Гибель Полумесяца

      Марси проснулась рано, ощутив лёгкое жжение на шее. Она подошла к зеркалу на туалетном столике и убрала волосы с левого плеча. На белоснежной, тонкой коже красовалась метка в виде полумесяца.       Аерит рассказывала о значении меток для леванцев: спираль означала способность управлять чужими идеями и мыслями, а вот полумесяц — вмешательство в самые сокровенные мысли человека, но, к сожалению, невозможность подчинить его себе.       «Мама была бы не в восторге».       Марси вздохнула. У Айданы на затылке всегда красовалась спираль, благодаря чему ей всегда удавалось с лёгкостью получать всё, что захочет. Пока какая-то простолюдинка не убила Айдану. Этот факт даже казался унизительным для могущественных магов Леваны. Каким образом одна из служанок смогла надеть на королеву ядовитое ожерелье? Неужели столь простые люди вообще способны на проявление силы?       Марсалия поморщила нос от воспоминаний. Она знала о том, что у Анисии есть ребёнок, но это её не интересовало. Марси не знала, как зовут дочь заключённой и где она сейчас. Какая разница? Это Анисия совершила преступление, а не её дочь, значит, пусть живёт как хочет и где хочет, лишь бы не помышляла идеями против королевства.       Принцессу больше волновало, что её метка более слабая, вернее, так считали в высшем свете. Метка спирали позволяла многим благородным особам из древнего рода достигать больше власти и величия. А вот метка полумесяца немного усложняла этот путь. Тогда Марси придётся научиться хорошо читать других людей, а она пока не умела в них разбираться.       Расчесав пушистые волосы, Марсалия заколола их сзади. Затем послышался стук в дверь.       — Марси, дорогая, король Видар хочет тебя видеть.       Принцесса легко узнала бархатный, но строгий голос Аерит. Конечно, отец захочет поговорить с дочерью после того, как узнал о её встрече с родовым демоном.       Но упоминание Видара не обрадовало Марси. Она привыкла воспринимать его больше как короля, чем как отца. Возможно, потому что после смерти Айданы, его горячо любимой жены, он отдалился, поручив воспитание дочери слугам и Аерит.       В гостиной всегда было холодно, даже если горел камин. Видар сидел за столом и ставил печати на некоторые бумаги. Вначале он не обратил внимание на тихо вошедших Аерит и Марси, но вскоре поднял голову, отложив печать.       — Что ж, здравствуй, Марси. Присаживайся, я хочу рассказать тебе о важной новости, — он говорил тем тоном, которым обычно говорят с малознакомыми людьми. Марсалия медлить не стала и села за стол, а Аерит тихо удалилась, дав королю поговорить с дочерью наедине.       Видар выглядел на пятьдесят лет, с небольшими, но заметными морщинами у крыльев носа, а также полностью седыми волосами, практически выбритыми на затылке, от чего друзья называли его «Седой Чёрт». И ведь действительно, стоило Видару ухмыльнуться, а в его голубых глазах начинали играть огоньки опасности.       — Вчера ты получила свой первый флакон с кровью демона, а значит, через год, когда ты созреешь до второго, у тебя должна состояться свадьба. Пока что я хотел представить тебе разных кандидатов и выбрать, с кем ты будешь помолвлена, — он говорил холодно, просто поставив дочь в известность. Видар Норелли и не думал спрашивать её разрешения. С чего бы?       — Я… — Марси не знала, возразить или соглашаться. Как королевская особа, она понимала, что вполне созрела для брака по меркам знатных семей, ведь Айдана вышла замуж в четырнадцать, а Марси, пожалуй, даже пожалели и оставили год ещё побыть ребёнком.       С другой стороны, вначале в Леване всегда шла помолвка, после чего через год маги женились официально, как бы взвесив все решения за это время. Может, у неё получится привязаться к будущему мужу? Марсалия не чувствовала себя взрослой женщиной. Возможно, такой была Айдана, с лёгкостью вступившая в брак с Видаром, она не жаловалась, что для неё это рано.       — Я не уверена, отец, что сейчас готова…       — Не говори глупостей, Марси. Ты созрела для нужного возраста, чтобы родить наследника. Я уже отослал письма в Астару, у Адвенов как раз двое сыновей, и ты вполне можешь выбрать себе подходящего, — он не смотрел на дочь, а скорее сквозь неё, будто и не существовало никакой Марсалии, а сам Видар говорил с пустым стулом.       Она сжала руки. Сердце колотилось от сдерживаемых эмоций.       — Если у тебя нет вопросов, то ты свободна, моя дорогая, — отрезал Видар, после чего Марси удалилась в свою комнату.       Прижавшись к двери, Марсалия постаралась сдержать слёзы. Её взгляд стремился в зеркало. На неё смотрела девушка с ненавистно ранимыми глазами. Почему у такой могущественной семьи появилась такая слабачка?       — Ты так расстроена, милая? — шипящий голос Тристезы дал понять, что хранитель рядом, пускай Марси её не видела.       — Я просто не знаю, готова ли к замужеству. Но не только в этом проблема, — она вздохнула и села на кровать, нервно перебирая подол платья. — Конечно, не факт, что после помолвки нельзя будет изменить своё решение. Но… Как я могу вообще кого-то выбрать, не имея никакого опыта? — Марсалию это действительно волновало.       Вдруг её выбор не будет правильным? А может, ей вообще пока не стоит кого-то искать? Конечно, Марси понимала политическую выгоду брака, но нужно ведь, чтобы избранник как минимум не стал кретином после свадьбы.       — Ты быстро научишься разбираться в людях, я буду тебе подсказывать, — невидимые руки Тристезы погладили белые пряди волос принцессы.       — А моей маме было тяжело? — немного успокоившись, спросила Марсалия.       — Ещё как. Но Айдана предпочитала отвлекаться на политические дела, чтобы не думать о своей судьбе, — Хранитель заплела волосы Марси в косу. О судьбе матери Марси не знала ничего. Айдана никогда не рассказывала о своём прошлом. Марсалия жалела, что так мало узнала о ней.       Присутствие Тристезы ощущалось как резкое похолодание, но вскоре существо исчезло, пускай Норелли хотела поговорить ещё немного. ***       Удары мечей разносились эхом на весь тренировочный зал. Двое братьев Адвенов тренировались, не боясь пускать в ход настоящее оружие вместо деревянного, ведь, как говорил отец, старшему мальчишке уже пятнадцать, а младшему — четырнадцать, в этом возрасте стыдно бояться царапин.       — Ты почти попался, — парень с длинными волосами, зачесанными назад, замахнулся мечом на противника.       Их удары и увороты походили на танец двух огней.       — А мне показалось, наоборот, — его соперник блокировал удар, от чего послышался скрежет металла, и из боевых браслетов с позолотой посыпались искры от переизбытка энергии. Он попытался сбить брата с ног, но тот смог его определить.       — Что ж, это было весело. — Длинноволосого парня звали Раден, он был массивным, крепким и никогда не отказывался от тренировок, так же как и Келар. Не приняв от брата протянутую руку, он встал сам, отряхнувшись. Келар был младше его на год, небольшая разница, потому ничего не мешало братьям общаться и проводить вместе время.       — Ты мухлевал, — подметил младший, растворяя в воздухе меч. Келар прекрасно заметил приём Радена, когда тот целился вначале брату в грудь, но попал в ноги.       — Но ты же улавливал мои движения, — тот пожал плечами. — Тем более, мои глаза не врали. Следовало следить за ними.       — В следующий раз так и будет.       Они оба вышли во двор. Под кожаными сапогами хрустел снег. Раден пошёл в конюшню, зарывшись рукой в густую серую гриву высокого королевского пегаса. Тот прижался мордой к хозяину. Его белые с чёрными линиями крылья слегка приподнялись.       — Пойдём, Калон, надо нам прогуляться, — Раден по-доброму улыбнулся, поцеловав коня в нос. Он услышал сзади чёткие шаги, как у воина, и легко узнал Келара.       — Отец сегодня сказал, что завтра мы едем в Левану, — голос у брата звучал не очень весело. Келар не любил общество леванцев, высокомерных и заносчивых, по его мнению. Конечно, с ними выгоднее заключать союз касательно торговли или брака, чем с римонцами, но всё равно он предпочёл бы не видеть ни тех, ни других.       Раден же скорее обрадовался.       — А я-то полетать надеялся. — Он обернулся. — Если один из нас заключит брак с Марсалией, то ещё и будет возможность обучиться у леванцев магии.       — Здесь вроде тоже неплохо, — Келар пожал плечами. — Да и, скорее всего, женят тебя, как старшего. — Что-то смущало его в этой поездке. Какое-то дурное предчувствие так и говорило принцу оставаться в Астаре. Келар не знал, как объяснить тревожный ком в горле. — Слушай, нам точно туда нужно? Левана, скажу прямо, не лучшее королевство…       — Ты что, боишься? — усмехнулся Раден и, подойдя ближе, похлопал брата по плечу. — Да ладно, ничего же не случится.       — Ты знаешь, трусостью я не страдаю, — голос Келара стал серьёзнее, грубее. — В Леване растёт количество реликтов. Они уже заставили работать на себя добрую половину Римоны, лишив граждан родовых демонов. Ты не думаешь, что у леванского короля те же планы на Астару?       — Римонцы очень мягкотелые. Им изначально надо было научиться отстаивать свои права, — резко ответил Раден, но затем вздохнул, смягчив голос. — Если что-то случится, уж мы-то сможем постоять за нашу семью.       Его слова, конечно, звучали ободряюще, но Келару не хватало той же уверенности. Леванский суд оставался самым жестоким в трёх королевствах. А в последние десятилетия стать реликтом за малейшую провинность довольно легко. Одно дело, что сперва Леваны наказывали так воров, убийц и насильников, и другое, что теперь стоит сказать неосторожное слово, и можно попасть в Храм Голосов. А со смертью Айданы режим в королевстве стал ещё жёстче.