится такая уже забытая сталь и твердость, рычание, на что Тэхен вздрагивает и почти сжимается на сиденье, стараясь стать еще меньше, чем он есть сейчас, а Чонгук, понимая, что перегнул, берет ладонь Тэхена в свою и целует, на миг отрывается от дороги и кидает на омегу извиняющийся взгляд. Тэхен его понимает, поэтому и не обвиняет ни в чем, сам испугался за них, наверное, Тэхен впервые видел его таким нервным и взбешенным сейчас, руки крепко сжимают руль до такой степени, что вены вздуваются, дышит редко, но громко через нос, ноздри раздуваются как у быка. Тэхен гладит его по руке и выпускает свои феромоны, надеясь, что это хотя бы как-нибудь сможет помочь. И это действительно помогает, Чонгук немного успокаивается, вдыхая запах ванили и кофе, просит себя быть сдержаннее, сейчас никому не легко, не нужно пугать. — Прости, — тихо роняет он.       Он паркуется возле подъезда, открывает дверь перед Тэхеном, берет на руки спящего Тэяна и заходит в подъезд, лифт останавливается на цифре 28, они выходят и Чонгук запускает Тэхена в свою квартиру, свет не включает, чтобы не разбудить Тэяна.       — Располагайся, сейчас отнесу его в спальню и вернусь, — шепчет тихо Чонгук, поднимаясь на второй этаж с Тэяном на руках. Тут три спальни, две для гостей и одна Чонгука, он заносит Тэяна в комнату, расстилает постель, раздевает мальчика и укладывает в кровать, но только делает шаг, слышится хныканье. Маленький омега разлепляет свои глаза и тянется к Чонгуку, заставляя присесть рядом на постель. Кровать прогибается под его весом, а Тэян берет капитана за руку, шмыгнув носиком. — Что такое, маленький?       — Ты же… ты же не уйдешь от нас, нет? — он испуганно шепчет, с надеждой в глаза смотря на Чонгука. Он открыт, он доверяет этому альфе, чувствует защиту и заботу, чувствует тепло, видит, как он относится к его папе и кажется, что уже его любит. Чонгук улыбается и нежно проводит по маленькой щечке пальцем.       — Никуда я от вас не уйду. Буду любить, заботиться и оберегать всегда. И знаешь, — шепчет последнее заговорщически Чонгук, наклоняется к мальчику и шепчет на ухо: — однажды сделаю твоему папе предложение и назову тебя своим сыном, если ты этого захочешь. Только пока что об этом ему не говори, идет? Это будет еще один наш с тобой маленький секретик. Ты же про сладкую вату не рассказал? — отрицательно машет головой. — Вот и хорошо. Ну а теперь закрывай глазки и спи, ты у меня дома, сюда никто не придет больше и не тронет вас с папой. Спокойной ночи, малыш, — на лбу маленького омеги оставляют поцелуй и уже открывают дверь, чтобы выйти, как слышится тихое шепотом:       — А можно сейчас? — в темноте блестят две маленькие бусинки-глаза, малыш комкает нервно пальцами одеяло, заставляя обернуться Чонгука.       — Что сейчас? — не понимает он.       — Можно сейчас называть тебя отцом? — Чонгук усмехается.       — Можно, — и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, еле как скрывая свою охуенную радость.       Пока Чонгука нет, Тэхен находит гостиную и садится на диван, обхватив себя руками за плечи. Он думал, что Йон его изобьет, думал, что и правда отнимет сына, думал… он слишком много думал, даже не почувствовал, как к нему подошли со спины, но почувствовал, как поцеловали в шею и прижали к себе. Его почему-то не было как-то долго.       — Тэхен. Перестань дрожать, любимый, тебе нужно расслабиться. Я набрал тебе ванную и оставил там вещи, чтобы переодеться, иди, это расслабит. Меня потом найдешь на кухне, я подожду тебя. Ванная прямо по коридору и направо. Давай-давай, скорее, — Тэхен не очень хочет в ванную, но все же исполняет просьбу Чонгука и оказывается в большой комнате с душем и ванной, осматривается, наблюдая тут полочки с различными гелями и шампунями, зубная паста и щетка в стакане, все, как и у всех. Тэхен раздевается и погружается в горячую воду с добавлением лаванды и еще каких-то смешанных запахов. Да, ему это было нужно, Чонгук прав. Горячая вода расслабляет и успокаивает, Тэхен уже почти засыпает, но хлопает себя по щекам, чтобы взбодриться.       От внезапно нахлынувших чувств к Чонгуку глаза слезятся, а Тэхен старается не заплакать. Он любит его, так любит. Как за несколько недель такое возможно? Неужели и правда существует любовь с первого взгляда, а характер может так сильно меняться с другим человеком? Чонгук совсем изменился, много улыбается, много смеется, нежен, заботлив, а Тэхен понимает, что и правда его любит. Его глаза, его улыбку, его характер, каким бы он не был. Теперь и сам убедился, что эта любовь с первого взгляда все же существует, ибо как объяснить сейчас свои чувства к этому мужчине? Он останется с ним навсегда. Будет в ответ дарить ласку, свою любовь, тепло, нежность и свои чувства. А время проверит их чувства.       Он лежит в ванной еще немного, после чего спускает воду, вытирается чистым приготовленным полотенцем, но находит на столике рядом только безразмерную футболку Чонгука, она достает Тэхену до колен, он втягивает носом его запах и забывает, как вообще дышать. Вдыхает, вдыхает, вдыхает, пока не спускается на кухню, где находит нервно курящего Чонгука в темноте. Кухня огромная, красивая, когда Тэхен щелкает свет и альфа щурится, тут же вдавливая окурок сигареты в пепельницу, вытирает пальцы о джинсы и раскрывает объятия, в которые тут же попадает Тэхен, утыкаясь лбом в сильную грудь. Но только сейчас замечает, что Чонгук без рубашки, торс полностью оголен. Тело горячее, грудь часто вздымается, сердце часто и быстро стучит. Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук. Тэхен скользит пальцами по торсу, нащупает два бугорка, хмурится и отстраняется, смотря на шрамы от пуль.       — В тебя стреляли… это. Это… Чонгук, ты… — он в панике, ведь как так можно себя не жалеть? Замечает еще шрамы от ножевых ранений, в горле стоит ком. — А если бы ты не выжил? Твоя работа и ты… — его прерывают, поднимая двумя пальцами за подбородок и заставляя посмотреть себе в глаза.       — Оставайтесь жить у меня, — неожиданно произносит Чонгук, заглядывая в голубые омуты Тэхена, замечает там растерянность, непонимание, надежду и нежность, а еще безграничное беспокойство за альфу.       — Чонгук… — губы омеги накрывают указательным пальцем, заставляя помолчать.       — Тш-ш-ш, послушай. Я правда этого хочу. Тебе не придется платить за квартиру больше, да если хочешь, можешь и не работать, я зарабатываю столько, сколько тебе и не снилось. Можешь открыть свое дело, свою кофейню, пекарню, можешь остаться на прежней работе, у тебя там наверняка друзья. Устроим Тэяна в садик, чтобы тебе было легче. Да, я иногда остаюсь на ночные дежурства или выезжаю на вызовы, когда это требуется, но это мелочи. Йон вас больше не тронет, а я хочу, чтобы вы стали моей семьей. Хочу, чтобы однажды ты стал моим мужем, а Тэян моим сыном, хочу, чтобы вы носили мою фамилию, хочу твою метку, хочу, чтобы вы были со мной, я вас обоих очень сильно люблю, Тэхен. Пожалуйста, подумай над моим предложением, я без вас не могу жить теперь. Ты забрал мою душу и сердце, Тэян забрал улыбку и радости, я теперь весь ваш.       — Я не хочу думать, — отрезает Тэхен, Чонгук резко вскидывает на него взгляд, который тут же потухает, ему отказали. Вот он глупый дурак! Но Чонгука тут же обвивают за шею и целуют, вставая на носочки. Тэхен сам раскрывает губы Чонгука и скользит языком в горячий рот, исследуя каждый сантиметр, проходится кончиком языка по зубам, обнимая за талию. Чонгук непонимающе отвечает, хочет спросить, что все это значит, но его опережают, когда отстраняются от сладких и чуть грубоватых губ. — Я согласен, ведь я тоже тебя люблю, Чон Чонгук.

***

Спустя полгода

      Йона все же не посадили в тюрьму, заставили выплатить огромный штраф и запретили приближаться к Кимам на несколько метров, иначе тогда ему и правда не избежать решетки. Из-за этого скандала он потерял свою работу, конфликт не удалось унять, Чон Чонгук уж очень хорошо постарался, потерял своего любимого омегу, когда тот узнал, что он хотел забрать сына. Мин не мог забеременеть из-за проблем по здоровью, много плакал, ходил понурый и вечно твердил, что он не нужен Йону таким, вот тогда-то и возник план в голове отобрать своего сына у Тэхена, лишить его прав, ведь как все отлично сложилось, когда он узнал, что тот потерял сына в лесу, все легко бы сложилось, тем более, у Йона были хорошие связи в суде, враз бы отобрал Тэяна и усыновил, Мин бы признал его за своего сына, больше бы не плакал и все было бы хорошо, так нет же, появился Чонгук, который и усложнил все! Черт бы его побрал!       Йон шел по парку, не замечая никого и ничего вокруг, как вдруг из-за спины донёсся голос, да такой знакомый, что заставил обернуться, а обращение заставило сердце подпрыгнуть, его мальчик все же признал в нем отца! Но когда Йон обернулся, картинка его совсем не порадовала.       — Ну отец, хватит! Эй, смотри, папа идет! Папа, а мы тут! — Тэян, что до этого сидел у Чонгука на руках, заворочался, чтобы его отпустили, тут же кинулся к Тэхену, держа очередную игрушку в руках. — Смотри, что у меня! Это Оптимус из последней коллекции! Правда крутой? А Хо обещал мне Балджета подарить! — тараторит маленький омега, Тэхен хмурится на Чонгука.       — Опять игрушки. Чонгук! Ну сколько раз просил? У нас их уже класть некуда! Сам же вчера на кубик наступил и причитал все утро, что больше ничего не купишь! — он скрещивает руки на груди, Йон замечает, как на пальце блеснуло кольцо, переводит взгляд на Чонгука и замечает такое же. Поженились?! А еще он чувствует смешенные запахи. Метки! Да что за… так быстро?! Чонгук громко смеется, целует Тэхена в щеку, поднимая Тэяна на руки.       — Ну хочется мне побаловать сына, не ругайся. Тем более в садике сказали, что игрушка крутая, я утром купил, потому что кое-кто очень уж не хотел идти сегодня в садик, а хотел поехать со мной на работу. Тэхен, ну хватит дуться. Все беременные такие обидчивые? Слышишь, Тэян? Когда у тебя родится сестренка, будем ей покупать целые ящики кукол, — Йона как громом прошибло. Так Тэхен еще и беременный?! Девочка? Чонгук целует Тэхена, сажает Тэяна себе на шею, и они в обнимку уходят, а Йонас стоит, пораженный и разбитый, в ушах звенит довольный смех Тэяна и просьбы Чонгука не дергать его за волосы.       Кто-то теряет все, а кто-то обретает что-то новое.       «Многие люди хотят поехать с вами в лимузине, но вам нужен кто-то, кто поедет с вами на автобусе, когда лимузин сломается», — Опра Уинфри.