Тени не могут погасить солнце

Я сидела и молчала. Перед отправлением поезда казалось, что я всё решила и обдумала, но сейчас голова была пуста. Я помню не всё, но и из того, что помню, можно озвучить лишь малую часть. Наверное, стоит упомянуть лишь о количестве демонов и их способностях, а о результате всей миссии — умолчать. Я посмотрела в пристально следящие за мной огненно-золотые глаза сидящего напротив мужчины. Да и как я могу сказать, что этот бой им не выиграть, и пламенный столп Кёджуро Ренгоку погибнет сегодня, едва дождавшись рассвета? Я закрыла глаза и пару раз глубоко вздохнула, успокаивая начинающуюся панику и собираясь с мыслями. Отступать некуда. — Господин Ренгоку! То, что я скажу, может помочь вам с текущим… — я снизила голос, — демоном. Не могу кратко объяснить, откуда знаю эту информацию, но обязательно потом отвечу на любые вопросы! Если они появятся, конечно. Также, я не утверждаю, что всё, что скажу — абсолютная истина. И не прошу полностью доверять моим словам, но надеюсь, что вы примите во внимание возможность их достоверности. Хотя бы частичной. Быстро оглянув всю компанию, поняла, что моя речь никого не впечатлила. Что ж, ожидаемо. Я бы тоже отнеслась к подобному заявлению с большим сомнением. Но, по крайней мере, смотрят заинтересованно, на смех не подняли и не прогнали. Пока что. — Много болтаешь, а толку нет! — внезапно раздавшийся над ухом голос Кабана заставил вздрогнуть. Повернувшись на звук, я в панике отпрянула. Когда это чудовище успело запрыгнуть на спинку сиденья? Да как он там держится вообще?! Явно насладившись произведённым эффектом, Иноске — весьма изящно — спрыгнул со скамьи и тут же плюхнулся прямо на пол, рассевшись по-турецки в проходе. Парень упёр руки в колени, расправил плечи, набычился — или, может, правильнее «накабанился»? — и повернул голову в мою сторону. Даже показалось, что выражение кабаньей морды изменилось на более суровое. Я посмотрела на Зеницу. Ох, сейчас же про демонов заговорю, и он напугается. Захотелось поддержать старого знакомого, поэтому похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая его присесть. Парня не пришлось уговаривать — он тут же просиял и, буквально перепрыгнув Кабана, умостился на сиденье. Танджиро тоже протиснулся к нам, поставил свой короб у окна и занял место рядом с Ренгоку. Трое подростков заинтересованно смотрели на меня, а Ренгоку и до этого сверлил меня взглядом. Аккуратно приобняв разомлевшего Зеницу, я немного подумала, стоит ли прибегать к крайним мерам. О, боги, как же тупо это будет выглядеть, если парень поведёт себя адекватно… Но, наверное, лучше перестраховаться. Я притянула поближе его голову и закрыла рукой ему рот. Радость в глазах юноши сменилась непониманием, и он напрягся. — Демон, из-за которого на поезде пропадают люди, — один из двенадцати, из более слабой шестёрки. Его зовут то ли «Эму», то ли «Эну». У меня плохая память на имена, простите. Этот демон не на поезде, этот демон — сам поезд. Он слил с ним своё тело. Его слабое место находится где-то впереди, около вагона с углём, прямо под полом. Боковым зрением я заметила, как у Зеницу в ужасе округляются и так немаленькие глаза. Захочет вырваться — не удержу же! Стиснула парня покрепче и постаралась слегка погладить пальцами его плечо. Кажется, он и не заметил этого, потому что чем больше я говорила, тем сильнее он пугался — выпучил глаза, задрожал, даже пытался что-то говорить, но моя плотно прижатая рука мешала ему. Лишь бы не укусил! Даже сквозь бинты из-за тонкой повреждённой кожи это будет очень больно. — Ха! Так я был прав! Теперь мы в желудке! Бой уже начался! Кабан вскочил на ноги и ухватился за рукояти мечей. Я едва успела в непонимании глянуть на него, как он тут же запрыгал на одной ноге, поджимая другую. Похоже, Зеницу вложил в этот пинок весь свой страх и возмущение. Какой он стал сильный! А от меня вырваться даже не пытается. Ох, не уверена, что теперь будет уместно тискать и щекотать его, как в старые добрые времена. Он больше не тот застенчивый малыш Мицу, сейчас он серьёзный истребитель демонов Агацума Зеницу. Который иногда пугается. Но ведь это нормально? Только дурак ничего не боится, а парень никогда дураком не был. Ренгоку всё так же молчал и смотрел, ожидая продолжения. Танджиро удивлённо приподнял брови и немного склонил голову набок. Иноске, к удивлению, быстро успокоился. — Демон добавил свою кровь в краску, которой напечатали билеты. Когда контролёр проверит билеты — все сразу же уснут из-за магии Эму. Не знаю, есть ли на поезде ещё демоны. Машинист и контролёр, вроде бы, просто соблазнённые люди: демон обещал им прекрасные сны, где они могут встретить умерших родных. Ещё тут где-то должны быть такие же дети. Эму направит их, чтобы они проникли в ваши сны и что-то там испортили, и вы не смогли бы больше сопротивляться. Я на несколько секунд замолчала, вспоминая, не упустила ли чего. Было же ещё что-то, связанное с этими детьми… Связанное… Точно! Я повернулась к Танджиро и спросила: — Камадо-сан, как зовут твою сестру? — Нэзуко. Но откуда ты… И при чём тут… — поражённо забормотал парень. Отпустив мелко дрожащего Зеницу, я наклонилась к коробу, который Танджиро поставил у окна, и аккуратно похлопала по крышке. — Нэзуко-чан, ты слышишь меня? Взгляд Танджиро стал испуганным. Ну, конечно, откуда бы мне, незнакомке, которую он впервые видит, знать о том, что он таскает с собой сестру-демона. Даже в их организации об этом знает всего несколько человек. Когда из короба в ответ раздалось утвердительное мычание, я продолжила: — Милая, как выберешься из коробки, нужно будет уничтожить верёвки, которыми будут связаны мальчики. Их ни в коем случае нельзя рвать или разрезать! Можно только сжечь твоей магией. Хорошо? Я дождалась ещё одного подтверждающего звука из ящика и подняла глаза на ребят. Танджиро выглядел потерянным, Зеницу в ужасе смотрел то на стены вагона, то на меня, а Иноске задумчиво чесал кабаний подбородок. На Ренгоку я предпочла не смотреть. — Можно попробовать сжечь билеты с помощью магии Нэзуко, но не уверена, что это поможет. Чтобы выбраться из сна, вам нужно убить себя. Во сне, конечно! — я мельком глянула на всех и добавила, смотря Танджиро прямо в глаза: — Только не перепутайте сон с реальностью, пожалуйста! Наконец, я замолчала, переводя дух. Ренгоку, который всё время, пока я говорила, не сводил с меня взгляда, вдруг оживился. — Как интересно! Если хотя бы часть сказанного тобой — правда, это нам поможет! — Надеюсь на это. И одновременно надеюсь, что всё это — бред воспалённого воображения, а у вас будет обычная рутинная миссия, — сказала я со вздохом. — За короткое время на этом поезде пропало более сорока человек. Сюда отправляли несколько мечников, но ни один не вернулся. Это точно не обычная миссия. Но теперь за дело взялся столп, то есть я! Зеницу схватился за голову и заверещал: — Не вернулся никто? Никто! Я тоже не вернусь! Ох, это, определённо, перебор! На экране такое поведение вызывало улыбку, но вживую это так… излишне эмоционально… истерично… и очень громко, особенно учитывая, что Зеницу сидит рядом и вопит мне прямо в ухо. Я зажмурилась от резкой головной боли и вспомнила кое-что ещё: — Этот Эму будет пытаться сожрать всех людей в поезде. Из стен и потолка полезут мерзкие щупальца. На некоторых будут глаза — в них нельзя смотреть! От этого тоже уснёшь. Иноске задумчиво пробурчал под нос что-то вроде: «Щупальца? Горный осьминог?», Зеницу сменил тональность и начал всхлипывать, что он сегодня обязательно умрёт, а Танджиро просто молчал. — Я защищу всех людей, не сомневайся! — Да, все люди в поезде останутся живы. Но после победы над Эму появится ещё один демон. Тоже из двенадцати. Один из самых сильных. Кандза? Каза? Не помню имени. Этот Каза попытается убить Танджиро. Вы, господин Ренгоку, будете сражаться с ним, — начала я перечислять события. — Он предложит вам стать демоном. Вы откажетесь. Он использует свою магию… — Это не магия. Способность или техника. Не называй это магией, — вдруг прервал меня мужчина. Показалось, что у Ренгоку лицо стало более напряжённым. Он же должен быть позитивным крутым дядькой, а не пугающим жутким типом! Я растерянно посмотрела на него. Хотелось сказать, что уж не к словам стоит придираться, пока в вашем мире демоны людей каждую ночь жрут, но я сумела сдержаться. Только вздохнула, закатила глаза, выдавила: «Ладно» и продолжила: — У Казы есть способность. Он видит что-то вроде боевого духа или жажды битвы. Это помогает ему предсказывать атаки. Если полностью очистить разум, он не сможет ничего предвидеть. — Я повернулась к Танджиро. — Это немного похоже на то состояние, в котором был твой отец, когда отрубил голову кабану. Или это был медведь? — Медведь. Но… — Ты пугаешь меня! Прекрати меня пугать, Аканэ-чан! — жалобно запричитал Зеницу, схватив и тряся меня за рукав юкаты. — Да ты-то чего ноешь? Ты вообще всё проспишь. Сражаться будет твоя храбрая и крутая запрятанная внутри сущность, — не сумела сдержать раздражения я. — Сущность? А? — Ну как с демоном-пауком было! — А-а-а! Откуда ты всё знаешь?! Я не хочу снова становиться пауком! — Зеницу подскочил с места, но Иноске резко одёрнул его, и парень снова плюхнулся на сиденье. Я зажмурилась и потёрла глаза. Раньше он просто был слегка пугливым и депрессивным, а сейчас натуральная истеричка. Гормоны, что ли, так влияют? Так не девчонка же. Потом, вроде, поадекватней должен будет стать. Головная боль усилилась. Я отвлеклась на неприятные ощущения и помассировала виски. Перед глазами пронеслась вся последовательность событий, и я перечислила: — Так. Ладно. Сражение с Казой. Он ранит Ренгоку глаз, потом наносит удар с той стороны, где больше нет глаза. Пробивает ему грудь кулаком. Начинается рассвет. Каза сбегает. Всё. Пассажиры живы, Танджиро ранен, Ренгоку мёртв. Вопли и стенания Зеницу внезапно стихли, и наступившая тишина оглушила. До меня вдруг дошло, кому, что и как я сейчас сказала. Я резко открыла глаза и испуганно заговорила: — Простите! Извините! Я не хотела! То есть… — За что ты извиняешься? Собираешься помочь демону? — Голос Ренгоку прозвучал неожиданно звонко. — Нет, конечно! Просто я… Нельзя так говорить человеку о… — О смерти? Охотники за демонами могут умереть на любом задании. — Я не хочу умирать, у меня даже ещё нет жены! — Где-то сбоку вновь запричитал Зеницу. — Даже если путь одного человека оборвётся, мир не остановится. Все мы смертны. Каждый столп готов стать щитом для людей. Погибну я — на смену мне придут другие. Эти юноши, — Ренгоку окинул мягким взглядом парней, не смущаясь даже истерики Зеницу, — если будут усиленно тренироваться, однажды станут столпами, что будут поддерживать организацию истребителей демонов и защищать слабых. Это была самая потрясающая, вдохновляющая и ужасающая своей обречённостью речь, которую мне когда-либо довелось слышать. Я поражённо смотрела на Ренгоку. И вот этот человек должен сегодня умереть? Ну, если он и готов к этому всегда, то я теперь совершенно не готова! Это несправедливо, а у меня проснулось дурацкое обострённое чувство справедливости. Ничуть не стесняясь, я смахнула из уголка глаза набежавшую слезинку и задумалась. Есть ли шанс у ребят, если они накинутся на Казу все вместе? Нет, ни единого. Он же… Я подалась вперёд и бесцеремонно положила руку на колено пламенного столпа, обращая на себя внимание: — Ренгоку-сама, этот Каза — слишком серьезный противник, его сейчас не победить. — Любого демона можно победить! — Не согласился со мной Ренгоку. — Солнце или отсечение головы катаной, знаю. Но у сильнейших демонов такая быстрая регенерация, что отрубание головы не поможет, они просто отрастят себе новую! Не уверена, что с такой регенерацией даже солнце справится. Иноске издал удивлённо-вопросительный хрюк, Танджиро сильно побледнел, а Зеницу подозрительно затих. Кажется, у него какой-то приступ, потому что он судорожно пытался сделать вдох и в ужасе пялился на меня. Ох, точно, я же только что им сказала, что на них скоро нападёт сильный и злой противник, которого, по моему мнению, убить просто невозможно. Упс. — Каза будет убит, но позже. Сейчас же нужно просто тянуть время до рассвета. Несмотря на всю свою регенерацию, он очень боится солнца. А ещё он любит болтать во время боя. Ренгоку-сама, может… — я не сразу решилась продолжить, — может, вы не будете сразу отказываться от превращения в демона? Поговорите с ним. — Нет! — Ответ мужчины был такой громкий и резкий, что я отпрянула. — Я не уговариваю вас соглашаться, боги, нет! Просто… — Никогда, — уже тише, но гораздо более жёстко повторил мужчина. — Нет смысла это обсуждать. Я растерянно замолчала. Чего я ожидала, предлагая столь горящему своим делом человеку «поболтать» о предательстве всего, ради чего он живёт? — Простите, — удалось мне выдавить из себя едва слышно. — Юный Камадо, что ты думаешь обо всём этом? — спросил Ренгоку прежним доброжелательным тоном. — Судя по запаху, госпожа Аканэ не лжёт. Но я не понимаю, откуда ей столько известно. И о Нэзуко, и о моём отце, и… — И о пауках! Аканэ-чан, откуда ты знаешь о пауках?! Я сегодня умру?! Скажи мне, когда я умру! — Зеницу схватил меня за плечи и начал трясти. Вдруг дверь тамбура со скрипом отворилась, и раздался усталый безжизненный голос: — Предъявите свои билеты.