Трещит хрусталь

— Доброе утро, как ты? Вчера… — Кайла присела на край кровати, на которой лежала больная служанка, и неловко улыбнулась, решив не продолжать говорить. — Доброе, — улыбнулась в ответ Софи. Улыбка на ее изнеможенном лице выглядела слабой и печальной. — Может, я лезу не в свое дело, но позволь спросить: что с тобой происходит? Стефан сказал, что ты психически нездорова. В ответ Соня горько усмехнулась. Ее забава дала явный намек на то, что сама «психически нездоровая» не была согласна с выставленным ей диагнозом. — Так вот что он говорит обо мне. По-твоему, я правда сумасшедшая? — Нет, ни в коем случае, — мотнув головой, начала отрицать Веста и, пригнувшись ближе и испуганно озираясь по сторонам, будто боялась, что кто-то ненароком услышит важнейшую тайну, прошептала: — Я совершенно не верю словам Стефана. Более того, мне кажется, что он лжет. Потому я и спрашиваю тебя. — Меня часто мучают ночные кошмары и… Из-за этого я… — Как давно у тебя начались приступы? — М… Я не помню, — София прикрыла веки, словно мысли об этом заставили ее устать. — Я не больная, просто… Рассказать правду было бы слишком сложно. Кайла бы не поняла ее и лишь убедилась бы в словах того ползучего гада. Потому Софи решила умолчать о Долорес, ведь иначе бы ей пришлось рассказывать и о межмирье, и о словах гадалки, и о своем переселении, и о том, что она объединилась с Астером и даже о том, что мир, в котором они все находятся — любовный роман, в котором главные герои — Астер и Кайла. Слишком сложная цепочка. — Астер слишком волнуется о тебе, а потому не может заметить очевидное и слепо верит словам Стефана. Это странно, ведь он знает о том, что Стефан — последний человек, которому стоило бы доверять, — размышляла вслух Кайла. — Видимо, он слишком боится, что ты умрешь без лечения, а Стефан умело пользуется этим и манипулирует им. Скажи, — обратилась Кайла к собеседнице, — тебе помогает лечение? — Я не знаю, я… — Полякова ощутила внезапную тревогу, и голова ее загудела. — Стефан сказал… Он говорил, что я должна молчать, иначе Астер меня возненавидит, — проболталась она. — О чем ты? — Я не помню. Кажется, у меня проблемы с памятью, потому что воспоминания идут не по порядку и обрывками, — объяснила она, хватаясь за лоб. — И как давно это?! — кажется, Кайла нашла зацепку. — Это было еще давно, но после дебютного бала я смутно помню все события. Наверное, еще с тех пор, как меня пытались накачать наркотиками. — Тебя пытались накачать наркотиками? Кто это был? — Не знаю. Какой-то разорившийся дворянин. Не помню точно, что говорил Астер, но вроде кто-то за ним стоял… Я не могу вспомнить. После услышанного наследница маркизата задумалась, опустив взгляд. Она складывала пазлы в голове и, к счастью или к сожалению, многое сходилось, картина начала складываться воедино. — Приступы начались после того, как меня похитили и пытались изнасиловать, — тихо произнесла София, продолжая копаться в воспоминаниях. — Что ты?.. — хотела было спросить Кайла, но ее перебил голос позади: — Что ты сказала?! Астер, подошедший в комнату несколькими минутами ранее, подслушивал разговор девушек у двери. Он намеревался стоять там до конца, но после услышанного не выдержал и ворвался в комнату. — А? Я… Нет, я… — испуганная Софи начала заикаться. — Это не то…       «Нет! Он услышал меня?» — Софи, повтори, что ты сказала! — будто с наездом потребовал юноша в девичьем обличии, и это загнало названную служанку в еще большую панику, из-за чего та начала судорожно глотать ртом воздух, вертя головой из стороны в сторону. — Запомни, если Астер узнает об этом, он тебя возненавидит! — Ты убийца, София! — Ты не так все понял! — бывшая гимназистка отчаянно ухватилась за рукав черного платья юноши. — Я их не убивала, они… Эти мужчины похитили меня, мне ничего не оставалось. Я… Астер был в ярости от услышанного, и зрачки его сузились как у хищника, готового наброситься на источник угрозы. Зол он был не на Софию, да только девчушка, охваченная ужасом, прочла этот яростный взгляд иначе.       «Ты ему омерзительна», — пронеслось убеждение в голове. — Астер, пожалуйста, поверь мне. У меня не было выбора! — У нее снова начинается приступ, — Кайла положила ладонь на плечо Софии и спросила: — Тебя кто-то похищал? — Кто это был? Почему он об этом впервые слышит? Неужели это еще одни бредни? Стефан предупреждал ранее: подобное характерно шизофреникам, что путают кошмары с реальностью. Он говорил о чем-то подобном. В таком случае, стоило ли списать слова Софии на очередной бред, лившийся из уст сумасшедшей? — Это были… — хотела было уже ответить Соня, но смолкла. — Мне нельзя говорить, — она ссутулилась и отползла к изголовью кровати. — Почему нельзя? — продолжала задавать вопросы Кайла. Она была на удивление терпелива. — Астер меня возненавидит, если я скажу, — из злато-карих глаз девушки полились ручьем горячие слезы. — Нужно позвать Стефана, — решил Литхи, но его остановили слова юной леди Весты: — Нет, нельзя. Нам нужно выслушать ее. — Если мы будем медлить, ей станет хуже, — не согласился потомок короля духов и нахмурился. Однако серьезный пронзительный взгляд сапфировых глаз заставил его усомниться в своих словах. Кайла будто невербально посылала убеждения: «Поступи так, как я сказала». — Это очень важно. Я догадываюсь, в чем кроется причина. Она может сказать ему причину? Если так, то ему стоит хотя бы дать ей шанс попытаться добраться до истины. Но если он будет слишком долго медлить и ничего не предпримет, София может умереть. Но сколько это будет продолжаться? Как долго он сможет сдерживать ее приступы? В один день он может просто не успеть прийти вовремя и тогда… К тому же это касалось не стыда кого, а Софии. Астеру, кажется, ничего не оставалось, как согласиться. — Хорошо, — уступил он, тяжело выдохнув. — София, почему ты считаешь, что Астер тебя возненавидит? — Стефан… Долорес… Они мне… — Тебе об этом сказал Стефан? — задала более четкий, закрытый вопрос Кайла, на который было легче всего ответить. — Угу, — Соня кивнула и вытерла слезы. Спокойный тон собеседницы потихоньку успокаивал, будто обещал, что все будет хорошо, что можно довериться и высказаться. И София доверилась, будто маленький ребенок, ищущий поддержку. — Получается, Стефан сказал тебе, что, если ты расскажешь Астеру о похищении, тебя назовут убийцей? — Я не убивала их! — крикнула Соня, подняв обиженный взор на стоящего в остолбенении юношу. — Стефан, этот ублюдок… — почти прорычал Литхи, сжимая ладони в кулаки. Он вспомнил о том эпизоде, когда Софи исчезла из поместья. Служанка говорила, что видела ее в окровавленном платье. Ему стоило заподозрить мага еще тогда. — Ты не убийца, София. Конечно, ты не убийца. Астер и я верим тебе. Никто тебя здесь не возненавидит. Мы желаем тебе только добра и всегда будем на твоем стороне, — обняв Полякову, произнесла нежно Кайла, гладя темную макушку плачущей девушки. — Правда же, Астер? — А… Да… — согласился он, выйдя из раздумий. — Софи, — парень присел на корточки, чтобы оказаться ниже по уровню головы, — мне все равно, убила ли ты кого-то или нет. Я сам, лично убью каждого, кто обидел тебя, — он злостно улыбнулся. — Лично, — процедил сквозь зубы. *** — Она уснула самостоятельно, — юноша пригладил волосы спящей чужеземки, всматриваясь в умиротворенные черты лица уже ставшего родным. — Не потребовался препарат, — отметил он. — Заставила меня волноваться. Снова. — Мне надо тебе кое-что сказать по этому поводу, — Кайла выглядела слишком напряженной. — Тот пес, что рычал на нее… Я задумалась еще тогда, когда увидела его реакцию. — Марвел? — Что? — Это его кличка, — ответил Астер. — Странная, правда? — выражение его лица смягчилось. — Это… София придумала? — Ага. — И правда… Довольно интересная, — Кайла задумалась вновь. — Ах, по поводу него. Подобную реакцию собак я уже видела, когда участвовала в рыцарских операциях. — М? — Астер, — обратилась заложница вновь, заостряя внимание на словах, которые собиралась произнести затем, — псы так реагируют, когда чувствуют наркотик из цветков Квинси.