Не буди его

      Звонок. Все быстро складывают (а некоторые просто кидают) тетрадки и учебники в портфели, чтобы поскорее выбежать на холодную улицу. Кто-то пойдёт домой, кто-то с компанией будет сидеть на лавочке и слушать истинно пацанские треки на колонке, ну а мне надо идти в кабинет русского языка и литературы писать объяснительную. Собирая вещи, я взглянул на Толика и спросил:       — Подождёшь меня, пока я там буду?       — Конечно, — тут же ответил он.       Возможно, было глупо задавать этот вопрос. Нет, не так. Этот вопрос был глупым и явно ненужным. Он бы итак подождал меня. Даже, если бы я проторчал в кабинете больше часа, он бы дождался. Как и я всегда дожидаюсь его. Кажется, это уже входит в привычку.       Закинув рюкзак на плечи, мы вышли из класса и поднялись на этаж выше. Теперь я уверенно вёл нас к нужной двери. Я мысленно усмехнулся этому, вспоминая, как месяц назад бегал по зданию и с паникой в глазах искал кабинет. Улыбка растянулась на моём лице, и не осталась незамеченной.       — Я сказал что-то смешное? — без претензии поинтересовался Толик. Я посмотрел на него и увидел, что он тоже улыбался. По телу прошлось какое-то непонятное тепло, осев где-то глубоко в груди.       — Да нет, — я отвернулся и прикрыл лицо рукой, стараясь скрыть выступивший румянец. Судя по тихому смешку рядом — неудачно. — Просто вспомнил кое-что.       — Ммм, — многозначительно промычали в ответ. Дальнейших расспросов не последовало.       Подойдя к двери, я постучался. Сзади послышалось короткое «Удачи» и я вошёл в кабинет.

***

      — Я закончил, — говорю я, написав последнее слово на листке бумаги.       — Хорошо, положи мне на стол, — отвечает Анна Николаевна, собирая вещи в свою маленькую, но, кажется, бездонную сумку. Я послушно подошёл к столу и опустил лист на твёрдую поверхность.       — Плахинов, — обратилась ко мне преподавательница, идя в сторону шкафов и доставая оттуда небольшую баночку с красной крышкой и оторваной этикеткой. Поставив её на парту, она посмотрела на меня и продолжила. — Я сейчас уже ухожу, так что приберёшь кабинет, отнесёшь ключи — будешь свободен.       — А. А, да, хорошо, — отвечаю я, уже было подумав, что могу идти. Ага, как же. Анна Николаевна берёт свою сумку и бросает напоследок:       — Постарайтесь больше не опаздывать.       А после скрывается за дверью. Но не успел я и секунды побыть в одиночестве, как дверь снова скрипит — в кабинет входит Толик.       — Ну что? Она тебя отпустила?       — Неа, — отвечаю я, вертя банку в руке. — Сказала класс убрать.       — Бля, я думал она сделает тебе поблажку, — почесав голову говорит он и осматривает кабинет.       — Что?       — Ничего, — отмахивается Толик. — Кинь тряпку, будем вместе парты драить.       — Щас, — кладу банку обратно и иду к доске. Беру, некогда ярко-розовую, теперь же посеревшую и видавшую виды тряпку, в руки. — Лови, — и кидаю Верщаеву. Тот тут же её ловит и уходит, чтобы намочить.       Решив не бездельничать, я начал двигать парты, а то выглядит всё так, будто тут прошёлся ураган. Не то чтобы я был перфекционистом или всегда сидел аккуратно, но сегодня класс выглядел гораздо хуже. Подойдя к очередной парте, я вдруг резко остановился. По телу прошёлся холод, к горлу подступил ком. Я вцепился в несчастный стол и бешено посмотрел на него. В голове начали всплывать образы и надписи. Все те надписи, которыми вдоль и поперёк была исписана точно такая же парта. Моя парта… Так, блять, Ваня, стоп. Неужели какой-то кусок дерева, расположенный в конце среднего ряда, это такая необычная вещь? Неужели увидеть блядскую парту в ебучей школе так удивительно? Какого хуя тебя триггерит с обычной херни? Ты…       В реальность меня вернул голос, доносящийся сзади. Я обернулся и мне в лицо тут же прилетела тряпка.       — Упс… — Толик уже вернулся и стоял около двери с метлой, совком и виноватым выражением лица. Все предыдущие мысли тут же были отброшены на второй план. Я поднял тряпку и хитро улыбнулся.       — Ах ты… — тряпка полетела в другой конец класса, но была перехвачена. Лицо Верщаева тут же изменилось, теперь в нём был виден азарт.       — Ну всё, ты сам напросился! — он шагнул вперёд и снова запустил несчастную тряпку. В этот раз мне еле как, но всё-же удаётся поймать её. Шаг вперёд — снаряд снова летит в цель. Однако цель оказывается хитрее и уворачивается, словно мы находимся в «Матрице». И пока это происходит, я бегу к месту падения тряпки и хватаю её. Точнее, не совсем так. Я бегу, цепляюсь за парту и падаю. Почти.       — Ух, ебать, какой ты тяжёлый… — открываю глаза и вижу отчаянную попытку Толи удержать меня. Но это доходит до меня слишком поздно. Мы падаем. Подложить Толику руку под голову, чтобы хоть немного смягчить падение — единственное, что я успел сделать.       Бух. На удивление, приземление оказывается мягким. Я открываю глаза — удивительно, что при всей моей неуклюжести, я продолжаю их закрывать — и приподнимаюсь на локтях, чтобы осмотреть Толика. Вроде всё в порядке, но лучше удостовериться. Как только он открывает глаза, я спрашиваю:       — Ты как?       — В норме, — тут же отвечает Верщаев и смотрит мне в глаза. На его лице отражается целая смесь эмоций, непонятная мне, сколько ни смотри. Через ещё несколько секунд гляделок, он спрашивает. — Ты вставать не собираешься?       Блять. Только сейчас я понял, в какой ситуации нахожусь. Покраснев как рак, я всё-таки встал.       — Извини, — пробормотал я, стараясь скрыть румянец.       — Да всё в порядке, не переживай, — сказал Толик, однако его лицо осталось нечитаемым.       — Тряпку теперь опять мыть… — отворачивая голову бросил я, чтобы хоть немного уменьшить неловкость, заполнившую кабинет.       — Да, ща схожу, — ответил он, подобрал тряпку и снова ушёл. Я закрыл лицо руками, от переполняющего меня смущения.       Идиот.

***

      Выйдя со школы, я вдохнул свежий морозный воздух. Нос и лёгкие мгновенно защипало холодом, но несмотря на это, дышать стало значительно легче. Я на пару шагов отошёл от двери и достал телефон. Двадцать минут четвёртого. М-да, не думал, что это займёт так много времени. Выдохнув облако пара, я убрал мобильник в карман и увидел человека около забора. Тот, видимо, тоже меня заметил, т.к. он быстро направлялся в мою сторону. Я невольно взглотнул.       — Эй, парень! — обратились ко мне. — Ты с какого класса?       — С д-десятого… — ответил я с подозрением.       — С десятого значит… — повторил незнакомец, осматривая меня своими серебряными глазами, выглядывающими из-под капюшона. Мне кажется или я их уже где-то видел? — С «А»? «Б»?       — С «Б», — сказал я не понимая, к чему он клонит.       — О, отлично. Ты не знаешь, уходил ли Толик? Он такой низкий, с красными волосами ходит, должен знать.       Я заметно напрягся. Этот парень не выглядел плохим человеком, нет, однако что-то в нём меня настораживало.       — А зачем он Вам? — этот вопрос не давал мне покоя. Незнакомец посмотрел на меня взглядом «Неужели так сложно сказать?».       — Интересно стало, где он шляется и почему трубку не берёт, — ответил парень. Собственно, за этой самой «трубкой», забытой в классе, Толик и пошёл. И хочется, чтобы он наконец-то её нашёл и пришёл сюда, потому что вопрос «Кто это?» становится всё более любопытным.       — А какое Вам до этого дело? — увереннее продолжил спрашивать я, чувствуя, что за свой внезапный интерес могу огрести.       — Парень, тебе что, так сложно ответить? — моего собеседника это начал раздражать, он положил руку мне на плечо. Я вздрогнул и вся моя уверенность тут же улетучилась. В этот момент дверь открылась и сзади послышался голос:       — Ну что, не замёрз пока ждал?       Мы оба обернулись и уставились на Толика. Тот в свою очередь уставился на нас с ничего не понимающий выражением лица.       — Так, что произошло пока меня не было? — вздохнул Толик, смотря то на меня, то на парня рядом. Я уже хотел начать рассказ, как незнакомец меня опередил:       — Да ничего не произошло. Я спокойно подошёл к этому типу, спросить где ты хотел, а он как заведётся, мол: «А зачем Вам?», «А что Вам надо?». Вот, стоял объяснял, — монотонно ответил парень, выствив меня виноватым. В голове осела непонятная, почти детская, обида. Быть крайним не хочется, поэтому я тут же обратился к Толе с аргументами в свою пользу:       — А что ещё я мог сказать подозрительному человеку с капюшоном на пол лица, который стал выпытывать информацию о тебе?!       Наступило молчание, оба парня уставились на меня. После послышался тихий смешок, который Толик попытался скрыть рукой.       — Блин, Вань, спасибо конечно, но это мой брат.       — А, — я медленно перевёл взгляд с Толика на незнакомца. Глаза. Блять.       — И-извините пожалуйста! — обратился я уже к брату Толика, краснея от стыда. — Я-я не знал, что…       — Да всё нормально, с кем не бывает, — он улыбается и протягивает мне руку. — Макс.       — Ваня, — пожимаю протянутую руку и неловко улыбаюсь.       — Да ладно! Тот самый? — спрашивает Максим то-ли у меня, то-ли у Толика. Бровь ползёт вверх и застывает в немом вопросе. В прочем, долго ждать не пришлось, Макс сам решил продолжить. — Мелкий столько про тебя говорил! Что ни спрошу, всё время Ваня, Ваня, Ваня, Ва…       — Кхм, кхм, — закашлял Толик, тем самым прерывая рассказ брата. Его щёки стали ярко розовыми, либо от злости, либо от смущения. Либо от холода. В любом случае, не могу сказать, что мне не польстила его реакция. — Вернёмся к делу. Ты зачем вообще пришёл?       — Один оболтус забыл ключи на тумбочке, а я как хороший старший брат принёс их владельцу в своё свободное время, — и в подтверждение своих слов Макс достаёт из кармана куртки связку ключей и передаёт её брату.       — Из тебя хороший брат, как из меня юрист, — с сарказмом подмечает Толик.       — Эй! — возмущается Макс и треплет Толе волосы. Тот с улыбкой пытается убрать его руку от своей головы. Всё это зрелище вызывает у меня улыбку и чувство чего-то тёплого и домашнего.       — Ладно, я побежал, у меня пара через 20 минут начинается. Пока! — сказал на прощание Максим и скрылся за поворотом. Толик посмотрел на меня и спросил:       — Ну что, как обычно?       — Ага, пошли, — ответил я и мы побрели в сторону знакомого кафе.