Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Загородное поместье семьи Ланум. 17 ноября. 5:06 утра —

— Я уже не могу просто сидеть на месте. Здесь ведь абсолютно нечем заняться. Заявила Тадалья, состоит страдающий вид, откидывая натёртый до блеска нож на мягкую обивку дивана. Гостиная не ответила ей ничем, кроме тихого завывания ветра за окном. — Офелия вернётся с минуты на минуту. Будь терпеливее. Райана, отпивая чай, спокойно глянула на неё. Лицо по-прежнему ничего не выражало, словно ничто и никто не волновал мысли. — Если тебе так не терпится раскрыть наше нахождение здесь, то могла бы уж и сделать это. Почему нет? Тебя не устраивают внутренние залы? — Ты смеёшься? Сама последний раз когда там была? Там ведь негде развернуться. — Забыла, что тебе нравится разрушать всё, что плохо стоит. Коротко вздохнула Сэкуум, одним лишь дыханием вновь придавая чаю несколько утерянных градусов. Теперь пар вновь клубился над чашкой. Для сохранения секретности использовать камин запрещалось, а пользоваться батареями— лишь ночью и не более нескольких часов. Система отопления здесь такая, что снег растает на крыше, позволь зданию несколько лишних часов перекачивать воду по трубам. Приходилось согреваться одеждой, чаем или же нахождением с рядом очень недовольной Тадальей, рвущейся на приключения. — И не только. За эти три недели я чувствую, как усыхаю без дела. Почему вообще Офелию послали на это задание? Я, может, тоже хотела. — Знаешь, будь моя воля, я бы тебя вообще на цепи держала. Волк не может прижиться среди овец. Ему ведь когда-то ему захочется есть. — Фу, ты серьёзно сравниваешь меня с Ферен? На это заявление Райана лишь бессильно закатила глаза. Ферен осталась в памяти каждой сестры, несмотря на недолгое сотрудничество. Эта тойкурка, помимо криминального прошлого и психически нестабильного поведения, имела одну очень неприятную особенность: любовь к поеданию убитых ей же. За этим её, собственно, и застали военные, совершавшие задержание. Не так давно Эйгель кремировали и любезно сделали удобрением, в качестве последней воли. Перед этим Ной и его дочери воспользовались её услугами «ищейки». Ферен имела такой превосходный нюх, что с лёгкостью отыскала загадочного «мистера Э», который в то время написывал Льюису Ханзи вместе с некой «Окедией». Её запах, к сожалению, не отразился ни на одном письме, хотя всем было очевидно одно: эта персона как-то связана между всеми подозреваемыми и, если не является предателем, то, как минимум, доверенным лицом предателя, раз имеет отношение к пересылке писем между заговорщиками. — Она хотя бы была полезна. Пусть и недолго. — Хочешь сказать, что вы меня как рыбку тут держите? Поплаваю-поплаваю, потом начну мозолить глаза, как сейчас, вы проголодаетесь и сожрёте меня? — Заметь, я о тебе так не отзывалась. Просто ты.. имеешь очень специфичное и конкретное направление. Ты сделала свою часть уже давно. Остаётся только подчищать за другими. — Скука смертная. Устало пробубнила Ланум, откидываясь на спинку стула. Золотая конструкция, обитая вручную расшитой шёлковой тканью, несмотря на отсутствие должного ухода всё равно сверкала и отлично исполняла свой долг. По крайней мере— до первого эмоционального взрыва Момусо. — Я уже не могу. Этот дом сводит меня с ума. Пожаловалась Ланум, складывая руки за головой. Она подняла взгляд к потолку, рассматривая давно потухшую люстру и потолок, украшенный различными фресками: от сражающихся со стихией воинов Денерии до танцующих в ночи тойкуров, отдающихся ритмы и музыке в полной мере, ощущая единение с родной землёй. — Не помню, чтобы видела тебя с едой. Поешь. Полегчает. — А то я смотрю, что ты довольная. Ты где умудрилась сладкое достать? — Предпочту не выдать свои тайники. Пожала плечами Райана. Ной, вошедший несколькими минутами позже с подносом в руках, опустил тот на журнальный столик и сел сам, рядом со старшей из дочерей. — Вам кто-нибудь говорил, что вы ужасно громкие? С нежностью спросил мужчина, заглядывая обоим в глаза. Райана, закатив очи, отставила чашку в сторону и забрала одно из блюд. Куриный суп, только что приготовленный тойкуром, ещё не успел остыть и дымился, приятно согревая лицо Ланум, решившей вдохнуть аромат. — Да. Ты. Ну, ещё и Офелия. Хмыкнула Тадалья, улыбаясь. Она, не обращая внимание на еду, налила себе чаю. Девушка, ища глазами сахарницу, лишь цыкнула, вспомнив, что с той приключилось. И по чьей вине. — Я собирался застать вас троих вместе. Она сильно задерживается. — У неё, должно быть, неприятности. Может быть… кое-кто хочет вмешаться? Издевательски протянула Сэкуум, поигрывая бровями в сторону сестры. Та, состроив искреннее отвращение к её шутке на своём лице, вдогонку выразительно сёрбнула. Она знала, как ту бесит несоблюдение этикета. — Вы успели поссориться? Удивительно. Вздохнул Ной, прикрывая глаза ладонью, мол: чтоб глаза мои этого не видели. — Тебя не было полтора часа, а нам нужно было чем-то заниматься. И мы делали, что и всегда. С некоторым упрёком сказала Тадалья, хотя и выглядела при этом насмешливо. — Раз Райана отдохнула, а ты полна сил, то предлагаю обсудить дальнейший план. Трое согласно кивнули. Несмотря на очевидную серьёзность первая персона не смогла оторваться от супа, а потому подняла тарелку на уровень груди. Всё равно никакой пыльной работы не намечается. По крайней мере— не ей. — Поскольку полковник Зорхан была уведена из нашего плена, как и Шерон с Эдоном, мы имеем на руках массу неприятностей и весьма дурные карты. Я предлагаю отложить план возвращения Лиоры обратно, поскольку в нашей компетенции схватить лазутчика. — Но ведь.. а с ним нам что делать? Махнула себе за спину Тадалья. Приоткрытая дверь вела в крайне тёмное пространство. В конце недолгого спуска находился подвал, в котором, привязанный к полу платиновой цепью, сидел Итан Нокс, оперившись о стену. Обитый платиной он остановился идеальной клеткой для генерал-майора, владеющего лишь «драгоценным» подвидом твёрдого пути. Однако безопасность всё же сохранялась: по рукам и ногам, подобно четвёртому отряду, он был скован наручниками. — Тайн он не выдаст в любом случае, а пытаться вывести Зорхан из повстанческого движения— бесполезно. В любом случае Офелия уже должна была обнаружить их укрытие. — Не совсем. Раздался знакомый голос. Младшая Ланум, сбросив капюшон с головы, пролезла в окно и закрыла створку, плотнее припечатывая, дабы та не пропускала холодный воздух. Она, сняв браслет из камасита, начала вертеть его в руках, понурив взгляд. — Рад, что ты вернулась. Отчего так поздно? — Было сложно уйти. В городе столько всего происходит, что даже перечислить сложно. Военных много, лассурцев ещё больше. Полная неразбериха, но, благо, гражданские сидят по домам. — Какие потери? — Мы проигрываем. Сильно. — Шанс победы над восстанием? — 35%. И только с тем условием, если к нам внезапно придёт подмога со всех штабов, но- — … это невозможно. Закончил за неё Ной, вставая с места. Офелия, всё ещё стоя с виновато опущенным в землю взглядом, не смела пошевелиться. Боялась, что её поругают за столь «поверхностное» выполнение. О чём вообще могла идти речь, если Офелия самолично принимала участие во всех боях, продвигая восстание к победе, а после помогать с перевязкой раненных? К счастью… это сообщать было не обязательно. — Хорошо. Пусть восстание идёт дальше. Нам стоит беспокоиться о последствиях в самый последний момент. Кровавая печать уже нанесена на землю. Осталось лишь выждать время. Как себя чувствуешь? — Приемлемо. Меня ни разу не обнаружили, а потому драться не пришлось. — Присядь. Я приготовил суп, тебе стоит согреться. Нос замёрз. Ланум тут же сняла перчатки и растёрла кожу, пытаясь согреться. В здании не было ветра, однако из-за влажного воздуха казалось совершенно наоборот. — Отопление включено? Ужасно холодно. Ной осмотрелся, будто бы на глаз пытаясь прикинуть что-то. После взял дочь за руки, согревая своим дыханием. Браслет повис на его тонком запястье и обжог холодом, однако мужчина как будто бы не чувствовал этого. — Не слишком. Мы включаем его с вечера, холодает и темнеет быстрее, поэтому предпочтительнее согреться с наступлением темноты. — Понятно. Я расскажу основное, а после отдохну. — Конечно. Понимающе проговорил Ной, усаживая ту рядом с Тадальей, дабы согрелась. Старшая сестра закатил глаза, протягивая горячую руку младшей, которая тут же сжала её ладонь, вздрогнув от контраста температур. Пусть бессмертные не умирают от голода, ран или обезвоживания, но зато могут легко замёрзнуть и больше никогда не оттаять, как «стеклянные озёра» в Лейосе, которые никто и никогда не видел без толстого слоя льда на поверхности. — У восстания существует некий «повстанческий предел». Насколько я поняла, то именно Нокс его спонсировал и ещё некто, не оставивший своего имени. По моим данным, это место находится где-то в районе первоначальных трущоб. Раненных они уводили дворами, а после и вовсе словно исчезали. Мне удалось подслушать и в их рядах поселились некоторые медики из больницы. В их рядах я также заметила Девида Уилсона, который владеет деревом. Остальные подчинённые Нокса либо сидят по домам, либо умело скрываются. В любом случае у меня есть догадки ещё и по поводу Эмили Кассерс— врача 102 отряда, блондинка из центральной больницы. Четвёртый отряд у них. О Агнесс не упоминается, как и о Бенедикте, но если там Коши, то и остальные. Они следят за новостями посредством кустарного радио. Уничтожать их станции не стала— вызвала бы подозрения, однако отметила на карте и подбросила военным. Вскоре они сами оборвут эту связь. Остальное сложно: ими явно кто-то командует. Если не спонсирует, к тому же. Больно хорошо держатся. Трое, внимательно слушая Офелию, задумчиво кивали. Ситуация складывалась двоякая. С одной стороны вмешательство предотвратит первоначальный крах Венгеры, а с другой стороны жертвы для полной печати ещё не собраны до конца. Оставалось только ждать и в решающий момент стать мессией, дабы ситуация стабилизировалась. Хотя и толка то в этом особо не имелось. Момусо с помощью одной руки налила Кинвало чай и подала кружку. Изнутри бы согреться тоже не помешало. С обрубленной связью было тяжело и легко одновременно. Когда люди в панике, то пытаются хвататься за прежнее. У многих это дом, дети, питомцы. Семья. Она самолично привязала себя к определённым условиям и вне них выжить— рискованная идея. Отряд Итана был и является исключением из этого правила. Им просто повезло. Ошибка выжившего во всей красе. — Оденься. Стук твоих зубов до ушей долетает. Тадалья, сняв со спинки своего стула шубу из медведя, одной рукой накинула её на плечи сестры. Звук щелчка выбил Офелию из колеи. Ной, подкинув браслет дочери в воздухе, успел выдохнуть, прежде чем камасит завис в воздухе и испарился, словно его никогда здесь и не было. Младшая Ланум тут же дёрнула руками, пытаясь призвать верное оружие, однако лязг платиновых наручников, которые ещё никому не поддались и удержали каждого попавшего в них, узнала сразу. Глаза мгновенно распахнулись и наполнились страхом. Тадалья, что сделала это, смотрела на неё с удовлетворением. Райана— с нескрываемым превосходством. Отец— устало, словно всё это утомило его намного больше, нежели боль в каждой клеточке тела. Опустив подбородок, Ной вздохнул, зарываясь рукой в солнечные волосы и убирая их назад. Несколько тонких прядей поспели упасть на лицо, однако мужчина ничего с ними не сделал. Кинвало тяжело сглотнула, судорожно ища глазами железные предметы. К несчастью, талантам к немагнитным металлам, вроде золота, девушка не питала склонности вовсе. Они готовились. Они... Если это то, о чём она думает, то-… — Внизу холодно. Надеюсь, ты не станешь упрямиться и примешь эту шубу. Хотя не сказать, чтобы у тебя был выбор с этого момента. С иронией проговорила Момусо, сжимая чужую ладонь в собственной. Офелия хотела было вскрикнуть от температуры, что с каждым мгновением лишь увеличивалась, однако ей не дали даже вставить слова. Ной, протянув руку, со всей любезностью проговорил, заставляя её сердце несколько раз сделать сальто и упасть, чтобы с треском разбиться на сотни крупных кусков и остаться там лежать, ведь ничего исправить уже было нельзя:

— Рад знакомству, Окедия.