Не буди его

      Фотосессия. Не люблю их. Всегда надо надевать какие-то неудобные шмотки, которые достаются из шкафа раз в год, делать причёску а-ля «вроде не гнездо, ну и нормально» и улыбаться, глядя в объектив, пока вспышка ослепляет тебя. Это мероприятие никогда не было чем-то приятным, но его всё равно проводили каждый год. Для того, чтобы в будущем достать все эти фотографии и удивляться тому, как же ты изменился. По крайней мере, так говорят все учителя.       Обычно фотосессия проходит в начале семестра. Но в этом году у нас всё не как у людей, и её сделали в декабре. Не самое лучшее время, как по мне. Везде снег и слякоть — пока дойдёшь обязательно во что-то наступишь, а ветер дует так сильно, что укладывать причёску нет смысла. Вот поэтому этот день не нравится мне ещё больше.       Надев заранее выглаженные рубашку, брюки и пиджак, я посмотрелся в зеркало. Выгляжу откровенно страшно. Я конечно мог бы переодеться в обычное и пойти так, но не хочется расстраивать маму. Не зря же она вчера гладила всё это, приговаривая, что нужно выглядеть презентабильно.       Взяв расчёску, я попытался придать волосам этот самый «презентабильный» вид, но посмотрев в окно и увидев сильно раскачивающиеся ветки деревьев, я бросил это занятие. Ни к чему пытаться что-то исправить, если всё равно будешь выглядеть как чучело.       Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о том, что Плахинов наверняка придёт красивее всех.

***

      Зайдя в гардероб, я встретил Ваню. Он повесил пальто на крючок и, заметив меня, поздоровался:       — Привет.       — Привет, — сказал я в ответ, снимая куртку и вешая её рядом. После, взяв пакет со сменкой и сев около Вани, я взглянул на него. Аккуратно уложенные, чёрные как смоль волосы, такого же цвета брюки, огромный и наверняка тёплый свитер, закрывающий белоснежную рубашку и аккуратная серёжка-гвоздик. Вроде бы ничего особенного, но всё равно цепляет взгляд. В отличие от моего пиджака на два размера больше, купленного «на вырост».       — Круто выглядишь, — стараюсь сказать это максимально непринуждённо. Кажется не вышло. Ваня оторвал голову от завязывания шнуров и посмотрел на меня.       — А?       — Круто выглядишь, говорю, — повторил я. Отчего-то захотелось отвести взгляд, но я поборол это желание. Ваня немного улыбнулся и поблагодарил меня:       — Спасибо, ты тоже…       — Не-е, не тоже. Выгляжу как клоун какой-то, честное слово.       — Да ладно тебе, всё не так плохо, — сказал Ваня, повесив свою и мою сменку на крючки.       — Сказал человек, который крутился перед зеркалом часа два, — съязвил я, закидывая рюкзак на плечо.       — Хэй, не так уж я и долго одеваюсь, — отозвался Ваня, повторяя моё действие, после чего мы вышли из гардероба.       — Ага, «не долго», — говорю с сарказмом. Я не пытаюсь его как-то задеть этим, и мы оба это понимаем. Из-за этого создаётся ощущение, будто мы знакомы уже несколько лет, а не какой-то жалкий месяц. Внутри от этой мысли становится тепло. — Каждый раз, когда мы договариваемся встретиться, я жду на морозе минут пятнадцать.       — Подъезд тебе в помощь, — парирует Ваня.       — Я же не алкаш какой-то, чтобы по подъездам ширяться, — возражаю я.       — А я не Снежная Королева, чтобы тебя замораживать, — говорит он, а я прыскаю от смеха, представив Ваню одноимённой героиней Андерсена. Я улыбнулся и заглянул в его лицо. На нём играла скромная улыбка, а щёки окрасил лёгкий румянец.       — Один ноль. Хотя руки у тебя такие же холодные… — тихо заметил я, однако последняя фраза не была услышана.       За разговором мы не заметили, как дошли до нужного кабинета. Зайдя внутрь, я сразу же пошёл к парте, в отличии от Вани. Он поздоровался со старостой — Соней Кудрявцевой — и принялся что-то объяснять, показывая себе на лицо. Она покивала и они вместе подошли к её месту, после чего она начала рыться у себя в портфеле.       Смотря на них, невольно начинаешь задумываться, а не встречаются ли они? А что? Помимо меня, Ваня из класса общается только с Кудрявцевой. Марк и его подъёбы не в счёт. Вот и получается, что она вполне может ему нравиться. Интересно, была ли у него раньше девушка…       Тем временем Соня наконец достала что-то и вручила Ване. Он поблагодарил её и сел рядом со мной. Положив на стол какой-то тюбик, он порылся в карманах в поисках телефона.       — Что это? — спросил я. Ваня открыл на смартфоне камеру и взял тюбик в руку.       — Тоналка или что-то наподобие, — ответил он, выдавливая немного на руку. Пока я пребывал в шоке, Ваня решил оправдаться. — У-у меня утром прыщ выскочил, не хочу п-портить фотографии…       — Понятно… — неловко протянул я. Точно. Это всё из-за этой грёбаной фотосессии.       — Т-тебе не надо? — пошутил Ваня и нервно засмеялся.       — Н-нет, я же не… — начал я и тут же замолк. Закончив бы предложение, я назвал бы Ваню одним из «этих». Косвенно конечно, но назвал бы. Просто потому что он хочет красиво выглядеть на этих чёртовых фотках. Просто потому что ему не всё равно на внешний вид. Называть Плахинова «таким» из-за такой херни было бы очень некрасиво. Да и он мой друг, почему я вообще подумал на него? Эта мысль засела в моей голове, а совесть не позволила её покинуть. Чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, я решил сменить тему на первое, что пришло мне в голову. — Э-э-э, слушай, а у тебя есть девушка?       Ваня повернулся, чуть не выронив мобильник и положил тюбик на парту владелицы. Он выглядел удивлённым, но в то же время был радым смене темы.       — Нет, откуда? — интересуется Ваня, пытаясь звучать так, будто бы разговора минуту назад не было.       — Ну, хз, вдруг не только я находил тебя промокшим под дождём в парке? — пошутил я. Ваня издал тихий смешок, который прикрыл рукой. Кажется, эта неловкая атмосфера наконец прошла. — А если серьёзно, то ты встречался когда-нибудь?       — Да, один раз, — без раздумий ответил Ваня. — Но мы расстались.       — Это я понял, — сказал я, подперев голову рукой. — А чё так?       — Ммм, как бы объяснить… — начал он и запустил пальцы в волосы. Интригует. Хотя не могу сказать, что с самого начал мне не было интересно. — Просто это была не любовь, а скорее… симпатия что-ли? То есть она была приятным человеком, но не более. Н-не думаю, что вообще был влюблён в неё когда-то.       — Ммм, — промычал я в ответ и задумался. Слова Вани звучали легко, но отчего-то стало до боли обидно. Вот только отчего — не понятно.       Из раздумий меня вывел голос Плахинова:       — А ты?       — Что я? — не понял я.       — Встречался когда-нибудь? — спросил он, в то время как я пытался не лопнуть от смеха. Ваня недоумённо в кинул бровь.       — Чел, — начал я, отойдя от «приступа». — Ты видел меня? Думаешь с таким лицом у меня есть шансы?       По выражению лица Вани было видно, что он не согласен со мной и хочет возразить, однако я продолжил, не дав ему сделать это:       — Типо, если я подойду к девушке, то меня сразу отошьют. Слишком низкий, слишком урод, слишком быдло. А вот если ты подойдёшь, — сказал я, выделив «ты». — То любая согласится. Даже если ты предложишь поехать ночью в лес — ни у кого вопросов не возникнет. Да я уверен, что когда ты бросал свою бывшую, она на тебя не злилась!       Закончив свой монолог, я услышал, как Ваня тяжело вздохнул. После, он серьёзно посмотрел на меня. От этого взгляда сердце ушло в пятки и появилось желание извиниться. Немного помолчав, он сказал:       — Во-первых, не говори так про себя, пожалуйста. Каждый человек по-своему красив и каждый человек заслуживает любви. Понятно? — спросил Ваня, глядя на меня из-под ресниц. Я послушно кивнул, после чего Ваня продолжил. — Ну, а во-вторых, когда мы расстались, меня назвали бессердечным мудаком и дали пощёчину.       От такого заявления глаза сами собой широко раскрылись, а челюсть притянуло к полу.       — Да ладно! Ты и бессердечный мудак?! — искренне удивился я. Кажется вышло чуть громче, чем должно было быть, потому что многие обернулись, чтобы посмотреть, что происходит. Успокоившись, я продолжил, но тише. — Никогда в жизни в это не поверю!       — Ну, если ты бросаешь человека, то логично, что он будет, как минимум, расстроен, — философски изрёк Ваня. — Так что её тоже можно понять.       — Тут хрен поспоришь, конечно, — почесав затылок, сказал я. — Но пощёчина это слишком.       — Сказал человек, после знакомства с которым, мне пришлось идти в медпункт, — поддел Ваня. И только я хотел ответить ему, как в коридоре раздался звонок и в класс зашёл учитель.       — Два ноль, — с улыбкой прошептал Ваня.       — Не дождёшься, — тоже шёпотом возразил я.