Усталость

      Всепоглощающая тишина. Ни слова, ни звука, ни единого вздоха... Так было бы, если бы томимые вечностью временные чертоги не посетил один гость. Он и до этого нередко сюда наведывался, просто, когда были свободные минуты.       Как бы то ни было, этот визит несколько отличался. Для него в одном из залов были созданы полупрозрачные, словно застывший, туман два стула и стол. Подходящее место для беседы.

***

      По бесцветному залу горестными облаками расплывались заунывные рыдания одного «я бросил» алкоголика, вынужденного друга пивной бутылки. Одна подобная с затяжным бренчанием покатилась по столу, вскоре с пола донёсся звук разбившегося стекла.       Человек, виновный в этой ситуации, мучительно растекся по поверхности стола, почти прижимаясь красной то ли от выпивки, то ли от слёз своего не завидного положения, щекой. Эта бутылка, очевидно, была не первой.       Растрепавшиеся от ненавистной работы и коллектива волосы непослушно закрывали обзор, спадая на лицо. С чем Джодах успешно не боролся, будучи полностью погруженным в свой временами бессвязный рассказ. Если это можно было назвать рассказом.       Напротив него, в натянутом ожидании переходящим в усталость от жалоб своего друга, сидело существо, чьё лицо нельзя было толком рассмотреть за капюшоном. Однако из-под мрачной тени были ясно видны два источающих свет белых глаза.       —Ты не представляешь, как сложно с ним работать... — уже не разбирая исказившиеся виды перед собой, еле шевеля губами от изнурения, произнёс Джодах.       —Нет, правда, как же меня достал этот самодовольный, эгоистичный... Раздражающий... — с каждым словом, пополняющим огромный сборник качеств в пользу конкретной личности, характеристики из-за невнятного произношения становилось всё сложнее разобрать. Вскоре даже косвенно ругательные слова закончились, оставляя за собой затишье.       Пурпурные глаза незаметно закрылись. Воображение представляло яркие картины, отбирая самые запоминающиеся элементы, остальное заполняла дымкой. С резкостью, некой оборванностью и недосказанностью меняя их между собой, оно давало их увидеть, но не осознать в полной мере, что на них происходит. На первый взгляд образы и воспоминания казались разными. Каждый момент по-своему знакомый, оставивший свой отпечаток и след в памяти, однако обрамлен совершенно непохожими ощущениями, отличными от других. И, пускай, это понимаешь не сразу, на них изображён один конкретный человек. Один и тот же человек... Тогда почему же он был таким разным? Такой долгий в произношении, давящий и нежелательный вопрос.       Отправление, парадоксы, другая реальность. Сейчас череду этих событий Джодах назвал бы кошмарной. Дело было даже не в страхе. Столько стараний, столько надежд, даже видимые результаты... Но не дальше, не более. Всё заканчивается на этих встречах глазами, коротких разговорах, и то в основном «по работе», по его возвращению. Прошло так много времени, и за этот промежуток они, хоть и действительно чего-то достигнув, как будто ни на шаг не приблизились к цели. Уже около полугода... Около полугода как всё это произошло. Около полугода он почти напрочь лишён его. Около полугода он обязан терпеть человека, более шумного и несносного, чем тысяча демонов.       День за днём, минута за минутой... Ссоры, нотации, его чёртовы лекции, препинания, вечно задранная до небес и выше самооценка, никакого раскаяния и сожаления, никакого желания помочь. Сколько ещё он обязан терпеть? Почему все вложенные старания не окупаются? Почему даже с «самопровозглашённый гением» в команде они до сих пор не достигли цели? Почему топчутся на одном месте?       Лололошка. Давно знакомый, ему Лололошка. Смотрел теми же озадаченным глазами, наивным не понимаем, как и в их первую встречу. Обеспокоенность, переживания, поначалу не такие видные, но с каждой встречей всё яснее проявляющиеся на лице. В какой-то момент они, казалось, перестали быть переживаниями, став скорее терпеливостью, становящейся для него наказанием. Для Ло это время, как и для всех не проходит бесследно.       С каждой их встречей его возвращение будто становиться всё дальше и всё невозможнее, тенью скрываясь из глаз, давая прикоснуться лишь к сладкой иллюзии.       Сейчас Ангел смерти уже начал подумывать, что он не так уж и далёк от временных парадоксов. От этих проблем, касающихся другой реальности, он тоже не выдерживает. После всего случившегося, после того, как он увидел вновь уставшего, верящего в своё возвращение уже не искренне и с надеждой, а скорее по инерции Лололошку, он просто не может сказать, что это ничего не значит. Это больно. И он дал слабину...       —Знаешь, старина... — с маленькими каплями слез в уголках глаз прошептал он, — я скучаю по тем временам, когда всё было... проще... Смотрящий с присущим другу пониманием холодно смотрел на пьяного товарища перед собой. В какой-то степени его было жалко, в какой-то       Смотрящий понимал, что Джодах занимался не делом, может это осознавал и сам Бог.       С усилием повернув голову на бок, Джодах замыленным взглядом среди извивающихся в странном танце пятен искал своего собеседника, пытаясь разглядеть его реакцию. Может ожидая там сочувствие и поддержку. Может что-то, чего обычно ждут от собутыльника.       После одного неприятного случая он отказался от алкоголя, потому, быть может, он ждал привычного упрёка. В том случае он его заслужил и в этом, наверное, вполне.       Однако, как бы он не пытался, внятно рассмотреть его лицо или прочесть говорящий взгляд не получалось       Перед глазами вновь вставали знакомые картины, заманивая хозяина в обманчивый сон. Даже в игре подсознания чувствовалась фальшь. Чудесная сказка ни на миг не становилась явью.       Блаженные воспоминания о тех редких моментах, когда мироходец позволял себе тёплую улыбку рядом с ним, когда за тёмными стеклами очков можно было увидеть прекрасные, всегда уставшие от тяжёлой и усердной работы, черные омуты глаз, приятным сердцу ядом разносились по всему телу, напоминая о том, что все они остались в прошлом.

***

      Подъём после крепкого сна выдался не самым лёгким. К тому моменту Смотрящий уже не сидел на против, а задумчиво наблюдал за нижними ярусами тюрьмы.       Головная боль глухим шумом отошла на второй план. Он и так задержался... Пора снова вернуться к работе. Даже если надежды почти нет…