Понарошку

Минхо всё чаще начинает верить в рождественское чудо, когда вылетает из универа всего с одной пересдачей. В Элэй ни намёка на зиму, но жителей города это никогда не останавливало: повсюду праздничные украшения, вывески, статуи и гирлянды. Да, на пальмах, но всё равно красиво и очень ярко. Рыжеволосый не забывает забежать в магазин за имбирными пряниками (будь они прокляты из-за своего потрясающего вкуса и аромата!), а также написать Джину, что он сделал все дела, почти закрыл сессию и уже находится на пути домой. В квартире его встретило множество гирлянд, освещающих комнату вместо ламп. Они заполняли её тусклым жёлтым свечением, а в дальней комнате рядом с тёмно-зелёным красивым треугольником, называемым ёлкой, на табуретке стоял силуэт, который пытался дотянуться до вершины и украсить её звездой. Рост Джина позволяет посадить звезду на ёлку, не упав со стула. Отряхивая ладони, он любуется своей работой и сразу же обращает внимание на Минхо, стоящего на пороге. — Горжусь тобой, отличник, — нарочно издевается младший, расхваливая его успехи в учёбе, прискакивает к нему и нетерпеливо целует в губы. Они правда стали прям как настоящие супруги — с семейными ужинами, поцелуями при встрече и всё такое. Минхо благодаря Джину смог остепениться за короткое время и подтянуть долги, вдобавок заслужив уважение Чана. Даже Феликсу он начал нравиться. Муж от него не хочет отлипать, но всё-таки заставляет себя это сделать. — Закрой глаза, — игриво просит он. Минхо слушается, не чувствуя ничего угрожающего, а стоило — они хоть и не ссорились, Джину всегда не терпится подколоть или разыграть старшего, и сейчас он точно что-то задумал. На нос цепляется поролоновый шарик на резинке, а на голову надевается ободок, который ещё и позвякивает, как рождественские бубенцы. Рыжеволосый открывает глаза и хмурится, видя перед собой что-то красное между глаз и смеющегося Джина. — Это что? — Я всегда знал, что ты похож на оленёнка. Такой милый! — Парень молниеносно достаёт свой телефон и делает несколько фотографий недоумевающего лица с красным носом и оленьими рожками в блёстках и бубенчиках. Стоит ему только показать получившиеся фотки, брюнет чуть не падает на пол, потому что Хо пытается отобрать у него телефон и удалить их. — Ли Хёнджин, Вы себе смертный приговор подписываете! Хёнджин ржёт, наблюдая, как рыжий «оленёнок» пытается допрыгнуть до телефона, бренча при этом ободком. У него слёзы на глазах от смеха: он же не виноват, что Хо такой низкий. Низкий, но сильный, потому что неожиданно парня валят на ковёр гостиной, но телефон не отбирают. Вместо этого пригвождают запястье к полу и долго целуют. Отвлекающий манёвр? Нет, просто Минхо слишком завёлся от драки. Донельзя смешной поролоновый нос съехал на шею, а ободок растормошил его причёску, хотя никаких ещё поскакушек не было. Будут, обязательно будут. Минхо ему устроит. Парень остаётся в одной рубашке, расстёгнутой наполовину, и брюках, когда они переезжают на диван. Хёнджин высоко постанывает от щекочущих прикосновений под футболкой, на свободных шортах виден бугор. — На оленятах принято ездить. — Старший приподнимает бровь, ожидая, когда до длинноволосого дойдёт. Джин смотрит на его пах и сглатывает, краснея то ли от мысли, что ему предстоит сделать, то ли от того, что чужая рука пролезла под низ и коснулась ягодицы. Рыжеволосый нависает над ним, удовлетворительно оценивая взъерошенный вид мужа, прежде чем дотянуться до «секретной коробочки» с презиками на журнальном столике. — Готов покататься на мне, малыш? Хёнджин краснеет от услышанного, и, может быть, первое время он мог ударить его за такие слова, но сейчас отрицать то, что ему это до порхающих бабочек в животе это нравится, смысла никакого нет. Он сдерживается, чтобы не выдохнуть с позорным стоном. — Что ты со мной сделал? — Стоя над ним на четвереньках, мечтательно вопрошает брюнет, обращаясь скорее к себе, чем к нему. Оставшись в одной футболке, он выпячивает свою задницу, чтобы два пальца вошли лучше в далеко не девственный проход. Несколько месяцев назад он даже не мог думать о таком, а сейчас перед Ли Минхо (фамилию которого он позаимствовал, блять) умудряется слюни пускать. — Закачал внутривенно своё обаяние и любовь, и теперь ты мой, — просто отвечает парень, заправляя за ухо тёмные волосы. Джин перестал баловаться с красителями, решив вернуть свой цвет, и теперь выглядит очень дерзко и пошло, особенно, когда одним плавным движением насаживается на его твёрдый член. Почти достигнув основания, младший выдыхает и чуть отстраняется назад, опираясь на руки. Терпит боль и позволяет головке внутри проехаться по простате. Собственный орган течёт и пачкает подол футболки, образуя пятнышко, и как же это смущает. Минхо всегда забавляет его реакция на собственное тело, и сейчас он хочет сделать намного лучше — берёт покрепче за талию и насаживает глубже, до упора, наслаждаясь стоном и открывшейся шеей. — Присаживайся, не стесняйся… — Боже, что он несёт? — Ты же не хочешь упасть с оленёнка? — Придур.а-ак! — Хёнджин не успевает выругаться, как снизу начинают толкаться, специально касаясь чувствительных точек. Рыжеволосый знает, изучил подробно, где что находится, и всё благодаря коротким высоким стонам младшего, которые становятся оповещениями, где хорошо, а где нужно выше или ниже. Хо умеет его затыкать, превращая никому ненужные показушные угрозы в бессвязную, плавающую в блаженстве речь, умеет отличить серьёзный отказ от заигрываний и на самом деле является самым заботливым и страстным мужем на свете. Джину очень хочется простонать и рассмеяться от его слов одновременно, потому что Ли в такие моменты несёт чепуху и при этом выглядит до жути сексуально. Старший притягивает его к себе и, ни в коем случае не останавливаясь, проталкивает свой язык в его рот глубоко, прижимает ближе, чтобы свободный член парня тёрся между тканями одежды и испачкал их. Брюнет стонет в поцелуй, двигаясь самостоятельно, закатывая глаза, держит рот приоткрытым, чтобы в лёгкие поступало больше кислорода, которого сейчас так недостаёт. Блаженное развратное состояние длинноволосого доводит Минхо до пика, и он толкается глубже в последний раз, чтобы Джин уловил эту пульсацию изнутри. Это мокро, до дрожи приятно и ярко, как огоньки гирлянды на шторах. Переводя дыхание, Хёнджин молчаливо подцепляет зубами красный шарик и без помощи рук надевает на нос мужа, чей образ теперь больше походит на оленя-стриптизёра, чем на миленького мифического персонажа. Он не сдерживается от усталого смешка. Их одежда в пятнах от семени младшего, который излился на пару секунд раньше, в душ хочется незамедлительно обоим, поэтому они принимают решение не бросать друг друга и сходить вместе. Только потом Минхо узнает, что его супруг успел разослать то фото Чану, Феликсу и Чанбину.