Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. Дом семьи Жанс. 10 августа. 6:55 утра —

В доме всё ещё стоял запах машинного масла и чего-то сладкого, когда Агнесс вернулась. Миранда, по-видимому, встала незадолго до её ухода, а потому решила заняться делом, пока жара не поднялась. Возвращение происходило в разы сложнее, ведь солнце уже вовсю палило и жгло, выдавая тойкурку. Чёрная макушка в лучах рассветного зарева— вещь настолько приметная, что лучшим решением было скрыть ту платком. Девушке, благо, повезло ещё сильнее в этот раз. Охранники заметили в кустах позади участка, ограждённого забором, где находился маленький огород и летняя кухня, какое-то шевеления. Выпущенная очередь дала чёткое представление о полной серьёзности и безропотности пустить пулю в лоб хоть кому-то, кто имеет пульс и бьющееся сердце. Это помогло быстро забраться наверх, а после в спешке захлопнуть дверь балкона. А затем уже удивлённые взгляды посыпались на Агнесс, как и дула пушек. Она потягивалась прямо перед окнами. От страха у неё даже задрожали ноги и руки, совсем руша её образ невозмутимой ранней пташки. Некоторые, наверняка, очень завидовали Эйлер. Со стороны положение девушки чересчур завидно: спишь до обеда, можешь ничем не заниматься, а бедные люди под солнцем пекутся, словно булочки в печи, пока кто-то может просто сидеть дома. Ну не жизнь, а сплошной праздник. Ну, те двое, что охраняли их почти два месяца тоже, наверняка, так думали. Да вот только мыслить слишком глубоко— имеет плачевные последствия. Так и недалеко за упущением шайки неугомонных детишек. Ну, а что сбежавшим? Только радоваться и сетовать на удачу. Глупость и чрезмерная вдумчивость всегда была одной из главных проблем человека. — Агнесс? Что такое? Осторожно открыла дверь её комнаты тётя минуту спустя. На лице прослеживались оттиски ткани, будто бы та только что проснулась. На ней была пижама, а также всего один тапок. Видимо в спешке та позабыла о втором. Казалось, что она совсем перепугалась и выбежала, в чём была, чтобы проверить громкий звук. Характерный щелчок балконной двери оторвал от занятия даже Миранду, что взялась за новый заказ, а потому тихий писк машинки прекратился, как и сладковатый запах. — Ох, хвала создателю. Напугаешь! А ты чего так рано встала? Да ещё и одета уж больно жарко для дома. — Не спалось, тёть. Решила немного одеться, чтобы выйти на балкон. Открыла дверь, но внезапно так потянуться захотелось, да та от ветра и закрылась. Я подумала, что не разбужу и придерживать не стала. правда те военные внизу здорово перепугались, похоже. Спустя пару минут около стекла балкона появилась Жанна, показав три пальца, прижав к ладони большой и маленький, дав понять, что с её племянницей всё хорошо. — У меня же татуировка, так что. решила прикрыться. Это было бы глупо— умереть просто из-за того, что я вышла на улицу и указала постороннему на собственный грех. — Девочка моя, мне. мне так жаль, что я не смогла тебя приехать раньше и помешать этому. — Тётя, всё хорошо. Сейчас всё хорошо. Ты бы не смогла меня отговорить. Пока бы я не сделала это, то не поняла бы, что есть настоящая человеческая глупость. Я. даже не могу описать в моменте, какое разочарование и ужас я почувствовала, когда моей руки не стало. Это так странно сейчас рассуждать об этом. Утро ведь. Зачем его портить чем-то столь мрачным? — Девочка. Ни говоря больше ни слова, женщина в два шага преодолела расстояние от дверного проёма до племянницы, заключая ту в крепкие объятия. Её плечи и руки слегка дрожали, но это не мешало той сжимать ткань чужой одежды. Агнесс слегка ошарашено взглянула на волосы своей родственницы, осознавая, что та плачет. Сердце вмиг сковала тревога и страх, будто бы что-то сказано неверно, а оттого ранило душу. Но вскоре увидела, как проекция души Жанны дрожит в зеркале прямо позади той. Тойкурка тут же обняла тётю за плечи, притягивая к себе и жалея. Пальцы ненавязчиво гладили короткие каштановые пряди, второй притягивая ближе. — Если бы не мой муж. если бы не он. Хэйл запретил мне ехать. Он сказал, что разведётся со мной, если я посмею это сделать. Ты. из-за моего эгоизма моя племянница шаталась почти полтора года, как сирота, прибилась и чуть ли не стала ребёнком из приюта! Понимаешь? Если бы я приехала раньше. всё было бы. — Я. всё это знаю, тётя. Миранда мне рассказала обо всём ещё очень давно, чтобы хоть как-то оправдаться. Я вас не виню. Ты вообще могла мне не помогать и. вы приехали ко мне, всё же! Сделали руку, заботились, одевали, кормили. Ты могла бы просто забрать меня, но. я не хотела. Упиралась, плакала, обижалась. У меня здесь друзья и папа. Так я сказала тогда. Всё же ты сестра моей мамы и вообще со мной не виделась, считай. Мне даже казалось, поначалу, что вы вообще не хотите здесь быть. Это место будто бы угнетало вас. Здесь умерла твоя сестра, после заболел мой отец и. осталась я. Ребёнок, убивший всю семью. — Ты что такое говоришь? Разве виновата ты в том, что врачи— бездари криворукие и не смогла вовремя обнаружить плохое состояние Даны? Разве твой отец виноват, что умер от неизвестной болезни? Разве виновата ты в том, что просто хотела быть ребёнком, у которого есть семья? Жанна, утомлённая столь печальным разговором, разорвала объятия, а после, утерев слёзы, проговорила. — Ты наша семья. И мне очень жаль, что я повелась на шантаж мужа, которому была нужна лишь бесплатная служанка, а не счастливая жена. — Но. разве не из-за меня твоя жизнь пошла под откос? Я никогда не говорила этого, поскольку считала именно себя виноватой в этом этапе твоей жизни, поскольку ты поссорилась с мужем на почве меня, но. — Вот именно, девочка, я поссорилась, бросила свой дом и то место, поскольку меня там удерживали. Миранда уже было достаточно взрослой, чтобы принять собственное решение и потому я её оттуда не вырывала. Сначала всё давалось трудно: клиенты все остались в Каварне, так же как и муж с жильём. Пришлось на все отложенные купить этот дом, после оформить над тобой опеку и мала-помалу начинать находить новых заказчиков. Я бросила всё то, что мне мешало. И обрела то, чем сейчас горжусь. Я рада, что оставила всё там, далеко отсюда. И рада также, что у меня появилась ты. Девочка моя, всё хорошо. Не переживай, я тебя защищу. Жанна вновь поддалась вперёд, сцепляя племянницу в объятиях. Агнесс приподняла женщину и прокрутила, удерживая за талию. Эйлер так долго жила с ними, но не могла ответить самой себе на простые вопросы, что подобное откровение совсем выбило из неё дух. Утренняя стычка на кладбище оказалась отрезвляющий и одновременно будоражащий эффект, который действовал похлеще алкоголя. Кровь от нервов бурлила так, что секунда— и она перегреется. Секунда и её будут погружать в ванну изо льда. Благо сейчас тётушка наложит ледяные компрессы, и этот внутренний жар спадёт до минимальной отметки. Жизнь заиграет новыми красками! Ура! Поставив Жанс на пол, она всё ещё улыбалась и находилась в состоянии некоторой эйфории. Это действительно странно, но что взять от тойкура, который только недавно залечил душу и пытается что-то сделать с внезапно перегруженным эмоциональном фоном? Всё это время разные чувства кипели вместе, варились в общем котле, где одно было хуже другого. Пахло, наверняка, там дурно. Агнесс не проверяла. — Я так рада, что и. так долго думала, что всему виной именно я. Ты переехала из-за меня, бросила мужа и работу, фактически чуть не стала бедной потому, что я не хотела уезжать. но я вспомнила, что ты мне предлагала уехать совсем не в Каварн, а совершенно в другое место, на севере. Где мне было бы хорошо, где мы могли начать всё заново. я такая глупая, прости. — Лучше. давай поговорим о твоей глупости позже? Я ужасно голодная. Поможешь приготовить завтрак? Хочу угостить охранников. Бедняги наверное спят и видят, что скоро уедут домой, к родной кровати и домашней еде. Питаются, небось, денерец знает чем. Жарко сегодня будет, так что. повешу на тебя сначала компрессы, а после примемся за готовку. — Только ты так умеешь филигранно соскакивать с темы, тётушка. — Мне всё же есть, у кого поучиться. И подмигнула. Взяв племянницу за руку и спустившись на первый этаж, она забрала всю воду из графина, после чего несколькими движениями заставила ту течь вокруг талии, рук и ног Агнесс, постоянно охлаждаясь и тут же тая. Эйлер и самой уже не нравилось, что даже при условии целой души она не могла контролировать собственную температуру, в отличии от Лиоры или Эгиты, которые умели не только это, но и за секунду образовывать концентрированное пламя. После того злополучного бала она выходила из дома всего несколько раз на тренировки, но всё равно у неё не получалось. Пламя выходило слишком широким и едва горячее обычного, что сильно злило. Сколько ей вообще понадобиться попыток, чтобы освоить хотя бы это? Следующие два часа тойкурки потратили на приготовление завтрака. Военные, пленённые запахом, то и дело поглядывали да облизывались, словно голодные псы. Те бедолаги наверняка пожалели, что вообще заступили на своё дежурство, лишь скромно позавтракав. Пересменка происходила каждые шесть часов и оттого они думали, что этого хватит. Ну, в целом это действительно оказалась так, однако охраняемые будто бы нарочно начали готовить пряный суп «харм». Его обычно предпочитали есть в суровые зимы, где-то на севере, однако и летом подобное вызывало слюнки, даже горячее, когда подобного совершенно не хотелось. Запах мяса, свежих томатов и других приправ, будоражащих слизистую носа, невольно уводил запах внимание на себя. Ближе к девяти утра, когда солнце уже вовсю жгло землю, а едва ощутимый ветер обдувал со всех сторон, Жанна созвала всю охрану, чтобы накормить. Поначалу бедолаги, что легли спать не так давно, очень долго собирались и едва передвигали ноги, однако завидев, что товарищей на постах нет, и все сидят на заднем дворе, за вынесенным столом и лавками, приобщились. Не обошлось без ругани и ссор, однако Агнесс приказала им не ссориться на их территории, а потому те замолчали, молча уплетая приготовленный суп. Всё же она майор, а среди них, дай Ной, старший лейтенант затесался. Эх, а ведь и они должны были быть сейчас такими. По стечению обстоятельств в виде их происхождения и победы в конкурсе, их звания «старший лейтенант» ещё даже не успело появиться в строке документов, как сразу четвертый отряд стал майорами. Итан ещё долго хмыкал, причитая о том, что они действительно «любимцы звёзд». Это оказалось так непривычно: сидеть за таким огромным столом и молчать, однако через пару минут, когда порции были съедены, а благодарности выказаны, все метнулись спешно по местам. Жанна только и успевала хихикать с них. Все красные от стыда и жара во рту, — эта женщина насыпала в суп целую гору острых специй! — они изнеможённо вздыхали, часто отпевая из фляг с водой. Жанна же мыла посуду на улице, набрав полный таз воды, сделала с помощью хозяйственного мыла пену, а после грациозно использовала зофу, чтобы очистить миски от остатков супа. Это получалось у неё так легко и возвышенно, словно та танцевала на водной глади, подобно стрекозе. Агнесс, что стала заниматься разминкой и небольшой тренировкой, даже не заметила, как солнце вошло в зенит. Стоило побыстрее убраться в дом, чтобы не схватить какой-нибудь из видов ударов от окружающей среды. Миранда, явно отдыхающая от столь долгой работы, ела свою порцию томатного супа. Он был холодным, но не терял своей остроты, однако подобные мелочи не волновали девушку, делая нотки всего блюда более изысканными и приятными, словно та ела в дорогущем ресторане столицы. Эйлер, вытирая волосы полотенцем, приземлилась на стул, напротив кузины. Жанс тут же подняла глаза. — Ты так рано проснулась сегодня. Толпу этих зевак помогла маме накормить. Ей вот некуда деньги девать. Ты так стараешься, работаешь, мы отчасти живём на твои деньги, а она их тратит попусту. Не подумай, что я совсем уже бессердечной стала, но после того, как они выволокли меня из моего кабинета, имею право не обладать должной к ним симпатией. Из-за них ногу одному клиенту чуть не профукала! Это же тонкая работа, материал— моя собственная зофу. А они? А если бы рассеялась? А? Мне пришлось бы заново делать! А это письмо с извинениями писать, сносить сроки, некоторую цену снимать. и ещё две новые недели работы! Это же не железяка какая-то! — Мира, я уже поняла, что вы друг друга недолюбливаете. Но давай ты не будешь с ними ругаться? Я бы тебе возместила всё, что они бы поломали. — А ну рот ниткой зашей! Я тебя обкрадывать не собираюсь! Иш, чего удумали. У самих мозгов мало, так они ещё и тебя подставляют! Мы чуть ли не за твой счёт живём последний год. Такие суммы, наверное, раз в жизни видели! Я не собираюсь принимать от тебя извинения за их глупость. Миранда, на редкость бойкого склада характера девушка, рождённая под тельцом, обладала завышенным чувством справедливости, а также весьма вспыльчивым нравом. В отличии от своей матери, спокойной и миролюбивой, — упустим, что во время её визита с отсутствующей рукой она хотела закопать её в фундамент дома вместе с генерал-майором, — дочь могла одним высказыванием устроить пожар вокруг. Агнесс иногда казалось, что ей очень повезло родиться с спокойным характером. Ну, в сравнении с её кузиной каждый, если честно, покажется спокойным. Не выспавшийся Бен, гневный Итан, усталый и капризный Рэй, строгая до мозга костей Лиора или требовательный Адам. Эти состояния причиняли сущие проблемы и сеяли хаос, однако даже это не шло в сравнение с младшей из Жанс. — Если ещё хоть раз так сделают, обещаю, кому-нибудь железную конечность на живую привинчу. — Ты лучше ешь, а не злись. Ты тоже с самого утра работаешь. Нюх у меня не лучший, но сладкий запах бензина и масла меня не убеждает в том, что ты недавно встала. — Ты права, конечно. Мне стоит поесть и вернуться к работе. Сегодня у нас опять «семейный» ужин или нет? — Если тебе хочется, то будет у нас. — О нет, избавь меня от тягомотной работы на кухне. Ты знаешь: я не люблю готовить. — Поэтому ты в университет не пошла? — О, давай не об этом. Мне нечему там учиться. Всё то, чему там учат— я уже на практике отработала. — Твоя самоуверенность подкупает многих. Они вообще в курсе, что покупают конечности у самоучки? — Не у самоучки, а у ученицы самой Жанны Жанс. Это, знаешь ли, прибавляет мне в чужих глазах такой статус, что невольно смущает. Но да, находятся и те, кому бумажка важнее навыков. Ну, а я что? Спорить с ними буду? Пока они мне написывают в письмах гадости— я ими печь разжигаю. И закатила глаза, с самой самоуверенной улыбкой в мире. — Ты лучше отправь весточку остальным. Не думаю, что мама откажется готовить, но я за неё тоже выборы делать могу. Так что попроси Рэя организовать место. А я, так уж и быть, принесу пару блюд. — Какие? Подгорелую яичницу, уродливый малиновый пирог с солёной начинкой и плотный хлеб, который не раскусить? Это не блюда. — А ты у нас смотрю, кулинарный гений? — Ну, я хотя бы не порчу продукты. — Почему-то я уверена, что портишь. Просто у тебя слишком много денег и ты незаметно покупаешь новые. Обе рассмеялись, понимая, что своими обидными шутками лишь подняли общее настроение. Со второго этажа спустилась Жанна, закутываясь в халат. Ей, как и Рэю, постоянно было холодно. Даже летом, казалось, это никуда не исчезало. — Я попрошу одного из охранников передать просьбу разместиться там. Её одобрят, а после доставят Рэю. Уверена, что к вечеру мы уже будем вне дома. Меня уже немного бесит сидеть на одном месте. — Тогда иди полей цветы. — Жарко, куда лить? Цветы нужно поливать либо утром, либо вечером, когда солнце начинает садиться, потому как. — Ох, мам, тебе когда-нибудь говорили, что ты излишне дотошна? Женщины переглянулись, после чего младшая из них решила продолжить трапезу. Агнесс хмыкнула, после чего удалилась из-за стола, шлёпая голыми ногами по деревянному полу. Охранники, скрепя сердцем, всё же разрешили прийти в дом Коши на ужин, после чего один из присутствующих пошёл в направлении их дома. Идти было недолго, но всё-таки неприятно. Жара целовала открытую кожу, накаляя всё тело так, что оно аж дрожало. Стекающий пот оказался самой большой неприятностью. Хоть прошлый месяц выдался чересчур горяч, этот не уступал ему. Ощущения такие, словно внутри горит несколько костров и в них регулярно кто-то подкидывает дров. Агнесс умирала. Жанна, занятая минутой ранее протезом глаза для клиента, нашла ту в тени дерева на заднем дворе. Один из охранников старательно обдувал ту веером. Эйлер было жарко существовать на этой планере, а бедолага, которого она попросила, выглядел едва ли не бледно от ужаса, что сейчас от зноя скончается их «ценная охраняемая». —.. Майор Эйлер! Создатель, прошу тебя, дай мне больше времени! Она же не умрёт здесь? Слыша шаги, мужчина напрягся, однако Жанна, которую он увидел, оказалась куда менее страшным соперником, чем ему думалось. Он отступил на шаг, понимая, что женщина обладает спокойным путём, а потому является наиболее приемлемым помощником, нежели сам охранник. Парень тут же достал свою флягу, почти пустую, но даже одного потенциального глотка хватило, чтобы оказать первую помощь умирающей от жары. — Помоги мне занести её в ванну. И не забудь снять обувь. После того, как всё сделаешь— набери себе воды в флягу. День предстоит знойный. Юноша кинул, подхватил тяжело дышавшую Эйлер на руки, после чего стремительно пошёл к крыльцу. Скинул обувь не глядя, после чего ринулся в ванну. Жанна следовала за ним. Военный разместил девушку на деревянном стуле около зеркала, поскольку не имел точного представления, куда её положить. Жанс благодарно кивнула. Тот удалился сразу же. Женщина закупорила ванну пробкой, стала набирать воду. Пока вода мерно растекалась по акриловой поверхности, заполняя своим звуком всё пространство. Она раздела племянницу, подхватила на руки и донесла. Осторожно уложила в ванну, аккуратно расплела волосы. Жидкость по ощущениям была запредельно холодной, однако Агнесс наконец вздохнула полной грудью и приоткрыла глаза. До этого даже шевелиться казалось наибольшим из всех усилий, что вообще приходилось прилагать в жизни. — Тётя. можешь заморозить воду? Она начинает нагреваться. — Заморожу, но только до корочки на поверхности. Ты хоть и тойкурка искристого пути, но не всепоглощающее пламя латук. — Прошу, мне нужно. совсем немного. Сделай хотя бы половину ванны ледяной. — Юная леди, прекрати препираться. Я не твоя служанка, а ты не капризная госпожа. Сделай небольшой кубик льда. Десять на десять на десять, пойдёт? — Да! Агнесс аж встрепенулась. Сидеть головой это ещё пол этой ситуации. Вторая её половина заключалась в том, что выглядела тойкурка, словно варёный рак. Вытянув руки вперёд, женщина плавно изогнула руки, притягивая локти к себе, после чего скрестила кисти и сжала кулаки. Большая капля воды, изъятая из ванны, тут же стала приобретать чёткую форму квадрата. Поджав колени ближе к груди, чтобы ледяной фигуре было, где плавать, она стала и дальше наблюдать за родственницей. В отличии от Бена, которому, казалось, всё в мире давалось с небывалой лёгкостью, её тётя покрылась испариной. До этого она работала с совсем мелкими конструкциями, вроде конечностей, однако и такая простая задача вызвала некоторые усилия и затруднения. Два раза в таком положении её кулаки ударили воздух, после чего ладони разомкнулись. Лёд плавно опустился на воду, плавая на поверхности, как деревянные буйки на озёрах. В миг тело наполнилось желанием жить. Агнессу ощутила себя по-настоящему счастливой и, наконец, не окутанной мантией палящего зноя, которая неприятно накалила кожу. — Если будет плохо, то зови. Я в своей комнате, но услышу тебя. — Тот парень, Марк. возьми в моей сумке один серебряный и вручи ему. У него голубые глаза и шрам на щеке. — Девочка моя. ты не можешь вечно использовать деньги, как благодарность! Лучше поблагодари его после. Уверена, что он делал это не ради твоей награды. М-м-м. скажем, я видела, как он охотно ел суп. В следующее его дежурство про сто приготовь ему что-то вкусное. Рагу, к примеру? На летней кухне с утра не жарко, а ночью готовить не полезно. Так что встань пораньше, возьми мою книгу рецептов и просто повтори. Или мясной пирог. Чтобы он ещё и с товарищами, если захочет, поделил. — Тётушка. ты усложняешь. Это просто благодарность вместо тысячи слов. Уверена, что это ему понравится гораздо больше, чем мои неумелые старания. — Не говори глупости, девочка. Каждому приятно, когда его хотят поблагодарить. Вот тебе, разве, неприятно слышать «спасибо» от спонсоров? — Я не за этим трачу свои деньги на их поддержку, тёть. — Но согласись. они бы оценили не только деньги. — Вот это у нас требовательные охранники. Жанна тяжело выдохнула, покачала головой и удалилась, понимая, что на эту девчонку повлиять не в силах. Агнесс осталась наедине с собой. Обняв ледяной куб, та заметила, что он почти не таит при соприкосновении с ей телом. Видимо Жанс всё ещё контролировала его агрегатное состояние. Пробыв наедине около десяти минут, девушка расслабленно откинулась, положив руки на бока ванны. С пальцев едва успевала стечь вода, как она незамедлительно исчезала с слабым шипением. Интересно, если она зайдёт в океан, то как скоро вода вокруг станет испаряться? — Когда встречусь с Лиорой. Говорить в никуда оказалось странным занятием. Её явно никто не слышал, но ощущение складывалось ровно противоположное. Будто бы сзади кто-то стоял и вслушивался в каждый звук. — Так непривычно звать её по имени. Мне нужно попросить обучить меня. Бабуля только и рада, чтобы преподать мне урок, да и объясняет она лучше, но. симпатии я испытываю странным образом к подполковнику больше, чем к ней. Это вообще нормально? Казалось, что нас вообще ничего не должно связывать, но мы странным образом подружились. Бабуля слишком твёрдая. Загадочная. Мне нужен прямой подход, в котором не нужно ломать голову, но. постигать тайны этого мира необходимо через преодоление, а не разжёвывание. Не думаю, что подполковник скоро приедет, потому. стоит попросить бабулю. Она меня убьёт, если услышит это. Думать про себя о чём-то и озвучивать это— диаметрально противоположные вещи, неспособные ужиться, но при этом сосуществующие в мире. Их разница очевидна. Но кому-то сложнее одно, а второму— другое. Как говорила Эгита: — « Мы созданы для того, чтобы выражать волю свою в мыслях, словах и делах. Лишь тот, кто думает, после говорит и исполняет обещанное— обладает силой, достойной признания его. » — Если я и дальше продолжу думать о таком вслух, то кто-то точно, да подслушает меня. Иногда казалось, что каждое их слово подслушивается. Каждый изданный писк— тщательно кем-то записывается. Агнесс лишь интересовала личность. Кто является тем, кого послали следить за ней? По словам О.. — стоит называть её в мыслях выдуманным именем или настоящим? Как будто бы нельзя даже думать о настоящем! —.. кедии это некто, стоящий на ней. Кто может быть влиятельней её? Ответ был очевиден, но и сложен. Такого, чисто логически, даже человека трудно было представить. Должность Окедии столь завидна, что немногие вообще способны справиться с влиянием её и подчинить себе. Как долго она пыталась взывать на помощь? Сколько людей погибло, чтобы. она дозвалась? Разные мысли лезли к Эйлер в голову с того момента, как они покинули Денерию. Кто это, зачем, а также— когда. Все эти вопросы задавались непроизвольно. Из-за небольшого количества информации, что у них имелась, строить догадки оказалось невероятно трудно. Адам, ныне почивший, небо ему звёздное, оказался единственным, кто действительно разгадал записку. Казалось, что решение плавает на поверхности, но мысли не позволяли даже образоваться. Всё в голове было туманным и плавучим, как вязкая глина на дне заболоченного озера. Мозг пытался думать, отчаянно пыхтел и перегружался. Решение не могло иметь столь просто решение. Но если оно верное, то зачем это «им»? Это же. глупо! Абсурдно до безобразия и безумия. Рэй полностью разделял её мнение, однако Бен, мозги которого усваивали любую информацию в считаные секунды, требовал объяснений и перед сном, когда они ещё находились в квартире, регулярно сыпал теориями. И каждая из них звучала страшно. Но опасения, в любом случае, были одни. Хотя, если честно, по-хорошему действительно стоило бы свалить их страны. Друзья встали в позу козла перед таким смелым заявлением, говоря, что ни за что не бросят родную страну перед лицом опасности. Кюри только и осталось, что расшибить собственной ладонью лицо в приступе стыда за несусветную человеческую глупость. Ну, а ему что оставалось? У них, вроде как, не имелось правила «либерум вето», чтобы что-то запрещать без возможности рассмотрения.

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. Дом семьи Коши. 10 августа. 20:08 вечера —

Из ванны выбраться удалось только к пяти вечера, когда солнце всё ещё имело силу, но медленно катилось ко сну. Жар медленно покидал тело, всё больше утопая в столь непривычном состоянии. Голова не болело, кожа не краснела, а вода вокруг не нагревалась со скоростью звука. Время, оставшиеся до ужина, девушка предпочла отдать тренировкам. Правда её жертвой стал один из охранников, который вызвался помочь. Бедняге понаставили синяков и разбили губу. Эйлер даже мысленно собой возгордилась, однако вспомнив, кто перед ней, поникла. Ей тоже успели поставить синяк на руке, оттого правое предплечье неприятно изнывало. А лёд, приложенный к нему, растаял совсем скоро, даже не успев снять тупую боль. Однако это не помешало девушке вызваться в помощники. Ей, правда, доверили всего ничего: нарезать салат. Приодевшись и вооружившись тарелками с блюдами, семья Жанс направилась в путь. Агнесс, чей наряд всегда вызывал вопросы, сегодня себе не изменила: короткие коричневые шорты, шлёпки с нарисованными бабочками, белый топ с едва закрывающими плечи рукавами, а также любимая прозрачная блуза салатового цвета. Выглядела она, по правде говоря, словно только что распушившаяся виноградная лоза на арке у выхода в сад. Жанна оделась скромно: белая майка, свободные штаны кофейного цвета, балетки. Миранда всегда была аутсайдером, чем кузина, а потому её лучшим другом стал неформальный внешний вид, присущий больше минувшей моде: эпохе после Первой Лассурской войны. Короткая кожаная юбка, сапоги, прозрачная водолазка белого цвета с чёрным лифом и высокий хвост. Её мать уже не знала, хвататься за голову или нет, однако окружающие относились с пониманием. Это ведь просто одежда, правильно? Она никому не мешает, а потому имеет право на существование. Агнесс, несмотря на всю яркость собственной палитры, продолжала удивляться решением свой родственницы. Даж ей иногда казалось, что в таком сама даже выйти во двор не сможет, не то, чтобы явиться на ужин и спокойно себя чувствовать. Эйлер даже выбрала крой платья самолично, чтобы силуэт казался облегающим, но на самом деле являлся свободным. Скованность, вызываемая столь приталенной одеждой, очень сильно нервировала и заставляла чувствовать себя излишне неповоротливой. А вот Миранде, похоже, излишне обтягивающие фасоны, нравились куда больше всего остального. Открывший двери Бенедикт, в домашней одежде, оказался чересчур удивлён столь нарядным гостям. Младшая Жанс, что и следовало ожидать, вновь поразила собой всю собравшуюся компанию. Ханна хлопала глазами и внимательно разглядывала принесённые к столу блюда. Овощной салат, фаршированные грибами яйца и зразы, от которых и остались опята. Возня с столь хлопотным ингредиентом не нравилась никому, однако есть его— любил каждый. Благо у Жанны, как истинной любительницы природы и активного отдыха, сформировалась привычка каждый грибной сезон идти в лес и добывать грибы, а после, если их оказывалось не слишком много, могла забрести вглубь, к чернике или малине. — Твои любимые. Опята. — Спасибо, Жанна. Не думал, что вы запомните. я же только один раз их съел! — Ну что ты, не скромничай. Мать всегда видит, когда ребёнку что-то нравится. Даже необязательно, чтобы между нами была близкородственная связь. — Мы тоже хотели принести, но последняя баночка закончилась ещё на гренках с сыром и грибами. — Ты тоже угощайся, Бенедикт. Я знаю, что ты тоже очень любишь. — Твои зразы, Жанн, всегда наши любимы. Я не умею так вкусно их готовить, как ты. — Ох, Ханна, это всего лишь обычный рецепт. Не принижай свои достоинства. У тебя зато лучше всех выходят шашлыки и овощные супы. А у Маноры это выпечка. У каждого по-своему всё хорошо. — Чего стоит только её лунный пирог! — Хозяюшки, вынесите посуду? Я и Кайсен поставим всё на стол. — Газан, ты не обижайся, но я знаю, что всё самое вкусное ты поставишь не в центр, а ближе к себе. — Как же я могу так сделать, если всё на столе— самое вкусное. — Ну льстец. У кого так научился мозги пудрить? Разговоры взрослых, наполненных повседневностью и миролюбием, растапливали в тревожных детях чувство безмятежности. Рэй, как только услышал разговор на улице, тут же выскочил из дома. У ворот задержали почтальона. Женщина выглядела совсем бледной и напуганной, поскольку к таким людям морально страшно подходить. Военные уже было открыли письмо, чтобы проверить бумагу на яд или взрывоопасные вещества, как Коши тут же вмешался. — Вы знали, что не стоит копаться в чужих, личных письмах? Голос Рэя чуть ли не заставил их подпрыгнуть на месте. Парень тут же выхватил конверт из чужих рук, прижав к груди. — Не знаю, кто ваш начальник, но уверен, что он обрадуется, если узнает, что вы лезете чуть ли не в трусы тому, кого защищаете. Однако его здесь нет, а потому я приказываю: никто не досматривать содержимое присланных писем! — Будет исполнено! Военный, с недовольным видом, отдали честь и встали на места, изучая территорию вокруг, словно минуту назад были безучастными наблюдателями сего представления. Анна, женщина-почтальон, улыбнулась Коши и помахала рукой, не решая что-то сказать. Парень кивнул в ответ и немой диалог между ними закончился. — Ты так резко убежал. Всё хорошо, сынок? — Ты с ним возишься, как с куклой фарфоровой. Не разобьётся, если один раз пропадёт из твоего поле зрения. Эгита, как и всегда, была чем-то недовольна. В этот раз толи шумом, толи количеством гостей. — Я в порядке. Пришло письмо. от Малейсы. Повертев его в руках, чтобы узнать, откуда пришло и от кого, Рэй наткнулся на заветное имя. От неё. — О, невестка моя пишет. Беги читай, сына. Мы тебя подождём. — Говори за себя, Ханна. Я так голоден, что готов съесть даже твою расшитую скатерть. — Будет тебе, Газан. У меня, возможно, скоро сын женится, а ты тут шутки шутишь! — Ха! Лучше бы побыстрее мне правнуков сделали. Кого-нибудь поняньчить хочу. — Мама! Он ещё совсем молодой! Куда ему дети? Ещё даже год службы не прошёл, а ты уже думаешь о браке внука. — Ты просто её не видела! Зайди к нему в комнату на досуге. Рэй столь её портретов нарисовал. Уверена, девушка им просто очарована. Коши, удавшийся ещё перед началом разгорячённого спора о его женитьбе, внезапно застал семью не за столом. Все, кроме друзей, по лицам которых ситуация приобрела крайне стыдное русло, обсуждали его влюблённость. Да ещё и галдели так, что улитки, начисто лишённые слуха, их запросто подслушивали. —. Вот женится на нашем Рэе, мы им дом купим на судьбу! — Не думаю, что лассурнки любят города и шумные места. какую-нибудь деревушку? Дома там недорогие, но ехать далеко. — А если рядом, здесь купить? — Молодожёнам нужен укромный уголок. Если слишком близко, что они будут чувствовать себя, как лабораторная крыса. — Грубо, но я согласен с Кайсеном. — В любом случае— решим. Если будет девочка, то стоит начать собирать на образование. Мест в городских университетах для девушек мало, а баллы по экзаменам— звёздные! — Почему они обсуждают мою свадьбу? Внезапно подал голос Рэй, незаметно проскользнув в сторону друзей, стоящий в углу. — Ты весьма нетривиально дал понять, что Малейса— не просто красивая лассурнка с горной деревушки, а вполне серьёзная увлечённость. — Знаешь. я не против Малейсы, она хорошая. Забирай её, пока не поздно. Тем более, что она дочь главы и наверняка уже имеет несколько претендентов в мужья. — Тогда, получается, наш Рэй не сможет её забрать из деревни? — Смогу, почему нет? Бенедикт и Агнесс покачали головами, понимая, что действительно сможет. Однако долг перед этими людьми не позволит столь ответственной особе покинуть родных мест. После столь непродолжительного знакомства, от чего-то, в голову, касательно новой приятельницы, приходили весьма односложные мысли. Как будто она вовсе и не являлась сложным человеком, а лишь тем, кто исполняет возложенную на неё роль до конца. — Она откажется. А ты переехать к ней не сможешь. И вообще. повремени, дружище. У нас конец света на носу, а ты о любви думаешь. — Не согласна. Любовь помогает развить чувство ответственности и милосердия. Рэй и так не обделён этим, однако для хорошего лидера, если конец света затронет и. Агнесс молча кивнула в потолок, как бы без имён указывая на личность того, кого имела ввиду. —. То твоя кандидатура может иметь вес. Хотя, не хочу лукавить, ты не самый популярный кандидат для подобного рода деятельность. Вот Итан. думаю, у него было бы гораздо больше соратников. — Обсуждать его великолепие? Серьёзно? Несса, это глупо. Да, он, несомненно, самый способный из всех, кого мы знаем лично, однако считаю, что его навыков и поддержки недостаточно. Чего только стоит только генерал-полковник Парко? Его авторитет бесспорен. — Так, сначала моя семья с какой-то женитьбой, потом мы перескочили на тему апокалиптического будущего. вообще-то этот ужин был затем, чтобы мы расслабились и посидели семьёй! — Ты кого-то приглашал ещё? Внезапно спросила Эйлер, разглядывая окно в дальней части дома. Вид на огород, который загораживало мужское плечо. У девушки ком в горле стал. Коши, нахмурившись, решительно покачал головой, показывая отрицание. Сердце троицы упало в ноги, однако Бенедикт оставался спокойнее мыши. Ему казалось, что всё не настолько плохо. Не в том плане, что враг слабый и переживать им не о чем, а потому, что внутреннее предчувствие говорило лишь о неожиданном визите неожиданного гостя. Рэй, как один из жителей этого дома, тут же решил действовать. Сквозь родственников проходить не хотелось, ведь иначе началась бы настоящая паника, а потому он решил, что лучшим решением будет подняться на второй этаж и слезть в балкона в спальне родителей, дабы проверить личность неожиданного гостя. Всё произошло быстро и вот— незнакомец на расстоянии вытянутой руки. Однако, присмотревшись, парень увидел в руках сигарету. Он не знает кого, живого, кто бы курил. Напряжение внутри росло и стало волнением. И даже страхом. Сжав кулаки и выдохнув, Коши завернул на угол. Ему тут же попались в глаза военная форма и множество наград, усеивающий грудь офицера. Лицо вмиг исказилось в блаженной улыбке. В свете окон удалось разглядеть внешность «таинственного» незнакомца. Им оказался Итан Нокс, преспокойно курящий сигарету. Где-то Рэй её уже видел. — О? Вы так быстро заметили моё присутствие. Я тоже бы хотел поужинать с вами, увы. принёс только дурные вести. А как говорят: «обсуди дурное, потом ешь съестное». — Вы. почему вы здесь? На юге у вас ведь очень много знакомых. Почему не записка? — Я не мог ручаться за секретность такого послания. Тем более, что я убеждён в слежке, а потому не могу позволить врагу перехватить и исказить, или вовсе не доставить, письмо. Хотя, скорее, теперь оно мне не нужно. Основное записано здесь. И указал на собственную голову, хмыкнув. — Я встревожен. Вы самолично явились сюда и. — Дело важное, а потому я рискую собой. Мои люди, пусть и не так сильны, но бесконечно мне преданы. Отправить кого-то сюда— всё равно, что лишиться верного человека. И пока я не знаю, кто хоть как-то связан с Окедией, письма будет доставлять либо мисс Зорхан, либо я. — Это слишком большая трата времени, генерал-майор. Вы не можете одновременно метаться сюда и разгадывать шифр полковника. — Посмертное повышение тоже учитывается, Рэй. Взгляд Итана, бесстрастный и холодный, словно замёрзшее озеро в горах, не искрилось в лучах домашнего света. Тёплые отблески лишь подчёркивали ледяную красоту этого человека, не давая даже повода подумать, что что-то мягкое вообще свойственно данному мужчине. — Тебя не мучают кошмары? Продолжил свою очередь Нокс, втягивая дым через крепко сжатый большим и указательным пальцами фильтр, а после методично, словно о чём-то размышляя, выдыхая через нос. Его вид более не казался угрожающим, когда теперь перед глазами был не профиль, а анфас. Это усталый, явно измождённый работой и обстоятельствами человека, не желающий показывать и долю собственного отчаянья. Также выглядел Адам, когда говорил о своей семье. Потерянной навеки из-за глупости, трусости и бессилия, но семье. — Мучили. — И что ты делал? — Продолжал засыпать в надежде, что на этот раз будет пустота. — Это глупо. Но так в твоём духе. Усмешка напрочь отбила желание как-то колко отвечать. Раздражение и некоторое непонимание копились внутри, сильно урезая варианты испытываемых эмоций. — Теперь я, кажется, понял, что он нашёл в тебе. Собственную юношескую наивность. И, помотав головой, почти смеясь, Итан щелчком отправил бычок в мусорное ведро перед «домашним входом». — Я джентльмен, а потому не захотел врываться в дом с сигаретой. Не всем нравятся курящие люди, особенно— если они когда-то забрали отсюда детей и сделали их военными псами. — Вы так уверены, что ненавидимы кем-то, что совсем не хотите принять очевидное. — Ох, Рэй, ты парень неглупый, но совсем зелёный. Да, ты и твои друзья, нет, я бы сказал, семья, несомненно, имеете опыт, однако он не решит всё. Вы мне нравитесь тем, что всё ещё ищите себя. И мне жаль, что когда-то эти поиски закончатся. — Что вы имеете ввиду? — Когда-нибудь человек устаёт бегать, как мышь в колесе, а потому останавливается. Многим надоедает искать смысл жизни. И я уверен, что вы не исключение. Однако если другие просто его не находят и стопорят всю жизнь, оставаясь на месте, то вы будете бегать туда-сюда и в конечном итоге разочаруетесь в том, что искали. Силу, знания и любовь нельзя получить без стремлений. Но их можно создать. Ваш вариант таков: « вы создадите то, что другие будут искать, дабы насытиться, но получив те поймут, что поиск чужого— не равно созидание своего». — Вы говорите, как настоящий философ. Это. очень помогает относиться к общей ситуации проще, верно? — Я ещё никому не рассказывал, как до балла днями плакал в подушку и размазывал сопли. И тебе не расскажу, потому что этого не было. Однако я уверен, что конкретно так испортил своё здоровье. — Ваш счёт практически не имеет конца и края, а здоровье одно. Вам не стоило уходить в потенциальный запой, мистер Итан. — Ты прав. Моральное состояние только ухудшилось. И стыдно было ужасно. Меня выводила дама, под руку, чтобы я подышал, держась о неё. Считай— позор на всю жизнь. — Уверен, что мисс Зорхан вполне не против того, чтобы побыть вашей нянькой. — Это прозвучало грубо, майор. — Но именно это вам и нужно, верно? Если нежно замешивать тесто, которое расползается, то в чём идея? Нужно добавить больше муки и мешать с упорством, не жалея сил. — И долго вы здесь будете обсуждать тесто и способ замеса? Третий голос, принадлежащий Агнесс, которая явно на третий инфаркт сошла, недовольно топала ногой, выйдя из-за дома. Поглощённый беседой с Итаном Рэй совсем не заметил звука шагов, хотя позже, как выясниться, память это зафиксировала, но решила оставить без должного внимания. — За стол не идут, пока тёмные делишки не перетрут. Знакомо? — Более чем. Ваша фраза, генерал-майор. — На сегодня я просто «тот белый упырь, похитивший мою кузину». — Мира. Эйлер ударила себя по лицу, явно смутившись столь прямому упрёку-подколу. — Вы долго тут стоять будете? Уже все Рэя ждут. — Ах, серьёзно? Для чего? — Чтобы расспросить о твой лассурнке, которая нравится тебе. Подлил масла в огонь смущения Нокс, хмыкнув и положив руки в карманы. Пусть он и был ростом с своих подчинённых, но Коши перерос всего на два сантиметра, в то время как тойкурка искристого пути стопталась на два вниз. Из них бы вышел отличный график роста инфляции в стране за последние годы. — Ну хоть вы не начинайте, генерал-майор! Пошлите лучше к столу. Уверен, мои родители вас не ждали, но неожиданно приготовили ваш любимый куриный бульон. — А мисс Кюри испекла отличный лунный пирог! —А где сам майор Кюри? — Он сказал, что переживать не из-за чего, а потому решил пойти заварить себе кофе. Не уверена, что Бен ещё держит уверенную линию обороны. Стоит поспешить, иначе его уже могли начать с кем-то сводить. — Не дай Ной, чтобы это произошло. пойдёмте. И вы. Вам всегда рады в этом доме. Рэй Коши, схватив Итана Нокса и Агнесс Эйлер за руки, тут же втянул их в дом. Уют обдал со всех сторон, подобно прохладному океану. Чужая радость заполнила душу всего на треть, но. оказалось и этого достаточно, чтобы стать немного счастливее.