Попытка номер сто один

С момента становления наследником я остро ощутил, что такое одиночество и страх окружающих. Благодаря обучению у главнокомандующего Диракса у меня появились выходные, которые я проводил как типичный пацан — в поисках приключений на свою задницу. Я выбирался во дворец с самого раннего утра и смотрел, как слуги намывают коридоры сверху до низу, стряхивают пыль, протирают окна и подоконники, посмеиваются и переговариваются. Слуги были такими же демонами, только намного ниже рангом. Во дворце жили потомки тех слуг, которые много-много тысяч лет назад вступили на службу к первому Владыке Трайлерима. Слуги чаще всего были ниже ростом обычных демонов, худощавы и более подвижны, они брали не массой, а ловкостью и гибкостью. И делали они то, что всякий приличный аристократ считал позором — убирали, стирали, разносили пищу из дворцовой кухни и собирали посуду. А еще порой они служили постельными грелками и даже манекенами для битья. Но даже слуги сторонились меня. Стоило мне открыто появиться в коридоре, как все разговоры стихали, а слуги принимались так надраивать несчастную мебель, картины и окна, что все аж скрипело. Чаще всего я спешил убраться подальше, чтобы не мешать им, но иногда назло неспешно прохаживался по дворцовым коридорам и залам, нарочно пялился в вымытые окна и все пытался понять — почему даже они относятся ко мне, как к чему-то враждебному? Я не помнил никаких ссор со слугами, разве что в детстве мог пошалить, но не более, чем обычный мелкий ребенок, пробующий на прочность границы дозволенного. Я не бил их и не унижал, благодарил за службу, но все равно где-то внутри каждого из них я видел страх и нежелание связываться. Среди слуг я не мог найти себе друзей. Порой я выбирался на крышу и смотрел, как дворец и двор с аллеей к храму Первобогов готовят к празднику. Тогда меня никто не видел, а сам я не показывал своего тайного местечка для наблюдений. Летать я научился рано, на тренировках меня заставили развивать мышцы плеч, рук и спины, чтобы растущие крылья могли выдержать мой все увеличивающийся вес. Так что упасть с крыши я не боялся. Мне нравилось наблюдать за суетой внизу, за обитателями дворца, когда они являлись самими собой. Не показушничали, не врали даже своим обликом и не усердствовали там, где не требовалось. Я смотрел, как молодые девчонки украшали дворец гирляндами цветов, как жрецы важно обходили двор и делали замечания управляющему, а тот угодливо кланялся и смахивал пот со лба. Наблюдал за тем, как на скотном дворе (о, тогда еще был полноценный скотный двор, а не просто пара сараев для породистых тварей) выгуливают всю скотину Владыки и приближенных — дорогих ездовых ящеров, больших летающих ящеров, тонконогих эльфийских скакунов, годных только красиво прохаживаться по аллейке, ведь ни один демон не сможет на них ездить — у бедных животных просто сломаются спины. Еще выгуливали всяких гончих тварей для охоты — поговаривали, что отец любил это дело на трезвую голову, но в последнее время что-то подзабросил. На крыше я слышал звонкие голоса, подслушивал ничем не скрытые обычные разговоры и подсматривал за обычной размеренной жизнью простых дворцовых обитателей. На крыше мне казалось, что вот-вот я спущусь и смогу спокойно поговорить с ними, с этими всеми простыми парнями и девушками. Погладить белоснежного эльфийского коня, покормить выведенных монстров кусками мяса, выгулять какую-нибудь рвущую поводок гончую. Но стоило мне появиться в поле их зрения, как я тут же становился лишним. Нет, мне разрешалось подходить к животным, но со мной никто не разговаривал, только угодливо кланялись да бесконечно повторяли: «Да, наследник», «Нет, наследник», «Нельзя, наследник», «Не положено, наследник»… Меня тошнило от этих фраз. Не положено брать голыми руками окровавленное мясо, а то вдруг какая тварь за руку цапнет, и бедный скотник будет виноват. Эдак и голову срубить ему могут. Не положено гулять с эльфийской кобылой, а то она ждет приплод, как бы чего не вышло. Не положено вам общаться с простым народом, наследник. Вообще, в моей жизни стало много чего не положено и не престижно. Не положено заходить к матери в гости в гарем, а то как бы чего не вышло. Вон в беседке в саду при всем честном народе общайтесь. Не положено пытаться поговорить с отцом, он занят важными государственными делами. Не положено требовать чужого внимания, нужно научиться терпению. Не положено ходить по дворцу в одних шортах даже если жарко и в штанах скоро будет яичница. Не положено дружить со слугами. Не положено то, не положено се… В конце концов я бросил бесполезные попытки научиться с ними общаться. Да и среди ровесников друзей я тоже не нашел. Те парни, с которыми мы вместе были на тренировках, вскорости разделились. Часть отправилась постигать науку в академию, часть отцы пристроили в теплые места, часть погибла. Общаться с ними возможности просто не было — на тренировках я оставался один, для спарринга мне находили свежих стражей после отдыха или же сам Диракс брался за меч. Слуги тихими тенями приносили воду, полотенца и перекус и исчезали так, словно они призраки, а не живые существа. Женщин к тренировкам не допускали вовсе. Говорят, редких стражниц тренировали отдельно, где-то за столицей на каком-то специальном полигоне, чтобы у них было меньше соблазнов и никто раньше времени не принес потомство. С придворными же лизоблюдами я сам не хотел общаться. Развитое чутье мне легко подсказывало, когда демон врет, а врали эти прохвосты едва ли не через слово. Поначалу они относились ко мне настороженно и тоже обходили стороной, но вскоре стали подходить с интересными беседами. Порой задавали странные вопросы вроде: «Как я отношусь к политике отца в плане переговоров с эльфами?» и что-то в таком духе. Конечно, вопросы были столь завуалированы и настолько искусно скрыты, что я порой вообще не понимал, о чем речь, и придворный вздыхал, качал головой и говорил, что я слишком юн для наследника. Я соглашался и спешил убраться прочь, пока разговор не перешел на более опасные темы. Я знал, что к отцу относятся странно, но пока что не вникал во все тонкости. Мне едва перевалило за шестьдесят лет, я был юным, наивным и слишком одиноким. Понятное дело, что меня волновали больше закрытые двери в некоторых местах и странные потайные проходы дворца, чем унылые интриги и попытки заменить одного просиживателя кресла на другого с тем же результатом. Поэтому я вооружился картой из библиотеки — тогда еще многие вещи были в прямом доступе, тем более для наследника — и принялся исследовать дворец со всей нереализованной страстью любящего приключения пацана. Поскольку никаких приказаний на этот счет не поступало, то стража и слуги делали вид, что все идет как надо и бродящий по заброшенным этажам и коридорам наследник, частенько в паутине и пыли в волосах и на одежде — абсолютно нормальное явление. Я очень быстро понял, что на меня всем наплевать и пользовался собственным положением исключительно в личных целях. Мне открылся целый новый мир подземных этажей, заколоченных, конечно, и перекрытых заклинаниями, но все равно. У меня появилась своя личная библиотека, в которой никто не гундел о том, что юным парням слишком рано читать какую-то книгу, лучше бы почитал вот эту. У меня было огромное личное пространство, где я мог быть самим собой. За мной никто не следил — да и смысл? Пожалуй, в те далекие времена к детям относились в разы проще и менее ответственно. Если парень, которого дрессировали лучшие мастера фехтования, сдохнет — то туда ему и дорога, кто-то из жен родит нового наследника и все пойдет по старому доброму проторенному пути. Жизнь ценили в разы меньше, чем следовало бы. И умирали гораздо быстрее, чем сейчас. Так где-то лет пять я прожил в атмосфере абсолютной ненужности и бесполезности, наслаждаясь редкими выходными и возможностью побыть с самим собой в подземельях. До тех пор, пока не нашел в этих подземельях лабораторию отца… Тот коридор был особенно извилист. В нем стояла старая, можно даже сказать, древняя мебель, снесенная с верхних этажей и расставленная, как мне казалось, настолько неудобно специально, чтобы преграждать путь. К моменту обнаружения этого потайного хода я раздался в плечах и протискиваться между шкафами и полками было сущим мучением. Но движимый любопытством, я пер вперед, перелезал, кое-где просто разламывал дряхлые шкафы и все равно пробирался. Здесь я еще ни разу не был и ожидал как минимум божественного чуда или огромной тайны. Все знают, как подростки и дети хотят свою маленькую тайну. Я тоже хотел. Такую, какой ни у кого не было. Огромную, достойную наследника, разумеется. Ну вот и нашел. В конце коридора нашлась дверь. Разумеется, тяжелая, металлическая и запертая. К этому времени благодаря умным книжкам, утащенным из запертой библиотеки, и тренировкам я уже немного научился взламывать замки, поэтому приступил к делу со шпильками и щипчиками с большим энтузиазмом. Я ожидал как минимум склад древностей, старинные артефакты и все то, что только может нарисовать буйное воображение подростка, столкнувшегося с неведомым. Увы, за дверью обнаружился еще один коридор, не менее длинный, но уже без шкафов. Поодаль располагались двери и двери, бесчисленное множество дверей, неизвестно куда ведущих. Мой небольшой светильник осветил лишь часть этого великолепия. А нос унюхал запах крови. Пока еще тонкий, но довольно отчетливый. Я подумал, что здесь могли порезвиться какие-нибудь животные, крысы или еще что-то, что порой обитало на заброшенных этажах. Иногда даже были небольшие монстры, которых я с радостью уничтожал — приключения же! Я решил не сильно мудрить и открыл первую дверь. За ней не было ничего, помещение оказалось абсолютно пустым, без окон, других дверей и даже книжных полок. Зато на полу кто-то нарисовал пентаграмму черной краской, да такую, что меня проняло жутью. Я захлопнул дверь, подошел к выходу и серьезно спросил сам у себя — действительно ли я хочу знать, что скрывается за другими дверьми? Уверен ли я в своих силах и готов ли узнать ответы даже большой ценой?

Тогда я отступил. На занятиях с главнокомандующим Дираксом порой проскальзывала наука не только наступать и нападать, но и отступать и грамотно обороняться. Главнокомандующий много раз говорил, что грамотное отступление поможет не только сохранить жизни солдат, но еще и обдумать следующие ходы, занять удобные позиции и конечно же перегруппироваться так, как войскам удобно. Я решил сделать точно так же. Грамотно отступить, перегруппироваться и собраться с силами. А еще найти подкрепление в виде книг, исторических справок и архивных записей о том, что это может быть за место и для чего его вообще создали. Понятное дело, что слуги натащили шкафов не специально, а потому, что посчитали, будто коридор заброшен и дальше никто не будет ходить. Библиотечный архив мне дал мало что. Я нашел несколько старых потрепанных карт подземелий, всех с разными планами и обозначениями и, собственно, никак не объясняющих предназначение таинственного коридора и множества дверей. Эта часть подземного дворца относилась к древним временам, порой диким и намного более жестоким, поэтому там могло найтись все, что угодно. Я разыскал сведения о магах, проводящих темные ритуалы по вызову сущностей для одной из войн. Хроники ничего толком поведать не могли — война и война, выиграли и выиграли, чего вам еще требуется. Не нужно быть слишком умным, чтобы понять, что даже в те времена знали толк в секретности и просто вычеркнули или даже уничтожили все достоверные записи о случившемся. В конце концов я нашел один старый и почти истлевший план дворца, без верхних этажей, без некоторых башен и даже без крупного жилого крыла. Тогда еще во дворце жило в разы меньше народу, лишь Владыка, его гарем и слуги. На плане этот коридор был очень четким и понятным. Там, за множеством дверей скрывалась лаборатория по выращиванию монстров. Ну конечно же я загорелся идеей найти монстров, лабораторию и все научные изыскания тех времен. Я представил, как было бы здорово принести эти записи магам, как меня похвалят и наконец-то со мной заговорят. Я больше не буду бесполезным куском мяса, болтающимся по дворцу и пачкающим одежду. Нет, я буду первооткрывателем, исследователем старины! Я выучил наизусть несколько заклинаний, открывающих как обычные металлические замки, так и магические. Я набрал полные карманы отмычек и всей той мелочи, которая может пригодиться в дороге. Я даже взял накопители на случай, если моя мана кончится, хотя с каждой тренировкой почти досуха мой резерв становился все больше. Но я хотел быть готовым ко всему. Я и был готов ко всему, кроме того, что там обнаружил. Я снова прошел тем же коридором, кое-где даже отодвинул неудобно стоящие шкафы для себя любимого, ведь мне предстояло совершить открытие всех времен и народов. Я был глуп и мечтателен, но все же мне так хотелось сделать хоть что-то, что вытащит меня из тоскливой обреченности. На металлической двери теперь красовалось защитное заклинание, но я легко его взломал. Мне тогда подумалось, что слуги все же обнаружили место моих приключений и зачем-то не хотят, чтобы я нашел лабораторию. Ну конечно, детям не место в подземельях! Но ребенком я себя уже не считал. Дверь с пентаграммой я не трогал, справедливо полагая, что за несколько суток там ничего не изменилось. А вот следующую потянул и с удивлением обнаружил ее запертой на хитрый замок. Провозился я тогда где-то с полчаса, подбирая отмычки и заклинания. Отмычки, к слову, добыл у кузнеца, который лишь похмыкал в ответ на мое увлечение и потребовал быть осторожным. Я ж говорю, тогда к детям было отношение намного проще. За дверью оказалось небольшое помещение, сплошь завешенное белой материей. Это было бы похоже на прачечную, но только никто не сушит белье в подвале без окон и с плесенью на стенах. За белыми простынями нашлось то, чего я никак не ожидал увидеть. Там лежал труп девушки, довольно молодой… и очень неплохо сохранившийся. Запаха крови не было, как не было и запаха тлена и разложения. Я оторопело глядел на мертвую девушку — обнаженную, с искаженным мукой лицом. Ее руки были вытянуты вдоль тела, так, словно она только что побывала у целителя — они обычно просят так лежать и не двигаться, когда осматривают тебя диагностом. Я медленно задвинул простынь обратно и пошел к выходу. Я не знал, что тут можно сделать. Даже понятия не имел, что это за девушка и как долго здесь лежит. Она не разлагалась несмотря на сырость и плесень. Тогда я еще не знал о существовании заклинаний стазиса… Дверь я, разумеется, закрыл обратно, снова провозившись непомерно долго на мой взгляд. Идти дальше мне категорически расхотелось, но все же… Мой долг как наследника исследовать это место и выявить возможных убийц несчастной. Даже если она там лежала все эти тысячи лет, то почему бы мне не разобраться в этом деле? Я ободрял себя, но все равно боялся. Одно дело найти заброшенную лабораторию, а другое — нарваться на лабораторию действующую. Вот чего я бы не хотел, так это объясняться с магами отца, зачем я к ним залез и что вынюхивал. Эдак можно и на допрос попасть. В общем, я пошел дальше, открыл еще несколько дверей. За некоторыми не было ничего интересного, разве что старые полуистлевшие схемы чего-то не слишком важного. За другими тоже находил тела, чаще всего девушек, но попалось и пару парней. Никого из них я не видел во дворце, но мало ли, кто мог сюда попасть и в какое время. Чем дальше я шел, тем более бредовой мне казалась эта ситуация. И я все подумывал, не позвать ли сюда стражу, не найти ли кого-то, кто объяснит, что тут происходит, но пока не решался. А вдруг здесь все так, как должно быть? Вот эта мысль меня пугала больше, чем мертвые тела на столах, занавешенные простынями. Светильник то и дело подсвечивал странные рисунки на стенах, похожие на защитные руны, но абсолютно незнакомые. Наверное, не будь я наследником, я бы не прошел дальше и шагу, но кто же мог знать, что мою неугомонную задницу занесет именно туда? Владыки и наследники могут ходить куда угодно по всему Трайлериму, это безоговорочное правило. Место Владыки везде, в любом уголке мира. Он может прийти как в дом пахаря, так и в дом величайшего из Лордов и никто не смеет отказать ему в проходе. Тем более никто не смеет задерживать Владыку в собственном дворце, пусть и в заброшенной лаборатории. Именно в тот момент я осознал, что все это — моя собственность. Странная, пугающая, нереальная, но моя. И мне решать, как с нею быть. Конечно, я сразу понял, что скажу об этом месте отцу. Он ведь Владыка, он должен знать о том, что творится в его подвале. В конце концов я набрел на большую массивную железную дверь с двумя толстыми железными запорами, да такими, что с большим трудом смог поднять даже со всей своей силой. Я моментально взмок, открывая эту дверь. И лишь когда железо закончило скрежетать, понял, что за нею слышались голоса. Кто-то плакал, а кто-то зачитывал заклинание. Я храбро шагнул вперед, окутываясь всеми выученными щитами (никогда не был трусом, но и никогда не забывал об осторожности). В помещении, больше похожем на ритуальный зал, царил полумрак. В воздухе витал сладковатый дурманящий дым, так что я не зря закутался в щиты. Они должны были отфильтровать яд или дурман. Где-то далеко впереди горели свечи, древние, тонкие и едва видимые из-за дыма. Когда я подошел ближе, то открывшаяся мне картина поразила меня в самое сердце. В центре помещения стояла девушка — полностью обнаженная, но ни капли не соблазнительная, худая, будто ее не кормили столетиями. Ее светлые волосы растрепались, взгляд был затуманен, а лицо ничего не выражало. Из запястий же и щиколоток медленно стекала кровь, выливаясь в тонкую выщербленную в полу фигуру. Я с трудом рассмотрел круг и один из лучей пентаграммы. — Какого хрена ты тут делаешь? — раздалось у меня над ухом, и я невольно подпрыгнул. Голос был на удивление странно знакомым. Я обернулся и увидел отца в черном балахоне с алыми вензелями на полах. Он смотрел на меня с яростью и ненавистью, как на злейшего врага. Так смотрят на того, кто разбил последнюю целую плошку в доме или на того, кто прокутил все отцовское состояние. Я же ощущал себя оплеванным. Все мои желания, побуждения и идеи с помощью внезапно обратились в прах. Правда состояла в том, что мой отец занимается магией крови в подвале, убивает девушек и творит странное колдовство. Правда заключалась в том, что мое открытие никому даром не нужно. — Исследую подземелья, — медленно выдохнул я. — А ты что здесь делаешь? — лучшая защита это нападение, что не раз доказано многими стратегами. — Лучше тебе не знать. Мелкий придурок… — отец раздраженно швырнул что-то в дымивший на полу чан, и оттуда вырвался целый столб вонючего дыма. Меня пробрало через щиты, я закашлялся и отступил. — Убирайся прочь и не смей больше мешать моим исследованиям! Я сбежал. Это не мужественно и не почетно, но что я еще мог сделать, когда отец кричал тем самым приказом? Нет, мое тело не поддалось ему, но душа… да, душа поддалась. Я банально испугался того, что увидел. На выходе в коридор с мебелью я истерически рассмеялся. Нашел ведь монстра! Нашел. Только не того, какого представлял. Кто же знал, что самым страшным монстром порой может быть собственный отец? Уже в своих покоях я вдруг вспомнил о плаче. Там были еще девушки. Как минимум одна не одурманенная. Какой же я идиот… Впрочем, чем я мог помочь им? Выступить против отца я пока был не в состоянии. Все, что мне оставалось — вгрызться в науку с новыми силами. Я должен был найти способ прекратить этот бред.