Ленинградские ночи

Первым уроком была география. Пока Михаил Петрович рассказывал об Антарктике, и её суровом климате, Северьянов вспоминал того странного парня, который возник сегодня на его пути. Острый и холодный взгляд, напоминающий лезвие, так и врезался в память. Наглость незнакомца впечатляла. Волчара, вышедший из синего тумана — вот, кем был этот тип. Разве же он не может ходить там, где хочется? Не слышал ещё Илья о такой дерзости, чтобы среди бела дня запрещали расхаживать по улицам. «Да что он о себе возомнил?» — с лёгкой злостью думал Северьянов. И так весь урок. Представлял и прикидывал, что мог бы ответить наглецу, если бы не растерялся. На перемене они с лучшим другом Петей Загоскиным стали слушать рассказ Феди Степанова. Тот вещал о своём отце, вернувшемся из тундры: мужчина был экспедитором и археологом. Илья всегда тайно немного завидовал ему, ведь у отца Степанова была воистину интересная профессия. А сам Федька имел талант рассказчика, хоть и хвалиться был хорош. Впечатлённый рассказом Фёдора и вроде как даже ощутив сырой и чуть солёный воздух тундры, Северьянов отсидел русский язык. А вот следующий предмет, физика, хоть и нравился молодому человеку, было решено прогулять, поскольку домашнее задание Илья не сделал и к самостоятельной не был готов. — Я решил! — заявил идущий рядом Пётр. Они отходили от здания училища, размахивая руками с портфелями. — Чего ещё? — ухмыльнулся Илья. — Решил, что буду как отец Степанова. Буду археологом. — Ты? Ой, да не смеши меня! — расхохотался Северьянов, чуть ли не хватаясь за бока. — Чего смешного-то? — искренне обиделся Загоскин. — Ересь мелешь! Какой из тебя археолог! Ты оценки-то свои видал? — сквозь смех заявил Илья. Учился Петя и впрямь плохо. В этом они с Северьяновым могли конкурировать друг с другом. Дорога вела прямо к Иностранному переулку. Машины проезжали крайне редко, проплывающие мимо горожане смотрели перед собой задумчиво, где-то даже строго. Рассматривая лица прохожих, Илья всё чаще приходил к выводу, что нельзя их назвать счастливыми. Разве счастливые люди смотрят вот так вот? Да и что оно — счастье?.. — Да пошёл ты! Пошёл ты, Илюшка… — обиженно протараторил Петя, заливаясь краской. — В отличие от тебя, я хочу получить образование. — А чё ты тогда сейчас не на занятии? — Не готовился потому что. Как и ты. — Вот именно! — смеялся Северьянов. Не удержавшись, он пихнул друга в бок: — Да ну тебя, не злись! Будь, будь археологом. Может, чего и получится. — Правда так думаешь? — чуть улыбнулся парень. — Ага. Правда. — Надо будет у Федьки поподробнее поспрашивать… — Да, поспрашивай, — Илья потянулся, зевнул и лениво пнул лежащий на пути камешек. Было очень тихо. Казалось, город укрылся одеялом и уснул. — Чего там дядька твой? — спросил Петя. Они остановились возле дома, выстроенного из коричневого кирпича. Краска кое-где облезла, оголяя нечто нелицеприятное. Окна были мутными и пыльными, кое-где потрескавшимися. Взгляд Ильи зацепился за какого-то человека, который расхаживал за окном первого этажа. — Да что с ним будет? — пожал он плечами. — Строит? Нудит? Мои мне покоя не дают… Орут, что не выйдет из меня хорошего члена общества… — Не строит и не нудит. Он любит с писакой нашим болтать. Кольцовский же всё роман свой пишет. Обсуждают там чего-то. — А об отце он говорит? — Нет. — Что ты там увидел? — Петя проследил за пристальным взглядом друга, направленном куда-то вправо. — Видишь, там кто-то бродит? — Ага. — Давай подкрадёмся? — и, не дожидаясь ответа, Северьянов двинулся в сторону окна, за которым маячил человек в светлом плаще и с чёрными волосами. Вскоре в окно осторожно заглядывали две пары глаз. — Но я же действительно ничего… Ничего не совершал. Поверьте, — громко говорил встревоженный человек, стоящий около двери. Двое мужчин в форме раскрывали шкафчики и выбрасывали всё их содержимое на пол. — Разберёмся, — отчеканил тот, что был в белом плаще и зачёсанными назад тёмными волосами. — Это какая-то ошибка… — Чёрт, это же шмон, — испуганно прошептал Загоскин, с силой пихая Северьянова локтем в бок. У того и без этого уже пошла кругом голова. — Уходим, — шепнул он. Но было поздно. А тот момент, когда друзья пригнулись пониже и стали отходить прочь вдоль стены, окно резко распахнулось. — Эй, вы! Стоять, — приказал хорошо поставленный голос. Парни замерли и выпрямились. С трудом повернулись. «Во вляпались», — взволнованно думал Илья. — Кто такие? — сурово вопрошал чекист, смерив ледяным взглядом карих глаз то одного, то другого. — Пётр Загоскин, — голос Пети дрогнул. — Илья Северьянов. — Ждите. Никуда не уходить, — чуть нахмурив брови велел мужчина и отошёл от окна. — Что ж теперь будет? — шепнул Загоскин, закусывая угол губ. — Посадят? Да за что? Мы же ничего не знаем. — Да не должны, — шмыгнув носом, Северьянов почесал щёку. — Вот дёрнуло же нас сюда! Илья поёжился и ничего не сказал, жмуря свои ясные голубые глаза. Ждать пришлось недолго, и вот дверь в парадную распахнулась, и на улицу вышли двое мужчин в чёрном штатском. Те самые, которые только что проводили обыск. За ними плёлся, опустив голову, человек, который стоял у двери и говорил, что ничего не совершал. «Арестовали», — в душе у Северьянова что-то бухнуло. Дверцы в чёрный автомобиль, куда сели мужчины, захлопнулись, но сам транспорт не двигался с места. Из парадной вышел чекист в белом плаще. Достав из кармана сигарету, он дунул в неё и направился в сторону парней. — Что вынюхивали? — остановившись прямо перед Ильёй, мужчина закурил. — Н-ничего… Мы просто шли мимо… — промямлил Петя. — Неужто? — карий взгляд остановился на глазах Северьянова. Тот кивнул. — Почему не на занятиях? Почему шляетесь? — У нас занятия раньше закончились, — быстро сказал Илья, боясь, что Петя брякнет что-нибудь ненужное. — Извините. Мы правда шли мимо и случайно заглянули в окно. — Где живёте? — Шестнадцатая Линия Васильевского острова. Папироска в зубах чекиста дымилась. Тот пошевелил губами, пристально глядя на Северьянова. И наконец вынес вердикт: — Гуляйте пока. Развернувшись, мужчина двинулся в сторону машины. Сел в неё, выбросив сигарету. Автомобиль выехал со двора, а друзья стояли, как вкопанные. — Ух, пронесло… — прошептал Илья и полез за сигаретами. — Дай мне тоже! И вот они снова шли плечом к плечу, курили. Загоскин предложил зайти в столовую, которая как раз находилась на Иностранном, и Северьянов согласился — от треволнений он проголодался. И даже забыл о незнакомце, которого встретил в заброшенном доме. Весь обед они обсуждали увиденное и гадали, что мог совершить тот бедолага, которого увезли на чёрной машине. А Илья немного загордился, думая, что отпустили их только благодаря ему. Он повлиял на чекиста одним только взглядом. Значит, в нём есть что-то особенное. Как же иначе.