Заветное слово

Только в прошлом не было Кира, в настоящем он — свет маяка, не позволяющий забыть, что я находился здесь и сейчас.

«Тот самый» Юлия Версак

— люблю тебя, — послышалась тихая фраза, где-то сбоку, Нил мог бы подумать, что ему послышалось, но нет. Голос Эндрю он не перепутает ни с чем. Но были ли эти слова от сердца и, – что не мало важно – мозга, или были сказаны в полусонном состоянии. Ведь, всё же, Эндрю никогда не говорил Нилу, что-то такое; „«люблю», какое всё же странное слово, значит одновременно и всё и ничего” – подумал Нил. А параллельно он рассуждал, повернуться ли ему на зов, – а зов ли это?, – или остаться лежать. Но ответ пришел сам, ещё одним тихим: — я люблю тебя, Джостен. Тогда уже Абрам без раздумий тихо перевернулся на правый бок, смотря в широко открытые, – явно не спавшие или засыпавшие – глаза напротив. Глаза горячо любимого мужчины, да, Эндрю уже был мужчиной, и Нил им был, говорить о друг друге «парень» они оба не смели даже в своих мыслях, не то что в разговоре; любимый мужчина, хоть любовь, как таковая была у них запрещена, да были поцелуи, поддержка, секс, объятия, разговоры, но не было этого таинственного «люблю», они не прорыли эту тропику сквозь заросли гремучего леса под названием «Эндрю и Натаниэль Нил», хотя все остальные были изведаны ими вдоль и поперек. Но похоже Миньярду это знатно надоело и вот в эту субботнюю, уже переходящую в воскресенье, ночь он говорит зачетное «я люблю тебя», и перерезает первый ствол толстого дерева, которое пилил почти все их годы вместе, ради этих слов, ради выражения своих чувств последним способом: словами, словами о любви, которая кипела в них. — я люблю тебя, слышишь? — говорит он в третий раз и выводит Нила из оцепенения. Да, он слышит, он слышит этот холодный голос, который до конца их жизней будет таким, хотя, конечно, возможно, что на смертном одре Эндрю снизойдет до ласкового тона, но это не точно, говорящий «люблю» — и я, и я тебя люблю, Дрю, — наконец говорит Нил и улыбается.