Трон: яшмовый эликсир

– Неизвестные персоны и место действий. 17 апреля. –

Мягкая обивка дивана вновь приминается. Теперь персоны три. Каждая из них располагалась на отдельном месте, образуя треугольник. В комнате стоял полумрак, а запах свежего чая с лимоном и мёдом можно учуять в любом её уголке. Ночью становилось прохладно, однако никому из них это не мешало. Открытое окно игриво пыталась сдуть штору со своего пути и опалить лунным светом кожу незнакомцев. По комнате гулял небольшой ветерок, унося излишни тепла вместе с собой. – Может нам прекратить его слушать? Сидящий на правом диване человек кажется очень раздражённым. Улыбка, кривая и озлобленная, проскакивает на прекрасном лице говорящего. Первая особа усмехается, явно понимая, в чём дело. – Неужели дошли вести из Гракур? Вторая фигура выдохнула, устало и раздражённо, складывая пальцы в замок под подбородком и опуская локти за закинутое колено. – Ох, ты просто не представляешь, что сделала та сумасшедшая из четвёртого отряда. Первое лицо расплылся в ухмылке, отпивая совсем немного чая. Аристократизм был в чужой крови основным качеством, от того все действия сквозили элегантностью и манерностью. Наклон герцогини и отставленный мизинец говорили об этом. – Она сожгла все труды, которые мы ей оставили. Первая личность сделала жест, будто вытирает слезу и улыбнулась уголками губ. – Мы это делали несколько недель, чтобы окончательно их ввести в заблуждение, а они, как психованные детки, просто всё сожгли! Второй человек возмущался громче всех, из-за чего третий гость устало выдохнул, отставляя свой бокал с белым вином подальше. – Ах, так вот, что за переполох в центре был. – Свежие новости? Расскажешь? Первая персона, кажется, была заинтригована. – Ничего необычного. Девочки не справились. Первая особа удивлённо подняла брови, услышав ответ третьего человека. – Но ведь их задачей была действовать скрытно и по-одному усмирить их пыл. Третья личность пожала плечами: – Ох, они пытались. После того как мы чуть не лишились Кюри – операция в срочном порядке должна была быть окончена, а троица – доставлена домой или в госпиталь. Нашей задачей было довести всех троих приблизительно до такого состояния, но не перегнуть. Они нужны живыми, а мешаются, как надоедливые котята. Но отряд перегнул и должен был действовать, как в рекомендациях. Угадайте теперь, где и кто. Закатив глаза и скрестив руки на груди, раздался недовольный вдох второго присутствующего. – Ох, так девочки не выжили? – Будь твои подчинённые там – не думаю, что тебе было в радость получить вместо них горку пепла. – Именно. Поэтому мои выполняют менее масштабную работу. Вторая фигура закатила глаза на высказывания первой персоны, потому что надменность и напускное дружелюбие только больше показывало истинную суть чужой души. – Если нам повезёт, то четвёртый отряд должен был куда-то уехать. Бенедикт их единственный медик и не может о себе позаботиться, не говоря уже о них. Если наш план идёт как нужно, то сейчас им место в Дэстарах, у семьи Кюри. – И если нам повезёт, то они вернуться только к празднику в честь Ноя. – Интересно, какое наказание им выдадут в этот раз. Первая личность улыбнулась, отпивая из белоснежной чаши с ярко-синими рыбками. Золотая ручка сверкала в свете настольной лампы. – Может.. домашний арест? – Думаешь, это их остановит? Третья персона хмыкнула. – Если отобрать у них деньги и отослать подальше, запереть на подольше, скажем, в родной деревне и следить за их домами круглые сутки. Что-то из этого выйдет? Вторая фигура согласно кивнула, расплываясь в ухмылке. – Тогда нам следует оставить наместника. Все трое переглянулись. – И кого ты хочешь отправить? Спросил третий человек у первого. – Тебя. Бросил взгляд в ответ он, впиваясь глазами в лицо третьей фигуры. – Приму за честь. С ноткой сарказма ухмыльнулась третья, взяв бокал и выпив содержимое до дна. Алкоголь обжигал горло, но от этого чувства было так приятно, словно это являлось чем-то, вроде эликсира, – который лассуры называли «кровь солнца»,– что вновь растекался по венам. – Помни о том, что нельзя допускать. – Всенепременно. Третья фигура сразу же исчезла из-за стола, оставив после себя лишь бокал. – А нам стоит подумать, что делать дальше. – Как что? Первая персона недоумённо моргнула, встречаясь с глазами второго человека. – Ждать того дня и надеяться, что они будут достаточно глупы. – Но все наши труды уничтожены. Блэр мёртв. Пришлось убить его самолично, чтобы он ничего не разболтал. А толку то? Тупоголовые детишки сожгли отвлекающий манёвр. Закатила глаза вторая персона, недовольно нахмурившись. Первая, поправив волосы, улыбнулась, показав крыли. Острые и белоснежные, словно у у-киму. – Это ведь хорошо. Их расследование застопориться, а мы получим шанс удержать их на месте. – Мы могли бы заняться этим и раньше. – Ох, твоя идея переломать им ноги и сделать инвалидами – не лучшая. Угасание произойдёт быстро, а нам нужно свежее, и пышущее силой, ядро. Ты знаешь, что у нас за цель. И почему мы всё ещё нуждаемся в их здравом теле. Будь моя воля и не будь ограничений – твоя идея была бы реализована. Оба человека улыбнулись друг другу, поднимая чашки с чаем и осторожно чокнулись, как делают люди на праздниках. Алкоголь им не нравился. – Не могу нарадоваться тому, как хорошо мы понимаем друг друга. – Не могу нарадоваться, что нам выпала возможность вновь работать вместе с тобой. Спустя столько лет. Выпьем за этот праздник. Оба человека рассмеялись, опустошая чашки. Беседа на другом языке, с таким милым тоном и голосом, могли одурманить кого угодно. Нельзя же говорить о планах на родном, когда у стен есть уши.

– Венгера, 212 год после ноя. Поезд. 17 апреля. –

Поезд ехал чрезвычайно медленно. Рэй, находящийся в сознании, нередко ловил на себе взгляды тойкуров, которые пытались понять, что стало с этой троицей. Несколько пожилых пар с удивлением охали и ахали, некоторые предлагали помощь раненому, но парень лишь отнекивался, говоря, что всё в порядке и они и так едут к врачу. После этого многие отставали, но несколько неравнодушных бабушек и дедушек были очень настойчивы. Пришлось их уверить, что всё правда нормально, ведь иначе те отказывались отходить, а голова от их голосов пухла. Коши не был грубым человеком и никогда не мог себе позволить такое поведение в адрес, и вправду добрых, людей. Он поправил волосы, убирая слипшиеся от крови пряди назад. Ему не повезло разбить голову где-то на макушке. Подобная рана била по голове слишком сильно, чтобы оставаться в сознании, однако именно это сейчас тот и делал: старался быть самым сильным, чтобы помочь тем, кому объективно хуже, чем ему. Рэй всегда отличался излишним упорством и добротой, которая граничила с идиотской самоотверженностью и самопожертвованием. Оно мешало жить всем, кроме него самого.

Кто полезет в пекло?

Рэй Коши!

Кто заберёт всех уличных котов?

Рэй Коши!

Кто выполнит любое задание, где нужно спасать людей?

Рэй Коши!

Рэй Коши, Рэй Коши, Рэй Коши.

О звёзды, как же его любили использовать из-за мягкого сердца! Парень, сознание которого медленно и верно расплывалось, был больше похож на сонного кота, оберегающего свою тарелку с мясом. Он настолько сильно хотел бы сейчас присоединиться к отрубившимся друзьям, но кто же будет сторожить вещи? А их самих? Хоть Венгера и не имела статуса слишком криминальной страны, из-за жёстких законов и наказаний за их нарушение, но родители с детства научили его спать в незнакомом месте, если будет такая ситуация, строго взяв вещи в руки и в полном комплекте одежды. Мало ли, какие люди страну населяют. Статистика в газетах одна, а в военной картотеке – другая. Кайсен и Ханна учили простодушного и доброго сынишку тому, что как бы незнакомец тебе не улыбался – лучше проверить его на вшивость, чтобы не допустить трагедии. Сейчас, когда вагон казался очень небезопасным местом, а его раны медленно, но верно, тупой болью отдавали в мозг, заставляя мышцы расслабиться под гнётом ран, чтобы больше не чувствовать этого. Однако парень упрямо на них нажимает, чтобы оставаться в сознании, а когда это перестаёт действовать – будит Агнесс, совсем немного поглаживая её щёку. В итоге девушка всё-таки уснула на нём, опираясь головой о плечо. Ему определённо нужен отдых, и чтобы кто-то его сменил. Эйлер просыпается медленно и вяло, однако отчаянно старается понять природу пробуждения. Рэй осторожно приглаживает чужие волосы, заглядывая в заспанное лицо, на одной из щёк которого видно красное пятно с отпечатками складок ткани. – Сможешь один час покараулить вместо меня? Чувствую, что скоро усну. Девушка прищурила глаза. По привычке хотела протереть их левой рукой, но поняв, что ничего, кроме того остатка чуть ниже плеча, нет, внезапно пришла в себя. Рана на правой и множественные травмы заставили сознание проясняться чуть быстрее, дабы мозг загрузил необходимый факт о безопасности места, в котором проснулось тело. Кожа покрылась мурашками странного ощущения холодка. Она ранее никогда не испытывала подобное ощущение. – Рэй? Названый кивнул. – Он самый. – Повтори, пожалуйста, что ты просил. – Достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы один час подежурить вместо меня? – Да, конечно, да. Могу посидеть. Агнесс закивала головой. Та разболелась, но совсем скоро стало легче. – Поспи. Коши согласился с подругой, а после откинулся на деревянную спинку сиденья, вытягивая ноги.

– Венгера, 212 год после Ноя. Поезд. Ночь с 17 на 18 апреля. –

Агнесс уже выбивалась из сил. Эти четыре часа пути длились ужасно медленно, а однотипный пейзаж сменялся другим, который не менялся ещё некоторое время. Остановки были нередкие, люди стремительно покидали поезд и заходили в него. Сама девушка, погружённая в мысли, прикрывала рукавом верхней одежды свой явный недостаток. Теперь, когда любимый протез был рассеян, то на смену ему пришёл дискомфорт и практически полная беспомощность. Тело будто бы разучилось двигаться без второй руки, хотя раньше могло справляться и с ней. Её волнами накрывали разные чувства, бросая на скалы. И все они были разными: стыд, боль, вина. Выбирать, на какую в этот раз набредёшь, откровенно говоря, не приходилось. Каждая острее предыдущей пронзит тебя насквозь, выпотрошив живём и бережно соберёт обратно, чтобы передать ещё более жестокой сестре. Мозги пухли от обилия мыслей: сначала перед глазами проносились моменты, как родственницы терпеливо делали замеры её правой руки, чтобы в точности повторить и недостающую. Потом перед глазами вставал обратно Миранды, которая усиленно разрабатывала чертёж, по которому должна заготовить корпус. Внутренним содержимым заведовала тётушка, как наиболее опытный, оттого приходилось работать вместе практически безвылазно. Иногда Агнесс в те моменты думалось, что это всё зря. Детям мало, кто делает, ведь они постоянно растут и меняются, оттого и сменять их придётся каждые пол года. Жанна только отнекивалась, говоря, что это всё глупости и они решат данную проблему. Не решили, но менее неприятной такая забота о себе не стала. Потерянная и обессиленная Эйлер, обретя вновь надежду, засветилась вновь, как протез был присоединён. Она носилась по дому, размахивая новой конечностью, параллельно выпуская зофу из кончиков искусственных пальцев, радуясь так, словно увидела сошествие знака зодиака на землю. Море ей казалось по колено, а звёздный лес– всего лишь страшилкой для детей. Носилась Агнесс с ним недолго: на первой тренировке, где наставница пыталась научить её контролировать собственное ядро, дабы унимать его жар в удобный момент, зофу вышло из-под контроля. Огонь непроизвольно вышел из всего её тела и резво перекинулся на траву. Его быстро уняли, однако тойкурку, получившую при этом наибольшую отдачу, заметили только в момент, когда вокруг неё поднялся столб искр. В небо устремились сотни тысяч светящихся частиц, унося протез к звёздам. Очнувшаяся девочка, не почувствовав заменённую конечность, тут же впала в истерику и слёзно извинялась перед тётей, ползая на коленях. Жанне было так неловко, что она аж обомлела и начала краснеть Благо Миранда попыталась взять ситуацию под контроль и стала успокаивать, гладя по волосам. Сквозь нахлывшее чувство вины и стыда за потраченные впустую ночи, она пообещала, что больше никогда не будет перенапрягаться. Выполнить это, к сожалению, оказалось не очень возможным. В пылу драки между Агнесс и Беном, первая явно проигрывала. Удары выходили слабые и даже такой задохник, как Кюри, запросто побеждал её. Не выдержав очередную серию атак, она яростно вступила в бой. Огонь, незапланированно разгоревшийся вокруг ладони, оставил парню серьёзный ожог. Почувствовав запах горелой плоти она поняла, что.. он приятный. Небольшой дымок, свежеприготовленное на мангале мясо на шампурах. Ароматное и сочное, что аж слюнки текли. Поймав себя на подобной мысли девушка моментально упала на землю, хватаясь за волосы. Клочки волос полетели в разные стороны, как и остатки хрупкого душевного равновесия. Всё скапливалось внутри, не имея выхода. Хотелось драки, боя. Победы. Сокрушительной, всепоглощающей и абсолютно заслуженной. Но поняв, что сил для этого недостаточно, тело решило поступить в разрез с здравым смыслом. И, только нагнав все события, мозг решил напрочь отбить желание такое делать и в последствии. Перед глазами, из раза в раз, проносился болезненный крик друга, воляющегося на земле всего в метре от неё. Он рухнул потому, что был принужден к этому состоянию. Она– потому что была чудовищем, смеющим причинить боль тому, кого искренне любит. Пришла в себя девушка лишь спустя полтора часа, уже в больнице. Ей ставили капельницу. Очередная вспышка зофу не принесла ничего хорошего: рука вновь рассеялась. Но на этот раз Агнесс испытывала всепоглощающую ненависть. К самой себе. И сейчас, ощущения за это всю ту же гамму чувств, Эйлер знала, что родственницы вновь примутся за дело. Кропотливо, словно шелкопряду сплетут новый кокон. Но она не их сородич, а человек, что безжалостно сварит их в кипятке, забрав лишь шёлк, оставляя гусениц загнивать. Понимая, сколько времени, денег и сил уходит на создание одного такого, сердце стучало в тысячу раз быстрее. Лицо горело от стыда, а мысли громко бурлили в ушах, шепча гадости. Чувство вины пожирало изнутри. Из-за него даже пару слезинок скатились по щекам и тут же испарились, поражённые температурой кожи своей обладательницы. Размытый взгляд, полный задушенного собственными усилиями рыдания, заметил бабулю, что заходила в вагон. Её яркий малиновый платок со звёздами и цветами выделялся на фоне монохромной картины. Бабуля присела на своё место, в другом ряду, но лицом к ней. Эйлер смогла рассмотреть её: бедная одежда, вся в заплатках, с небольшим плоским чемоданчиком, будто бы там вообще ничего ценного не было. И лишь красивый платок, стоивший явно не пару монет, выбивался из образа. Чужая улыбка коснулась и саму девушку. Видимо незнакомка заметила, что её пристально разглядывают и решила улыбнуться гостье, дабы выразить радость от подобного внимания. Сердце Агнесс наливалось кровью и горькими слезами пуще прежнего. Чужие сапоги совсем расползались, полы юбки казались слишком потрёпанными и тёмными, а старый плащ был слишком лёгок, чтобы в таком виде ехать далеко. Она не могла, разумеется, предугадать, куда точно едет женщина, однако теплую обувь на юг не надевают. На глазах невольно выступила влага. Ей всегда было так жаль старых людей в этой стране. Эйлер никогда не видела своих бабушку и дедушку, а оттого всегда завидовала детям, у которых они были. Старые тойкуры казались ей очень милыми и заботливыми. Видя чужие взаимоотношения, зачастую тёплые и наполненные искренней любовь, та невольно вспоминала про себя, всеми покинутую и забытую, как эта бабуля. Забыта государством, в котором выросла и росла. Агнесс не могла так думать, но понимала смысл такой жестокой политики: какой смысл поддерживать тех, кто бесполезен? Невольно отражая это на себя и думая, что станет подобным человеком, который никому не нужен, способный лишь соскребать мелочь из кошелька и жить на последние деньги — это представилось ей настоящим проклятием. Большая часть зарплаты Эйлер уходила в детские дома и в фонды помощи пострадавшим от несчастных случаев, однако стоило задуматься, что есть ещё куда более уязвимая часть населения, как, как те же старые люди, просто напросто хотелось оборвать связь с реальностью. Тойкурка так сильно хочет помочь всем, что фактически и не способна на это. Но сейчас, когда добрые синие глаза пожилой дамы смотрят на её с такой нежностью, будто бы она уже видела их где-то раньше, ноги невольно поднимают тело с насиженного места сами. Агнесс рылась в собственном рюкзаке достаточно долго: одной рукой всё делать очень неудобно и непривычно, а нужно спешить. Старушка недоуменно смотрела на неё, поправляя платок. Чужая трость стала заметна не сразу, но было понятно с первого раза — самая дешёвая, сделанная из дерева и покрытая лаком. Никаких излишеств тем, кто более бесполезен. Тревожно сглотнув и вытащив кошелёк, девушка зажала его между ног, а после стала вытаскивать мелкие монеты. Те имели приличный наминал, поскольку были слегка позолочены. На одну такую смело можно было бы наесться компании из пяти человек в неплохом кафе. Вытащив таких 22 монеты, всё, что у неё были с собой, девушка встала с места и подошла к женщине. Увидев, что второй руки у молодой тойкурки нет, не веря своим глазам она всмотрелась в татуировку на протянутой руке, которая мелькнула ярким пятном прямо перед глазами. — Мне не нужны ваши деньги.. Её голос казался очень сиплым и грустным, а от мимических морщин появились ямочки на мягких щеках. Загар явно говорил о том, что сложа руки женщина не сидит. — Мне несложно поделиться с тем, кто мне нравится. Забирайте все, что я предлагаю. Агнесс улыбнулась, стараясь спрятать свою небольшую «руку» за полами просторной майки, которую на неё любезно накинул Рэй. — Это ведь так много, юная леди! Я не могу взять даже половину! Её голос стал грустным, она слегка замямлила. Было стыдно женщине оказаться в ситуации, где той предлагают деньги. — Это для того, чтобы вы сияли. Купите что-нибудь себе, может и внукам. Лицо бабушки погрустнело. — Я не смогу их больше порадовать, молодая леди. Глаза Агнесс почти пустили слезу, когда таким голосом ей сообщили нечто подобное. Она не знала, что точно хотят этим сказать, но фантазия нарисовала столько сюжетов, что правда казалась куда лучше. — Их не стало несколько дней назад. Я всё собирала деньги, чтобы приехать к ним с хорошими подарками. Взяла в долг немного, чтобы хватило не только на поезд, но и на один день в гостинице. Её вид подтверждал каждое слово, пока очи девушки стояли на мокром месте, а рука старалась невидимо смахивать поступившую влагу. Агнесс было поразительно легко вывести на слёзы. Душа шипела раскалённым камнем, когда её пытались остудить, но пламя в груди лишь разгоралось. — Тогда вы просто обязаны взять всё это. Уверена, что лишним не будет. Порадуйте себя, прошу. Горе не красит никого. Её улыбка вызвала непонимание на чужом лице, но когда вслед за ней маска, состоящая из вечного веселья и радости, стала трескаться, то Агнесс выпустила из глаз по две дорожки слёз, которые солёными ручьями прошли путь от глазниц до носа, а после капнули на ноги, впитываясь в ткань. — Я сожалею о вашей утрате. И мне жаль, что заставила почувствовать вас себя неловко. Это просто мой подарок за встречу. Бабушка осторожно взяла из руки, которую ей вновь протянули, все монеты, осторожно складывая их по одной в совсем небольшую монетницу, которая больше походила на тканевый мешочек с металлическими бусинами. — Как ваше имя? Внезапно спросила Эйлер. — Все называли меня Не́ва. Своего имени я не помню. — Вы воевали на Лассурской войне? — Я застала её. Первую из них. Ужасное время. Множество зданий горело и моё настоящее имя сгорело в одном из них. Родители умерли, а я осталась одна на улице. Агнесс всё ещё лила слёзы и утирала их рукой. Чужая история казалась столь же трагичной, как изначально и представлялась. — Вы..? Женщина кивнула. — Да. Только никто не должен знать об этом. Тойкурка кивнула, слегка заторможено. Она понимала, что ждёт эту женщину, если рассказать, кем та является на самом деле. — Тебе стоит вернуться к твоим друзьям. Некоторые всё ещё не спят и, думаю, плохо о нас помышляют. Агнесс серьёзно кивнула, поклонилась пожилой даме даже чуть ниже, чем уважительно, после чего ушла на своё место. Бабуля улыбалась так долго и много, что её лицо запомнилось только таким: счастливым, полным радости, надежды на что-то, что могло бы скрасить остаток жизни. Остаться одной, когда вокруг мир готов раздавить тебя в любую минуту — самое страшное, чего бы Агнесс не хотелось для каждого человека. Девушка оказалась одной не спящей в поезде совсем скоро. Наступала ночь, а люди медленно, но верно, склонялись к выводу, что необходимо поспать. Её терзали те же мысли, однако хотелось дать другу выспаться, прежде чем будить его. Тёмное пространство, освещаемое изредка светом луны, казалось чем-то загадочным. Это хотелось решить, как очередную задачку — зажечь огонь, чтобы лишить это место таинственной атмосферы и шарма. Она почти реализовала своё желание, но её олки запульсировали, выступая сквозь кожу толстыми трубками. Их будто бы переполняло зофу,а от того разрывало на части из-за боли. Агнесс тяжело вздохнула сквозь зубы, будто бы вдох дался ей так тяжело из-за огромного груза, который был на ней прямо сейчас. Огонь даже несколькими искрами не удосужился осветить пространство. Эйлер показалось, что прямо сейчас её оставшаяся рука взорвётся. Сдавленное мычание было похоже на последствие самого сложного в мире испытания, когда ничего, кроме этого, тело сделать не сможет. Она чувствовала боль, которая разрывала тело на части и будто старалась без анестезии сшить его обратно. Однако это настолько невозможно вытерпеть, что слёз не хватает, а кричать из-за сдавливающего горла хвата удушающей руки перенапряжения не получилось. Девушка схватилась за горло, стараясь вдохнуть хотя бы раз, но получилось с трудом: она закашливалась, пыталась бить себе в груди, прижавшись к поверхности высокой скамьи, на которой сидела, но всё безуспешно. Откашлялась только через пару минут, когда смогла втянуть ноздрями воздух. Рэй проснулся от длительного кашля прямо рядом с собой. Не сразу поняв, что и где, он тупо мотал головой из стороны в сторону, осознавая пейзаж перед глазами. Похлопав Агнесс по спине, как только выдалась возможность, удалось ей помочь откашляться и втянуть кислород ртом. В полумраке было видно, что чужие глаза покраснели от проведённого времени почти без воздуха. — Я то думаю, что во сне всё трястись начало. Коши слегка посмеялся, после чего протяжно зевнул. — А это ты мне землетрясение устроила. Агнесс хмыкнула, вытирая рукой слёзы с глаз. — Помешала скакать на конях с крыльями? — О, будь этот сон так хорош — твоё землетрясение не смогло бы вывести меня из него. Оба улыбнулись друг другу. — Мы совсем скоро приедем. Сразу сориентировался Рэй, выглянув в окно. Всю увиденную местность он запоминал хорошо, а после мог сказать, где находится сейчас и как выбраться отсюда. — Тётя будет ругаться. — Я бы тоже ругался, когда увидел бы наши побитые лица. — Рэй, я только поняла.. что сожгла дом того доктора Блэра.. и все его записи. Коши сначала медленно кивнул, осмысливая сказанное, а после заключил. — Всё что ни делается — всё к лучшему. Твоё дело сейчас отдыхать, а дальше мы посмотрим, что можно будет найти. Центральная библиотека, не забывай. Он старался её утешить, поглаживая по голове. Она повиновалась, осторожно прилегла на Рэя и обхватила левое плечо правой рукой, слегка потирая утраченную конечность. — Но ведь Бен всё проверил. Что нам остаётся там искать? Тойкур пожал плечами, переводя взгляд на раненого друга, который с кряхтением и мычанием перевернулся на бок во сне. — Сейчас это не наш приоритет. Приедем домой, вылечимся — а там посмотрим. — Понимаю. Кто-нибудь пострадал из-за меня? С надеждой спросила она. Парень неопределённо покачал головой. — Я не знаю. Как только ухватил вас – стал тушить всё, что видел. Одной рукой было неудобно и медленно. Думаю, что кто-то, да пострадал. Его взгляд заметно погас от проговаривания таких вещей. Ранее, даже во тьме, был виден живой огонь и блеск. А сейчас, когда парень подавлен тем, что выбрал спасти меньшинство, но зато своих друзей, а не большинство, совершенно незнакомых, это больно било по сердцу крайне чувственного парня. Он мог остаться. Перенапрячься, буквально расшибиться в лепёшку и потерять собственный пульс с рассудком, но спасти их. Однако выбрал бежать. Теперь, когда настолько важный выбор дан именно ему – начинаются сложности. Его друзья редко находились в опасности и могли постоять за себя сами. В момент, когда ответственность за них легла на Рэя – мир решил проверить юнца, грезящего стать правителем Венгеры, и лишь тихо посмеивался над его жалкими попытками решить, что делать в такой ситуации. Кого выбрать – друзей или незнакомых людей? И Коши не мог выбрать оба варианта. Ему удалось дотащить их до гостиницы, после чего собрать вещи и обмыть водой раны. Свои щипали и не хотели поддаваться даже малейшей помощи, от того процесс замедлялся. Бинтовать у него выходило неважно, однако остановить кровь у Бенедикта и Агнесс всё-таки вышло. Свою же руку удалось забинтовать с горем пополам. Разбитые колени и голову было сложно обмотать даже с точки зрения практичности, поэтому Коши постарался сделать из ваты и бинтов что-то похожее на компресс. Зафиксировать руку Бена удалось, однако – лишь отломав ножки стула из номера. – Я.. Эйлер поникла, вспоминая, что произошло. Её разум раз за разом проигрывал разные воспоминания, восстанавливая цепочку событий.

Вспышка из темноты

Крик

Метательный нож

Пять врагов

Боль

Отчаянье

Пожар

— Что я натворила.. Девушка схватилась правой рукой за волосы. Пыталась и второй, однако у плеч нет дополнительной пары пальцев. Чёрные кудри запутались, и от того даже вытащить ладонь из этой ловушки было проблематично. – Ты не виновата! Да и в конце концов.. я ведь потушил почти всё! Агнесс на его реплику, вопреки всем представлениям, не спешила цвести и пахнуть, словно благодарная за спасение роза. – Ты не понимаешь! Громче сказала она. Глаза горели яростью, и прямо сейчас её нужно было куда-то деть. Внутрь прятать – дохлый номер. Там уже места не было. В душе поселилась многолетняя зависть чужому счастью, горе утраты и сдерживаемые негативные черты, которые каждый день, совместными усилиями, грызли изнутри, и сейчас прорвали многолетнюю стену. – Я, буквально, сожгла половину города, убила, как минимум, четверых и нанесла увечья разной тяжести гражданским лицам! Это точно рассмотрят, опросят свидетелей, проверят посещения и.. найдут меня! Убьют самым жестоким образом! Эйлер схватила парня за затылок, опуская голову собеседника чуть ниже, а ухо к себе поближе. – Агнесс, я не... Стал спорить Рэй, однако попытка быстро пресеклась, ведь голос у ушной раковины говорил серьёзно и вдумчиво. – Как бы я сейчас не изгибалась и не пряталась – ущерб колоссальный. Его нужно покрыть полностью, выплатить несколько сотен монет пострадавшим и понести наказание. Им будет не сложно сложить два плюс два, чтобы понять, кто бы мог такое сделать. Коши сглотнул. – Сейчас мы даже не можем обратиться в банк, чтобы всё разделить поровну и оплатить. Девушка нахмурилась. – Моя проделка – мне и убирать. – Не вижу проблемы просто попросить помощи. Твой годовой запас ныне – всего две тысячи с небольшим. Думаешь, тебе хватит, чтобы продолжить путешествие? – Я возьму из следующей годовой суммы. Рэй недовольно сдвинул брови, повторяя чужое выражение лица. – Не упрямься. Мы хотим помочь. Уверен, что Бен согласен со мной полностью, вплоть до последнего слова. – Не могу взять у вас в долг. – Я не прошу взять у нас в долг. Мы поможем тебе выплатить ущерб. Но только после лечения. Не забывай, куда мы едем. Агнесс слегка сконфузилась. – Нам конец.. С улыбкой заключила она, поднимая взгляд на друга, который отстранился. – Уверен, что тебе открутят вторую руку, как и обещали. – Мира и тётя будут в бешенстве. Это уже третий раз. Когда-нибудь им надоест заниматься моим протезом, и они сделают мне железный, который ещё к нервам подключался. Коши усмехнулся. – Тогда я могу поспорить, что мне достанется от Наны не меньше. Эйлер решила подыграть ему, изображая чужую приёмную мать. – Рэюшка, зайчик мой неугомонный, почему ты весь в крови? Кто тебя обидел? Почему молчишь? А где друзья твои? Неужели один живой остался? А я знала! Знала, что армия тойкуров губит! Правду говорила моя мама, что запрещала Рэю даже думать о подобном! Голос Ханны Коши выходил у Агнесс идеально: напуганный и высокий, пока глаза смотрят обеспокоено-доверчиво, словно у кролика. – Точно ведь.. бабушка нас прихлопнет вместе со всеми остальными! Резко взялся за голову блондин. Его бабушка, Эгита Шой, была настоящим зверем – именно ей довелось научить тройку боевым навыкам и раскрыть некоторые способности, которые помогали им выживать в любой ситуации. Сейчас, когда возвращение домой неизбежно, а там, помимо семьи Жанс, есть ещё и 59-летняя женщина, запросто укладывающая на лопатки даже нескольких военных сразу, невольно казалось, что смерть неизбежна. Их ждут встречи, перемены, опасности. Но они готовы попробовать взять всё под контроль, чтобы продолжить свою цель. И найти эликсир!