Трещит хрусталь

— Как императрица относится к внезапному появлению незаконнорожденного сына императора? Вопросы сыпались один за другим, каждый последующий был провокационнее. Журналист накалял атмосферу в комнате своим стремлением нарыть сенсационную новость. София мысленно его проклинала, но видом своим этого не показывала: сидела ровно, глядела уверенно и спокойно, улыбалась дружелюбно. — Ее Величество приняла пятого принца весьма радушно, — начала свой ответ с озвучивания краткой позиции фрейлина. Как бы ни старалась, а скрыть недовольство в голосе не сумела. Произнесла ответ на выдохе, показывая, как ей надоело затрагивать эту тему. Это не дело. Так она покажется неприветливой особой, коей она в какой-то мере и являлась, но демонстрировать свое истинное отношение считалось дурным тоном. София поспешила исправиться, неловко прочистила горло, улыбнулась и мягко пояснила: — Ее светлое сердце приняло возвратившееся в отчий дом дитя. Как мать, она не могла не посочувствовать утрате пятого принца. И, дабы восполнить пробел в материнской фигуре, она даже усыновила Его Высочество, приняв его в императорскую семью официально. С ее уст это звучало неправдоподобно, так и сочился сарказм. Впрочем, в тексте, который напечатают в очередной газете, читатели того не заметят. — Да, мы были свидетелями этого события на торжестве, — журналист кивал и записывал ответ. Как официальный представитель императрицы, леди Сильвиайм обязана была встречать иностранные делегации, давать интервью от имени Ее Величества и вести большую часть чаепитий и светских раутов. Ошибка при такой ответственной работе была недопустима. Одно неверное слово — пошатнувшаяся репутация Джулии и упавшая с гильотины на грязную землю головушка одной провинившейся придворной дамы. Беседа длилась еще более получаса. Практически все вопросы касались личности пятого принца. Журналист затрагивал различные темы, связанные с ним: старые и новые. Конечно, не обошлось и без вопроса касательно последней партнерши по танцам принца. София провела четкую черту и объяснила поступок Астера стремлением выразить отношение к Ее Величеству. — Пригласить ее он не мог, потому естественно, что выбор его пал на фрейлину. Прошу, не ищите скрытых посылов там, где их не было. Дела обстоят намного проще, чем вы думаете, — сказала София и тихо посмеялась. Журналист поддержал собеседницу и тоже рассмеялся. И только после окончания интервью София сумела облегченно выдохнуть. Любопытные новостные издательства цеплялись за нее с тех самых пор, как вернулся Астер. Ни одного дня не проходило без очередного визита представителей имперских газет. Всем было интересно узнать о взаимоотношениях семейства Эльбаха, о прошлом пятого принца, всем хотелось обсудить и слухи вокруг его персоны. Даже не видя его, София постоянно думала о нем, постоянно слышала его имя, обсуждала новости, связанные с ним. Ей казалось, что, проснись она на следующий день, начнет принимать его внутривенно, а через неделю и вовсе будет дышать им, пока в итоге не задохнется или не умрет от передоза. Это сводило с ума. На горизонте возникла вторая придворная дама — Анфиса. По обыкновению своему она являлась в самый неудобный момент, когда Софии думалось: «Ну хуже этот день уже быть не может». Тогда то судьба, привычно для себя иронизируя, доказывала обратное. Неприятная женщина свою молодую напарницу невзлюбила с самого начала, чего не скрывала даже при Ее Величестве. Презрение, испытываемое к Софии, она выражала бесконечными замечаниями, упреками и принижениями. Она цеплялась за юную леди при любом удобном случае. Подобное поведение юную фрейлину не сокрушало, однако мало-помалу начинало угнетать. Дворец при правлении Джулии и без того был местом недружелюбным и холодным. Моральное состояние чужеземки в нем оставалось неизменно подавленным на протяжении двух лет и усугублялось бесконечными стычками с другими работниками. И если от других фрейлин София избавлялась достаточно быстро, пускай и не всегда честным путем, то Анфису, не самую дальновидную и тактичную, императрица продолжала держать подле себя. Софи полагала, что причиной тому было поддержание конкуренции между двумя фрейлинами и особой неприязнью старшей. Недоверчивая императрица прекрасно знала, что ненавидящая Софию Анфиса будет докладывать о каждом промахе коллеги.       «Даже сейчас приперлась… Что ей от меня надо?» Женщина обратилась к юной фрейлине как обычно неприветливо и требовательно, ожидая, что от ее единого зова девчушка шелохнется и смиренно прибежит. Однако София продолжила размеренный твердый шаг, обходя надоедливую особу как нечто несуществующее или по меньшей мере не стоящее внимания. — Да как эта невоспитанная девица смеет?! — громко возмутилась Анфиса, делая косвенное оскорбление. София старалась привыкнуть и держать себя в руках, не относится к подобной мелочи эмоционально, и все-таки чувствам не прикажешь, а потому и как сердце начинало предательски трепетать от одного лишь взгляда родных фиалковых глаз Астера, так оно и волнительно билось от оскорблений, кинутых в ее сторону.       «Задолбала. Как же мне от нее, в конце концов, отвязаться?» — София, подойди сюда, живо! — кричала вослед женщина, нетерпеливо притопывая ногой.       «Я тебе не собака какая-то. Есть дело, сама и подходи» Девушка шла вперед, не останавливаясь ни на долю секунды. И чем дальше она отходила, тем раздраженнее становилась старшая фрейлина. Ее эго не могло стерпеть игнорирования. А потому Анфиса двинулась вперед, дабы остановить девчонку. — София! — повторила женщина, уже явственно. Она уже было потянулась, дабы схватиться на девичье плечо, но ее рука была перехвачена еще в воздухе. Невысокая темноволосая девушка с кротким взглядом, которую знала Анфиса, обернулась и непривычно для себя жестко произнесла: — Для вас я леди Сильвиайм. Слова прозвучали не как поправление, не как предупреждение, но как угроза. И овдовевшая графиня почувствовала как ее охватил прочными цепями… страх. Уверенные речи, которые женщина собиралась произнести далее, застряли в горле. Анфиса сглотнула накопившуюся слюну, чуть сдержаннее, но не теряя заносчивой интонации, продолжила: — Когда к вам обращаются… Следует откликаться, — невольно перешла на уважительное обращение она. — И чего вы так глядите на меня? Я пришла по поручению Ее Величества. — Говорите, — София отпустила руку. — Не знаю, зачем именно ты ей сдалась, но она просит тебя встретить советников перед собранием. — Вот как, я поняла. Анфиса окинула девицу, несколько секунд ранее заставившую ее опасаться, и все же решилась высказаться: — Стала вести себя столь самоуверенно после того, как госпожа назначила тебе быть ее доверенным лицом. От ее имени, видите ли, выступаешь, — старшая фрейлина фыркнула и закатила глаза. — Не обманывайся и помни свое место. Это было ясно и раньше — она завидовала и не могла принять тот факт, что какая-то дочь из обедневшего рода стала «фавориткой» Ее Величества. Да и с чего бы? Что она сделала такого особенного, чего не могли сделать другие? — Ежели желаете взять на себя мои обязанности, идите и просите у Ее Величества.       «Я буду только рада не заниматься этой бессмыслицей» — Но учтите, для сей великой чести нужно быть хоть малую часть тактичным, чтобы не лишиться языка, — улыбнулась Софи. — Хотите сказать, что я не слежу за языком и не справлюсь с этой работой?! — Вы сами сделали подобный вывод, — пожала она плечами. — Вашего упоминания в моих словах не было, — и вновь улыбнулась, на этот раз издевательски. — Знай свое!.. — резко замахнулась Анфиса. Пощечина множество раз следовала наказанием за неверно сказанные слова. Анфиса не раз была свидетелем того, как на Софию поднимали руку члены императорской семьи. И каждый раз в таких случаях юная фрейлина терпела, смиренно принимая удары. Но не в этот раз. София не позволила себя ударить, остановив ладонь у лица. — Решила, что имеешь право бить меня? В девичьем голосе проскальзывала дрожь. Но не та дрожь, что возникала при слезах или страхе, дрожь, которую слышала придворная дама, возникала от тихой ярости. — Думаешь, я игрушка для битья? — подняла взор София и крикнула: — Если ты еще хотя бы раз посмеешь поднять на меня руку, я вырву твои волосы и затолкаю тебе в глотку, слышишь?! Терпеть больше не было сил. Ярость, заполняющая по капле, наполнила сосуды ее души до краев, и начала выливаться. — Даже не смей трогать меня! — Ты… Ты… Старшая фрейлина не ответила из-за приступа головной боли. Она накрыла свободной рукой лоб и поморщилась. Ей стало дурно. София, умерив свой пыл, отпустила женское запястье, в которое ранее вцепилась своими ногтями, заметила ярко-розовые следы от собственных пальцев на коже. Анфиса, взглянувшая перед собой, сменила не только манеру поворотов головы, не только оттенок глаз на красный, но и взгляд. Теперь он стал хищный. София догадалась сразу — императрица использовала магию и вселилась в тело своей фрейлины.       «Слава богу не в мое…» — пронеслись облегченные мысли в голове. Благодаря защите браслета, не иначе. Императрица часто эксплуатировала тела своих приближенных, с их помощью совершала наиболее очевидные преступления, после сама же обвиняла невинных женщин и отстраняла от должности. Никто не знал наверняка, но многие догадывались, что быть в подчинении матери империи — подвергать себя опасности. То, что Джулия не могла вселиться в тело Софии, было еще одной причиной, почему она держала графскую дочь на расстоянии вытянутой руки: достаточно близко, чтобы контролировать иными способами, но и не слишком, так как не могла довериться до конца.       «Если она пошла на такие крайние меры, значит, что-то задумала, — тут же поняла Соня. — Не может оставить Астера в покое, даже когда он вошел во дворец не как могущественный маг» София развернулась и отошла на несколько шагов в сторону, будто не успела заметить изменения. Однако Джулия остановила ее: — Куда ты пошла? — Как куда? Я пойду выполнять поручение госпожи, о котором вы мне минутой ранее говорили, — постаралась звучать правдоподобно девушка, а затем быстрым шагом ушла прочь и скрылась на повороте, ведущему к винтовой лестнице.       «Чуть не попалась!» Сердце еще билось так, будто она совершила километровый забег без предварительной подготовки. Подкашивались ноги. Адреналин бил ключом. София знала — ей нужно было проследить за тем, куда направится Джулия.