Тень из прошлого

Глава V Мальчик вновь сидел в своей, будто чужой, комнате. Тишина давила, словно стены сужались, отрезая его от всего мира. Дневной разговор со слугой не выходил из головы. Он перебирал в памяти каждое слово, каждую интонацию. Не сказал ли он чего-то лишнего? Может, вообще стоило промолчать? Ловушка из вопросов и сомнений, будто змеи, обвивалась вокруг сознания, сжимая его в своих кольцах. Пальцы бессознательно скользили по запястьям, перебирая кожу до красноты. Глаза парня неотрывно смотрели на собственные руки, словно ища ответы в их бледности. Частое, прерывистое дыхание наполняло комнату, словно эхо, отдающееся в пустоте. "Зачем я здесь? Почему я позволяю этому месту меня поглощать?" — мысли путались, рождали тревогу, которую невозможно было контролировать. Неизвестный жар прокатился по телу, заставляя сердце биться быстрее, но руки оставались ледяными. Их дрожь казалась неподвластной воле, будто отражала весь внутренний хаос. Губы невольно подались в укус, и острая боль, смешанная с солоноватым привкусом крови, наконец заставила его вынырнуть из собственных мыслей. Но ненадолго. В голове по-прежнему звучало: "Почему? Почему я чувствую это? Что со мной не так?" Его глаза блестели, будто сдерживая надвигающиеся слёзы, но он не мог позволить себе слабость. Упрямо и молча парень боролся с тем, что рвало его изнутри, пока холодная комната, казалось, не начала дышать вместе с ним, отражая его отчаяние. Ло отчаянно пытался оттолкнуть эти мысли, выбросить их из головы, словно чужие и ненужные вещи. Но они возвращались снова и снова, навязчиво заполняя разум, будто цепкие тени, которые невозможно сбросить. Каждый раз, как ему казалось, что он вот-вот сумеет избавиться от этой путаницы в голове, она с новой силой накатывала, сковывая его душу. Солнечные лучи, мягкие, но всё ещё слишком яркие, коснулись его комнаты. Свет пробивался через полуприкрытые шторы, озаряя пространство золотистыми отблесками. Медленно уходящий за горизонт диск заставлял комнату наполняться игрой света и тени. Ло поморщился, его лицо исказилось на мгновение — солнечный блик попал прямо в глаза, вынуждая его отвернуться. Но даже сменив положение, он чувствовал себя неуютно. Его сердце сжалось сильнее, будто от света, проникшего в укромный уголок его мира, не осталось укрытия. Всё в этой комнате — и стены, и мебель, и даже воздух — напоминало ему, что он здесь чужой. Что его присутствие здесь лишь временное, вынужденное. Пальцы Ло нервно сжались в кулаки, а затем вновь расслабились, словно пытаясь найти способ справиться с нахлынувшим беспокойством. Он попытался сосредоточиться на чём-то другом — на звуках за окном, на медленном движении солнечных лучей по полу, но мысли вновь и вновь возвращались к тому, чего он не мог понять. Почему его тревога не уходит? Почему тягучее чувство вины и страха разрывает его изнутри? Его взгляд бессознательно упал на пол, где играли длинные тени от мебели. В этих тёмных очертаниях он будто видел отражение себя — такую же размытость, такую же потерянность. Комната, освещённая заходящим солнцем, становилась всё более мрачной, и Ло почувствовал, как его сознание вновь затягивает та же спираль боли и сомнений. После долгих попыток, Ло наконец удалось найти хоть какое-то подобие покоя. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, и твёрдо решил: больше он ни слова не скажет. Как будто разговора никогда и не было. Эту мысль он повторял про себя снова и снова, словно мантру, которая должна была оградить его от новых волн тревоги. Взгляд невольно упал на окно, и Ло, не торопясь, поднялся с места. Его движения были медленными и осторожными, словно любое неосторожное действие могло разрушить ту хрупкую стабильность, которую он с таким трудом обрёл. Он подошёл к окну и аккуратно раздвинул шторы. Кончики его пальцев слегка дрожали, но он справился, стараясь двигаться так плавно, чтобы случайно не повредить ткань. Тёплый свет заката мягко окутывал всё вокруг. Ло, затаив дыхание, посмотрел наружу. Картина была спокойной: небо переливалось оттенками оранжевого и розового, а вдали виднелись силуэты деревьев. Этот вид, казалось, на миг унес его от тревожных мыслей. Его внимание привлекла машина, неспешно подъехавшая к дому. Он сразу узнал её. Внутри что-то сжалось, но он не отвёл взгляда. Ло видел, как из машины сначала вышла Саша. На её лице читалась усталость, но одновременно и радость. Она о чём-то весело разговаривала, хотя слов он, конечно, не слышал. За ней следом появился Джон. Ло машинально задержал дыхание. Джон выглядел, как всегда, отстранённым. Его лицо было сосредоточенным, взгляд уткнулся в экран телефона, будто всё происходящее вокруг его не касалось. Ло позволил себе наблюдать за ними, уверяя себя, что из окна они его не увидят. Однако лёгкая дрожь всё же охватила его тело, как будто одна лишь их близость пробуждала в нём одновременно и страх, и странное желание не отрывать от них взгляда. Когда из машины вышел шофёр и начал разгружать какие-то вещи, Ло почувствовал, как его ноги будто приросли к полу. Ему хотелось остаться там, у окна, наблюдать за ними ещё немного, но лёгкий шум снизу заставил его вздрогнуть. Это вернуло его в реальность. Он отпрянул от окна, занавесив его обратно, и отошёл в сторону, стараясь вновь замкнуться в своей внутренней скорлупе. Саша и Джон вернулись домой усталые, но день, проведённый за пределами дома, не лишил их привычного ритма. В холле их встретил слуга, который тут же приступил к своим обязанностям, рассказывая последние новости. Однако его слова звучали однообразно и скучно, не привлекая никакого интереса. Джон, с мрачным выражением лица, быстро потерял терпение. Его раздражённый взгляд скользнул по говорящему мужчине, и, не дожидаясь окончания, он махнул рукой и направился к лестнице. Поднимаясь наверх, он старался держаться равнодушным, но позади раздался голос сестры. — Джон, подожди! — позвала она, ускоряя шаги, чтобы догнать его. Он остановился, едва скрывая раздражение, и бросил на неё взгляд через плечо. Казалось, он пытался держаться дружелюбно, но его напряжённая осанка и слегка нахмуренные брови выдавали его настроение. Саша подошла ближе, её голос стал тише, но в нём всё равно слышалась лёгкая неуверенность. — А ты... — она запнулась, глядя на брата, будто собиралась с духом. — Не хочешь зайти к... Но она так и не успела закончить. Джон резко перебил её, его голос прозвучал холодно и отрывисто: — К нему? — он кивнул в сторону двери Ло, его губы скривились в небрежной усмешке. — Нетушки, у меня есть дела поважнее. Он специально сказал это громче, чем следовало, словно хотел, чтобы его слова услышал тот, кто находился за дверью. Взгляд Саши тут же нахмурился, и в её глазах зажглось возмущение. — Почему ты так отвечаешь? — недоумённо спросила она, глядя на брата. — Что он тебе сделал? Джон повернулся к ней, уже не скрывая своего раздражения. Его голос стал твёрже, с ноткой ледяного равнодушия. — У меня много конспектов, Саша. Я не хочу тратить своё время на ерунду. Эти слова прозвучали так резко, что она отшатнулась на мгновение, не веря, что он действительно это сказал. С этими словами Джон развернулся на каблуках и продолжил свой путь наверх, словно ставя точку в этом разговоре. Саша осталась стоять у подножия лестницы, поражённая его поведением. В её груди закипала злость. Она долго смотрела ему вслед, прежде чем тяжело вздохнуть и отвернуться. Её взгляд скользнул к двери Ло, но, поколебавшись, она так и не решилась войти. Что-то удержало её — возможно, страх задеть его чувства или боязнь, что он снова замкнётся в себе. В конечном итоге она махнула рукой и отправилась в свою комнату, оставляя холл наполненным гнетущей тишиной. Ло сидел в своей комнате, стараясь не обращать внимания на происходящее за пределами четырёх стен. Но стоило ему услышать голоса в холле, как его внимание тут же сосредоточилось на звуках. Он не хотел подслушивать, но слова, произнесённые слишком громко, пробили тишину, словно острые кинжалы. Голос Джона, полный холодного презрения, словно застыл в воздухе, когда тот произнёс: "К нему? Нетушки, у меня есть дела поважнее". Эти слова эхом отразились в голове Ло, заставляя его мышцы напрячься, а дыхание сбиться. Губы мальчика невольно задрожали, а глаза метались по комнате, будто он пытался найти выход из невидимой ловушки. — "Всё-таки мне здесь не рады", — с горечью подумал он. Слёзы, которые он старался сдержать, начали наполнять его глаза, размывая окружающий мир. Он грубо потёр лицо ладонями, стараясь стереть следы слабости, но это лишь сделало красными его воспалённые глаза. Зрение всё равно оставалось затуманенным, а горло сжималось, будто в него впилась невидимая удавка. Он опустил взгляд в пол, избегая смотреть на что-либо в комнате. Паника, кипевшая внутри, постепенно сменялась тягучим отчаянием. В груди поселилась тяжесть, будто огромный камень придавил его сердце. Мысли путались, и каждая из них вела к одному: он здесь чужой. Отчаяние переросло в желание сбежать. Куда? Он сам не знал. Зачем? На этот вопрос тоже не было ответа. Но внутри всё кричало, что нужно просто уйти, исчезнуть, чтобы больше не слышать этих слов, не видеть взглядов и не чувствовать того невыносимого давления, которое сжимало его каждый день. Ло сидел, ссутулившись, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Он прижал колени к груди, обхватил их руками, пытаясь создать хотя бы иллюзию безопасности. Но комната, казавшаяся клеткой, только усиливала чувство безысходности. Он сидел, неподвижно уставившись в одну точку на полу, словно там было сосредоточено всё его внимание. Но в голове его бушевал ураган. Слова Джона вновь и вновь звучали в сознании, как назойливая мелодия, от которой невозможно избавиться. Каждое его слово, произнесённое с презрением, резало глубже, чем любой нож. "Я правда не заслуживаю быть здесь? Может, они правы? Может, я просто обуза, от которой все только страдают?" — думал он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Его дыхание стало частым и поверхностным. Казалось, ещё немного — и он задохнётся в этом удушливом воздухе. В голове вспыхнули образы дверей, коридоров, улицы за домом. Ему хотелось просто вырваться наружу, ощутить свежий воздух, почувствовать, как ветер касается кожи, чтобы хотя бы на мгновение уйти от этой тяжести. Но ноги словно приросли к полу. Мысль о том, чтобы открыть дверь, выйти и даже мельком пересечься взглядом с Джоном, парализовала его. "Он посмотрит на меня так же. Скажет что-то ещё хуже. Лучше оставаться здесь," — убеждал он себя. Слёзы снова наполнили его глаза, но он даже не пытался их остановить. Вместо этого Ло поднялся и подошёл к стене. Он прислонился лбом к холодной поверхности, стараясь почувствовать хоть что-то, кроме внутренней боли. Её прохлада немного отрезвляла, возвращая к реальности. — Я... не знаю, зачем всё это, — прошептал он сам себе, голосом, полным сломленной усталости. Он обхватил руками себя за плечи, словно пытаясь создать защиту от невидимого врага. Казалось, тишина комнаты давила на него всё сильнее, заполняя каждую трещину его сознания. Но даже в этой изоляции он не находил утешения. "Если я уйду, никто не заметит. Это будет лучше для всех," — мелькнула у него мысль. Но с ней пришёл новый страх: а если заметят? Что они скажут? Будет ли это облегчение в их глазах или равнодушие? Ло медленно опустился на пол у стены, прижимая колени к груди. Ему хотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы ни Джон, ни Саша, ни кто-либо ещё не могли его видеть. Тишину комнаты прервал мягкий, ровный стук в дверь. Звук показался Ло неожиданно громким, словно нарушившим его хрупкую скорлупу, в которую он старательно прятался. Он вздрогнул, повернув голову в сторону двери. Его дыхание стало ещё более неровным, а мысли, которые только начали затихать, вновь всколыхнулись, как вода после брошенного камня. Из-за двери послышался голос, спокойный и ровный, но в то же время сдержанный, как будто говорящий не хотел его напугать. — Молодой господин, через пятнадцать минут подадут ужин. Прошу вас спуститься в столовую, — проговорил слуга. Это был Дилан, голос которого Ло уже знал. Мужчина сделал паузу, словно выжидая, но, не услышав ответа, добавил: — Если вы предпочитаете поужинать здесь, только скажите, и я принесу всё для вашего удобства. Слова прозвучали с искренней заботой, без тени принуждения. Но Ло оставался молчалив. Он сидел, напряжённо вглядываясь в дверь, как будто ожидал, что за ней появится кто-то ещё. Его пальцы, до этого сжимающие колени, немного ослабли. Грудь поднялась и опустилась от рваного вздоха. Он понимал, что Дилан ждёт хотя бы какой-то реакции, но сил что-либо сказать у Ло не было. Молчание, казалось, растянулось на вечность, прежде чем шаги за дверью удалились. Слуга, судя по всему, решил подождать его внизу или принести еду сюда, если парень так и не появится. Ло остался один. Его мысли, до этого разрывавшие его сознание, вдруг уступили место лёгкому оцепенению. Он закрыл глаза, провёл руками по лицу, стараясь избавиться от следов слёз. Его ладони ощутили неприятную влажность, но он не придал этому значения. — Надо спуститься, — едва слышно прошептал он сам себе. Эта мысль показалась ему странно правильной. Он решил, что это будет лучше, чем сидеть здесь, в своей тишине, которая только усугубляла его состояние. К тому же, он никогда толком не осматривал дом. Он знал, как он выглядит снаружи, но внутренние помещения оставались для него загадкой. С трудом поднявшись, Ло бросил взгляд на своё отражение в зеркале, которое стояло в углу комнаты. Его лицо всё ещё выглядело усталым и немного опухшим от недавних слёз. Он стер остатки влаги с щёк и пригладил волосы. Это была не попытка привести себя в порядок ради кого-то, а скорее желание почувствовать себя чуть более собранным. Ло сделал несколько шагов к двери и замер, глядя на неё. Его пальцы коротко задрожали, когда он потянулся к ручке. Но в этот раз он решил не отступать. Он открыл дверь и шагнул в коридор, тихо закрыв её за собой. Впереди ждала неизвестность, но, возможно, именно она могла отвлечь его от гнетущих мыслей. Парень медленно спустился вниз, ступая так тихо, что его шаги были едва слышны. Его сердце билось быстрее, чем обычно, будто он делал нечто большее, чем просто прогулка к столовой. Он не знал, как его встретят, и эта неопределённость заставляла его ещё больше нервничать. Когда он вошёл в просторную столовую, его взгляд тут же наткнулся на Сашу. Девушка сидела за длинным столом, держа в руках чашку чая. Она выглядела немного усталой, но всё равно тепло улыбнулась, заметив его появление. — Привет, — тихо сказала она, не добавляя ничего лишнего. Саша, похоже, старалась быть осторожной, чтобы случайно не напугать его или не задеть. Её глаза скользнули по его лицу, будто она пыталась понять, в каком он настроении, но вопросов задавать не стала. Юноша коротко кивнул ей в ответ, не произнося ни слова. В этот момент в комнату вошёл Дилан, слуга, с лёгкой улыбкой на лице. Его доброжелательность была почти осязаемой, и это немного сбивало с толку. — Молодой господин, как приятно видеть вас здесь, — сказал он с той же спокойной уверенностью, что и всегда. Его слова прозвучали так искренне, что Ло на мгновение перестал ощущать свою неловкость. Он молча кивнул и сел за стол, выбрав место подальше от Саши, но не настолько, чтобы это выглядело грубо. Дилан быстро и умело подал ужин, слегка улыбнувшись, когда заметил, как Ло осторожно оглядывает помещение. Парень едва заметно поблагодарил слугу, не поднимая глаз, но тот, похоже, не обиделся на отсутствие слов. Саша внимательно наблюдала за ним, но старалась не проявлять излишнего интереса. Она чувствовала, что любое лишнее слово может разрушить хрупкое спокойствие, которое сейчас витало в комнате. — Если тебе что-то понадобится, просто скажи, — мягко проговорила она, опуская взгляд обратно на чашку. Ло молчал, но всё же начал есть, двигаясь с осторожностью, словно любое резкое движение могло нарушить порядок вокруг. Он украдкой разглядывал огромный обеденный зал: стены, украшенные картинами, массивные люстры, которые мягко освещали комнату, и высокие окна, за которыми уже сгущались сумерки. Каждая деталь казалась ему невероятно далёкой от того мира, в котором он жил раньше. Этот дом был красивым, почти как из книг или фильмов, но он всё равно чувствовал себя в нём чужим. Джона в столовой не было, и это странным образом облегчило ему задачу. Ему не пришлось выдерживать взгляд старшего сына семьи, от которого Ло всегда чувствовал прохладное равнодушие, перемешанное с лёгким презрением. Ужин прошёл в почти полной тишине, если не считать лёгкий звон столовых приборов. Брюнет продолжал молчать, но на его лице постепенно появлялось спокойствие. Он позволил себе есть медленно, неторопливо, рассматривая пространство вокруг. Это был его первый шаг к тому, чтобы почувствовать себя здесь хотя бы немного увереннее. Ло наблюдал, как Саша встала из-за стола, её движения были мягкими и уверенными, словно она привыкла быть в центре внимания, но никогда не злоупотребляла этим. Она повернулась к нему, её взгляд был тёплым, а улыбка — почти материнской. — Хорошего вечера, Ло, — произнесла она с ноткой дружелюбия. — Увидимся завтра. Её голос прозвучал так естественно, что он почти смог поверить, что она действительно хочет ему добра. Саша исчезла в дверях, оставив после себя лёгкое ощущение уюта. Когда она ушла, Ло остался один в просторной столовой. На мгновение он почувствовал себя ещё более уязвимым, но, бросив короткий взгляд на слугу, всё ещё стоявшего неподалёку, он понял, что не совсем один. Дилан, с привычным спокойствием, молча ждал, не навязывая своего присутствия. Это было странно, но его молчаливое внимание не вызывало у Ло дискомфорта. Ло аккуратно поставил чашку на стол, ощущая её лёгкий вес в руках. Он взглянул на богатый интерьер комнаты, пытаясь отвлечься от мыслей, которые снова начали роиться в его голове. Просторный зал с высокими потолками, украшенными искусной лепниной, тёплый свет люстры, отражавшийся в полированном дереве стола — всё это казалось таким чуждым для него, будто он оказался в декорациях к фильму. Он тихо встал, пытаясь не производить лишнего шума, но стоило ему сделать несколько шагов, как голос Дилана мягко окликнул его: — Молодой господин. Ло замер, не решаясь посмотреть на него. Его сердце забилось быстрее, но голос слуги был настолько спокоен, что страх быстро сменился любопытством. Медленно обернувшись, он встретил взгляд Дилана, но не смог удержать его, быстро опустив глаза. — Господин Харрис вернётся через два дня вместе с супругой, — продолжил Дилан с неизменной вежливостью. Он немного помедлил, как будто давая Ло возможность привыкнуть к этой информации. Затем он протянул вперёд руку, в которой держал небольшой смартфон. — Харрис просила передать вам это. Ло посмотрел на телефон, но не сделал попытки взять его. Его ладони снова стали влажными, а пальцы слегка подрагивали. Он не понимал, зачем ему это устройство, и, главное, почему его вручают с таким вниманием. — Это для вас, — пояснил Дилан, заметив замешательство мальчика. Он слегка наклонился, чтобы устройство оказалось ближе. — В нём уже записаны контакты ваших родителей, а также мои. Ло всё ещё не двигался. Дилан, с лёгкой улыбкой, осторожно вложил телефон прямо в его дрожащие руки. Пальцы Ло коснулись холодного корпуса устройства, и он почувствовал, как Дилан ненадолго задержал его руки, чтобы телефон не упал. — Если вам что-нибудь понадобится, вы всегда можете обратиться ко мне, — сказал слуга, его голос звучал мягко, почти по-отечески. Эти слова застали Ло врасплох. Его пальцы сжали телефон чуть крепче, и он, наконец, осмелился слегка кивнуть, едва слышно пролепетав: — Спасибо... Дилан отпустил его руки, сделав шаг назад, чтобы дать ему пространство. — Отлично, — сказал он с добродушной улыбкой. — Тогда спокойной ночи ва