Попытка номер сто один

На свидание с Тариадисом Шеннар так и не смог понять, что надеть, а потому облачился в местное — ярко-голубую безрукавку и короткие голубые же штаны и все это с лёгкой ненавязчивой вышивкой в местном зигзагообразном стиле. К месту встречи подошёл с уже собственной гитарой, ощутимо нервничая. Тариадис оказался на месте буквально через минуту, тоже одетый довольно празднично — в красную рубашку с вышивкой и темно-синие, почти черные брюки. — Все в ту же таверну? — поздоровавшись, спросил он и похлопал дракона по плечу. — Если ты не против, — кивнул Шеннар и добавил: — Я договорился с хозяином таверны, и нам позволят занять сцену, — дракон старался вести себя спокойно, хотя честно — его бил нервяк. Тариадис довольно улыбнулся, легко и непринужденно подхватил его под руку и повел неспешно по дороге в городок. Спешить им и правда некуда, бежать тоже, заодно пешая прогулка позволит дракону успокоить нервы. — Да не переживай так, я ж не собираюсь тебя кусать, — фыркнул он, когда локоть в его пальцах ощутимо дрогнул. — Прогуляемся, проветримся, а то провоняли алхимией и всякой гадостью в академии. — Я не о том переживаю, — тихо фыркнул Шеннар. — Ты славный малый, я боюсь оказаться сплошным разочарованием, — с лёгкой горечью признал он. — Слушай, давай договоримся, — попросил Тариадис. — Мы ничего не ждем друг от друга, ладно? Мы просто хорошо повеселимся, споем пару песен, пропустим по кружечке пива или эля, съедим что-то вкусное… Я же не в храм тебя жениться веду, в самом деле. Чем проще к этому относиться, тем легче все пройдет, — он заглянул Шеннару в глаза, ожидая ответа. — Конечно, я согласен, — слабо улыбнулся Шеннар, всё же он чувствовал себя неожиданно неловко. Почти стеснительно. Он вдруг подумал о том, что до сих пор даже не знал, что же будет петь. Так… даже интереснее? Тариадис похлопал его по плечу и пошел чуть быстрее. По дороге он стал рассказывать свои байки, что-то взятое из жизни и смешанное с выдумкой, приукрашенное и облагороженное о приключениях шпиона и его знакомых. Без имен, разумеется, и без конкретных мест на карте. Его болтовня отвлекала от дурных мыслей и одновременно завлекала. И Шеннар слушал его. Слушал, усмехался и внезапно начал отвечать. Он рассказал о смешном случае из прошлого, о том, как его сестрёнка, будучи неразумным драконенком, потерялась во дворце и обгрызла мебель в родительских покоях. Что-то такое было в Тариадисе, что на душе становилось серьезно легче. До таверны они добрались уже в весьма неплохом настроении. Тариадис деловито распахнул дверь, принюхался и показал дракону одобрительный жест. — Сегодня у них явно жареный гусь в меню, слышишь, как пахнет, а? — он поднял палец вверх. Запахи по таверне и правда летали весьма так аппетитные. Кроме гуся пахло кашей, ягодами, рагу и жареными яйцами, а еще всякой зеленью и фруктами. — Перекусим? — с лёгкой полуулыбкой осведомился Шеннар, после чего направился к барной стойке. Заказать столик и договориться о концерте. Тариадис согласно кивнул и поспешил за ним выбрать самое вкусное. Самое любопытное, что трактирщик их узнал, хотя народу у него проходит каждый день немерено. — Споете потом? — с надеждой спросил он, кивнув на гитару. — А то у нас новый менестрель девка, так все приходят не песни слушать, а на сиськи смотреть. Говорят — маленькие! — хохотнул он и разлил две кружки доброго пива. — Да, но чтобы хорошо спеть до отвала наедаться не стоит, — улыбнулся Шеннар и заказал себе довольно скромную по его меркам порцию. Гусь был сочен, ароматен и мясо пропитывал отличный соус, в меру жирный, вязкий и острый. — Я вам на потом отложу, — подмигнул ему трактирщик. — А для начала возьмите вот легкое рагу — в основном овощи, — он ловким жестом фокусника достал два маленьких по демонским меркам горшочка с рагу и приоткрыл крышки. Над стойкой тут же поплыл дивный аромат. Шеннар едва не смутился. Обед на самом деле… помог немного набраться уверенности. Да, он в самом деле забыл, как вообще пытаться кому-то нравиться. После всего произошедшего такая штука, как флирт, казалась ему непосильной. Тариадис ловко сунул трактирщику монету, сгреб горшки и преспокойно выбрал угловой столик, чтобы им не мешали. Он как раз ощущал себя в своей среде — привычно прислушивался к разговорам, присматривал за самыми бравыми молодцами и поглядывал на красивых женщин. Для него таверна была родным домом, в какую бы не зашел. — Ты как-то рассказывал что умеешь играть на флейте, — наконец смог подать голос Шеннар, когда они утвердились за столом друг напротив друга. — Было интересно или входило в типовых курс обучения? — Немного того и немного другого. Вообще, музыкальный слух у нас не обязателен, но все же иногда желателен, потому что порой надо попасть под прикрытием туда, куда просто так не зайдешь, а менестрель или певец пройдет свободно. Например, в центральную часть чьего-то гарема. С охраной, разумеется, и без пошлостей, но иногда надо просто поговорить и посмотреть… — Тариадис задумчиво перемешал в горшочке горячее рагу и осторожно попробовал. — Конечно, кандидата с отдавленными ящером ушами никто на такие задания не отправит, выбирают более-менее пригодных. Так что флейта — это, скажем так, расширенное хобби, иногда помогающее в деле. — А я с детства пытался стать лучшим во всем. И музыкальные инструменты не стали исключением. Фортепиано, скрипка, лютня, флейта, гу-цынь, домра, сямисэн… — дракон тихо хмыкнул, не сдержав мягкой полуулыбки, и наконец принялся за свой гуляш. Да, просто находиться рядом с Тариадисом было легко и приятно. Как дышать свежим морозным воздухом. — Нельзя так себя загонять, а то вместо лучшего будет несчастный, — вздохнул Тариадис. — Тебе самому-то нравилось играть или ты просто делал это, чтобы быть лучшим? — Нравилось. В основном клавишные, — признался Шеннар и улыбка окрасилась грустью. — Ты первый интересуешься моим мнением на тот счёт, знаешь? — Да откуда ж мне знать? — лукаво усмехнулся демон и задумчиво подцепил на вилку кусочек мяса. — Вообще, ты мог бы сменить сферу деятельности и играть, почему бы и нет? Музыка у тебя хорошая, любопытная. Просто пока подумай об этом, тебе не обязательно ведь всю жизнь торчать в академии. — Ну… Это действительно интересно, наверно… Это было бы самым необычным вариантом будущего для меня, — улыбнулся Шеннар и добавил: — А что ты хотел бы со мной сыграть? Что-то живенькое? — Думаю, да. Надо разогреть публику, а то они тут какие-то кислые еще, — демон чуть улыбнулся и наконец взялся за еду с аппетитом. — А вообще, знаешь, будущее выбираешь только ты. И если захочешь играть… старик тебя держать не будет. — Ты про нашего ректора? — удивлённо переспросил дракон, от неожиданности замерев с ложкой у рта. — Ну а про кого ж еще-то? — удивился Тариадис. — Не секрет, что он старше почти любого из нас в несколько раз. До его лет дожить — мечта. Так что старик, да. Но переживет еще многих молодых, — он печально улыбнулся. — В этом согласен. Он силен, — с улыбкой произнес Шеннар. — И эту силу, возможно, скоро признают и боги. Знаешь, там, откуда я родом, любая смерть — событие. Там жизнь это… главное? — Ну так вы ж драконы, — словно само собой разумеющееся произнес Тариадис и улыбнулся. — Вы живете иначе, чем мы. Мы привыкли к тому, что жизнь быстротечна и порой кто-то не успевает ее заметить, как она прекращается. — Но если жизнь даётся такая долгая, значит это для чего-то надо. Вы ведь не люди, для которых главная цель это размножиться до самых неразумных масштабов? — с лёгкой задумчивостью предположил Шеннар, надеясь, что его поведение не выглядит странно. — Нет, с размножиться ты загнул… — ухмыльнулся Тариадис и наконец доел свое рагу. — На самом деле это получается либо у самых бедных, либо у самых богатых. Богатые могут обеспечить кучу потомства и пристроить его в добрые руки пусть даже и замуж за таких же богатых. А бедные… тут все понятно. У бедных часто мрут дети и понятно, что лучше пусть их будет пара десятков, чем пара штук. А такие как я середнячки либо вообще не позволяют себе семью, либо не позволяют себе большое количество детей. Но ты же не об этом поговорить хотел… — Прости! Ты прав, не об этом. На самом деле… Ты один из тех уникальных ребят, с которыми здорово и весело говорить даже совершенно ни о чем. — На самом деле у демонов нет конкретной цели, если ты об этом, — Тариадис слегка нахмурился, раздумывая. — Мы живем относительно свободно в рамках мира и своих законов, каждый выбирает свой путь. И основная цель, думаю, именно путь, а не конечная точка. — Возможно, ты прав. Кто знает, вы же не какие-то там куклы в самом деле, чтобы служить лишь конкретной цели. Тариадис надолго задумался и хотел было сказать, что у некоторых цели есть и определенные, но далеко не у всех, но трактирщик весело напомнил им о песнях и деловито притащил пару кружек пива промочить горло. — Ладно, идем, раз публика требует, — качнул головой он, хотя хотелось еще немного поговорить. — Перед пением лучше молоко. Или какао, — слабо улыбнувшись проговорил Шеннар и вдруг совершенно внезапно понял, что будет петь. Даже если его песня и покажется здесь неуместной. У него она уже рвется из души. Взойдя на сцену, он уже пробовал струны гитары, их качество, звучание, и прежде, чем всецело окунуться в песню, позволил себе долгий взгляд на Тариадиса. В лицо. В глаза. В самую душу. Мелодия, его проигрыш, получилась очень быстрой, лёгкой, немного приглушенной. — Дайте-дайте-дайте подумать мне, на перепутье зеркальном застряв, что с этой жизнью делаю я… День ото дня… — его голос, кажущийся сначала громким, но невероятно четким, шелестом разнесся вокруг. А то, что казалось легкой лиричной мелодией, резко перешло в рычащий бас, выжимая из гитары все, что было заложено. — Мне бы хотя бы кости собрать… моей души. Песня пробирала. Это был крик души, которая так хотела звучать. И звучать как можно громче. И Шеннар пел переливчатым голосом, который из нежного, словно дуновение ветра, шепотка превращался в громоподобный рокот. Песня о том, как… заканчивается терпенье. И о том, что после этого уже плевать, даже если все вокруг тебя горит. Главное, что и ты сам думаешь уже лишь о том, чего хочешь ты. Конкретно ты, а не кто-то там из тех, кто в детстве дёргал тебя за ниточки. Тариадис заслушался и невольно подпевал, но тихо, почти неслышно. Он любовался Шеннаром — в этот момент таким открытым, таким настоящим, таким… драконом. Шеннар и правда был красив не только внешне, но и еще какой-то странной внутренней красотой. Хотя что о красоте может знать молодой демон, чья жизнь риск и приключения? И в момент, когда пошла очередь нового проигрыша, Шеннар позволил себе оглянуться на Тариадиса, встретиться с ним взглядом, чтобы подмигнуть, намекая, что он пришел сюда петь не один. Тариадис подошел ближе. Слова он потихоньку запоминал, но песня была новой и незнакомой ему, поэтому пел он тихо, на всякий случай стараясь не сфальшивить и не ляпнуть что-то привычно демонское в рифму, которая так и просилась на язык. Музыка у драконов ведь была другая, более душевная. Шеннару вдруг стало весело. Он ощутил, что молодой демон даже забыл о том, что у него на шее мундштук с флейтой и он собирался на ней играть. А потому не прерывая песни и некого танца шагнул к Тариадису почти вплотную, оглаживая плечо и касаясь позабытой флейты так, чтобы обратить на нее внимание. Тариадис на миг запнулся, потом понял свою оплошность, но пока не сообразил, куда тут можно пристроить флейту. Ее музыка пока была бы слишком неуместной. Потом он решил добавить ее уже после припева, как финальный аккорд, что-то вроде маленькой приправки к заключению. Так казалось правильнее, пусть даже это выступление в таверне было интересно лишь немногим выпивохам. Да, это не концерты в гаремах Лордов, но все же… — Кажется, наши слушатели раззевались, — шепнул дракон, когда песня закончилась, а по таверне гуляла остаточная мелодия. — Как насчёт чего-то действительно живенького? Правда, для этой песни нужен женский голос и барабаны… О, а барабаны есть! Где девушку поющую найдем? Визру не предлагать. — Да тут же где-то была леди менестрель… — Тариадис окинул взглядом зал, безошибочно нашел ревнивый и недовольный лик леди и галантно подошел к ней с предложением спеть вместе, а выручку поделить на всех. Леди немного помялась для приличия, но согласилась, потому что треть выручки лучше, чем ничего. — Прекрасно, а теперь для начала попробуйте за мной повторить, леди! — улыбнулся Шеннар, вновь меняя связки, и в следующий момент… — Хе-е-е-ей, я слышу шепот вечности… — медленно, тягуче, словно патока, пропел он будоражащим грудным и бархатным голосом, который словно скользил по коже подобно пушистой ткани. — Хе-е-э-э-э-эй, богиня нас зовёт… Вставай же, наше воинство… Хе-е-э-э-э-эй… — словно дуновение нежного ветерка. И на контрастах гулкий грудной бас: — Она ведь нас зовёт. А вот эта песня публике уже зашла. Демоны и местные громилы орки оживились, кто-то деловито повел носом, словно выискивая нечто важное, кто-то громко грохнул кружкой об стол, требуя добавки. Тариадис постарался подыгрывать, а демоница стала подпевать. Ее голос был низким, грудным и довольно приятным. Она умудрялась еще и покачиваться в такт музыке, безошибочно улавливая перемены в звучании. Песня же из приглушенной тональности нарастала, становясь похожей на боевой марш. Это и был марш воинства богини смерти. В этом мире такой не было. Но… Эмоции песня передавала очень неплохо. Уж когда некоторые завсегдатаи начали подпевать и выстукивать ритм марша собственными пустыми кружками по столешницам настрой публики здорово подогрелся. Когда марш закончился, Тариадис шумно выдохнул. Он сам здорово разошелся, раскраснелся да и настрой поднялся. Шеннар рядом был такой же, только чуть менее румяный просто в силу своей ледяной специфики, а менестрель так и вовсе шумно дышала, смахивала капли пота с лица и довольно ухмылялась, рассматривая публику. — Что, такая реакция публики вам нравится больше, леди? — чуть отдышавшись осведомился Шеннар, когда смог ещё и отвести взгляд от Тариадиса. — Чем активнее публика тем больше заработок, — усмехнулась демоница. — Я Таллиана, вы меня можете найти по всех окрестных тавернах при желании, — она кокетливо повела плечом. — Думаю, с вами двумя выручка у всех будет побольше, чем поодиночке. — Ну… — Шеннар бросил быстрый взгляд на Тариадиса и не сдержал улыбки, обнажившей его чуть заметные клыки. Вид у него получился очаровательно-расхристанный. И столь же очаровательно диковатый. — Было бы неплохо иногда играть в хорошей компании. Но для большинства моих песен нужен барабанщик… — Тогда купи барабан, — заявила менестрель с таким видом, будто это само собой разумеется. — В тавернах их или нет, или они в таком состоянии, что только пьяным гоблинам играть. Ладно, давай теперь что-то любовное или лирическое — вот теперь они будут слушать. — У меня, кажется, и нет песен про любовь… — немного озадаченно протянул Шеннар, собиравшийся закончить сразу на двух песнях. И глянул на Тариадиса. — Хочешь ещё одну песню? Пожалуй, это будет… лирика. Про один мир, который его обитатели уничтожили за каких-то тысячу лет, стараясь просто сделать его более удобным для жизни. — Давай, — Тариадис невольно вздохнул и потянулся к флейте. — Только мотив наиграй, пожалуйста, я не помню таких песен у нас. Так что это что-то новое. — Ну, все те, что ты слышал, мои собственные — придумал во время путешествий по разным мирам, — хмыкнул Шеннар и медленно продемонстрировал лёгкий гитарный проигрыш. Мягкие переливы мелодии, что постепенно набирала гудящую мощь. И напел первые строки песни: — Стараясь сделать легче жизнь, они свой мир в тиски схватили… Хе-э-эй… — прозвучало почти обвиняющие. Тариадис подхватил мелодию, а Таллиана потихоньку напевала, вслушиваясь в незнакомый мотив. На это раз звучало грустно, слушатели притихли, только какой-то орк все требовал пива, видимо, подавальщица тоже заслушалась. Но грустной мелодия была недолго, с новыми куплетами песня напиталась здоровой злостью. Злостью на тех, кто радостно истощал все силы своего мира в погоне за лёгкой жизнью, и когда мир начал рушиться… — Хэ-э-эй, ну это же вы дрожите так, ведь этот дело ваших рук. Хе-е-э-эй, гремит второй разлом, — этот припев Шеннар произносил с каким-то особым чувством того, кто видел это своими глазами. О чужом лицемерии он пел со все нарастающей в голосе злостью и песня уже не была лирической. В основном тоскливо-злой. Тариадис порой даже опускал руки, иногда не выдерживая наплыва эмоций. В зале нарастало напряжение, кто-то недовольно стиснул кулаки, кто-то ухватился за стол, кто-то и вовсе подпевал песне, а трактирщик задумчиво катал салфетку по столешнице, делая вид, что полирует ее. Закончилась песня на очень простой фразе: «Я-то уйду и мешаться не стану, но вам ведь с этим жить» и после описаний гремящих расколов и извергающихся по всему миру вулканов оставался осадочек — жить тем людишкам осталось очень недолго. И, безусловно, невесело. Демоница надолго притихла, пережидая бурю эмоций. Народ тоже задумчиво квасил пиво и что-то жевал. Одиноко сидящий в сторонке орк тяжело вздыхал, словно вспоминал что-то свое и очень похожее. Тариадис убрал флейту и осторожно подхватил Шеннара под локоток. — Пойдем-ка выпьем, а то после такой песни что-то муторно стало на душе… — Я переборщил, да? — немного смущённо спросил Шеннар, позволяя усадить себя за столик. — Нет, просто для нас это немного непривычно, — Тариадис легонько похлопал его по плечу. Вскоре им принесли уже более приличный обед с обещанным гусем и фруктовым соком. Менестрель первая довольно принялась за угощение, всем видом показывая, чтоб парни не зевали. — Мне казалось, всякие жестокие песни в духе «выследил врага, перегрыз глотку и сплясал на его костях» здесь очень популярны, — немного озадаченно протянул дракон. — Так это ведь не о том… — Тариадис качнул головой и взялся за гуся с превеликим энтузиазмом. — Песня о том, как жители про… пролюбили свой мир, а это уже, знаешь ли, серьезно. Одно дело и правда грохнуть врага в честном поединке и окропить арену кровью. А другое — погубить всех — и малых, и взрослых только потому, что в жопе зачесалось. — Да. И я там был, — немного нахмурившись признал Шеннар и пригубил кружку эля. — Знаешь, я заметил, что в мирах, где все изначально плохо, жители выживают и превозмогают. Как здесь, например. Но когда мир изначально комфортен и удобен, жители стремятся сделать его ещё лучше, чем он уже есть… — Потому что когда все хорошо, то хочется, чтобы было еще лучше, а это уже нарушает мировые законы. А когда все плохо и вот мы пнемся, чтобы было лучше, то мировые законы мы не колеблем, — пожал плечами Тариадис. — Мы же не пытаемся переделать пески или горы в океан, например. А если кто и засадит песчаный кусок грунта деревцами и травой, так природа только спасибо скажет. Это все равно, что спишь ты на мягкой кровати, но тебе мало мягкости и ты хочешь еще больше, накидал подушек гору, а потом ночью сам с той горы и упал да лоб расшиб. — Ты прав. Этим ваш мир и цепляет. Он опасен и жесток к вам… Да к кому угодно жесток. Но вы не пытаетесь его изменить. Это… правильно? — Мы созданы в этом мире и приспособлены к нему, что бы там не говорили пустобрехи. Иначе мы бы давно сдохли, — Тариадис качнул головой и взглянул на Шеннара открыто. — Наши ученые когда-то от нефиг делать проводили эксперимент. Брали корнов — мелкую такую ящерицу не больше моей ладони длиной — и устраивали им шикарный вольер с полным обслуживанием. Почасово засыпалась пища, менялась вода, убирался навоз, вентилировался воздух, чтоб не удавились без кислорода. Сначала ящерицы ошалели, жрали как не в себя, потом стали плодиться намного большими кладками, чем им положено, потом уже их потомки снова жрали и плодились, но чем больше там становилось ящериц, тем агрессивнее они были. В конце концов начались драки за территорию, одни ящерицы научились жрать других и стали отказываться от своей природной еды — зерен и кореньев с жуками, ну и в итоге осталась десятка самых сильных каннибалов, которые непрестанно пытались друг друга укокошить. Про размножение речи уже не шло. Суть эксперимента ясна — когда очень хорошо тоже плохо. Шеннар медленно и задумчиво кивнул. — Очевидно, так и есть. Всегда должен быть фактор риска… Тариадис вернулся к еде, но все же думал об этой их прогулке странно. Вышли, называется, развеяться, а в итоге обсуждают научные эксперименты и гибель мира. Менестрель же выпила кружку пива и пошла на сцену. На этот раз она затянула веселую песенку, и через куплет слушатели уже начали подвывать в зале о том, какие красивые ножки у сестренки пекаря. Песенка была взбалмошная, смешная и немного даже пародийная, но зато здорово изменила настроение. — Прости, я наверно реально плох в общении, — повинился Шеннар, допив свой напиток, и хмыкнул. — Прости, песен про любовь в моем списке нет, я если так подумать тот ещё хладнокровный засранец. — Да не стоит извиняться, ну что ты… — Тариадис чуть дернул ухом. — И вообще, мы пришли отдыхать, так отдыхаем. Хочешь — выйдем на улицу пройдемся, может купим чего. Тут уже душновато становится. Благодаря их пению народа снова в таверне прибавилось, так что тут он не ошибся. Подавальщицы мелькали тут и там, шурша юбками и позвякивая кружками. Трактирщик деловито таскал подносы с крупными заказами. — Неплохая мысль. Я бы, наверное, не отказался пройтись по крышам, но у вас такое, кажется, не принято? — Не стоит ходить по крышам, хозяева домов могут неправильно понять… — Тариадис усмехнулся. — Но я могу провести тебя к водопаду, если тебе хочется романтики. Там даже беседки специальные есть, ну… для свиданий, — он подмигнул дракону и плавно поднялся. — Я не о том! — почти возмутился Шеннар, но всё же проследовал за ним с крайне смущенным и неуверенным видом. — Так я и не заставляю, можем просто посмотреть на красивый водопад. А чего ты так реагируешь-то? — удивился его острой реакции демон и осторожно прихватил под локоток, чтобы это чудо не сбежало еще. — Я честно не предлагаю ничего плохого, только взаимное удовольствие. — Эм… Прости, веду себя, наверное, как дурак. Идём куда ты там предлагал… Я… — Шеннар понял, что если спросит у этого парнишки, можно ли его за руку взять, то сгорит со стыда. Тариадис качнул головой, вспомнил координаты водопада и открыл портал, чтобы не тащиться по солнцепеку. Не то, чтобы это было далеко, просто не хотелось перегреть ледяного дракона, да и вообще. Показалось, словно он перешел какую-то грань, но… он действовал как обычно и воспринимал все так, как оно выглядит. И если кто-то мнется, краснеет, бледнеет и мямлит, значит скорее всего, симпатия у него все-таки есть. Но что не так, он понять пока не мог и стопорился, не зная, стоит ли вообще продолжать. Во всяком случае с Шеннаром придется быть поделикатнее, чем с остальными приятелями на одну ночь или на пару-тройку недель. Больше он обычно не задерживался, отбывая на задания или расставаясь до того, как начнется глубинная привязка душ. У водопада было гораздо свежее, чем на рыночной площади. Вода текла не так уж и быстро, все же сказывалась жара, это в сезон дождей вода ревела и рвалась со склона так, словно бы она была плохо сдерживаемым чудовищем. Сейчас же обстановка оказалась весьма приятной и располагающей. Тариадис показал на падающие струи и пояснил: — Это водопад отшельника Диориса, он тут жил много тысяч лет назад, да так название и прижилось. Теперь здесь площадка для отдыха и приватных встреч, а там вон можно набрать чистой воды, — он показал на небольшое ответвление реки до самого водопада, откуда маленький ручеек стекал в искусственное углубление. — Хочешь, пошли умоемся, думаю, холодная вода придется тебе по вкусу. — Ещё как, — лицо Шеннара аж посветлело, а глаза радостно блеснули. И когда он шагнул к воде, то не смог не выпендриться, когда из зачерпнутой им пригоршни ключевой воды сформировалась сначала водяная, а затем ледяная крохотная фигурка дракончика, что взвился из его рук словно птица на фестивале и, описав вокруг них с Тариадисом дугу, весело рванул к водопаду, собирая на себя брызги воды и… разрастаясь уже до размеров немаленького гуся. — Красивый, — хмыкнул Тариадис, улыбнулся и тоже отпил воды. Просто и без вывертов, так как водной магией не владел. — Я бы предложил тебе искупаться, но, боюсь, ты воспримешь это немного превратно, да и тут может быть публика, — он указал на закрытые беседки. — Ты прав, на публике купаться так себе вариант, — немного озадачился Шеннар и себе плеснул воды в лицо так, что все ненужные брызги скатились вниз уже в виде ледышек. — Тогда просто полюбуйся красотой, — Тариадис зарылся в пространственный карман и извлек оттуда продолговатый рулон, оказавшийся небольшим плотным ковриком. — Вот, можно присесть. Не бойся, он зачарован так, что муравьи не заползут, а то был у меня один случай… — демон хихикнул, вспомнив свои приключения. Дракон и сам усмехнулся. — У меня тоже как-то был случай. Я был ребенком и во время фестиваля на территории земляного клана получил разрешение на поедание сладкого и откровенно дорвался. Притащился к нашей стоянке с полной рубашкой всяких вкусностей, к вечеру ужрался, а от карамельного яблока мне начисто склеило зубы. И когда мама выбежала из палатки, с визгом вытряхивая из волос всякую пакость, что сползлась на сладкие крошки, я и рта не мог открыть. Думал, удавит. — Хех, у меня проще — устроил с дамой романтик наподобие, тоже взял закуски всякие, сладости, фрукты — ну все как полагается. И что, не успел даму даже раздеть, как она устроила чуть ли не танцы на этом коврике, потом нашла на себе муравьев, чуть не придушила меня чулками, которые порвались, пока она дергалась и лупила муравьев… ну и в общем-то романтик закончился… — Тариадис расхохотался. — Сейчас смешно, а тогда было не очень. Шеннар тихо хихикнул, представляя себе, как Тариадис пытается уладить подобную ситуацию. — М-да, не удивлюсь если следующего свидания с той дамой не состоялось. — Естественно! — фыркнул демон и засмеялся. — Да ничего, дам много на свете, не страшно. И вообще, на будущее, вот, — он показал дракону формулу. — Отличное зачарование от муравьев, ложится на любую вещь, какую выберешь. Точно в жизни пригодится. — Уже выучил. Меня мать тогда так выпорола, что даже хвост сломала, — поёжился дракон. — Ужас кромешной… Слушай, а как ты попал в свое ведомство? Сам так захотел? — Сложный вопрос… обычно я на него не отвечаю, но так как ты свой и связан с Владыками, то… — Тариадис задумался. — Вообще, можешь считать, что меня подобрали на улице. Я тогда был мелким пацаном и особой ценности не представлял. Уверен, матери еще и приплатили за рыжего обаятельного ребенка. Потом долго обучали, тренировали, честно — думал, что сдохну. Но выучился. А потом на отборе оказалось, что у меня склонность к разведке и хорошо получаются заклинания сокрытия, взлома замков и все такое. После этого обучали меня уже только специфике. А там уже шли испытания, проверки на лояльность, проверки на вранье и все такое. И только после этого я попал в ведомство по приказу самого… — он ткнул пальцем вверх. Шаннар же принял ещё более задумчивый вид. — Тебе хоть нравится твоя работа? Тебе же от нее плохо не становится? — В моральном смысле нет, а вот в физическом… бывает все, — он качнул головой. — Обычно я не говорю о работе, поэтому давай что-то более… ну давай хотя бы полетаем, раз уж это свидание такое странное. — Летать… — дракон чуть озадачился, прикидывая, на что это будет похоже. А затем отошёл на три шага, так, чтоб ничего не сломать вокруг и не задеть Тариадиса. — Ну, обещай только не пугаться моего истинного облика. — А ты частичную трансформацию не можешь, да? — удивился демон, рассматривая его с любопытством. — Нет, к сожалению, из всего моего вида подобное могут только пустотники, но они очень мало похожи… Я слышал, что наш создатель при сотворении первого из них использовал кровь своего друга, высшего разрушителя, — Шеннар осекся и чуть кашлянул. — Ну так как, обещай не кричать, а то из местных к моему облику отнеслись нормально только Агран с семейством и один принц… Другие обычно отпрыгивают подальше. Тариадис согласно кивнул и отошел на пару шагов, ожидая что-то там страшное, злобное и кошмарное, но… Из дымки превращения показался огромный ледяной дракон. Красивый, как статуя, блестящий на солнце и в отсветах переливающихся капель воды. С шикарным заостренным гребнем, мощными лапами и хвостом. — А ушки-то какие! — всплеснул руками Тариадис. Он задрал голову, рассматривая корону рогов, почти светящуюся от яркого солнца. — Можно погладить? В ответ на это дракон склонил голову так, чтоб быть на одном уровне с собеседником и постарался не улыбаться. Ибо оскал у него в этой форме был очень заметный. Тариадис осторожно погладил острое чешуйчатое ухо, чуть почесал за ним и огладил вытянутую драконью морду. — Красивый… холодный, конечно, жуть, но все равно, — он тряхнул замерзшими ладонями, будто сбрасывал налипший холод. Дракон очень осторожно выдохнул в сторону и медленно, словно красуясь расправил крылья, после чего подмигнул Тариадису и дёрнул одним крылом вверх. Мол, полетаем? Тот согласно стянул рубашку — конкретно эта никак не предполагала полеты — причем стянул так, словно давал полюбоваться собой. Тариадис расправил крылья — коричневато-красные, под стать его рыжеватым волосам. В тонких перепонках затрепетал ветер. — Смотри не сдуй меня размахом, — усмехнулся он и для начала подпрыгнул, взмахнул на пробу и осторожно взлетел, приноравливаясь к здешним ветрам. Дракон честно оценил представление и взлетел так, чтобы не сдуть теперь совсем мелкого в сравнении с ним демона, в крови на миг, но довольно ярко взбурлил азарт. Он осторожно скользнул по спирали к вершине водопада. Тариадис старался лететь чуть внизу, чтобы его не сдувало от мощных ударов крыльев. Он то и дело поглядывал на Шеннара и любовался красивым сильным драконом. Шеннар сейчас был великолепным, просто загляденье. И, пожалуй, если бы не его стеснительность, то Тариадис давно бы уже пригласил его в беседку. Но сейчас он решил не спешить, просто наблюдать за движениями мощных мышц, за тонкими перепонками крыльев с тонкой блестящей чешуей. Дракон и летел, стараясь быть максимально осторожным, просто наслаждаться простором, потоками не такого горячего близ водопада воздуха, и… просто радуясь такому выходному. А потому, уже у вершины он допустил довольно ребячливый поступок — немного вильнул под струи воды, окатывая Тариадиса тучей брызг. Демон невольно отмахнулся рукой и крылом, на миг потерял равновесие и снизился, но потом вернулся обратно. Ругаться на Шеннара было бессмысленно, потому он лишь отряхнулся как смог и постарался подняться повыше. — Проказник! — крикнул ему Тариадис и описал небольшой круг над водопадом. Шеннар в ответ негромко клекотнул и уселся на один из выступающих из воды каменных валунов. Для такого тяжёлого и цепкого тела брызги от разбивающейся о камень воды были не страшны. И он утвердился там словно диковинное украшение водопада. Тариадис опустился рядом, минуту подумал и спросил: — А если на тебя водой брызнуть, она стечет или замерзнет? Дракон очень привычно хмыкнул, указывая на свои задние лапы, мокрые более чем по бедра, в следующий момент на правой ноге брызги резко замёрзли, обращаясь коркой льда. А потом сделал крайне заговорщически вид и, взлетев над водопадом, набрал побольше воздуха. Мол «глянь, сейчас будет фокус». Тариадис послушно задрал голову, поняв, что Шеннар сам регулирует и собственную температуру, и температуру воды. Посмотреть на представление ему было любопытно. Дыхание дракона обдало Тариадиса лёгкой прохладой и прокатилось по водопаду, промораживая устье у скал до основания. Но лишь его половину. Точно половина водопада оказалась неизменна, зато вокруг целого и невредимого Тариадиса, образовался ровнехонький слой льда. Демон усмехнулся, взмахнул руками, расправил крылья и, балансируя таким образом, съехал вниз по крутому склону. Сбоку его обдавали брызги от все еще текущей воды, которая активно подмывала лед. Рядышком заскользил по самодельной ледяной горке вернувший себе обычный облик Шеннар и, перехватив взгляд Тариадиса, лукаво ему подмигнул. Тариадис протянул ему руку, ловко подхватил и слегка закружил, словно в танце. К сожалению, обычные сандалии, которые он обул в честь выходного дня и свидания, для такого дела не сильно годились, и один из ремешков тут же лопнул. Демон только хмыкнул — ничего не поделаешь, для льда у них в мире не было почти ничего подходящего. Шеннар, заметив последнее, и сам прихватил демона за талию так, чтобы скользить по льду, который пошел под их ногами аккуратной спиралью. — Да, в вашем мире к такому не готовы… — Ну что поделать, когда я покупал эти сандалии, то даже не думал, что окажусь в вашей академии, а потом стану танцевать на льду с драконом, — Тариадис заклинанием кое-как прилепил оторвавшуюся полоску кожи — до дома дойти хватит, а там придется покупать новые. Приземление получилось очень плавным, ещё пару ледяных кругов они описали на обледеневших камнях. Шеннар даже замешкался, когда́ нужно было отстраниться. Тариадис погладил его по плечам, словно ненароком скользнул ладонью на талию и осторожно придержал. — Ну что, как прогулка? Хочешь в следующий раз сразу в сады пойдем? Я тебе покажу, как красиво фрукты выращивают, да и там аллеи красивые. — Интерес-сная мысль… — немного озадаченно протянул он, прислушиваясь к себе. Ему… нравилось. Да, этот парнишка умел нравиться. И даже Шеннар, которому пришлось серьезно работать со своим рассудком, чтобы ни от кого не шарахаться, вдруг понял одну странную вещь. — Изумительно… От тебя вовсе не исходит опасность, хотя ей иногда даже от местных детей веет, — искренне восхитился он. — Опасность? — Тариадис на миг вздернул бровь, а потом улыбнулся. — Ну так что я тебе могу сделать-то, вон какому здоровому дракону? Разве что огоньку на хвост подкину и все. — Опасность, это не совсем про силу, Тариадис, — тихо ответил Шеннар и с лёгким смущением продолжил: — И сейчас у нас габариты приблизительно одинаковые. — Тогда ты, наверное, ощущаешь намерения или какие-то пожелания… не знаю, — демон пожал плечами. — В любом случае я не хочу тебе ничего дурного, потому и не излучаю для тебя опасности. — Наверное, так и есть… — тихо проговорил Шеннар, наконец отстраняясь. И вдруг почувствовал себя полным идиотом. Потому что от ощущения упущенных возможностей аж руки зачесались. — Ладно, идем, отведу тебя домой, — Тариадис подумал, что дракон просто устал да и вообще, день выдался насыщенным. — Но про сад ты подумай, не спеши. Выберем какой-нибудь подходящий день, лучше выйти утром, чтобы не было жарко… — он рассказывал неспеша, описывал огромные сочные апельсины и большие персики, да так, что казалось, будто фрукты у них уже рядом, только руку протяни. — Хорошо рассказываешь, — не сдержался Шеннар. — Книги писать не думал? — Нет, это слишком скучно. Вот если другого выхода не будет или меня попросят со службы, тогда я подумаю, — Тариадис улыбнулся и вывел его через портал домой, в аккурат к дому Аграна и всего семейства. — Ну вот, хорошо погуляли, как думаешь? — Думаю — да, — тихо признал Шеннар и вдруг поймал себя на донельзя глупом, недостойном и откровенно ребячливом порыве. В его протянувшейся к Тариадису ладони начало возникать ажурное ледяное плетение. Невероятно тонкий изящный браслет с огромного количества тонких деталей. А ещё это был не лёд. Материя из ничего, Шеннар был в прошлом тем ещё выпендрёжником. — А я думал, что заслужил поцелуй за хорошую прогулку, — шутливо протянул демон с легкой усмешкой. — Но браслет тоже очень хорош. На мраморно-белом лице Шеннара ярко обозначился румянец, и он, понимая, что если откроет рот, то начнет смущённо заикаться, взял руку Тариадиса и, легонько застегнув на ней браслет, мягко коснулся губами костяшек пальцев. И только после этого, подняв взгляд на Тариадиса, спросил: — Это подходит? — Подходит, но у меня есть вариант получше, — демон ухмыльнулся, осторожно обнял дракона и поцеловал в уголок губ, не давая сбежать от смущения. Странный народ эти драконы. Уже ж не мальчишка, давно взрослый, а смущается так, будто вообще дитя невинное. Шеннар и смущался. С того, что все равно решился на это свидание, позволил себе кем-либо увлечься… И… Что ж, он и так давно покинул свой мир и уже ещё более давно вырос из всех этих старых правил. А потому неожиданно решительно подался к Тариадису вплотную, крепко обнимая, да, вполне прилично — лишь за плечи, и поцелуй тоже получился максимально приличным и осторожным. Главное было во взгляде Шеннара, в самом его языке тела. Он… подумал, что какие-либо отношения романтического рода это намного сложнее, чем… принято в основном здесь. Тариадис легонько потянул его за губу, запечатлел последний поцелуй как штрих, и осторожно огладил плечи Шеннара. — Ну что ж, пора возвращать тебя домой, — шепнул он дракону в ухо. — Но на следующие выходные я тебя уведу в сады, так и знай. Если, конечно, опять какой-то дряни не приключится, — он вздохнув, вспомнив, что жизнь иногда подкидывает и паршивые сюрпризы. В том числе и врагов.