Златовласка

Ему уже лучше… Этого быть не должно, он должен лежать в кровати, а я о нём заботиться! Он должен болеть! Я стал специально подсыпать своему дорогому учителю ещё грифели в кофе. Повезло, что он любит именно кофе, он перебивает запах и смешивание цветов незаметно в нём. Он пьёт и даже не подозревает, что сам же делает себя ещё больнее. Я плохой, ужасный парень, но я готов делать всё, лишь бы быть наедине с Аластором всегда. Главное не переборщить с дозой, а то не дай бог убью его отравой, надо понемногу, по маленькой щепоточке. Учителя Аластора уже нет неделю на работе. Всё, что он делает – лежит и наблюдает за любым происходящим в его комнате. Недавно его посещал директор, чтобы тот увидел, как плохо моему учителю, я специально немного общипал нашу дворовую кошку Кики и подложил её шерсть под подушку больному. Я знал, что у Аластора аллергия на кошачью шерсть, он покрывался пятнами, глаза слезились и он много чихал. В прочем, директор всегда был недальновидным, поэтому даже не увидел подозрений насчёт обычной имитации. Приходила ещё доктор, чтобы проверить его. Конечно, вот у неё уже вылезли догадки, что это просто аллергия. Аластор ответил ей, что у него она только на шерсть, но шерсть тут ни где не нашли, поэтому ему выписали постельный режим, пить больше воды, нужные лекарства и передали список мне, так как я представился, как заботившийся о больном. Теперь я настоящая сиделка, ха-ха. Сегодня выходные, а значит я проведу больше времени с ним. Многие учителя уезжают на выходные к своей семье, но учитель Аластор нет, у него нет никого. - Вокс… Я так хочу погулять. Подышать свежим воздухом. - У вас, наверное, нет сил ещё для этого, учитель. Я уверен, как только вам станет лучше, мы вместе с вами прогуляемся – я присел к нему на кровать гладя по голове – скоро вам станет лучше. Даже в таком состоянии тепло улыбается, как я его люблю. Прекрасен болея, прекрасен во всём. Я хочу, чтобы он был моим, он будет моим. Пожалуй, больше ему грифель давать не буду, я хочу лучшего для него, при этом что бы в этом «лучшем» был и я. Раз мой учитель хочет свежего воздуха, то я не буду его ограничивать в этом. - Надеюсь на скорое выздоровление. Ты так заботлив Вокс, не думал, что обычный ученик будет так сильно волноваться за учителя – он хотел взять чашку с кофе, что стояла на тумбочке рядом, но я побыстрее забрал её, ведь так была грифель. - Ваш кофе кажется уже остыл, я сделаю вам новый. А про волнение… Вы мой самый любимый учитель, я готов для вас сделать всё – стоя спиной к нему, я варил кофе. Но я даже отреагировать не успел, меня резко схватили за шею и повернули к себе – Учитель!? Он глядел на меня пристально, держа за шею и тяжело дыша от температуры, я же держался за его руку убирая её от себя. Как он встал? я думал у него нет сил! Но главный вопрос: зачем он так меня схватил?! - Ты думаешь я не знаю про твои выходки? Не думай, что ты на этом свете самый умный, мелкий маньяк – вопрос отпал сразу – Я нашёл шерсть под моей подушкой, этой безобразной кошки никогда не было в моей комнате. Что ты задумал, подонок? Я ничего не отвечал. Лишь мрачный взгляд в его сторону. Тогда он решил говорить по-другому. Собрав все свои силы, он ударил меня головой об стену. - Ещё раз спрашиваю: что ты задумал?? – это было больно! я не такой благодарности за заботу ожидал от него! - Спокойнее, учитель Аластор! Я всё сейчас объясню! Только успокойтесь. Кажется, это сработало, ведь он хоть и с презрением, но отпустил меня. Тогда мы оба присели на кровать. Я начал рассказывать ему, как я его обожаю, что я знаю о нём всё, о том, что я всегда следил за ним в любое моё свободное время. Аластор не выражал никаких лишних эмоций, но я уверен, что в его голове сейчас творится полный ад эмоций и негодования. Я и сам знаю, что я лишь долбанный извращенец, но что мне с этим поделать? У меня никогда не было влюблённости, а консервативные родители хотели только, чтобы я учился хорошо. Я не занимался ничем, кроме учёбы, и мне наконец-то выдалась возможность заниматься тем, чем я хочу и любить. Нет, не любить, быть зависимым от любви к человеку. Это поистине великое чувство, хоть и тяжёлое. Я хочу любить, я хочу ухаживать, но что делать если объект моего обожания не хочет этого как я? Поэтому я и иду на такие меры. Да, я слишком эгоистичен, думаю только о себе, но кто не без греха? После моего раскаяния мы долго сидел в довольно неловкой тишине, я терпеливо давал моему учителю переработать всю информацию в голове, а он наверняка тайно крыл меня матом, заслужено, но я бы хотел, чтобы из его рта в мою сторону только хорошее говорилось. - Так значит… Болезнь подстроена. - Да, я рассказал вам всё, теперь я полностью чист перед вами. - Твою жопу это никак не спасёт, дорогой. Поверить не могу, что кто-то мог стать мне противен за столь короткое время – это был удар ниже пояса. Почему он мне это говорит? За что? – теперь у тебя есть два варианта: либо ты забываешь про привязанность ко мне и вообще со мной не говоришь, либо я сдаю тебя директору и тебя увозит отсюда полиция. Выбирай. - Выбирать… Выбирать я люблю, но ещё больше – обходить эти выборы и придумывать свой. Хитро улыбаясь, я пялился прямо на своего учителя. Он видимо не понял, что я имею в виду, это же мне на пользу, он сейчас слаб и в шоке. Пора брать инициативу в свои руки, я схватился за его плечи и уронив на спину, повис над ним. - Стой, ты что делаешь!? – учитель упёрся руками в мою грудь, но это было слабо, поэтому мне не составило труда схватить их – гадёныш, пусти меня немедленно! Как хорошо, что он открыл рот. Сунув руку в карман, я достал из него коробочку с таблетками, уже некогда использованную, на ней красовалась надпись «снотворное». Учитель не успел среагировать и в его рот впихнули дозу и заставили проглотить, зажав нос пальцами. - Вот так. Не волнуйтесь, с вами ничего плохого не будет, вы просто станете моим наконец – мой учитель долго дёргался в моих руках мыча мне в руку. Рано или поздно даже силачи засыпают от маленькой таблеточки, как это случилось и с ним. Он мирно спал в моих руках и я обнимал его так крепко как мог, может быть я даже расплющился бы его, но нет, я так не сделаю, ни за что – приятных снов, мой Аластор. Прошло около двух часов после произошедшего. Аластор тихо недовольно промычал, открывая глаза, он хотел их протереть, но ничего у него не получилось. И только после полного пробуждения он осознал в какой он западне. Его руки были связаны сзади его же рубашкой, а сам он был голый. Но это пол беды. Прямо над ним нависал я, разглядывал его всего. Каждый сантиметр его тела… Ох, как же у меня на него встаёт, я не могу себя сдерживать, а эта нервность и скрывание страха чего стоят. Это точно того стоит! Его глаза полны ужаса, мне искренне жаль, что я так запугал моего дорогого, но я ничего не могу с собою сделать. - Вокс… Развяжи меня, не делай необдуманных глупостей и всё закончится хорошо – он старался говорить совершенно спокойно, но дрожание в голосе было хорошо слышно. Как меня возбуждает его беспомощность! – ты меня слышишь? Хватит баловаться. Я не хотел его слушать, поэтому просто заткнул его в поцелуе, таком романтическом… Ну, это на мой взгляд. Учителю это, кажется, не очень понравилось. Он начал громко мычать и увиливать, но я не выпускал его из своих рук, я его схватил за волосы не давая отвернуться и, открыв его рот другой рукой, запустил туда свой язык. Наконец-то я целуюсь с моим учителем! Это самый лучший день в моей жизни! Я буду вспоминать о нём всю жизнь! Но мне этого мало. Мне критически мало поцелуя. Я хочу больше… Не прекращая страстно водить языком во рту Аластора, я начал мять его грудь, она хоть и не как у девушек, но такая мягкая, как антистресс! Позже я вёл руки уже и вниз по талии, а после и до бёдер дошёл и сжал их в руке. Учитель жалобно промычал мне в губы всё бы и дальше шло хорошо, если бы он не укусил мой язык до крови. - Ай блять! За что вы так!? – пришлось отстраниться от него, проглатывая кровь и жмурясь от жжения на языке – Больно же! - За что? За что!? Я тебе устрою за что! Ты меня связал и насильно целуешь! Теперь ты так просто не отделаешься сопляк! – оу, как он был разъярён. Он был меня сожрать, я уверен –Я тебя засужу за насилие! - Мой учитель… У вас такой громкий голос, ну зачем вы его тратите на бесполезную ругань меня? Я могу показать, где пригодится ваш голосок – я сказал это так сладко, что оставил его в полном недоумении, но ненадолго. Я решил запечатлеть этот прекрасный момент. Я достал телефон и включил съемку видео. Это привело учителя в ещё больший ужас, он не понимал, что я собираюсь делать с ним, так ещё и на видео, и его это испугало. Я же спокойно поставил телефон не подставку, убедился, что видно только лицо учителя, а не моё и снова нависнув над учителем, через силу раздвинул его ноги, хоть он и брыкался. - Эй остановись! Вокс, умоляю тебя! – сколько бы ты не молил меня, мой дорогой, я тебя не послушаю. Я слишком хочу тебя! – Вокс!! Но было поздно, я облизал уже два своих пальца и проводил ими нежно у нижнего проходя учителя. Его глаза сильно расширились, с ним точно происходил это впервые, и мне это нравилось. Аккуратно начав вводить пальцы, он весь сжался, пискнув от неприязни. Он не прекращал умолять меня остановиться, от волнения у него даже потекла слезинка по щеке, которую я благополучно слизал. Какая же она была вкусная, я слижу все его слёзы, что у него будут и он больше не будет плакать, да я гений! Вскоре я вводил и выводил оба пальца уже быстрее и быстрее. Это были всего лишь пальцы, но мой Аластор стонал подо мной уже так, будто это сам я его трахаю. Он так чувствителен оказывается, что же будет когда я войду? Он извивался в моих руках, издавая сдавленные стоны и искусывая свои губы до крови. Это было такое прелестное зрелище, моя любовь стонет от моих пальцев! Ох, кажется, я кое-что нащупал. Нажав на это «что-то», глаза учителя закатились вверх, а он сам издал громкий сладкий стон, сам он не понял, как это произошло. Я нашёл слабое местечко Аластора! Я в ударе! - Вокс прекрати это! Мне больно, что ты это делаешь – учитель был весь заплаканный уже, на него это было совсем не похоже, но мне это и доставляло удовольствие, он вот такой беспомощный в моих руках, выглядит так только для меня – я был лучшего мнения о тебе, но ты всё испортил! - Вы сами решили идти против моей игры, учитель. Я больше не хотел вас ничем пичкать, могли моча долежать свой больничный и уйти, но нет. Уж больно вы сильным себя почувствовали и решили мне помешать. Ваша любознательность лишь привела к такому! Вы не оставили мне другого выбора, кроме как наказать вас – я громко шлёпнул его, от чего он вскрикнул. Он больше не стал ничего говорить. Кажется, я подготовил его к самому сладкому – все выходные ещё впереди, нас ждёт незабываемое время вместе! Аккуратно вытащив пальцы из Аластора, я резко сменил их своим членом. Он вошёл быстро, но было так туго! Мой дорогой Аластор выгнулся и широко рот открыл, сматерившись. Уверен, для него это было больно, но ничего, скоро боль сменится приятными ощущениями и нам обоим будет очень хорошо. Сначала я двигался в нём медленно, давая привыкнуть ему к размеру, а сам тихо шипел от тугости внутри, всё же зря я так резко вошёл в первый его раз. Постепенно начал наращивать темп. Аластор громко стонал, он не мог больше сдерживать свой голос, даже когда он уткнулся лицом в постель, это не помогало и его голосок был прекрасно слышен, поэтому ему пришлось просто смириться со своей судьбой, он по-прежнему оставался слаб от недавней температуры и был связан, он никак не может сопротивляться мне, а на этаже нет никого, кроме нас, никто ему не поможет. Это продолжалось весь день и всю ночь. Мне кажется, на учителе не осталось и живого места, до которого я не коснулся. Что я только не сделал со своим беднягой: я перепробовал все позы, которые знал, заставил его сосать мне и чёрт возьми! Его рот просто шикарен. Это сломает его рано или поздно, его взгляд точно был уже затуманен, если я сломаю моего Аластора, то он больше не будет особо сопротивляться, а может и сам отдастся мне. Жду этого не дождусь! А ещё я это всё снимал, видно было всё хорошо, и было видно только Аластора. Так и проходили наши выходные, полные любви и секса. Не проходило и десяти минут, как мы снова и снова начинали наши раунды. Я совсем потерял свой контакт с учителем, он только мычал уже от удовольствия с закатанными глазами и даже сам иногда брал инициативу в свои руки, сам насаживался на меня и прыгал. А я снимал, снимал как ему хорошо со мной. Снимал на память, снимал для запугивания, чтобы мой любимый не сделал глупостей. - Вы большой молодец, учитель Аластор – усмехаясь, я стоял перед кроватью в конце нашего веселья и закончил съёмку. Аластор лежал без сознания в полностью грязной постели, а я удовлетворённый своей работой разглядывал его с ног до головы – Теперь вы мой.