Попытка номер сто один

Конечно, основу подготовки наследника-инкуба составляло не только обаяние и его контроль. В подготовке участвовали и окружающие, явно невольно и без особого желания. На моем семидесятом году жизни я столкнулся с тем, что называется «рабство без ошейника». Конечно, термин не слишком точно передает суть происходящего и единственным правильным словом здесь будет «рабство». Беда демонического общества в расслоении. Конечно, кто-то должен пахать землю, кто-то — пасти скот, кто-то — готовить еду, а кто-то — защищать Трайлерим от опасностей. Но основная проблема начинается тогда, когда некий демон захочет перейти из одной системы в другую. Например, пастух захочет стать воином или пекарь — советником. Разумеется, случаи успешного продвижения по карьерной лестнице порой бывали, но чаще всего желающие перейти в кардинально другую сферу жизни гибли. Беда в том, что не все способны быть пастухами, воинами, советниками, чиновниками и тд. Для каждого дела существует определенный склад ума. И чем выше желаемая должность, тем больше придется испачкаться в крови, грязи и моральном дерьме. Некоторым необходимо в него нырнуть полностью, чтобы соответствовать окружению. Как это связано со способностями инкуба? Да почти напрямую. Всегда есть желающие подняться повыше через постель. И чем ближе ты стоишь к трону, тем больше к тебе будут липнуть эти желающие. Когда придворные убедились в том, что я в принципе способен себя контролировать, то ко мне потянулся пока еще жиденький ручеек желающих «замолвить словечко». Кто-то ратовал за себя, а кто-то за своих детей, внуков, племянников, любовниц и любовников. Мне даже однажды притащили ненужного наложника, правда, бедняга был в таком состоянии, что я приказал его добить, чтоб не мучился. А потом это несчастье мне в кошмарах снилось. Вот так и делай доброе дело. Хозяин-то небось не захотел марать руки… Разумеется, я еще не мог решать государственные вопросы и назначать кого-то на нужные или желаемые ими посты, но кого это интересовало? Поток то редел после очередного отказа переспать за должность, то ширился после очередной моей помощи даже без всякого подтекста. В результате я чувствовал себя эдакой должностной шлюхой, призванной опробовать всех окружающих. Иногда мне было мерзко, учитывая то, сколько лет этим демонам и в каких сферах они вращались. Не то, чтобы я привередничал, но наставления помнил хорошо. И когда смотрел на некоторых личностей, то видел гниль. Душевную, естественно, не на морде, хотя для меня это было почти одно и то же. И мне не хотелось этой гнилью заразиться. Надо сказать, способности Владык весьма оригинальны и проявляются постепенно. В том числе и возможность видеть гниль. Это что-то вроде углубленного изучения ауры вперемешку с ментализмом и почти что чтение эмоций, хоть не мыслей и на том спасибо. Не скажу, что я хотел стать эмпатом, скорее нет, чем да. Я насмотрелся во дворце столько дерьма и гнили, что в конце концов запретил себе смотреть и больше не захотел тренировать эту способность. Она полезна и никуда не делась, осталась в виде прочной интуиции и возможности сортировать окружающих по способностям и возможностям. Но от дара эмпата я отказался. Сошел бы с ума с ним в нашем мире. И уж тем более во дворце. Ну так вот о рабстве без ошейника. Этот термин появился когда все чаще происходили ситуации когда свободный демон был вынужден подчиняться вышестоящему и терпеть его капризы. Порой не только капризы, но и выполнять не самые приятные пожелания и приказания, делить постель и заниматься прочими мерзкими демону вещами. Чтобы выбиться из самих низов до хотя бы приемлемой должности управляющего (да хоть каким-нибудь мелким складом) нужно сильно поднапрячься. И не только обладать знаниями и умениями, но еще и вовремя дать взятку, возможно, убить предыдущего чиновника, а еще очень даже возможно подчиняться следующему в высшей иерархии чиновнику. Вот так и получалось, что абсолютно свободный демон был вынужден жить почти как раб, лишь бы не потерять свою должность и теплое место. Зачастую передвижения по карьерной лестнице происходят с гибелью кого-то из занимающих должности. Тогда могут как взять кого-то со стороны, так и повысить в звании уже имеющегося чиновника или вояку, а на его место уже взять новенького. Тут все зависело от руководства и самой должности. Понятное дело, что пастуха никогда не сделают сразу генералом или главнокомандующим, а бордельный мальчишка никогда не станет управляющим, разве что дослужится до управляющего самим борделем и то не факт. Во дворце происходили те же телодвижения, только должности были выше, плата за них больше и риски намного выше. Разумеется, вся эта суета не касалась меня лично, ведь я получил все просто по факту моего рождения и проявления способности, но косвенно касалось и еще как. Чтобы занять определенное место, демоны были готовы на все. Буквально на все, вплоть до разрезания собственной кожи и обгладывания пальцев. Когда такое произошло, я, каюсь, сблевал и потребовал убрать этого извращенца как можно дальше от дворца. Потом бедная Нишшана долго оттирала ковер от крови и рвоты и успокаивала меня как могла. Я уже не могу вспомнить лицо этого придурка, но сам случай заставил меня тщательнее сортировать своих знакомых и разуверил вообще в возможности дружбы между демонами. Конечно, были и адекватные личности, которые понимали, что до Владыки не доберутся, он занят важными государственными делами, а наследник и пониже, и не такой занятой. И частенько я шел им навстречу, особенно тем, кто не требовал сразу высоких должностей. Парнишка, желающий работать на кухне и умеющий вкусно готовить прямо при мне демонстрировал свои умения. Его экзаменовали кухонные повара и все же взяли к себе сначала поваренком, а потом и полноценным поваром. И он прожил прекрасные пару тысяч лет, радуя меня своей готовкой. Девчонки, которые хотели стать хотя бы секретарями или помощницами хоть где-то, лишь бы не прозябать в провинциальных гаремах. Адекватные вдовы, лишившиеся мужей и желающие устроиться швеями и портными если и не во дворце, так хотя бы в столице. Молодые клерки, закончившие обучение в провинции и желающие строить карьеру поближе ко дворцу… Много кто получал желаемое, особенно, если этому не противоречил отец. А он почти не интересовался делами пыли под ногами и всякой бедноты. Его занимали более высокие материи, но я-то об этом не знал. И постоянно направлял свои заметки в канцелярию общего отдела, чтобы там посмотрели, поспособствовали и, возможно, чем-то помогли. Канцелярия тоже не хотела себе неприятностей (особенно старые опытные демоницы, прекрасно знающие, что такое гнев Владык), шевелила булками и быстро находила внезапно свободные места. Однажды так даже швейную фабрику построили. Не в столице, конечно, но все же. Для женщин это было чудесное место — просторное, светлое, с гномьими механизмами для более быстрой работы швей, с манекенами. Я тогда ездил на проверку, лично торчал, как придурок, на солнцепеке и выслушивал новоназначенного управляющего. Да там весь городок от самомнения чуть не лопнул — еще бы, целый наследник лично курировал строительство фабрики, дал им рабочие места да еще и приехал на открытие. Событие на тысячу лет, не меньше. Разумеется, я делал все это не только потому, что мне нравилось помогать народу. Нет, я действовал глубже. Мне нужна была поддержка этого народа. Конечно, можно было забить на все и жить спокойно, вкусно есть и пить, щупать красивых девок на любой вкус и цвет, спать на мягкой перине и не думать вообще. Но я знал, что рано или поздно мне придется править, так что начинал подкладывать себе соломку еще в те далекие времена. Облегчал себе жизнь в будущем. Любящие правителя демоны — великая сила, способная свершить множество дел. Вот так дашь им то, чего они хотят, глядишь — в кризис и не зарежут тебя в собственной постели во имя блага для всего народа. Думать о таких высоких материях я не любил, но приходилось. Чем старше я становился, тем больше осознавал огромное количество проблем Трайлерима, в том числе знаменитый кровавый культ. Особенно когда на очередной праздник нового года главный зал приемов доброхоты залили кровью. По кровавой луже прошел отец… Тогда я уже не блевал от вида крови, насмотрелся и на тренировках, ставших ожесточеннее, и во время религиозных служб в храмах богини Айши. Но все равно осадок это оставило неизгладимый. Белый мраморный пол залила темно-красная кровь. Кровь цвета моих волос. И по этой луже радостно шлепал Владыка в своем долбанном синем халате, расшитом черными драконами. Только после коронации я понял, что это не халат, а традиционное одеяние и зашвырнул его куда подальше, тем самым позволив себе носить все, чего душа пожелает. А тогда, на празднике, я наконец-то рассмотрел, что эти проклятущие драконы еще и совокуплялись. Да, фантазия у портного отца была что надо. Впрочем, сам праздник выглядел еще более тошнотворно. После отца по кровавой луже пошлепали все остальные придворные, советники, их жены и шлюхи, все то, что составляло высшую знать во дворце. С их обуви капала кровь, их лица выражали полнейшее отупение. Мне казалось, что я попал на кровавую вакханалию в тот день. Естественно, что отбыв официальную часть, я смылся оттуда так быстро, как позволяла моя скорость и нежелание участвовать в будущей оргии. Отец еще так ухмылялся мне вслед, словно бы я струсил. Но мне было не страшно, лишь мерзко и неприятно, словно бы вступил в дерьмо какой-то твари и не мог оттереть сапог. Я бежал по коридорам дворца в свои покои, расталкивал мнущихся подвипивших придворных и нерасторопных служанок и думал о том, что это уже слишком. Тогда я впервые сам — без всякого повода — пошел в храм. И неистово молился, надеясь, что боги дадут мне ответ — зачем умертвили такое количество рабов, чтобы их крови хватило залить немаленький зал. Зачем боги позволяют этому культу цвести и пахнуть в то время, когда в Трайлериме полно проблем, например, тотальная проблема раздутых гаремов, несчастных женщин и мужчин, не сумевших пойти по пути воина или пахаря. Почему мы так мало производим и в некоторых засушливых областях происходит каждый раз голод? Почему нельзя сделать реки более полноводными и прорыть гребанные каналы? Почему, почему, почему?.. Боги не ответили мне. Для меня это было как знаковая пощечина. Моих капель крови из запястья было слишком мало, чтобы привлечь их внимание. Я знал, где они — в том гребанном окровавленном зале наслаждаются праной от пьяных и развратных аристократов. Один из жрецов принес мне маленький браслетик. Видимо, он заметил как я неистово молился, как кровь и слезы капали на пол храма и на алтарь, как я вовсю желал получить ответы, а получал лишь тишину и равнодушие. Жрец, еще молодой и симпатичный парень, склонился надо мной и вручил браслет — тонкий, золотой, с изящной, как у эльфов, гравировкой. На гравировке мастер выбил глифы «Все пройдет». Жрец рассказал мне, что даже если боги и не отвечают пусть и самому наследнику, то как раз его жреческая задача — утешить и помочь. Он не мог решить проблемы всего Трайлерима, но мог помочь пареньку Аграну, дав ему силы продержаться еще чуть-чуть. Потихоньку аж до самой коронации. Этот браслет я сохранил. Конечно, за тысячелетия он поистерся и надпись на нем едва видна, теперь уже и не прочитаешь, но все же… Он значит для меня намного больше. Он вдохновил меня на перемены. Тогда, стоя на коленях у алтаря, я подумал, что сам решу все проблемы. И возненавидел кровавый культ. Я дал клятву изменить Трайлерим, и я его потом менял почти до неузнаваемости. Еще одним последствием «рабства без ошейника» стал Тилль. Точнее, Тилль стал прямым участником этого рабства. После кровавого праздника я пребывал в глубокой меланхолии и задумчивости. Нет, я не отказался от тренировок и от обучения магии, но теперь я думал уже больше о том, в какую задницу я попал, чем о том, как перещеголять отца. Чего там напрягаться, достаточно просто честно делать свое дело. В тот день Тиссана, увидев мое состояние и крайнюю степень невнимательности, отменила урок и велела пойти проветриться. Я согласился, хотя особого желания куда-то идти у меня не было. В коридорах дворца после обеда народу всегда становилось намного меньше. Самые жаркие часы демоны предпочитали переживать либо в своих покоях с лично настроенной системой вентиляции, либо с кем-то приятным. В те времена контроля за чиновниками, придворными и прочими личностями почти не было, так что чаще всего все аппараты дворца работали лишь до обеда, кроме разве что казначейства, стражи и целителей. У тех всегда работы хватало. Так что я бездумно шатался в одиночестве, рассматривая витражи, лепнину и портреты многочисленных предков, развешанные по всей галерее. Раньше или позже я бы все равно добрел до сада, так что просто не спеша слонялся и бездельничал. И грыз себя изнутри за то, что не мог ничего исправить. На меня смотрели многие поколения Владык. Хорошие и плохие, любимые народом и зверские тираны, конченные наркоманы и прекрасные правители, ублюдки, сволочи, нимфоманы, моральные уроды и просто красавцы. Я старательно выучил их биографии, потому и думал — неужели однажды и мои потомки станут ходить по этой галерее, смотреть на мою нарисованную рожу и думать: «О, вот этот козел сделал то и это, натворил делов, испортил нам жизнь»… Мне становилось только еще более тошно. Я поспешил убраться из галереи кратчайшим путем в сад и уже распахнул окно, чтобы вылететь оттуда, как мое внимание привлек чей-то придушенный писк. Конечно, я не стремился спасать всех сирых и убогих, но однажды у меня почти на глазах родила служанка и я не хотел бы повторения этой истории. Тогда я даже испугаться не успел, а бедняга себе прокусила руку, чтобы не кричать. Кровь, конечно, убрали, служанку с ребенком тоже куда-то увели, наверняка к целителям, а я тогда подумал о том, как же сильно она боялась, что даже не попросила помощи. Нет, она наоборот забилась в угол и старалась не отсвечивать, ждала, пока я пройду, чтобы не помешать. Это было странно и страшно. Хотя ей в ее положении стоило кричать как можно громче, чтобы ей помогли. Вот и сейчас я закрыл окно и поспешил узнать, что там пищит. Даже если еще какая-то несчастная решила рожать прямо при мне, то лучше будет сразу помочь ей добраться до целителей, чем заставлять ее зазря мучиться. На этот раз мне повезло. Вместо служанки оказался очередной сановник в традиционном черном облачении, зажавший в углу какого-то парнишку. От парнишки я успел заметить только светлую макушку да большие перепуганные глаза, темно-синие, как море в грозу. — Пошел прочь, — фыркнул сановник, зажимая мальчишку. Я нарочито мерзко ухмыльнулся. — Как невежливо с твоей стороны, Китар, — мой голос прозвучал для него похуже сигнального колокола. Ударил, словно бичом. Китар превратился в бледную тень самого себя. Я видел как затряслись его поджилки, ноги стали будто ватными, а сам он едва не упал. Конечно, он посмел послать наследника! За такое его голова будет украшать наружные стены дворца, а кровь пойдет на очередные ритуалы Владыки. Мальчишка замер в еще большем ужасе, закусил губу и мелко дрожал, будто в ознобе. Я почувствовал себя той еще тварью, но мой кураж уже было не остановить. — Это чем же ты здесь таким занимаешься, что даже не видишь наследника, Китар? — мой голос можно было намазывать на хлеб как мед, так он стал приторным и сладким. И порция обаяния впечаталась в сановника в такой силой, что тот пошатнулся. — Ничем серьезным, наследник, — Китар сполз на пол и стал на колени. — Нижайше прошу даровать милость жизни, наследник. — О да, никчемной жизни, чтобы и дальше зажимать бедняжек в галерее предков, — я ухмылялся и показывал клыки, тем самым демонстрируя, что могу справиться с этой тварью. Китар был сильным парнем, но он был чиновником до мозга костей, а не воином. Его оружием стали перо и чернила, его верой — бумага и формы документов. — Этот придурок просто посмел мне отказать. Простите, наследник, этого больше не повторится, — сановник осмелился подползти ко мне и обхватить ноги потными руками. Я брезгливо скривился. — Конечно не повторится, ведь я заберу его себе. Мне тоже нужен толковый секретарь, а он на вид не глуп, просто запуган до обморока… Ну что ж, Китар, я согласен оставить тебе жизнь… в обмен на твою силу, — я ухмылялся. А почему бы и нет? Халявный резерв маны, пусть и не такой большой, как у советников и полноценных магов, но все равно заманчиво поблескивающий, словно интригующий меня. — Берите все, что пожелаете, наследник, — сановник с согласием принялся расстегивать рубашку. Я лишь скривился и отвел его руку. Вздернул это позорище на ноги и впился в губы грубым, почти злобным поцелуем. Просто жрал силу, забирая то, чем он и так не пользовался. Где-то позади послышался тихий шлепок — несчастный секретарь все же упал в оборок. Я бросил обессиленного Китара на пол. Сейчас он напоминал мешок с костями и кишками и не более того. Я оставил ему лишь немного сил, чтобы он не сдох. Его мана была не слишком вкусной, но зато мне ее должно было хватить на три занятия с Тиссаной, а это уже большой плюс. Бросать так просто несчастного парнишку на произвол судьбы я не стал. Поднял обморочное тельце — парень был ненамного старше меня и лишь чуть выше, но зато в разы более худеньким — и потащил в свои покои как трофей. Пора было обзавестись себе и ровесником для шалостей, и секретарем.