Medusa

***

      — Чонгук, хватит убиваться. Прошло уже четыре месяца, а он так и не вернулся. Сегодня последний день в году. Всё нужно оставить в прошлом и двигаться вперёд, — Юнги ходит по комнате, заведя руки за спину. — Не мешало бы и проветриться, а то только работу посещаешь, забив на личную жизнь, Да-да!       — Я скучаю по Тэхёну, Юнги-я, — Чонгук обречённо выдыхает, ковыряя пальцами дыры в джинсах. — Если бы я тогда не сорвался из-за своей ревности, то всё было бы хорошо. Я так виноват.       — Значит так нужен, — Юнги останавливается возле дивана, хватает Чонгука за руку, пытаясь оторвать ленивую задницу от дивана. — В общем, я нашёл бар, а там реально живые медузы за стеклом, прикинь? И ты должен пойти. Тебя ждёт выпивка и сюрприз. Я ничего не знаю. Отказов не принимаю.       — Но…       — Я сказал, что отказов не принимаю, — Юнги перебивает, затыкая его рот конфетой, которую успел схватить со столика.       Юнги доводит упёртого Чонгука до спальни и останавливается у огромного шкафа с зеркалом в пол, выпускает руку и принимается изучать содержимое мебели.       — Я амёба. Я не хочу, — стонет Чонгук, переминаясь с ноги на ногу.       — Тебе понравится. Хосок, кстати, тоже будет с нами, — Юнги продолжает ковыряться на полках, чтобы найти что-нибудь необычное, а не только кучу вешалок, на которых висят строгие костюмы. — Блять, Чонгук, это портупея?       — Ага, — он шумно выдыхает. — Тэхён её надевал.       — Налезет. Сегодня ты в ней для него, — произносит тот и кидает кожаное изделие на кровать.       — Что? — Чонгук переспрашивает, а после прищуривается, явно подозревая неладное. — Для кого?       — Ну, для него. Для праздника. Там в клубе дресс-код, маскарад вечеринка. Вот и для него ты будешь в ней, — отмазывается Юнги, а после подозрительно щурится и поджимает губы.       Чонгук только кивает и наблюдает как друг скидывает вещи на кровать: чёрные кожаные штаны и чёрная рубашка летят к портупее. Юнги толкает Чонгука к кровати, чтобы он начал одеваться, а сам выходит обратно в гостиную.       — Воу, ахуенно, — выдаёт Юнги, когда Чонгук заходит уже переодевшись. — Эти кожаные изделия тебе очень подходят. Расстегни только пару пуговиц на рубашке, ты же не на работу идёшь.       Чонгук и тут слушается друга, делает как ему велено, расстёгивая пуговицы и оголяя грудь и ключицы. Он наблюдает, как Юнги накидывает пальто и повторяет то же самое действие, ему правда сейчас тошно и ничего больше не хочется в этой жизни. Это был самый болезненный разрыв в его жизни. Юнги хватает его за руку и выводит на улицу. Чонгук вжимает голову в плечи от прохладного порыва ветра и садится в машину, дверь которой открывает личный водитель.

«Medusa Bar»

      Вывеска заведения горит ярко, привлекая взор каждого проходящего мимо. Громкая музыка разносится по улице, возле входа стоит толпа из людей, мечтающих попасть внутрь. Но так, как это закрытый клуб, а Хосок, парень Юнги, вращается в этих кругах, то пропускные браслеты достаются им с лёгкостью.Парни выходят из машины. Юнги за руку тащит возмущающегося Чонгука, обходит толпу и останавливается возле вышибал, доставая из внутреннего кармана пальто браслеты.       Чонгук проходит первым, ярко выраженный запах алкоголя сразу ударяет ему в нос, от чего он морщится. Громкая музыка оглушает, он поворачивается к Юнги, который заходит за ним, и шумно вбирает носом воздух.       — Тут слишком громко, — пытаясь перекричать музыку, выдаёт Чонгук.       Юнги только пожимает плечами, мол, это же клуб, чего ты хотел? Толкает его от входной двери к лестнице. И они спускаются вниз, протискиваясь сквозь толпу к барной стойке. А Чонгук всё это время крутит головой, ведь и правда тот не соврал, тут везде огромные аквариумы, вместо стен, а в них плавают медузы разных размеров. Ярко-красная неоновая подсветка добавляет этому заведению некий шарм. Чонгук поджимает губы, сейчас он рад, что друг вытащил его сюда.       Чонгук усаживается на высокий стул, и Юнги сразу же подзывает бармена.       — Чего-нибудь покрепче для этого джентльмена, — кричит он, чтобы его точно услышали и бармен кивает, принимая заказ.       Юнги садится на высокий стул рядом и пытается высмотреть своего парня. Чонгук наблюдает за барменом, тот виртуозно управляется с шейкером и выдаёт алкогольное произведение. Расставляя восемь шотов на барной стойке, приглашая парней выпить.       — Ну, вздрогнем, — Юнги первым хватает шот, опрокидывает в себя, а потом соскакивает со стула. — Пойду найду Хосока. Я скоро.       Юнги отходит в сторону, берёт телефон и начинает печатать текст.       Чонгук тянется за первым шотом, обводит каёмку стопки языком, морща нос от солености на языке. Разом выпивает шот, вздрагивая от горечи алкоголя, который начинает течь по пищеводу, согревая изнутри. Он замечает, что уже отвык от привкуса алкоголя на языке. Он хоть и разорвал отношения, но не стал спиваться от горя, ведь нашёл другой действенный способ — это работа.       Второй, третий, и вот, Чонгук допивает седьмой шот. Тело слегка расслабляется и напряжение как рукой снимает, теперь он точно не жалеет, что Юнги его сюда притащил. Он машет бармену, а когда тот подходит, указывает на шоты, чтобы повторил, затем оборачивается на танцующих позади. От такого количества людей, ощущение, что танцпол прогибается, но нет, это у него уже помутнение. Алкоголь проникает в кровь и начинает свою работу, а именно — опьянить, затуманить рассудок. Чонгук усмехается от внешнего вида танцующих. Сам он надел только портупею, но остальные явно хотели выделиться из толпы и нацепили на себя какие-то непонятные маски: ажурные, с лицом древних богов, кто-то вообще пакет на голову напялил. В общем веселуха.       Чонгук разворачивается к шотам, опустошая один за другим. Окружающие его не интересуют, но хоть напьётся нормально. Лёгкое прикосновение к плечу, и он резко поворачивается.       — Один? — спрашивает подошедший мужчина, а затем становится боком, закидывая руку на стойку.       — Угу-а, — Чонгук пытается рассмотреть мужчину сквозь пелену перед глазами. Морщит нос, сдвигает брови на переносице, но очертания расплываются. Единственное, что он замечает — это ажурная маска на пол лица.       — Выпьем? — Мужчина в маске подзывает бармена, что-то ему говорит, а потом снова поворачивается к Чону.       — Как те-йбя зов-аут? — произносит неразборчиво Чонгук, на что мужчина заливается громким смехом, который даже музыку заглушает. По телу пробегает волна мурашек, потому что голос ему кажется знакомым.       — Лиён, — проговаривает тот по буквам, чтобы до опьяневшего Чонгука дошло, затем кладёт ладонь на плечо, слегка сжимая пальцами.       — Не Тэхён значит, — тихо говорит он, чтобы до чужих ушей не долетело. Разочарованно цокает языком и отводит взгляд.       — Тебя как зовут? — незнакомец склоняется над ухом Чона, обдавая ушную раковину горячим дыханием.       — Чонгук, — выдыхает, проговаривая совсем тихо. Ему не хочется знакомиться, от слова «совсем», но новый знакомый оказывается очень настойчивым. Он чувствует как ногти царапают его шею, в заигрывающем жесте. Поворачивая голову в сторону мужчины, пытается сфокусироваться на лице. Тот на первый взгляд, кажется ничего так: аккуратный нос, но без любимой родинки на кончике, пухловатые розовые губы, острые скулы. Опускает свой взгляд ниже: белая рубашка, которую украшает яркое красное пятно, видимо мужчина пытался добиться эффекта крови, сверху накинут пиджак, галстук же висит по разные стороны.       — Странный выбор костюма, — замечает он, после чего пытается заглянуть в глаза незнакомцу. Чёрные глаза смотрят в ответ, а он грустнеет, ведь это не тёплый взгляд любимых медовых глаз.       — Так я бухгалтер. Не успел переодеться после работы, — смеётся Лиён, щурится, сверкая чёрными глазами.       — Мой любимый тоже бухгалтер, — говорит Чонгук, опуская голову.       — Ты же сказал, что ты один? — ехидно переспрашивает тот.       — Он бросил меня, — когда Чонгук выдавливает из себя эти слова, на сердце образовывается невыносимая тяжесть.       — Предлагаю выпить, — тот берёт рокс с виски, всовывая его в руку Чонгука.       А Чонгук уже и не сопротивляется, принимает стакан с крепким алкоголем, делает глоток, морщится. А Лиён ликует. Когда он допивает свою порцию напитка, тот берёт его за руку, стаскивая со стула.       — Куда? — пытается вырвать руку, но чужие тонкие пальцы держат крепко.       — У меня там VIP-кабинка есть. Предлагаю уединиться, — ухмыляясь, тащит его за руку в своё логово.       Чонгук сдаётся, на ватных ногах следуя за мужчиной. Он слишком пьян, чтобы что-то предпринимать. Ему так пофиг. Лиён усаживает Чонгука на мягкий диванчик, а сам садится сверху на его бёдра.       — Ты что делаешь? — возмущается Чонгук, силясь скинуть того с себя.       Мужчина игнорирует все попытки вырваться, только крепче сжимает бёдра Чонгука своими. Хватается пальцами за кожаный ремешок на плече, притягивает к себе, приникая губами к щеке, проводит языком по коже. Зарывается в шею, шумно выдыхает, прикусывает кожу, но сразу же проходится влажной дорожкой из поцелуев. Чонгук выдыхает, закатывая глаза. Он так давно не чувствовал прикосновения. Мужчина, расстёгивает портупею, стягивая с него и откидывает на диван.       — Тебе эта портупея тоже очень идёт, — произносит тот глубоким голосом, а у Чонгука мурашки по коже. Ловкие пальцы проскальзывают под рубашку, поглаживая грудь.       Чонгук распахивает глаза, разум начинает сопротивляться, ведь это неправильно. Он любит своего милого Тэхёна, а сейчас позволяет какому-то мужчине себя лапать. Он хоть и пьяный в стельку, но хочет до конца оставаться верным любимому, потому что в душе живёт надежда на его возвращение.       — Отпусти, — Чонгук отпихивает мужчину. — Я не могу. Я хочу быть верным своему парню.       — Он же бросил тебя, — с ехидными нотками в голосе произносит мужчина, затем медленно сползает с колен Чонгука, залезая под стол. Проводит ладонями по кожаным штанам Чонгука, хватается за пряжку ремня, расстёгивая. Настойчиво, не слушая возгласы, вытаскивает полы рубашки из штанов, расправляется с пуговицей и тянет молнию вниз.       Мужчина приспускает штаны, вместе с боксерами, обхватывает тонкими пальцами полувставший член. Чонгук ёрзает бёдрами, пальцами хватается за край стола, сжимая поверхность до побелевших костяшек. Лиён, делает пару движений рукой по стволу, обводит языком головку члена.       Удачный выбор, ведь клуб — это место разврата. Здесь всем совершенно похер: кто, где, с кем и что творит. Это место забытья. Все здесь собрались, чтобы напиться, забыться, раствориться в громкой музыке и алкоголе, поэтому всем совершенно насрать, что кабинка открыта, и кто-то сидит под столом и сосёт чужой член.       Мужчина хватается пальцами одной руки за бедро Чона, а второй придерживая член, вбирает в рот головку, принимается посасывать. Чонгук окончательно сдаётся, поднимает белый флаг, поэтому откидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Лиён насаживается ртом на член по самое основание, упираясь носом в лобок. Затем выпускает изо рта, проводит языком по уздечке, обводит каждую выпуклую вену, и насаживается снова. Двигает головой, вбирая всё больше и больше, сжимает губами плоть, чтобы доставить ещё больше удовольствия. Чонгук начинает постанывать, свободной рукой зарывается в тёмные пряди, ощущая знакомую мягкость под пальцами.       — Тэхён-а, — срывается с его губ. Он сжимает волосы незнакомца у корней в кулак, и начинает насаживать на свой член самостоятельно, а тот и не против. Расслабляет горло, принимает в себя всю длину, и мычит от удовольствия, пуская вибрацию по члену. Чонгук двигает бёдрами, делает ещё пару размашистых толчков и обильно кончает, изливаясь в чужую глотку и тот проглатывает всё, затем выпускает член изо рта, облизывая губы.       Мужчина стирает ладонью остатки спермы с губ, натягивает на Чонгука обратно штаны, а затем запрыгивает сверху на бёдра. Грубо хватает его за волосы на затылке, и затягивает в жаркий поцелуй, проникая языком в рот. Чонгук обхватывает талию незнакомца ладонями, отвечая на поцелуй, переплетает свой язык с чужим, чувствуя свой вкус. Поцелуй до боли знакомый, вишнёвый вкус чужих губ, вызывает чувство дежавю, поэтому Чонгук отстраняется, чтобы заглянуть в глаза напротив, но мужчина резво вскакивает с колен, сгребает все вещи с дивана, и удаляется, оставляя его без объяснений.       Чонгук хлопает ресницами, открывает и закрывает рот, все слова застряли в горле. В груди разливается адская боль от досады и разочарования от самого себя. Дотрагиваясь до своих губ, чувствует сладкий привкус чужих губ, оставшихся на коже, смотрит на руку, ощущая на кончиках пальцев шелковистость волос, которые он только что сжимал. Голова кругом от событий сегодняшнего вечера.       Чонгук, выйдя из кабинки, жмурится от яркого света прожекторов, громкая музыка оглушает, а к горлу подступает тошнота.       — Вот ты где, — знакомый голос раздаётся над ухом. — Ты в порядке?       — Забери меня отсюда, — кричит Чонгук, ощущая неприятный привкус на языке, морщится, а затем прикрывает рот рукой.       Его тошнит, но не от выпитого алкоголя, а от того, что пришло осознания о совершённом действии. Юнги хватает его под руку, ноги не слушаются, поэтому Чонгук еле их передвигает. Он держится за Юнги, идёт к выходу, как замечает у огромной стеклянной стены того незнакомца в маске. Подобие аквариума, в котором плавают медузы, мигает ярко и разными цветами, освещая половину лица мужчины. Чонгук начинает вырываться, что-то кричать Юнги, но тот держит крепко.       — Чонгук, блять, ты куда? — недовольно орёт Юнги.       — Я хочу набить рожу одному пидарасу, — Чонгук пихает его, но тут подключается Хосок. Парни крепко держат Чонгука, чтобы тот дров не наломал, и тащат к выходу.       Двери клуба за спиной закрываются, музыка стихает и не так бьёт в висках. Холод на улице немного отрезвляет Чонгука. Юнги заботливо накидывает на его плечи пальто.       — Прости, Чонгук, — виновато опускает голову Юнги.       — За что?       — А, ну, это… За то, что в клуб тебя потащил.       — Забей. Отвези меня домой.       — Да, Юнги, давай отвезём его домой, — подключается Хосок, а потом наклоняется к своему парню, что-то шепча на ухо.

***

      Чонгук падает на диван, раскидывая руки по разные стороны, прикрывает глаза, потому что в них до сих пор рябит от яркой подсветки клуба.       «Чонгук, ты — сука, как ты мог поддаться» — проносится в голове, а после резким движением он принимается стирать остатки вишнёвого привкуса с губ.       Он поспешно вскакивает с дивана, дрожащими руками начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Ему хочется в душ, хочется отмыться от позора, тереть себя мочалкой до крови. Чонгук опускается на колени, склоняет голову и начинает тихо рыдать. Слёзы душат, сердце так сильно ноет, что хочется вырвать и выкинуть на помойку. Чонгук любит Тэхёна до беспамятства, но ему также не хватает смелости, чтобы написать или позвонить, поэтому начинает винить себя ещё сильнее. Ударяет кулаками по груди, чтобы чувствовать физическую боль, а не только моральную, рыдания становятся всё громче, а в горле встаёт ком.       По квартире разносится громкая трель дверного звонка, но он не спешит подниматься. Ему просто напросто больше ничего не хочется, но звонок продолжает настойчиво звонить и это начинает бесить, поэтому Чонгук поднимается и медленно бредёт до двери.       — Ты? — Когда он открывает дверь, то видит перед собой того незнакомца из бара в маске, кулак сжимается сам по себе от злобы, которую он испытывает. Резкий удар и тот отшатывается, делая пару шагов от двери.       — Заслужил, — тот потирает место удара, затем делает пару шагов вперёд и стягивает маску с лица.       — Какого хуя? Ты? — Чонгук вновь сжимает кулак и бьёт снова аккурат в то-же самое место. — Ты решил надо мной поиздеваться?       — Опять заслужил, — тот большим пальцем стирает алую кровь с уголка губ, затем подходит и зажимает Чонгука крепкими руками. — Прости, прости меня, моя любовь. Я так виноват. Я очень соскучился, до безумия, но думал, что ты не захочешь меня видеть и с Юнги придумал этот ебучий план. Я очень виню себя за это.       — Ты — сука, понял? Я четыре месяца держался. Я страдал! А ты в том клубе сломал меня. Я повёлся на знакомые черты и аромат, а ты! Я ненавижу тебя, — Чонгук пытается вырываться из чужих рук, но его только крепче сжимают.       — Прости… Прости, пожалуйста, любовь моя, — Тэхён начинает покрывать его мелкими поцелуями. — Я не хотел сделать тебе настолько больно, я виноват. Я так сильно люблю тебя. Что мне сделать, чтобы ты простил меня?       — Уйти, — бросает Чонгук и вырывается из чужих объятий. — Иначе, я тебя опять ударю.       — Ты правда этого хочешь? — тот пальцами поднимает его подбородок, чтобы заглянуть в глаза.       — Я… Правда этого хочу. Я ненавижу тебя… — он сбрасывает чужую руку со своего лица и сдвигает брови на переносице.       — Хорошо… — Тэхён кивает, после разворачивается и делает пару шагов к выходу.       Чонгук сжимает и разжимает кулаки. Получается, что он не изменял? Вот же сукин сын этот Тэхён. Как он вообще посмел так издеваться над ним и его любовью.       — Стой, — Чонгук рвётся вперёд, обхватывает Тэхёна руками со спины и прижимается щекой между лопатками. — Я люблю тебя, придурок. Пожалуйста, прости меня за ту сцену из-за которой мы расстались. Это такой бред, я больше никогда не буду так. Пожалуйста, только не уходи, не бросай меня больше. Я не могу без тебя, я погибаю без твоей любви. Ты так сильно нужен мне.       — Как и ты мне, — Тэхён размыкает его пальцы и поворачивается. — Мы из-за такой глупости потеряли четыре месяца. Я ни на кого даже смотреть не мог.       — Я тоже…       — Чон Чонгук, ты будешь моим парнем? — Тэхён поднимает его лицо, смотрит в глаза внимательно.       — Конечно буду, идиотина, — Чонгук обхватывает руками чужую шею и приникает к губам, ногой толкая дверь закрывая её. Этот человек останется здесь, теперь-то навсегда. Он больше не позволит своему вспыльчивому характеру потерять свою любовь.       — Я ещё раз извиняюсь за тупой розыгрыш, — Тэхён прерывает поцелуй, смотрит прямо в глаза.       Чонгук кивает, он видит в чужих глаза раскаяние, затем прижимает к себе крепче, давая понять, что всё хорошо. Носом зарывается в шею, водит кончиком по чужой коже, а после касается губами.       — Ты почему перекрасился? Я так люблю твои светлые волосы, — он запутывается пальцами в волосах Тэхёна на затылке и выдыхая в шею.       — Не только у тебя была депрессия, малыш…       — И линзы у тебя отстой. Мне не нравится тёмный оттенок, — Чонгук выдавливает смешок, сильнее натягивает чужие волосы и привстаёт на цыпочки, чтобы прикусить мочку уха Тэхёна.       — Мы тут собрались, чтобы меня обосрать? — Тэхён начинает смеяться, опускает ладони на ягодицы и крепко сжимает. — Может перейдём к делу? Я умираю как хочу тебя. Четыре месяца воздержания, это такое себе, знаешь ли.       — Не знаю, — Чонгук вновь издаёт смешок и прикрывает глаза, когда чувствует, что чужие руки сильнее сжимают его ягодицы.       — В смысле?       — Так меня сегодня в баре изнасиловали и я так хорошо кончил в чужую глотку, — Чонгук взрывается смехом, запрокидывая голову.       — Это ещё не изнасиловали. Я еле сдержался, чтобы не насадить тебя на свой член, — Тэхён улыбается краем губ, касается губами подбородка Чонгука. — Я испугался и сбежал. И испугался ещё больше, когда увидел тебя разъярённого. И мне было приятно, что ты говорил моё имя, когда стонал.       — Имя Лиён просто отвратительное.       — Извини, какое придумалось впопыхах. Я когда тебя увидел в этой портупее вообще потерял связь с реальностью, — Тэхён продолжает смеяться, затем отстраняет от себя Чонгука и вытаскивает из внутреннего кармана пиджака ту самую портупею. — Ты же наденешь ради меня её ещё раз?       — Ну обычно ты её надевал, чтобы я держался за неё, когда на тебе скакал, но раз хочешь, то надену, — он забирает из чужих рук кожаное изделие и ехидно улыбается.       — А теперь я буду держаться за неё, когда буду иметь тебя сзади, малыш, — тот толкает Чонгука заваливая на спину, заставляя плавиться под тяжестью взгляда.       — Только я сбегаю в душ, потому что я немного не готов…       — Я буду ждать тебя в спальне, малыш, — Тэхён хлопает по ягодице, когда Чонгук разворачивается, чтобы уйти в ванную.

***

      Тэхён заходит в спальню. Он здесь не был четыре месяца, но ничего не изменилось и от осознания этого по коже бегут мурашки. Проходит до стола, открывает ящик и находит пачку прозрачных линз, которые в спешке забыл, когда покидал своего любимого. Садится на стул, протирает руки антибактериальными салфетками, снимает чёрные линзы, которые так не понравились Чонгуку и аккуратно надевает прозрачные, чтобы открыть природный цвет глаз.       Поднимаясь с места, он скидывает на стул пиджак, ещё раз оглядывается и в груди сердце болезненно сжимается. Вот как его малыш жил один все эти дни? Чонгук может уснуть только держась за руки. Вот как он засыпал без него? Он начинает корить себя за тот срыв и слабость. Тэхён тысячу раз хотел прийти к знакомой двери, но боялся быть отвергнутым, боялся своей неуверенности.       Тэхён достаёт телефон, открывает чат с Юнги и ещё раз зачитывает сообщения: MinYoongi:       Слышь, ты, придурок, ты вообще собираешься брать свои яйца в кулак и мириться?       Чонгук тебя всё ещё ждёт.       Он страдает и не выходит из депрессии в о о б щ е, понимаешь?       Только работа-работа, он так скоро скопытится. И всё по твоей вине! Не мог стойко выстоять одну ссору, ты же знаешь какой он вспыльчивый и ранимый. Будь мужиком, скотобаза! Иначе я тебя найду и разобью ебало, понял? Меня это уже злит. Либо скажи ему, что ты не вернёшься и чтобы он жил своей жизнью, а не ждал тебя!       Тэхёна передёргивает от вновь прочитанных угроз, затем он ставит пальцы на экран телефона и быстро печатает. KimTae:       Всё в порядке, Я с Чонгуком.       Мы снова вместе, теперь он больше никогда не будет страдать. Спасибо.       — Тэхён, — Чонгук заходит в комнату.       — Да, я тут, — Тэхён откидывает телефон и сразу подходит к нему, сгребая в свои объятия.       — Я старался быстро-быстро, боялся, что ты уйдёшь, — тихий голос Чонгука заставляет напрячься.       — Что? Не-ет, я больше никогда не покину тебя, малыш. Отныне навеки, — прижимает того к себе крепче, проводит пальцами по влажным волосам и целует в лоб.       — Прости, что я тогда…       Тэхён не даёт Чонгуку закончить предложения, впивается в чужие губы жарким поцелуем, тянет завязки на халате, проскальзывает ладонями под одежду и начинает медленно спускать, касаясь пальцами кожаного изделия на голом теле. Когда халат летит на пол, он берёт того за запястье и не разрывая поцелуя, толкает к кровати.       Чонгук что-то мычит, но после разорвав поцелуй валится на кровать спиной.       — Ты у меня такой прекрасный, мой нежный мальчик, — Тэхён водит взглядом по обнажённому телу, затем быстро сняв свою рубашку, кидает на пол и тут же нависает сверху над Чонгуком.       — Только я не растягивал себя. Мне кажется, что я снова стал девственником, — У Чонгука вырывается смешок и он прикрывает рот ладонью.       — Я всё сделаю, малыш. Ты хочешь нежно или грубо?       — Знаю я твоё нежно, мы так только к утру потрахаемся, — тот толкается бёдрами, задевая членом живот Тэхёна. — Поэтому не тяни, а просто возьми меня грубо. Я слишком соскучился, чтобы ждать, когда ты войдёшь в меня.       — Ну хотя-бы можно я тебе ещё раз отсосу? — Тэхён прищуривается, затем закусывает губу. — Я же знаю, что тебе нравится кончать в мою глотку.       — Боже, ты снял те проклятые чёрные линзы, как я обожаю твой медовый оттенок, — Чонгук обхватывает Тэхёна за шею и тянется к губам за поцелуем. — Я не против кончить в твою глотку снова, соси.       Но Тэхён не даёт себя поцеловать, вырывается из объятий, доходит до стула и вытаскивает из кармана пиджака смазку.       — Тогда, приступим.       Он возвращается обратно, берёт тюбик смазки в зубы, растёгивает брюки, спускает по щиколотки вместе с нижним бельём, затем переступает, чтобы освободиться от одежды и встаёт перед кроватью на колени. Тэхён пальцами хватает Чонгука за бёдра, притягивает к себе ближе и раздвигая ноги того, устраивается поудобнее. Вынимает тюбик изо рта и губами касается чужой кожи между бёдер, вырывая из того томный вздох. Выдавливая большое количество прохладной жидкости себе на пальцы, сначала разогревает в руке, а после касается Чонгука между ягодиц.       — Я так соскучился по твоим длинным пальцам, — на выдохе произносит Чонгук и раздвигает ноги шире.       — И по языку? — После этих слов, Тэхён проводит языком по гладкой мошонке, а пальцем уже упирается в тугое кольцо мышц.       — Боже, да-а, — Чонгук закидывает ногу на плечо Тэхёна, выгибается в пояснице. — Я по всему истосковался.       Тэхён довольно хмыкает и толкает палец внутрь анального кольца, сгибает палец и вновь проходится языком, но уже по головке члена и вбирает его в рот, сдавливает губами и скользит вниз по стволу, заглатывая почти наполовину. Двигает головой и пальцем одновременно, доставляя тому наслаждение, это ощущается по тому, как Чонгук ёрзает бёдрами по кровати и тихо постанывает.       — Ты и правда, как девственник, — с хлюпающим звуком, Тэхён выпускает изо рта член и произносит со смешком.       Он вытаскивает палец медленно, добавляет прохладной смазки на него и вводит внутрь вновь, двигает медленно, затем склоняет голову и вбирает пульсирующий член внутрь, сосёт остервенело, вытягивает щёки для пущего эффекта. Чонгук стонет громко, выгибается в пояснице, приподнимая бёдра, тем самым насаживаясь на палец самостоятельно и толкаясь в его горло по самое основание. Тэхён принимает чужой член, раслабляя горло, стекающую слюну по подбородку вытирает о мошонку Чонгука, затем вводит второй палец сразу же сгибая их внутри.       — Тэ-эхён, бл, ах-х, да, ещё раз так, — со сбитым дыханием произносит Чонгук и толкается тазом в горло Тэхёна ещё глубже, отчего он давится и сразу же выпускает член из-за рта.       — Вот ты, всю глотку мне разъебал, — он произносит сипло, вытирает стекающую слезу о внутреннюю сторону чужого бедра и шмыгает носом. — Двигайся, сейчас я тебя разъебу.       Тэхён вынимает два пальца, хлопает того по бедру и когда Чонгук отодвигается на середину кровати, он залезает и сразу же нависает сверху.       — Поцелуй меня уже, — Чонгук обвивает руками его шею и тянется к лицу, проводит языком от подбородка до нижней губы и сразу же примыкает к его губам. Целует настойчиво, проникая языком в его рот.       Тэхён отвечает на поцелуй, прикрывая глаза, затем тянется пальцами к анусу, собирает вокруг него вязкую субстанцию, размазывает на трёх пальцах и медленно вводит, заставляя того стонать в поцелуй. Чонгук прижимается коленями к его туловищу, выгибается и принимается плавно двигать бёдрами, потираясь членом о его живот. Тэхён ускоряет движение пальцев, целует пылко, глубоко проникая в чужой рот языком.       — Я хочу тебя, — шепчет Чонгук, разрывая поцелуй. — К чёрту эти прилюдии, я уже сгораю изнутри. Твоих трёх пальцев было вполне достаточно.       — Ну как скажешь, малыш, не скули потом, — Тэхён присаживается на колени, тянется за тюбиком смазки, обильно выдавливает на ладонь и смазывает член, остатки на пальцах размазывает между ягодиц Чонгука и возвращается в исходное положение. — Вставай на колени, малыш. Я подумал, что хочу так, по-быстрому.       Чонгук, как послушный мальчик ёрзает по постели и поворачивается к Тэхёну спиной, расставив ноги пошире. Он ещё раз проводит пальцами по сфинктеру.       — Готов? — Тэхён не ждёт ответа, он сразу же подставляет свой член к анусу и толкается бёдрами до хлопка о чужую кожу.       — Бл-ля, — Чонгук запрокидывает голову, а колени начинают разъезжаться, но Тэхён пальцами хватается за ремешки портупеи и притягивает к себе, вынуждая того встать на колени, но сразу же толкает обратно.       Одной рукой натягивая кожаные ремешки, а второй хлопая по ягодице Чонгука, отчего по комнате разносится смачный шлепок. Двигая бёдрами быстро, толкается членом под разными углами, задевая все нервные окончания в чужом нутре. Чонгук откровенно стонет, сам поддаётся бёдрами, насаживаясь по самое основание, сдавливает стенки ануса, отчего Тэхён вздрагивает и закатывает глаза от наслаждения. Тянет, дёргает за портупею и ремешки рвутся от такого давления. Он выпускает изделие из рук и прижимается к Чонгуку спиной, двигаясь быстро, каждый раз задевая головкой простату, затем проскальзывает рукой к чужому члену и принимается надрачивать в такт своим рваным движениям.       — Мой малыш такой податливый, — Тэхён массирует головку в ладони, не переставай двигать бёдрами. Сам чувствует, что на грани, потому что из-за долгого отсутствия нормального секса, вся его выдержка куда-то улетучивается. — Я хочу уже кончить, не могу больше терпеть.       — Куда подевался мой Тэхён? Ты кто? — шипит Чонгук, сквозь хриплые стоны. — Мой мужчина мог иметь меня всю ночь…       — Твой мужчина тебе не изменял и растерял всю выдержку, — Тэхён сбавляет обороты, вытаскивает член наполовину, а после резким движением вгоняет его обратно.       — Тогда в наказание, я кончаю тебе снова в глотку, — тихий смешок со стороны Чонгука, который крутит бёдрами доводя Тэхёна до высшей степени экстаза, поэтому он зажмуривается до белых пятен в глазах.       — Я в твоей власти, малыш, — он делает ещё пару резких движений, затем быстро вытаскивает член и свободной рукой сделав несколько движений по стволу, кончает Чонгуку на спину.       — А теперь вставай на колени, — Чонгук разворачивается и указывает на пол. — Я тоже хочу кончить, поэтому я быстро.       Тэхён кивает в знак согласия, сползает с кровати и встаёт на колени перед Чонгуком. Послушно размыкает губы, готовясь принять в себя толстый член. Тот сначала водит головкой по губам, ударяет по носу и начинает вводить орган в его рот. Чужие пальцы зарываются в волосы, натягивая у корней, движения бёдрами становятся более торопливыми и Тэхёна слегка пошатывает, поэтому он пальцами цепляется за бёдра Чонгука.       — Какой послушный, — Чонгук дышит часто, тянет его за волосы, чтобы снять с члена, а после вгоняет его так грубо, что Тэхён давится и чувствует металлический привкус на языке.       Уголки губ неимоверно болят, но он заслужил такую взбучку, поэтому просто смиренно стоит на коленях пока его рот жестоко трахают. Чонгук делает ещё пару движений и упёршись головкой в стенки горла, начинает изливаться горячей спермой. Тэхён проглатывает всё до капли и когда тот вынимает член из его рта, облизывает губы, довольно ухмыльнувшись.       — Ты доволен? — хрипит Тэхён, поднимаясь на ноги, он смотрит на чужое лицо, покрытое испариной, пальцами касается лба Чонгука, чтобы смахнуть пот.       — Боже, твои губы, — тот сразу касается его губ своими. — Я сначала заехал тебе по челюсти, а потом ещё и вытрахал твой рот, прости-прости, мой любимый.       — Я тебя за это обязательно накажу, но не в этот раз, — Тэхён поднимает с пола свою рубашку, поворачивает Чонгука к себе спиной, чтобы стереть сперму с кожи. — А сейчас давай спать, сегодня был насыщенный день, а завтра будет ещё больше. Мы поедем ко мне на съёмную квартиру, чтобы собрать все мои вещи и перевезти их сюда.       — Я так счастлив, Тэхён, — Чонгук болюче щипает Тэхёна за плечо.       — Айщ, ты что делаешь? — Тэхён шипит, потирая место щипка, затем вздрагивает.       — Проверяю, сон это или нет, — Чонгук начинает хохотать, затем падает на кровать.       — На себе нужно проверять было, а не на мне, — Тэхён аккуратно стягивает одеяло, затем указывает Чонгуку, чтобы тот лёг на подушку.       — Ну мне было бы больно, — тот укладывается в кровать, пальцем манит Тэхёна. — Ты же дашь мне руку?       — Конечно, теперь без этого никуда, — Тэхён падает рядом на мягкую подушку и укрывает обоих одеялом, а Чонгук укладывает голову на его грудь. Он берёт того за руку, переплетает пальцы и укладывает себе на живот, прикрывая глаза. — Спи моя гадость.       — Эй, почему я гадость? — бубнит Чонгук, зевая.       — Потому что, мне так захотелось.       — Это ты гадость, что бросил меня из-за маленькой ссоры.       — Да, я буду испытывать за это вину всю оставшуюся жизнь.       — Не нужно, — бубнит Чонгук. — Лучше люби меня всю оставшуюся жизнь и никогда больше так не делай, а я обещаю, что больше не буду ревновать по пустякам и скандалить. И вообще я это делал любя!       — Спи уже давай, — Тэхён зевает, затем прижимает любимого к себе крепче. — Я люблю тебя и буду любить всю оставшуюся жизнь, гадость моя.       — Тэхё-ён, — мычит Чонгук. — Я сейчас тебя снова побью.       — Нет уж, спасибо, мне хватило…       Тэхён сжимает чужую руку в своей и теперь он чувствует умиротворение, радость и счастье. Внутри от этого так тепло, он больше никогда, даже при самой большой ссоре или недопонимании не покинет столь любимого и дорогого ему сердца человека.       Он никогда больше не будет принимать решения в спешке…