Самочувствие

Стоящий рядом с плитой чайник закипел довольно быстро, даже, как показалось, намного быстрее, чем обычно, потому что Фукудзава не успел ни помыть чашки в раковине, ни убрать со стола всё лишнее, например, открытую пачку любимого печенья Рампо или запечатанный пакет с кошачьим кормом, только недавно принесённый из магазина. Как можно быстрее закончив с этими делами, он перелил кипяток в две чистые кружки — одна с красивым геометрическим орнаментом, другая с цветочным — и положил туда чайные пакетики с несколькими ложками сахара. Теперь главной задачей было отнести их в спальню, выключив свет на кухне, с чем Фукудзава тоже быстро справился. — О, ты заварил мне чай? — спросил Мори, казалось бы, очевидную вещь, когда одна из кружек оказалась поставлена на пустую прикроватную тумбочку. Лёжа в постели, одной рукой он держался за голову, словно прикосновения к волосам каким-то образом облегчали боль, а второй ладонью он накрывал первую, чтобы та не мёрзла. — Да. Не холодно тебе? Кажется, здесь уже проветрилось, даже слишком, — сказал Фукудзава совершенно обыденным тоном, словно старался не выдать в этих словах определённые чувства, таящиеся у него внутри. — Как раз собирался закрыть окно, — ответил Мори, постаравшись приподняться в сидячее положение как можно аккуратнее, чтобы лишний раз не почувствовать вспышку сильной боли в месте, откуда у него недавно вытащили пулю. Фукудзава осознавал, что Мори не стал бы подниматься с кровати в таком состоянии по пустяку вроде окна, а сказал он это просто для приличия, так что мысленно покорил себя за невнимательность, после чего полез в шкаф за более тёплым одеялом, ибо на данный момент на кровати для укрывания был лишь клетчатый плед и плотная белая простыня. — Вот, так-то лучше, — сказал Фукудзава, скорее, себе под нос, накинув на ноги сидящему Мори то самое одеяло из шкафа, украшенное новогодним рисунком со снеговиками, за что сразу же получил благодарный кивок. — Чая бы и так хватило, но спасибо, — Мори слабо улыбнулся под пристальным взглядом Фукудзавы, который лишь пожал плечами в ответ и тоже опустился на кровать, точнее, сел на её край, взяв в руки свою кружку. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — спустя какое-то время молчания наконец-то спросил он, вновь наладив зрительный контакт с Мори. — Неплохо. Мне определённо лучше, — отмахнулся от ответа Мори, сделав последний глоток из кружки, а затем вновь убрал её в сторону, постаравшись опуститься в лежачее положение так же осторожно, как и из него. Фукудзава прекрасно понимал, что спрашивать так было довольно бессмысленно, ведь Мори в любом случае ему недоговаривал (мягко говоря), но всё равно чувствовал, что нужно это делать из раза в раз. Не из-за чувства долга или обязанности перед партнёром, а просто так. — Но вообще-то до привычного состояния мне далековато, — внезапно продолжил говорить Мори, наконец-то почувствовав себя немного лучше из-за внезапного прилива тепла, постепенно усиливающегося, ведь до этого лежать в комнате, напоминающей морозильную камеру, было не очень приятно. — Я понимаю, — Фукудзава кивнул, поставил свою опустошенную кружку туда же, куда и Мори, и несколько раз провёл по своим волосам пальцами, как бы их расчёсывая, прежде чем лечь рядом с возлюбленным, легонько приподняв одеяло с края. В процессе этого действия он несколько раз случайно задел те или иные части тела Мори руками, и каждый раз, стоило ощутить касание к ледяным рукам, он снова корил себя за невнимательность к тому самому окну, что открыл слишком сильно перед уходом на кухню. Погружение в сон и вся последующая за ним ночь выдались без привычных объятий и прочих действий, которые могли вызвать неприятные ощущения в области ранения, даже если оба понимали, что этого не хватало. Тем не менее, ничто не могло помешать Мори посреди ночи осторожно взять уснувшего Фукудзаву за руку и нежно переплести их пальцы, ведь так намного приятнее.

***

Обычно они просыпались одновременно по будильнику и шли пить чай, настраиваясь на предстоящий день вместе. Однако Фукудзава всегда вёл себя тихо, так что и по утрам после пробуждения он мог уходить на работу, не издавая лишнего шума, который мог бы заставить Мори проснуться, когда ему не нужно этого делать. Поэтому в нынешнем положении «утро» начиналось для обоих в довольно разное время — Мори открыл глаза, но рядом уже никого не было, а пустующая сторона кровати была достаточно холодной, чтобы прикинуть, как давно Фукудзава ушёл. «Нужно вставать», — понимал Мори, желая как минимум почистить зубы, а как максимум — обработать ранение и поменять бинты, но это он мог бы сделать и вечером. Всё зависело от сил и настроения, если честно, как бы странно то ни было. И ни сил, ни настроения на подобное не присутствовало, поэтому Мори всё же ограничился водными процедурами, после чего вернулся в кровать. Ранение сильно сковывало его возможности передвигаться и снижало скорость, а любые действия казались довольно утомительными. Благо, идти на кухню и что-то делать ещё и там не пришлось, потому что Мори после пробуждения успел заметить кое-что, заботливо оставленное на тумбочке. Чай, перелитый в термос, чтобы не остыл до тех пор, пока Мори не проснётся, и завтрак на тарелке, накрытый прозрачной пластмассовой крышкой. «Спасибо, мило», — хотел он написать Фукудзаве сообщение, как и делал предыдущие два дня, из раза в раз обнаруживая рядом с собой еду, но оказалось, что на этот раз его опередили. «Не благодари. Приятного аппетита. Не напрягайся там…», — гласил текст, и это заставило Мори улыбнуться. Почему-то складывалось впечатление, что вместо многоточия в конце должно было находиться сердечко, но Фукудзава постоянно то стирал его, то вновь добавлял перед отправкой, однако всё же ограничился его отсутствием. «Хорошо, не буду», — Мори напечатал быстрый ответ, не уточняя, относится это к первому предложению или к последнему. Хотя, видимо, к обоим, потому что мазохистом себя он не считал, дабы перенапрягаться в таком состоянии, будучи человеком, здраво оценивающим своё состояние и масштаб проблемы. У него не было идей, чем заниматься, кроме как спать и смотреть что-то в телефоне, потому что даже для заполнения скопившихся документов нужно было надолго принимать сидячее положение за столом, а это довольно неудобно. Так, Мори включил какое-то видео, положил телефон на тумбочку и стал завтракать прямо в кровати, мысленно оценивая омлет Фукудзавы на десять из десяти. День проходил скучно. Вообще было бы удивительно, окажись оно иначе. Заниматься нечем, а ничего не делать довольно утомительно. Тем не менее, Мори не жаловался, досматривая последнее видео на одном канале, изученном уже вдоль и поперёк. И в какой-то момент он уснул. А проснулся уже в то время, когда Фукудзава должен был вот-вот вернуться домой, буквально с минуты на минуту, да ещё и в состоянии, ухудшившимся раза в три. Ну, может, проснулся всё же немного раньше, но после того, как через силу проверил все новые сообщения в телефоне от подчинённых, спрашивающих что-то по работе, и даже пришедший ещё три часа назад от возлюбленного вопрос «как дела», это время точно настало. «Чёрт, нужно же перемотать рану», — вспомнил он, взглянув на цифры в углу экрана, и подумал, что лучше встать прямо сейчас, пока Фукудзава ещё не вернулся, иначе было бы немного неловко заниматься этим в его присутствии, при том что после работы он обычно шёл в ванную и оставался там надолго. Ещё на самом деле Мори планировал взять с кухни таблетку, чтобы сбить температуру, ибо по ломке костей, слабости и в целом своему состоянию он понимал, что она у него появилась, да ещё и точно не меньше ста четырёх. Только у судьбы на это были, кажется, другие планы, потому что сил дойти до ванной и достать бинты с верхней полки хватило, а вот дальше всё стало совсем плохо, ибо стоило встать на маленький деревянный стульчик, предназначенный специально для возможности дотянуться до самых забытых углов комнаты, как перед глазами всё заплыло белыми кругами, так и норовящими помутнить рассудок. Мори отдал чуть ли не последние силы и самые бурные эмоции на то, чтобы в тот момент не полететь вниз вместе со стулом, ударившись головой о ванну или ещё чего хуже, и, схватившись за держатель полотенец, собрался аккуратно слезть. Только вот ненадёжный держатель, прикрученный к стене, не выдержал, и Мори оступился, немного зацепившись за раковину, после чего издал тихий стон. Казалось бы, легко отделался. Если бы только удар не пришёлся о самый угол той самой мраморной раковины и не конкретно больной частью живота, которую и собирался перевязать. — Чёрт, — не сдержавшись, выругался Мори, после чего согнулся пополам, схватившись за пострадавшее место. Очень больно и неприятно. Стоять было довольно тяжело, поэтому ему пришлось сесть на край ванны и попытаться отдышаться и собраться с силами, чтобы дойти до спальни и лечь на кровать. Вся необходимость в том, зачем он приходил, отпала, потому что поменялся приоритет. Послышался звук открытия входной двери, точнее, поворота ключа в замочной скважине. Конечно, это был его супруг, вернувшийся как по расписанию, и Мори предпринял попытку встать, чтобы сейчас с ним кратко поздороваться и пойти в спальню, сделав вид, что ничего не произошло. По крайней мере, попытавшись. Потому что беспокоить Фукудзаву не хотелось по пустякам. К счастью (именно к нему, потому что иначе всё могло бы вскоре стать только хуже), у Мори это не получилось. Дойти до коридора оказалось не так-то просто, и уже у дверного косяка ему пришлось остановиться, опереться о него и держаться, чтобы не скатиться на пол. Фукудзава снял обувь, повесил пальто на крючок и пошёл мыть руки, но увиденное, конечно, его остановило от этого. — Огай, — сказал он, моментально оказавшись рядом с мужчиной, и взял его руки в свои, чтобы закинуть их себе на плечи, не давая упасть, — Огай, что случилось? Фукудзава старался говорить спокойно, но подрагивания в голосе, если их было возможно заметить, давали понять о скрытом волнении, едва пробивающемся. — Отнести тебя? — спросил Фукудзава и уже собрался взять Мори, который, кажется, совсем не в состоянии для каких-либо действий, на руки, но его остановили. — Нет-нет, я дойду. Просто не отпускай руку, — через силу улыбнулся Мори, на что получил кивок, и с помощью поддержки супруга смог дойти до спальни и аккуратно опуститься на кровать. Где-то в углу было одеяло, он хотел укрыться, но тянуться за ним… в общем, потом как-нибудь сделает это. Фукудзава руки после этого помыл как можно быстрее и сходил за стаканом воды на кухню, чтобы поставить его прямо на тумбочку перед Мори, ведь предыдущие давно опустели. Он открыл окно, почувствовав жуткую духоту в спальне, и сел на колени перед кроватью, став смотреть в лицо возлюбленного, что так тяжело дышал и держался, чтобы не закрыть глаза, ведь очень хотелось спать дальше в таком состоянии. — Ты такой горячий… ничего не надо принести? — заметил Фукудзава, приложив ладонь ко лбу Мори, дабы убедиться, что ему не показалось наличие у того температуры, когда он его придерживал. Мори всё же был врачом, поэтому Фукудзава обычно не лез с вопросами о том, что он выпил, а что нет, прекрасно понимая, что супруг и сам лучше разберётся, поэтому лишь поинтересовался, не нужна ли его помощь в конкретно таких моментах. — Верхний контейнер на полке в ванной, где бинты. И таблетки… на кухне в ящике. Температуру сбить, — ответил Мори, на что получил краткий кивок. — Понял. Сейчас, — прежде чем отойти, Фукудзава сам увидел скомканное в углу одеяло и достал его, чтобы расправить и положить на ноги супруга, который после сам мог разобраться, скинуть его с себя или наоборот. — Спасибо, Юкичи, — слабо улыбнулся Мори, в шутку (удивительно, как у него на это были силы и настрой) послав ему воздушный поцелуй. Фукудзава на мгновение замер, опустил взгляд в пол, снова поднял его, повернул голову несколько раз, пока наконец-то не вернулся к кровати, дабы поцеловать Огая в лоб и в нос, что он вообще-то сам делал довольно редко. — Не за что. По итогу Фукудзава помог Мори со всем — и перевязку сделать, и таблетку выпить, и съехавшее постельное бельё поправить, и всё прочее. — В следующий раз лучше проси сразу, как только понадоблюсь, — сказал Фукудзава, завязав бинт в узел, после чего едва ощутимо поцеловал Мори, сидящего к нему спиной, в оголённые ключицы. Тот улыбнулся, развернувшись, и поцеловал Фукудзаву в ответ, только на этот раз в губы. — Тебя всё равно дома не было, да и я бы сам справился. По крайней мере, я на это надеялся. Я думал, ты сегодня после работы сядешь за стол разгребать документы, как и обещал, — пожал плечами Мори, надел свою футболку обратно и лёг обратно в постель, укрывшись одеялом. — Ты думаешь, я не успею разобрать документы, если проведу с тобой немного времени? Я в любом случае собирался сделать и то, и то, — Фукудзава изогнул бровь и аккуратно лёг на кровать рядом с Мори, слегка приобняв его со спины, не задевая больную часть. — Конечно нет, ты всё успеешь, но лишишься сна. Как это обычно и бывает. — Не имеет значения. Мори перевернулся, чтобы увидеть лицо мужа. Он почувствовал тепло в груди и закрыл глаза, когда тот запустил ладонь в его волосы и стал гладить по голове, наслаждаясь каждой секундой, даже если физическая боль в какой-то степени портила ощущения. — Ты такой мягкий, когда я болею, Юкичи, — сказал он тихо, будто уже проваливался в сон. Фукудзава выдохнул. Может, это и было правдой, потому что Огай в таком состоянии вызывал необъяснимые странные чувства, что, скорее, удивляли, нежели напрягали. Например, нормально ли это — желать заболеть вместо кого-то другого? Фукудзаве было не по себе, когда он видел, как Мори старался скрывать боль, ведь не всегда у него это получалось хорошо, и тогда возникало желание обнять его, прижать к себе до тех пор, пока все болячки не перейдут на самого Фукудзаву. Также Фукудзава за собой заметил, что в последние дни на работе слишком часто думает о том, как там дома Мори, и подавляет желание написать лишний раз, ведь сообщения каждые несколько минут наверняка выглядели бы не особо разумно. От размышлений и прожигания дыры в потолке Фукудзаву отвлекла одна из кошек, запрыгнувшая к ним на кровать и усевшаяся на его живот, после чего Мори сразу же потянулся её гладить. Прямо с закрытыми глазами, словно инстинктивно. Это показалось Фукудзаве довольно милым, даже если реакции на его лице было ноль. Он так и пролежал в кровати вместе с любимым до тех пор, пока тот не уснул, и постарался встать как можно аккуратнее, не разбудив его, чтобы в самом деле пойти разбираться с документами. Правда, перед этим он словно о чём-то ненадолго задумался, замерев, и в очередной раз поцеловал Мори в висок, очень тихо прошептав: — Спокойной ночи. Не болей.