Трещит хрусталь

      «Лежать неудобно», — заметила София, когда проснулась. Она попыталась перевернуться на бок, однако встретилась с сопротивлением — что-то держало ее в неподвижном состоянии, что-то сильное, теплое, источающее надежность. Девушка повернула голову вверх и замерла. Она лежала на нем! Астер улыбнулся столь привычно, будто его ничего не смущало в позе, в которой они находились, а тем временем его ладонь поглаживала ее голову от лба до макушки плавными, неспешными движениями. Соне показалось, что весь мир сошел с ума. Она отчего-то решила, что вернулась во времени, а мир позволил начать все с начала, как в какой-нибудь онлайн-игре, как в каком-нибудь квесте. Это была пустая надежда, просто ее потайное желание — начать с чистого листа. София ведь ранее задумывалась: что, если бы она сделала что-нибудь по-другому, что, если бы ранее она не совершила где-то ошибку, что, если бы можно было изменить их судьбу? Любоваться его лицом ощущалось долгожданным выходным. В его объятиях было тепло, — да, неудобно, и рука ее затекла — но это все мелочи. София не осмеливалась двигаться, даже дышать слишком глубоко, страшась того, юноша тут же уйдет, словно обиженный кот оттолкнет ее от себя и скроется в дверном проеме. Она не знала, как соблазнительны были ее губы, как обвораживал томный взгляд ее светло-карих глаз. О, духи, почему вы не можете образумить его прежде, чем он преодолеет несколько последних сантиметров, что разделяют их уста? Астер забыл, что она — личная фрейлина его врага, а он — ненавидимый леди Сильвиайм бастард. Но также он знал, что она не предана императрице и в тайне передает компроментирующие документы оппозиционной фракции. С тех пор, как ему открылась эта правда, он не мог воспринимать ее как противницу. В нем угасла всякая малейшая неприязнь к ней. Смелая слабая девчонка, попавшая в сети придворной жизни, — такой он вырисовывал ее в своей голове. И все же она человек императрицы, а он — вернулся в империю ради Кайлы Веста. Как он может сейчас столь страстно возжелать близости с этой неприметной пташкой, как может он возжелать впиться в эти истерзанные губы, и близко не столь пухлые и нежные, как у Кайлы Веста, но в разы более… притягательные? Разве у него может проснуться это желание к такой как она? Лучше бы ему кто-нибудь объяснил, как эта слабая девчонка сумела сейчас вскружить ему голову одним только взглядом. Плевать. Он хочет ее поцеловать. И в тот момент он потянулся за поцелуем, и мысль сделать это несчастное создание своей укоренилась в голове. Да что за черт?! Он никогда не любил столь слабых существ. Он всегда ценил уверенность, силу, надежность — эти черты он полюбил в Ритаусе, этими качествами он восхитился при первой встрече с Кайлой. А что по итогу? Сейчас, в этот предательский час он готов был сделать все на свете, лишь бы эта грустная, тоненькая и бесцветная девушка стала счастлива рядом с ним. Он даже готов был свыкнуться с этими ненавистными чертами: слабостью, наивностью и гордыней. Она сочетала в себе все три качества, которые он презирал. И она посмела отстраниться от него прежде, чем их губы соприкоснулись в долгожданном поцелуе.       «Какая же ты дрянь, чертовка Сильвиайм!» — озверел пятый принц. — Моя леди! — Изабелла подбежала к Софии. — Бель! — голосок и выражение лица передавали: «Как я счастлива, что ты спасла меня». Да, Софи посмотрела на служанку как на спасительницу. Это укололо пятого принца, что уже привык слышать о своей персоне нескромные и лестные комментарии о том, что не найдется ни одной молодой леди в империи, которая не возжелала бы стать его любовницей. Астер ощутил досаду, накатила волна неприязни к служанке, что уже, кажется, не первый раз становится преградой между ним и Софией. Ощущение, что это не впервой. — Ты… Я тебя помню… — Астер некультурно ткнул в сторону блондинки указательным пальцем. — Ты работала в поместье герцогства Литхи, когда еще Кайла была в нем. Ты! Кто ты такая, что постоянно появляешься и крутишься рядом? Он схватил юную фрейлину за руку, не позволяя подойти ближе к служанке. София начала отбиваться, пытаться выскользнуть. В ней проснулась эта прыть, которая сейчас оказалась очень некстати. В ином случае он бы заставил подчиниться человека силой, придавив давлением своей магической энергии, но в случае с ней он ограничивался лишь своими физическими способностями — боялся причинить боль. — Не двигайся, — командным тоном произнес Астер. София опешила и подчинилась, так как не ожидала от него такой команды и попросту не рискнула делать наоборот. — Не трогай Бель. Это мой человек, — серьезно ответила София, желая защитить подругу до того, как Астер решит от той избавиться. — Я много лет ее знаю. Она не причинит вреда. Если я кому-то и могу доверять в этом мире, то только ей. — Хах, вот как, — Астер фальшиво усмехнулся. Все испытали в тот момент неловкость, но каждый по-разным причинам: Бель смутилась от таких приятных слов, что тронули до глубины души, София сгорала от стыда за то, что посчитала свои слова излишне сентиментальными, а Астер из-за уныния, что начало наседать на него от услышанного. Но Изабелла спохватилась о причине своего вторжения и торопливо оповестила: — Ваше Высочество, благодарю вас за оказание помощи, однако сейчас вам срочно нужно уходить прочь! Навестить леди Сильвиайм планирует императрица с сопровождением императорского лекаря! — Лекаря? — переспросил принц. — Не мага? То есть, они хотели, чтобы она самостоятельно оправилась от ран? Что и требовалось доказать, — он обратился к фрейлине, — твоя госпожа тебя совершенно не ценит. Затем он снова обратился к Бель: — Я не так хорош в исцелении как маги из магической башни. Если в ближайшее время не привести компетентного мага, на ее спине могут остаться шрамы. В этой ситуации чем может помочь жалкий лекарь? Мазью из дурацких трав? — Ее Величество распорядилась не позволять оказывать магическую помощь магам. Так как магические башни подчиняются императорской власти, они не откликнуться на телеграммы. — Это не важно. Хватит. Мне не нужно дополнительно исцеление. Софи говорила сухо и устало. Ей хотелось поскорее уединиться, чтобы ее просто все оставили в покое. Для нее не имело смысла — останутся ли на ее теле шрамы или нет — более того, ее просто раздражало то, что Астер и Бель желали решить эту проблему. Какая им разница? Это не их тело. Если ей все равно, то им уж тем более должно быть параллельно, как там в итоге заживут раны. Боль прошла — спасибо и на этом. От этого слабого тела все равно не было никакого проку. Оно только продолжало двигаться, тоскать, волочить с собою бренную тяжелую душу. — Нет, но как же… — не унималась подруга. — Хватит! — остановила ее чужеземка и почувствовала вину за то, что повысила голос. — Ваше Высочество, я искренне благодарю вас за помощь, какими бы ни были ваши мотивы. — Мои побуждения были исключительно благие: я просто не мог позволить, чтобы юная леди получала наказание за то, чего она не делала. К тому же тот инцидент произошел из-за нашей с императрицей борьбы. Ни ты, ни другие люди не должны были пострадать, — ответил он. Лгал. Он давно не считал императрицу кем-то, кто стоит его мести. Убила его мать, разрушила его семью? Плевать. Он знал, что в один день мог просто сравнять весь дворец с землей. Невинные люди тоже мало заботили его. Кучка аристократ, погибших из-за козней той, перед кем ори столь рьяно выслуживались, — пошли они все к черту. — Вы не обязаны были исцелять меня, но вы это сделали. Я благодарна вам. Далее можете не переживать. Вы сделали более чем достаточно. Если вы хотели, чтобы я вас простила, — она взглянула ему в глаза, не до конца уверенная в том, что не говорит самонадеянный бред. Ей было страшно услышать в ответ: «Ты слишком высокого мнения о себе. Мне плевать на твое прощение». — Я вас прощаю. Но вместо этого он улыбнулся с ликованием во взгляде. — Магов привести, говоришь? — он снова обратился к Изабелле. — Да без проблем. Литхи щелкнулся пальцем, после чего в комнате открылся портал. Наконец-то… Долгожданный интерес к жизни. Он понял, что у него появилась причина для того, чтобы начать что-то делать. Его вдохновила одна мысль, волнующая все его существо — сделать маленький подвиг для этой грустной девчонки.