Любовь рисует мелом. Линии судеб.

Он так давно не держал их в руках. С той самой поры, как повторно совершил ошибку и оказался не в той компании. Что же, он и вправду очень любит повторять свои ошибки, если задуматься. Раньше ввязывается в неприятности, поверив очередному "злодею", а потом расхлёбывает кашу, что была заварена из-за его же глупости, да, это всегда его глупость. Если вспоминать прошлое… какой ещё дурак кроме Кросса поведётся на обещание вернуть то, чего уже не существует? Кто поверит в безопасность сделки с Кошмаром? Он всегда сам влезал куда не просят, сам верил, надеялся и страдал после этого и что самое интересное — он всё ещё жив. По какой то прихоти судьбы, он всё ещё дышит и ходит здесь на поверхности. Его всегда спасали. Ранее тот, кого он не хочет вспоминать, следом тот, кого постоянно вспоминает и стыдится своего к нему отношения. Да, Кросс стыдился, ведь бездушный всегда в итоге оказывался прав, да и своим здесь появлением он был обязан именно ему. "Попробуй начать с чистого листа. В этот раз выбери правильную сторону." — сказал тогда он, закрывая дверь между мирами за собой и даря искусственную и как всегда странную улыбку. Будто что-то знал, будто видел возможное будущее. Будто в воду глядел. Он всегда, как казалось, знал всё наперёд. А Кросс выбрал… опять не ту сторону. Его умения привлекли не тех людей, навыки боя и владения холодным оружием сыграли плохую шутку с слишком доверчивым и ищущим своё место в жизни монстром. И он вляпался в криминал. Качественно и глубоко. Настолько глубоко, что пришлось даже поменять страну, а следом и континент. Чтобы скрыться, потеряться и забыть свою глупость и поступки, что пришлось совершать. Забыть их, забыть преступления, на которые его толкали, забыть предательство, забыть её. Забыть человека, женщину, которая стояла во главе всей этой грязи, женщину, под началом которой творили непотребство сотни мужчин и не только, женщину, что Кросс по ошибке подпустил к себе слишком близко, позволил держать в руках свою душу, открылся, доверился, любил в конце концов. Женщину, что не единожды толкала его на безумия, на жестокость и что предала его, подставив под удар, когда ей это было нужно, когда надоел слоняющийся преданной собачёнкой неинтересный глупый заглядывающий в глаза монстр, когда стал не нужен. Она его никогда не любила. Она разбила ему душу, трещинки которой он ещё долго залечивал вместо с ранами физическими, на силу выбравшись с той ужасной перепалки, после того как едва унес оттуда ноги. Беглец. Никому не нужный, брошеный беглец. Вот кем он был. Он обещал себе, что больше никогда не подпустит к себе человека. Он обещал себе, что никогда больше не возьмёт в руки ножи. И что же? "И вот ты, Кросс, снова стоишь в парке, что больше походит на небольшой лес и держишь в руках идеально сбалансированные и подогнанные под ладонь полосы железа. Учишь. А всё для чего? Не для того ли, чтобы увидеть искры восхищения в этих глазах? Человеческих глазах, Кросс, человеческих! Очнись, о чём ты думаешь?! Человеческих… и безумно прекрасных." — Давай ещё раз. — вкладывает рукоятку тебе в ладонь, оплетая поверх своими пальцами, скользя по костяшкам освободившимися от ткани перчаток тонкими фалангами, — Почувствуй его. Тяжесть, форму, твёрдость, рельеф, почувствуй как он ложиться в твою ладонь. Приятно? Не смотри, ощущай, не пытайся обхватить его длину полностью, он слишком большой. — фыркает в шею, своей близостью заставляя проводить параллели сказанных слов совсем не с тем, с чем надо, сбивая тихим голосом мысли совсем не туда. — Сожми его сильнее, т/и, ну же, ты нож держишь или что? — Или что. — шепчешь для себя, замечая периферией взгляда округлившиеся глазницы, краснея, словно варёный рак и чувствуя себя кстати так же. — Т/и! Пожалуйста, будь серьезнее, я тебя прошу. Я тебя учить пробую, а ты пошлишь. — сам покрывается смущением, удивляя тем, как мило может выглядеть монстр со смертельно острыми ножами в руках, — Смотри. — отправляет в полёт зажатое в пальцах оружие, которое впивается прямо в центр мишени, примотанной скотчем к старому сухому дереву, — Теперь ты. Стань правильно. — поправляет позу, подбивая твои стопы своими, прижимаясь сзади, руками поправляя наклон корпуса. Его рука у тебя на животе. Его дыхание щекочет яремную вену. Сглатываешь. Пытаешься швырнуть железку, но нож стукается рукояткой о ствол где-то внизу возле самой земли, там где корни, и ты переводишь дыхание, когда тебя наконец-то отпускают. — Ну, у твоего противника теперь есть синяк на ноге. — фыркает Кросс, — А ещё у него есть твой нож. — морально добивает тебя такими словами. — Потому, считай ты труп. Может нам лучше попробовать что-нибудь из контактного боя? Контактного? Что же, это неплохая идея. Возможно ты не так безнадёжна, как кажется на первый взгляд? Стоит попробовать. — Давай. — Я буду двигаться медленно, смотри за руками и попробуй перехватить нож. — и он идёт по кругу, словно белая полярная крадущаяся между ветками и пушистыми кустами лисица, ступая не полной стопой, исключительно носочками, и кажется, не издавая ни шороха, ни единого звука. Шурх… к твоему горлу притискиваются фаланги, обезопашивая собою лезвие ножа. — Это было медленно? А что же по-твоему быстро? — возмущаешься. — Быстро, это вот так. — тебя в немыслимом кульбите переворачивают в воздухе и ты уже лежишь на животе, лицом в листья, а сверху прижимают собой. Долгую минуту, замерев на месте, левой рукой сжимает кисть и опаляет вдруг таким жарким дыханием затылок. И что-то упирается под рёбра, и ещё что-то ниже. — Кросс, я конечно впечатлена твоими возможностями, и мне никогда так не научиться, но не мог бы ты пожалуйста убрать от моих рёбер нож… и руку с моей задницы, тоже убери!!! — Но я не… ох, звёзды, это совсем не ру… м-м-в-х, т/и, ой, я… я на секундочку. — Не… что? Эй, ты куда? Кросс? Кросс! Это совсем не ру… что? Вернись сюда немедленно, тренер-телохранитель и объясни, почему тебе вдруг приспичило меня полапать?! Но монохромная фигура скрылась за деревьями, светя пылающими щеками, яркий отсвет которых не удалось скрыть даже высоким воротом чёрной водолазки. За ним пойти, что-ли? Что за глупая манера убегать? Ну подумаешь, лапнул за задницу нечаянно, да даже если и специально, то что? Может тебе даже понравилось чувствовать такое одновременно мягкое и твёрдое касание на своей филейной части? Это ведь была рука, правильно? Да ну, размечталась тоже, он же скелет, что же ещё это могло быть? Ты задумалась и представила себе вдруг какая бы пара из вас могла получится. Ну~… такие отношения конечно не предел мечтаний, всё-таки у организма есть свои потребности, но можно ведь и придумать что-то, да мало ли… Ты нахмурилась, внезапная мысль о возможных отношениях и о том, что ты можешь нравиться этому своеобразному и странному монстру вызвала учащённое сердцебиение и приступ эйфории, и ещё липкие потные ладони да глупый смех. Но… чёрт подери… Это было приятно. Осознавать, что твоя шарахающаяся от громких звуков и боящаяся собственной тени тушка может ещё кому-то нравиться обволакивала душу словно сладким кленовым сиропом. — Кросс! Где ты? А?.. Ану-ка посунься. — ты шлёпнулась задницей возле его сгорбившейся фигуры под деревом, толкнула плечом. — Извини меня, т/и, я не хотел… это, как-то само, нечаянно получилось. Я не лапал тебя. — краснеет твой смущающийся телохранитель, отводя взгляд в сторону. — Да ладно, это ты извини, я не должна была на тебя так орать. Всё нормально, я не против. В смысле, если так уж хочется, можешь полапать меня немного, моя попа от этого не сотрётся. — Извини, т/и, это больше не повторится. Да он что? Глухой? Или тупой? Ты же видишь, как он краснеет, видишь, как отводит глаза, замечаешь странные длинные взгляды в твою сторону, затягивающийся на несколько секунд дольше необходимого спровоцированный им тактильный контакт. Ты же видишь симпатию! Ты же не слепая! Так почему он тормозит? Что не так? — Ты хотела рассказать мне свою историю. — переводит разговор, оминая неудобную тему он. — Так кто же тебя преследует, что ты там натворила? Куда всунула свою прекрасную головку? — Ох, на самом деле, это не так интересно, как кажется. — Нож у горла это всегда финал какой-то достаточно интересной истории. — не соглашается с тобой Кросс. — Ну не гоняются же за тобой за то, что ты перевела через дорогу без спроса бабушку дона Корлеоне? — Нет. — фыркаешь на такое предположение. — Но история и вправду не интересная и даже будничная. — Не заставляй меня угадывать, т/и, потому что я сейчас в мыслях уже начинаю тебя связывать с торговлей наркотиками или рабами. — уставился Кросс тебе в глаза взглядом белого и красного пламени. — Нет, нет, это не наркотики. И не рабы. Слава богу! Это всего лишь моя глупость. Нет никакой интересной истории, Кросс. Всё слишком буднично и банально, мне тогда думалось, что риски минимальны... — всё-таки решила начать свой рассказ ты, — Я решила, что взять пару тысяч долларов взаймы для открытия своего магазина — хорошая идея. Но банки отказывали мне один за другим… и я обратилась в приватное агентство. Да, не смотри на меня так, я знаю, что это было глупо, но я всегда смотрела на мир через розовые очки. Тем более, у меня был план. Всё должно было окупиться достаточно быстро и поначалу так оно и было. Прибыль дело приносило неплохую, я даже наняла девочку себе в помощь и успела выплатить больше половины борга за каких-то три месяца! Три! Это совсем не много, согласись, я держалась молодцом. Такой себе молодой предприниматель. Я собой гордилась тогда. Это было прекрасно. — но вопреки словам голос твой радости не выражал. — Но потом… потом случился пожар. Я не знаю, был ли это поджог или же замыкание проводки, как сказали пожарники, но… это ведь уже было не важно. Я потеряла всё. Кросс, я даже не додумалась застраховаться от таких несчастных случаев, я была слишком наивна, слишком верила в доброту мира! Я была доверчива и глупа. Пробовала попросить отсрочку, но мне не дали, попыталась выехать за границу на заработки, но меня остановили ещё на этапе подготовки документов и предупредили, что если меня застанут ещё раз за чем-то подобным то… схватят, заберут документы и заставят отрабатывать борг хорошим и всем давно известным методом, а если попытаюсь уведомить полицию — убьют. Сказали, что мне не сбежать. Вот… пожалуй и всё. Я же говорю, не интересно. Самая обычная глупая история. — И сколько ты им ещё должна? — единственное, что он спросил, сверля разноцветным взглядом. — Какая разница, у меня всё-равно столько нет. — Сколько, т/и? — Четыре. — Не так уж много… слишком мало, если учесть, что на кону стоит твоя жизнь. Отдадим им эти деньги и дело с концом. — поскрёб затылок тот, кого уже можно было назвать твоим другом. — Шутишь? Отдадим? Как же я их отдам? Чтобы их отдать надо их иметь. А мне таких денег в жизнь тут не заработать, особенно в те сроки, какие они ставят. У меня их никогда не было, да и сейчас нет! — Зато есть у меня. — О господи, Кросс, ты это серьёзно? Но я же не могу взять такие деньги просто так! — А я тебя не спрашиваю. — Кросс! Но почему ты...? Зачем? — Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. На то есть свои причины, которые я не хочу озвучивать. — Не хочешь озвучивать… деньги значит дать мне хочешь, спасти меня хочешь, а озвучить причину не хочешь. Да зачем я тебе сдалась, ты же сторонишься меня, шарахаешься, как от огня, стоит к тебе подойти поближе, коснуться. Я тебя не понимаю. Ты смотришь пристально и сбегаешь от неловких ситуаций. Сам прижимаешься а потом говоришь, что это не повториться. Я не могу понять что тобой движет, зачем тебе меня спасать? Да что ты такой странный? Скрытный, отстраненный, непонятный. Почему ты такой закрытый, Кросс? Что с тобой случилось, почему ты так боишься рассказать мне о себе? Почему ты не хочешь тоже открыться? — Потому что это всегда причиняет боль. Ты перевела дыхание. Он сидел возле тебя недвижимо, не смотрел, не убегал, не улыбался, не плакал, просто смотрел пустыми глазами в небо. Что-то должно быть сильно ударило по нему, заставив заключить душу в панцирь, что-то разбило сердце… или кто-то. Ты взглянула на монохромного, что пошатывался сейчас взад вперёд, закрыв глаза и положив руки себе на колени. Нет, ты ошиблась, когда подумала, что он такой же как и ты. Ты все ещё была способна позволить себе верить кому-то, ты была побита, слаба но цела. Он же был сломлен. Сильный, независимый и сломленный. Хотелось помочь. Хотелось сказать что не всё так плохо, что всё ещё есть те, кому можно верить. Но что такое слова? Он не поверит, не станет слушать. Значит надо показать. Собой показать. — Ладно, Кросс, если не хочешь, можешь не говорить. Но учти, тебе не избавиться от меня так просто. И если ты заплатишь за меня такие деньги, тебе придётся терпеть меня до той поры, пока я эти деньги не отработаю. Так что подумай десять раз прежде чем это сделать, ведь иначе я не отвяжусь от тебя и тебе придётся делить со мной квартиру ещё несколько лет в лучшем случае, а это между прочим ужасное испытание! К концу твоего монолога Кросс смотрел уже не на небо, а на тебя. Смотрел и... улыбался, прячя приподнятые уголки губ в черном широком вороте. О, даже сомневайся он в правильности такого решения прежде, сейчас он ни за что на свете не откажется от идеи "выкупить" у них твой борг, кем бы эти ОНИ ни являлись. Ведь ему доверились. Ведь он нужен. Ведь сделай он это и одиночество отступит на несколько лет, а если повезёт, то больше. Ведь где-то там внутри, где пряталась его побитая душа, маленькой искоркой зажглась и сверкнула блестящей гранью надежда. На то, что кому-то всё-же можно верить. И на то, что Кросс нашёл-таки правильную сторону.