Смерть ради любви

      Марина долго не могла не успокоиться. Сидела в кустах, как изваяние, не в силах пошевелиться. Наконец скорая приехала и увезла Артура со всеми остальными. Марина видела, как спешно вызванные охранники начали прочёсывать территорию парка и за его пределами. В кусты они пока не догадались заглянуть, но это вопрос времени. И как бы Марина не была подавлена, но не хотела, чтобы её поймали.       Поэтому девушка осторожно выбралась и, убедившись, что никто на неё не смотрит, медленно пошла вдоль аллеи парка. На асфальте ещё виднелись не смытые пока следы крови, и, пройдя прямо по ним, Марина почувствовала, что её начинает трясти. Всё напрасно, всё зря. Артур никогда не будет с ней. Ведь он умер, убит её рукой. Зачем, зачем она стала стрелять сама? Ведь знала же, что не умеет. Надо было нанять профессионального киллера, все так делают сейчас. Но нет, так велико было желание увидеть смерть соперницы, что решила сама. И увидела смерть любимого. Марина почувствовала близость слёз.       На одиноко бредущую девушку не обратили внимания. Таких сейчас много было, все посетители нервничали после произошедшего, кто-то пребывал в шоке, и им оказывали психологическую помощь. Кто-то рыдал, не сдерживаясь, ведь для местных жителей подобное происшествие и в самом деле что-то невероятное. Марина слышала, как многие ругали террористов Санчеса, которые совсем распоясались, и скоро житья от них не будет. Если так и дальше продолжится, вся страна будет в опасности и нигде не найти спасения. Как бы войны не началось с Модерной.       Сама не помня, как, она долго, до самой темноты, побродила по городу и, наконец, решила пойти к Илье. Быть сейчас одной Марина не была физически способна и потому пошла не к себе, а к любовнику, который ждал её уже давно. И очень удивился, увидев её мертвенно-бледное лицо со следами слёз, дрожащие руки и нервное выражение лица. Не отвечая на его вопросы, Марина села на диван и, схватив со стола пачку сигарет Ильи, начала их безостановочно курить одну за другой, тщетно пытаясь успокоиться. Илья не решался приблизиться к ней и тут она заговорила сама…

***

      Владимир Оболенский был на светском приёме в посольстве, когда ему позвонили. На том конце оказалась невестка, и мужчина был рад слышать Дашу, ведь она была одной из тех, кто поддержал Владимира в нелёгкое для него время. И когда Дарин рассказала о том, что случилось с братом Эдварда и что сделала в свете этого Натали, он тотчас же сорвался и отправился в больницу.       Они с бывшей женой лишь не так давно начали нормально общаться. Владимир почти забыл о мести и уступил любви, продолжавшей жить в его сердце, несмотря ни на что. Вот только отношения пока не были полноценными, осталась у них с Натали какая-то недосказанность. И сейчас, когда она так нуждалась в поддержке, Владимир, не думая, поспешил к ней. Даша встретила его в коридоре и проводила к лаборатории.       Он заглянул в дверь и увидел Натали, лежавшую на кушетке. Лицо её было немного бледным, но губы робко улыбнулись при виде него, и глаза потеплели. То есть по всему было видно, что Натали ему обрадовалась. Очень хороший знак. Владимир приблизился и сел рядом, произнося слова искреннего восхищения. Следом, не в силах себя сдержать, взял руку Натали в свои и, поднося к губам, поцеловал несколько раз. Натали улыбнулась ему и слегка приподнялась, но Владимир не позволил ей это.       — Осторожнее, милая, голова может закружиться, тебе ещё рано вставать, давай лучше вот так.       Натали согласилась и когда Даша зашла к ним, принеся чашку крепкого чая и тарелку с булочками, то застала удивительную картину. Владимир пересел на кушетку и, положив голову Натали к себе на колени, ласково гладил её волосы, она же иногда ловила его ладонь, касаясь её губами.       Он принял у Даши поднос и принялся аккуратно поить жену с ложки чаем и давать откусывать от булки. Даша решила не мешать родителям мужа, у которых, кажется, начался второй медовый месяц, неслышно вышла из помещения. Она была искренне рада за обоих и очень надеялась, что все их недоразумения остались в прошлом. Ведь произошедшее должно сплотить их ещё сильнее. Хотя, конечно, Артур не сын Владимира, а его бывшего соперника, но он уже давно перестал испытывать по отношению к нему негативные чувства, ведь это ребёнок его любимой. А видя, как сильно Эдвард привязан к брату, Владимир тоже стал прилагать усилия для того, чтобы нормально общаться с ним. И ради любви к его матери Владимир способен будет всё ей простить.       Вот у кого был сложный путь к счастью, так это у них. У каждой настоящей любви бывает испытание, но только пройдя его, становится понятно, что чувство на самом деле было таковым. Даша невольно улыбнулась при этих мыслях, но тут же заглушила в себе этот порыв. Не та ситуация сейчас, чтобы радоваться.       И девушка вернулась в комнату ожидания, чтобы успеть к детям, ведь они скоро проснутся. Девочки и правда уже не спали, в отличие от Эдварда с Ниной. Однако они не плакали, а терпеливо ждали, когда подойдёт мама.       Даша осторожно вынула детей из колясок, положила к себе на колени и, набросив на плечи пелёнку, расстегнула платье и приложила обеих девочек к груди, начав кормление. Этот процесс всегда успокаивал и наполнял душу умиротворением, позволяя на время не думать о плохом, которое ещё не миновало, и неизвестно, когда туча пройдёт мимо.

***

      Тем временем в операционной шла планомерная работа. Сеньор Морисон и Катрин работали слаженно, время от времени сменяя друг друга на месте ведущего. Камилла, присоединившись к ним, заняла место операционной сестры. Доверив Морисону наложить швы на сосуды, Катя на пару минут вышла из операционной и, попросив другую медсестру подать ей мобильный, спешно набрала номер мужа:       — Андрей, слушай внимательно, я сегодня не смогу вернуться домой, похоже, на всю ночь останусь в больнице. Будь любезен, одень Алису потеплее и привези её сюда, я покормлю её, как только закончу операцию, я здесь, Даша и Эдвард, им явно нужна будет твоя помощь. Ты понял меня?       Андрея не нужно было упрашивать, и он заверил жену в том, что выполнит всё в точности и, отключившись, начал собирать младшую дочь.       — Ваш муж не обижен на то, что вы сорвались с выходного? — спросила у неё темноволосая девушка в медицинском синем костюме, забрав назад мобильный Катрин.       — Нет, Лина, совсем даже, — ответила женщина с улыбкой. — Алиса тоже привыкла, что мама спасает других, — Катя не стала уточнять, что ещё недавно, когда их лаборатория не имела легальный статус, они с мужем постоянно были вынуждены работать там по ночам. Сейчас же, когда Эдвард узнал об их деятельности и всё одобрил, они могут заниматься своими непосредственными исследованиями днём, а по ночам Катя часто помогает в больнице, применяя свои таланты целителя для спасения тяжелобольных.       Катя скрылась в операционной, а Лина смотрела ей вслед, думая о том, что она вряд ли выдержала бы такой график. А мужу этой женщины вообще нужно ставить памятник при жизни. Не успела девушка об этом подумать, как из операционной на этот раз вышел Морисон. Он тоже хотел поговорить по телефону со своими и не только это. Ведь пока тот говорил, Лина подсовывает ему стакан с крепким кофе, который тот пил через соломинку, это помогало ему держаться на ногах вторые сутки.       — Патрисия, радость моя, — вещал в трубку Моррисон, — укладывай Анджелину без меня. Я не появлюсь до утра, сложный пациент.       Лина опять тяжко вздохнула, без труда представив себе мысли той женщины. Она видела не раз госпожу Моррисон, и та выглядела хотя и усталой, но вполне довольной своей жизнью. Знала и то, в чём именно сложность нынешнего пациента — в его родственных связях. Вряд ли президент простит, если его любимого брата не сумеют сберечь. И те старались, как могли.       Операция уже подходила к завершению, и Катрин накладывала швы на повреждённую ткань лёгкого, до этого откачав попавшую в него кровь и промыв полость. Мориссон при этом контролировал показатели на мониторе и показатели гемодинамики. Кровь недавно закончили переливать, и благодаря этому давление пришло в норму, а сердце стало нормально работать без намерения остановиться в любой момент. Наконец, последний поверхностный шов был наложен, и Камилла, смазав их сверху антисептиком и регенератором, наложила повязку. Теперь порядок, можно везти в интенсивную терапию и ждать, когда пациент выйдет из наркоза и посмотреть, что будет дальше.       Камилла и Лина включили программу искусственного интеллекта каталки, чтобы она под их руководством отвезла Артура в соседнюю палату, дверь в которую была в стене операционной.       А Катрин вместе с ассистентом переводили дыхание, после отправились переодеваться. Оба были так взвинчены, вымотаны, что им было всё равно, что они вообще-то мужчина и женщина, имеющие семьи и детей. Так и пошли переодеваться вместе, не испытав ни малейшей неловкости.       Затем Моррисон пошёл в ординаторскую, чтобы попросить Лину принести ещё кофе, а Катя спустилась вниз, в комнату ожидания, где уже находились все её близкие. Она спешила сказать им, что операция закончилась и успокоить хотя бы этим. А так же просто посидеть рядом с родными, что действовало на женщину лучше любых средств.

***

      Совсем другая обстановка царила сейчас в квартире Пражского. Там Марина, отбросившая опустошенную ею же пачку сигарет, отчаянно рыдала на плече у любовника. Тот обнимал её и тщетно пытался успокоить.       — Что такое, Мариночка? В чём дело? — спрашивал Илья Денисович, когда девушка немного затихла. — Не смогла выстрелить? Не попала? Что ещё?       Марина всхлипнула последний раз и, оторвав лицо от груди мужчины, ответила срывающимся голосом:       — Смогла. Прицелилась. Выстрелила. Но не вышло. Не в того. Не туда попала…       — Что значит не туда? — недоумённо протянул Пражский.       — Я в Артура попала! — выкрикнула Марина почти в истерике, отскакивая от него. — Понимаешь ты или нет, что случилось? Я любила его! Понимаешь ты, любила! Я не должна была его убивать! Не должна причинять ему боль! Не должна была!       — Ну, в Артура, так в Артура, — задумчиво проговорил мужчина, не став говорить Марине, что так, по его мнению, даже хорошо. Он лишь вновь притянул любовницу к себе и, прижав покрепче к плечу, спросил аккуратно все подробности, отмечая про себя, чем бы ещё дополнить это действо.