Смерть ради любви

      Артур, уже приходя в себя, чувствовал умиротворение, как будто знал, что всё самое опасное позади и его ждёт самый любимый человек на земле, тот, без которого жить невозможно. Он ощущал её рядом, чувствовал её тепло, согревающую любовь, а потому был спокоен. Рядом с ней можно преодолеть всё и ничего не страшно. Она — его ангел, который всегда бережёт его от любой опасности. Только она даёт желание жить и силы для поддержания жизни. А без неё мир всегда погружается во тьму, из которой нет выхода.       Постепенно возвращаясь в реальность после наркоза, Артур прислушался к себе и убедился, что у него ничего не болит, а ощущается лишь лёгкая усталость и слабость. Конечно, боль пока не ощущалась благодаря сильнейшим анальгетикам, которые вводились ему в кровь по капельнице. Пока они будут поступать, боль от раны и после операции не будет чувствоваться. После выписки ему придётся принимать болеутоляющие, но уже не в такой сильной концентрации. Можно будет обойтись лёгкими средствами, например, обычным парацетамолом.       Конечно, пострадавший пока не мог этого знать, он только обрадовался тому, что с ним всё в порядке. Нет больше того ощущения, что на грудь давит бетонная плита, тело разрывает от страшной боли, словно режут ножом, а в лёгкие не поступает воздух. Сейчас всё кончено, этого больше нет, можно вздохнуть свободно. Почти свободно, потому что при вздохе ещё немного тянет в груди. Но это пройдёт, должно пройти. Вот только слабость беспокоила, он же привык быть сильным, Скорее бы это тоже прошло, а то непривычно. Даже обидно.       Увидев, что любимый открыл глаза, Нина слегка встрепенулась, её лицо осветила счастливая улыбка. Она прижала ладонь к его щеке и начала нежно поглаживать. Сердце наполнилось радостью и облегчением.       — Любимый, — прошептала девушка, — наконец-то, а то я так волновалась. Я очень рада, что ты жив. Я без тебя не смогла бы жить, ты знаешь. Ты — смысл моей жизни, — слова вылетали бессвязно, она давилась ими, не знала, как лучше связать предложения, а из глаз потекли слёзы, хотя и обещала не плакать, но не смогла сдержать эмоции.       Артур, осторожно приподняв одну руку, поймал её ладонь и прижал к губам.       Нина всё плакала, тогда он слегка нахмурился и, отведя её руку от губ, хотя и продолжал поглаживать её, тихо сказал.       — Не плачь, любимая, не хочу видеть тебя такой. Ты должна жить в любом случае, даже если со мной что-то случится. Потому что мне важно только, чтобы ты всегда жила. Ты важнее меня, важнее моей жизни, которую я, если надо, тысячу раз отдам за тебя. Поэтому хочу, чтобы ты всегда была счастливой. Моя жизнь связана только с тобой. Даже не представляю, что ты пережила, — его взгляд помрачнел. — Не хочу об этом думать, мне становится очень больно, оттого, что ты снова за меня переживала. Хотя я который раз обещаю, что ты не будешь из-за меня страдать. Получается, не сдерживаю обещание. А ведь тебе вредно волноваться.       — Не вини себя, — попросила Нина, всхлипнув, — обещаю быть сдержаннее, хотя это трудно, — подняв руку, она принялась гладить его по щеке. — Просто ты значишь для меня тоже, что и я для тебя. Мы можем быть только вместе, раздельно не можем. Мне даже дышать тяжело без тебя. Пожалуйста, никогда не оставляй меня.       — Я это не сделаю, ты знаешь, родная, — растроганно ответил Артур, которого всегда радовали её признания, хотя он уже слышал их не раз, — но всё же ты не должна была так волноваться. Подумай о малышке.       Тут на его лицо легла тень. Взгляд стал обеспокоенным. Монитор тревожно запищал.       Нина испугалась.       — Что с тобой, любимый?       — Как наша малышка? — спросил он встревоженно. — Если ты нервничала, это могло на неё повлиять? Пожалуйста, скажи, как она? — голос прозвучал умоляюще. — Я такой идиот, не подумал, что всё происходящее с нами может отразиться на ребёнке. По идее, нам надо было закрыться дома и никуда не выходить, ни с кем не встречаться, чтобы избежать любого риска.       — Успокойся, милый, — нежно произнесла Нина, очень тронутая тем, как любимый беспокоился о ребёнке, ведь ей до сих пор было трудно поверить, что этот суровый человек, да ещё и бывший главный Казанова страны, может стать таким хорошим, заботливым отцом, при том, что ребёнок ещё не родился. Но то, как он заботился о любимой, как ждал их дочь — всё это было выше самых смелых ожиданий. — С ней всё хорошо, Даша помогла мне. Не беспокойся.       Артур вздохнул с облегчением.       — Иди сюда, солнышко, — он слегка потянул девушку к себе.       Угадав его желание, Нина приблизилась к его лицу, наклонилась, и их губы встретились, ласково и нежно целуя друг друга, помня о том, что сейчас не место для страсти, необходимо соблюдать осторожность.       Однако девушка всё же хотела порадовать любимого, поэтому слегка приоткрыла его губы своими и, просунув язычок внутрь его рта, коснулась его языка и начала поглаживать его медленно и осторожно.       Однако, почувствовав, что он начал возбуждаться и испытывая не менее сильное желание, сочла за благо пока остановиться. Сейчас нельзя, швы разойдутся, придётся потерпеть с ласками. Девушка немного досадливо поморщилась, когда волна напряжения прошла по всему телу, не желая отпускать. Серьёзное волнение прошлых часов переросло в желание выплеснуть это напряжение.       Она отстранилась с едва слышным вздохом разочарования.       — Любимая, — Артур осторожно провёл свободной от капельницы рукой по её животу, спустив руку чуть ниже, прикоснулся нежным ласкающим движением.       Он поглаживал несколько минут, которых Нине в таком возбуждённом состоянии оказалось достаточно, чтобы взорваться изнутри штормом наивысшего блаженства. Она застонала, чувствуя, как подгибаются ноги, а перед глазами стелется туман.       Артур улыбался, глядя на неё.       — Всё хорошо, милая? Теперь расслабилась?       — Ага, — тихо сказала она, хотя в таком состоянии было немного неловко. Даже слегка разозлилась на своё тело, которое предало её в такой неподходящий момент. Как она вообще могла думать о чём-то подобном в этой ситуации?       — Любимая, я рад, что могу тебе помочь, — он улыбнулся снова. — И мне очень приятно, что я тебя возбуждаю в любом виде и в любых условиях, — Нина нервно хихикнула. — Хуже, если бы наоборот, а так, значит, ты считаешь меня привлекательным даже сейчас.       — Всегда, — улыбнулась Нина, снова наклоняясь поцеловать его.       — Подойди ближе, — попросил Артур.       Нина поднялась и подошла вплотную. Её живот оказался на уровне его лица.       — Сонечка, родная, — слегка приподняв руку, Артур нежно погладил живот, а затем поцеловал, — люблю тебя больше жизни, доченька. Жду с нетерпением.       Малышка словно почувствовала нежное прикосновение руки отца и услышала про голос, о чём и сообщила тут же, слегка толкнувшись ножкой. Артур улыбнулся, едва не прослезившись от умиления:       — Вот как ты любишь папу, скоро увидимся, и мы с тобой будем играть, гулять и летать на самолётах.       — Последнее обязательно, — сказала на это Нина, погладив Артура по волосам. — Ведь наш папа такой сильный и смелый, что ему я доверяю саму себя и тебя тоже.       — Да где уж там, — махнул Артур свободной рукой. — Вот даже от пули не смог увернуться.       — Зато смог не умереть от неё, — возразила ему Нина. — И спас другого, кто точно мог погибнуть, тебя следует представить к медали за спасение первых лиц государства.       — Для меня они в первую очередь близкие и родные люди, — высказал своё мнение Артур. — Потом уже президент и первая леди.       — И они к тебе пришли! — послышался от двери нежный голосок Даши.       А ещё через миг вошла и она сама, Эдвард тоже был с ней, и оба сейчас же присели рядом с кроватью, стульев благо хватало. Даша первым делом внимательно оглядела Артура и нашла, что тот выглядит немного бледным, но в целом вполне нормально, и потому, протянув руку, она взялась за его правую ладонь. Левую по-прежнему держала Нина и, крепко пожав, сказала с тревогой и нежностью:       — Артур, милый, как хорошо, что ты снова с нами. Я так сильно переживала о тебе, мы все. Ты так важен для нас, настоящий герой, наш добрый ангел-хранитель, как же нам без тебя…       — Не волнуйся так, Дашенька, — произнёс парень чуть хрипло. — Видишь? Я почти в порядке и скоро буду совсем здоров. И вот увидишь, ещё устрою сладкую жизнь этому гаду, который решился стрелять в кого-то из вас! Дайте только встать на ноги, и он у меня попляшет!       — Не так быстро, братишка, — с улыбкой осадил его Эдвард, чуть хлопнув по плечу с другой стороны от повязки. — Оставь и мне немного развлечения, я только вошёл во вкус.       — Чтобы ты руки марал об эту падаль? Да ни в жизни! — возразил ему Артур, улыбаясь одними уголками губ. — Лучше присмотри пока за нашими девочками, а то тревожно за них.       — За это не переживай, — успокоил его Эдвард. — Я позабочусь о Нине, могу перевезти её к нам, пока ты не поправишься.       — Думаю, в этом нет нужды, — сказала на это Нина. — Я проведу это время здесь, рядом с Артуром, места здесь хватит, поставлю вторую кровать и буду рядом. Вот только съезжу домой, привезу всё нужное на это время, хотя бы умывальное и любимую пижаму. Прямо сейчас и поеду.       — Нина, давай лучше пошлём водителя, — попробовала возразить Даша, не желая отпускать сестру одну, ведь она беременна и ещё на нервах.       — Нет, я лучше сама, — ожидаемо не согласилась старшая сестрица. — Вдруг привезёт не то. К тому же, как тебе известно, я терпеть не могу, когда мои вещи трогают посторонние и тем более ходят по моему дому в моё отсутствие. Шофёра я возьму, так и быть, поскольку всё равно не могу сама вести, слишком дрожат руки. Но вещи соберу сама.       С таким вариантом согласились все трое и как раз тогда в палату вошла Катя, заявив хотя и мягко, но решительно:       — Прошу всех выйти, пациенту нужно отдыхать, потом пришло время осмотра, завтра придёте снова, но никак не раньше.       Даша и Нина знали, что спорить с мамой бесполезно, ведь такая мягкая и нежная снаружи, внутри Катя имела настоящий железный, несгибаемый стержень. Благодаря ему она и выстояла во всех испытаниях своей нелегкой жизни, и смогла их победить. К тому же Нина и так собиралась ехать за вещами.       И, наскоро поцеловав Артура, все трое покинули палату. Оставшись с ним наедине, Катя присела на кресло рядом, где до этого сидела Нина, и, взяв Артура за руку, считая пульс, спросила с внимательной заботой:       — Как чувствуешь себя, сынок?       Артур слегка улыбнулся, глядя в приветливое лицо женщины и ответил предельно честно:       — Не слишком плохо, слабость только беспокоит и перед глазами плывёт, когда я поднимаюсь.       — Вот этого тебе сейчас не нужно делать, — сказала ему Катя. — Тебе только что сделали операцию, и все лишние движения могут повредить швы. Поэтому тебе нужно лежать и как можно меньше двигаться, по крайней мере, сегодня.       — А что вообще со мной было? — спросил парень главное, по его мнению.       — Теперь уже ничего страшного, — ласково улыбнулась Катя и погладила Артура по волосам. — Хотя сперва была некоторая опасность. Пуля задела левое лёгкое, пройдя ненамного от сердца. Поэтому ранение оказалось не смертельным и не особо страшным. Думаю, скоро ты будешь здоров, если пообещаешь беречь себя и соблюдать режим.       Артур кивнул, соглашаясь со всем, только бы эта женщина посидела с ним подольше, так тепло рядом с ней, так уютно. Почти как с мамой Наташей, когда сидела рядом, если сын болел гриппом.       Катя угадала его мысли и всё продолжала находиться рядом и гладить его тёмные волосы, приговаривая при этом:       — Всё хорошо у тебя будет, а сейчас постарайся заснуть, во сне ты быстрее поправишься, а как проснёшься, сразу увидишь Нину, я сама её приведу…       Артур слушал её нежный голос и постепенно сознание начинало мягко качаться на тёплых волнах и, наконец, плавно уплыло в мягкую нирвану крепкого здорового сна, не говорившего ничего о том, каким ужасным станет пробуждение.