Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. Комната Агнесс. 29 ноября. 9:37 утра —

Помимо аромата медикаментов и спирта Бенедикт принёс ещё и весьма захватывающую новость. Но до неё ещё стоило добраться, учитывая, как резво он рассказывал о процессе разгадки. До Агнесс с трудом доходило, о чём именно, или о ком, тот болтает без устали, поскольку информации в мозгу скапливалось чрезвычайно много, и та не успевала даже утрамбовываться. Учитывая низкую скорость обработки информации на слух, особенно ненужной, девушка откровенно зависала, с непониманием вглядываясь в лицо Кюри. Если кратко и без воды, то история звучала примерно так: — Во время нашего нападения на Центральный Штаб, когда я и Рэй сошлись в битве, нас двоих отбросил странный разряд энергии. Он же, как позже выяснилось, и поглотил наши руки, поскольку после пробуждения я так и не нашёл конечность. Получается, что при столкновении двух импульсов образуется странное энергетическое поле, а значит, что за нами кто-то наблюдал. Раз Райана не могла активировать импульс, то что-то не так с её душой, а Тадалья была занята. Резона вмешиваться в сражение у Окедии нет, как и времени, а потому смело могу предположить, что это вмешательство извне.. Ной, очевидно, не наблюдал бы за нами в пылу террористического акта, а потому могу предположить совсем уж экстравагантные варианты. Так вот.. Казалось, что даже пересказ Бенедиктом своих же слов вышел с весьма лишним отступлением, если учитывать факт наличия волнения. Видимо тема настолько сильно будоражила сознание, что аж сам великий аналитики и умник кусал губы и подбирал слова, пытаясь донести до собеседника суть. После того злополучного дня память медленно приобретала прежние очертания, однако маленькие кусочки, казалось бы, незначительные детали в общей картине истории, забылись. Её преследовали мысли, словно та забыла нечто важное. И в один из дней поняла: а какие глаза были у её отца? Серые? Голубые? Янтарные? Или вовсе чёрные, как у неё? Пытаясь сосредоточиться на этом вопросе, воспроизводя раз за разом образ Элио в голове, тойкурка так и не смогла ответить на этот злополучный вопрос, как бы выглядывающий между строк с целью насолить лишь мыслью о себе. Ну следом закрадывался следующий, словно назойливые шершни, нашедшие пчелиный улей, жужжа в ушах. Агнесс, тряхнув головой, попыталась в тот момент отогнать непрошенные образы, однако всё напрасно. Каким шампунем она пользовалась вот уже несколько лет? Какой запах духов предпочитала? Почему не помнит всех кошек Рэя по именам? Почему все они сливаются в единое пятно в памяти, оставаясь тёмным пятном в мозгу? Неужели ей действительно отшибло часть воспоминаний из-за того удара о землю? Жаловаться, в самом деле, можно было сколько и когда хочешь, но за ворота сознания не выходил тот пугающий образ Рэя, который целился кулаком в её череп в явном желании размозжить мозги по траве, а затем растоптать костно-кровавую кашу по земле. Помнила испугав, испытанный в тот миг, затуманенный болью во всём теле. Помнила жёлтый свет из его глазниц, и как ногти побелели, когда кулак сжался и врезался где-то рядом с местом, где ранее прибывало лицо. Внутренности скручивались и выгибались, подобно радуге, которую они наблюдали каждый раз после ливня из окна. Казалось, что органы не могут двигаться внутри организма, но правда в том, что при резком подъёме и динамичном спуске те могут сойти с привычного места, и принять причудливую форму, будто бы щекоча друг друга. В тот момент несколько капель пота стекло со лба от осознания, что сколько не напрягайся.. не удаётся вспомнить. Вот бы кто-то другой помог решить подобную дилемму. Но если она начнёт распространяться об этом, то и вовсе велик шанс оказаться прикованной к кровати до выяснения причин провалов в памяти. Удивительно, что мозжечок выбрал не лишить её нормальной координации или управления телом, а всего лишь несколькими кусочками воспоминаний. Или целой охапкой, просто осознание потери ещё не накатили так ярко? —.. когда я почувствовал, словно мой мозг плавится, то попытался подумать о чём-то, кроме собственных эмоций. И вспомнил дневник твоего отца, который постоянно читал. Почерк у него похуже любого шифра, так что пришлось повозиться. Лирическое отступление так подходило Бену, что за лишнюю подъёбку не хотелось ускорить этот нравоучительный кусок депрессии. — И в конце концов, после бойни, я смог выкроить время и читал по ночам. Где-то неделю назад я дошёл до конца и стал перечитывать вновь, потому что в конце меня ждала загадка, на которую твой отец не ответил. Да, я помню весь текст наизусть, но существует же маленькая погрешность или ошибка, что мозг переиначил, оттого пришлось начать заново. И всё равно не было никакого точного результата. Это провал, подумалось мне. И тогда я решил немного помедитировать, в мире духов. Из-за плотной завесы получилось ужасно, но всё-таки мне удалось пообщаться с одним духом. И он не дал чёткого ответа. И тогда.. —.. я подумал, что это точно провал! Передразнила его Агнесс, улыбаясь. Кюри возмущённо поднял бровь, выпучив глаза. Казалось, будто бы перед ней стоял бычок, у которого из носа вот-вот должен вырваться пар. — Шучу-шучу. Мирно сгладила углы девушка, быстро втянув воздух носом. Она тут же почувствовала тошнотворный запах спирта от рабочей футболки Бенедикта, от чего предпочла вместо отворота-поворота гостя стиснуть зубы и любезно пригласить того на табурет у стены. Непонятно, почему Эмили так сильно не любила им пользоваться, а всегда стояла. Когда Кюри приземлился на деревянную лаковую сидушку, то закинул ногу на ногу и продолжил рассказ с ещё более безумным видом. — И тогда я понял, что всё это просто не может не иметь смысла. Да, твой отец гений, но не безумный, а потому такое издевательство не в его духе. Немного поломав голову над теориями, я выделил из них одну наиболее правдоподобную. Есть ещё две, но они уж скорее излишни затруднительные и.. кровавые, кхм. Кашлянув в кулак, наконец закончил вводную часть парень, а затем протянул руку. Волосы на голове затанцевали, собравшись в мелкие кудри, едва пружинясь друг о друга в слабом свете комнаты, а затем замерли, спокойно возвращаясь на место. Из-за повышенной сырости волосы вились, хотя девушка этого особо и не замечала. Ха, почему? Вот была бы база не под землёй, то может быть это даже не появилось бы. Слишком много «было бы», пора думать о реальности. Хвостик туго стягивал задние пряди, чуть отросшие, на которые не оставалось сил под конец дня смотреть, а с утра— заплетать, но тем не менее парень упорно продолжал его делать, а не просто отстриг любым подвернувшимся лезвием. Захотел перегнать Рэя? Ну здесь просчёт: начинать надо было эдак лет пять назад. — И что же ты придумал, мистер умник? Прищурив глаз, девушка почесала кончик носа. Очи Кюри пронзительно уставились, а после произнёс шёпотом. Настолько тихим, что был слышен процесс постройки пауком своей сети над кроватью тойкурки. — Душа. У книги должен быть ключ, открывающий её секрет. И есть подумать, то решение на поверхности. У нас нет его души, дабы подумать беспроблемный доступ к ответу, но есть.. Парень привстал с места, упираясь ладонью в собственную голень, а второй касался плеча подруги. — Ты. Агнесс несколько секунд молчала, уставившись единственным глазом в чужое лицо, которое буквально светилось лучами просвещения, и чувствовала нарастающее чувство собственного восторга. Лёгкие тревожно сжались, а после, вместе с ядром и сердцем, одновременно раскрылись. Вдохнув побольше воздуха, девушка затрепетала, подобно крыльям только что родившейся бабочки, наконец достигшей стадии имаго. — Точно! Душа каждого ребёнка индивидуальна из-за того, что эмбрион наследует во время своего развития по половинке от каждого, вне зависимости от процесса зачатия. Если теория Спихо верна, то именно из-за этого невозможна концепция воскрешения.. —.. Но эликсир обходит эту теорию, и получается, что может поднять мертвеца из могилы. — Но ведь факт в том, что даже после воскрешения эликсиром люди не жили долго. Им не доставало души. Тела с сознанием и зофу, но без частички внутреннего стержня — всё равно, что оболочка от карандаша. — Тогда у меня вопрос. Разгонять теорию шизанутого, но вполне интересного учёного, конечно, супер и всё такое, но покоя не давала одна мысль. — Тогда как ты хотела воскресить своего отца? У тебя тогда была всего половина. С четвертью существовать невозможно, это даже подтвердила Окедия, так как ты.. Парень сам себя и прервал, плюхнувшись в кресло и закрыв лицо ладонями. Ну конечно! — Я не хочу говорить об этом, Бен. Тихо и с долей серьёзности проговорила девушка, чеканя каждое слово, подобно золотым монетам. Несколько из них она нашла в карманах своего заштопанного военного пиджака. — Вернёмся к загадке. Быстро переключилась Агнесс, наконец-то обращая внимание на дневник, который теперь лежал у неё на кровати. Жаловаться не приходилось, потому как что бельё, что обложка, могли посоперничать между собой за статус самого грязного предмета в этой дыре. — Если твоя конечная теория наиболее вероятная, то предлагаю её испытать. — Я предлагаю тебе вынести душу за пределы тела и использовать её в качестве ключа. Если Элио тебя не любил на самом деле, то поймём мы это быстро. Но мы оба знаем, что это не так, а потому рисковать тобой лишний раз не стал бы. Поэтому всё должно пройти.. легко? — Хм, знаешь.. это звучит как несусветное дерьмо, Бен. Сделав задумчивый вид, девушка тут же ударила друга-дурочка по голове, пристав с кровати. Благо расстояние полторы вытянутые руки отлично показывало размеры комнаты. — Даже гении попадают в дурацкие ситуации, не правда ли? — От гений слышу. Фыркнул парень, потирая место ушиба. Железная рука была потяжелее искусственной, оттого растирать место соприкосновения довелось дольше обычного. — Я даже слышать об этом не хочу. Закатила глаз она с улыбкой, упираясь ладонями в постель. Кюри, изъявив упрямство, пересел с табурета на кровать, ложа дневник уже себе на ноги. — Давай хотя бы попробуем начать с души. Попробуй сосредоточиться на ней, как во время того летнего ритуала, перед балом. — Думаешь, что механизм схож? — Почему нет? Не попробуем— не узнаем. Тем более, что больше то и пробовать некому. Ты тут единственная, кто вообще так умеет. — Лассурцы, уверена, могут и покруче. Подмигнула Агнесс Эйлер, а после удобно уселась на кровати, подложив под спину подушку, и оттолкнув одеяло другу, покорно принявшему сей «щедрый дар». Залезать с ногами на чужую кровать Бенедикт Кюри посчитал верхом неприличия, а потому остался сидеть в пол оборота, наблюдая за лицом напротив. Лишь бы всё прошло хорошо. Пожалуйста. Они больше не могут подвести других. Если так сокрыта вселенская тайна, то прошу.. откройся же!