Трещит хрусталь

Астер был на удивление хладнокровен, когда отпускал Софию на руках у Морты. Ведьма ожидала, что юноша, привыкший получать свое и, соответственно, не привыкший что-либо отдавать - особенно кого-то дорогого - ни за что не смирится с происходящим. Она ждала, что Астер будет пытаться оставить Софию в своем мире. Но тот повел себя иначе. Он сосредоточенно смотрел в спину Морты и ничего не говорил, даже вопросов никаких не задавал, будто ему было заранее все ясно. Странно, ведь Морта считала, что у него должен был возникнуть хотя бы один вопрос, появится хотя бы одно предупреждение: «Вы обязаны обеспечить ей счастливую жизнь!». Ничего. Просто прямой взгляд и таинство мыслей. Но недосказанность, незавершенность ощущались слишком остро, потому ведьма решила убедить юного императора, что с его возлюбленной все будет в порядке. Астер не ответил на ее слова, не кивнул, лишь продолжил смотреть на умиротворенное лицо Софии, пытаясь запечатлеть его в памяти навсегда, запомнить, чтобы никогда не спутать с любым другим. Но зачем ему это было нужно и что творилось у него в голове, когда он впивался своим внимательным взглядом в бледную девичью кожу, Морта не сумела узнать. ***       «Красивый юноша с розовыми волосами» Соня нехотя открыла глаза, а ее сознание, не подчиняясь ее воле, начало пробуждаться. Какое разочарование и странное чувство, словно самое приятное послевкусие. Кажется, она видела самый прекрасный и интересный сон, самый лучший за всю ее жизнь, такой, в котором хотелось остаться навсегда. Можно было бы стать заложницей такого сна — она бы стала с большим удовольствием. Исчезающее из сознания в эти секунды пробуждения напоминало первую любовь, первое счастье, полет самый разных чувств, которые София никогда не испытывала в реальной жизни. Все это подарил ей один загадочный сон. В этом сне София была влюблена, в этом сне она видела некого юношу. Его приятный голос, который она даже не могла воспроизвести в памяти, продолжал ласкать у уха. Кто он? Ее первая любовь. Правда, единственное, что ей о нем запомнилось, это розовые волосы. Красивые, шелковистые, вьющиеся в прелестные завитки. Юноша. Как его звали? Она не помнила даже этого. Точнее, имя завертелось на кончике с самого пробуждения, и София начала открывать рот, пытаться озвучить имя. Весь сон был связан с этим юношей, странный, фэнтезийный, длинный, полный красочных событий сон. Посвящен ему. — А… Ас… — но это все, что она смогла произнести глухим хриплым голосом прежде, чем откашлялась. На смену сну пришла реальность, и разочарование накатило на нее волной, ведь, как оно обычно случается после таких снов, все моментально забывается. Все детали исчезают совсем, а основные наброски сюжета воспроизводятся в голове размытыми линиями. Юноша растворился в пелене ее слез. София плакала, наверное, от скорби. Сразу после пробуждения она забыла черты самого красивого лица, забыла и то, как звучал голос того человека и что именно происходило во сне. Осталось только смутное представление о чем-то прекрасном, запомнилось и навсегда прижалось клеймом чувство, которое ей подарил этот мир грез, — любовь. Да, несомненно, это была именно любовь. И только она осталась с ней. Реальность отняла у Софии и тот прекрасный сказочный мир грез, и того красивого юношу, с которым она как будто провела целую жизнь. А любовь оказалась бессмысленна, если она отдана чему-то, чего, возможно, никогда и не было. Может, так оно и случается, что во снах души проживают целую жизнь, а затем возвращаются в родные миры и проживают свою настоящую жизнь? Но что тогда делать тем, кто отдал свое сердце кому-то, кто живет там, в другом мире, что делать, если душою ты все равно навсегда останешься в том прекрасном, самом лучшем сне? Пора возвращаться в реальность. Тело затекло, как будто не двигалось больше суток. София лежала на спине так долго, что в районе груди чувствовалась сильная тяжесть. Она двинулась, затем перевернулась. Попытка вернуться и досмотреть прекрасный сон не увенчалась успехом.       «Мда. Я снова узник реальности» Все по классике: потянулась, приняла сидячее положение. А затем…       «А я, собственно, где?» Она встретилась с ошарашенным лицом белокурой девушки, что только-только вошла в больничную палату и даже не ожидала, что пациентка очнется при ней. — Лиза? Подруга ее была настолько в шоке, что еще минуту просто молчала и пялилась на Софию. За это время прийти в шок успела сама пациентка.       «Почему она так выросла?!» — Сонечка, господи, ты очнулась! Ты правда живая! Девушка ринулась обниматься.       «Что за черт?» — недоумевала София. *** Новая реальность переместила ее на более чем пять лет вперед. Сон, что по ощущениям длился целую жизнь… Неужели все это время она спала? Но тогда бы она уже давно умерла. Разве человек способен спать так долго? Оказалось сложно свыкнуться с тем, что из ее жизни был вырван целый кусок. Прошло не мало лет, поверить только, целых пять, но без нее. А она этого даже не могла ощутить в полной мере, лишь дивилась, как изменились внешне знакомые ей люди, дивилась полученным новостям о жизни знакомых. Странные чувства она испытала, когда впервые за пять лет — которые по ее ощущениям пролетели как, пускай и длительный, но лишь миг — встретила своего отца. Он вошел в ее палату в тот же день, сразу после ухода Лизы. Первое, что бросилось Софии в глаза — это внешние изменения. Если в рассказ Лизы верилось с трудом, и многое из услышанного хотелось притянуть к неуместному розыгрышу, то увиденное стирало всякие сомнения в правдивости сказанного подругой. Факт изменения времени отражался на лице родного человека. И это вызывало горечь и некую скорбь по упущенному.       «О, мой дорогой папочка, как же так?» — взвыла мысленно София. Мужчина за эти годы постарел. Время было беспощадно, оно оставило на нем свой отпечаток. Теперь на хорошо знакомом лице ярче проявились морщины, глаза выглядели еще более усталыми, а взгляд… От него щемило в сердце. Она не смогла сдержать смешка, сквозь эту горечь протиснулось веселье. Он зачем-то отрастил бороду, которая, по мнению Сони, ему совершенно не шла. Исхудал. Единственным плюсом было то, что исчез выпирающий живот. София решила: значит, отец не злоупотреблял алкоголем во время ее отсутствия. Он навестил ее с букетом белых роз, неловко положил его на белый комод, а как только руки освободились, начал с неловкостью приглаживать бедра у карманов темно-серых джинс. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, будто заново знакомились друг с другом и пытались считать, кем же они друг друга приходятся, пытались узнать друг в друге близких людей. И отец первым обнял ее. Абсолютно молча. Соня вновь почувствовала его запах, специфичный, который оставался на его одежде. Это был приятный отцовский запах, который примешивался к запаху дома. В основе этого запаха как будто была чья-то сладкая выпечка. На глазах Софии образовались слезы, и она обняла его в ответ, позабыв обо всех обидах, что она накопила к нему в день их последней встречи. Он дрожал и шмыгал носом — тоже плакал, но не показывал своих слез дочери. Отпустил ее только после того, как сумел взять контроль над эмоциями. После трогательных приветствий и извинений друг перед другом Соня получила подтверждение слов Елизаветы: — Да, это правда. Тебя считали без вести пропавшей, — отец подтвердил услышанное ранее. Не сказать, что слова его стали большим ударом. Они не удивили так, как в первый раз, но поставили удостоверяющую подпись в странной расписке судьбы. София молчала с опущенным взглядом и пыталась принять услышанное. Ее не покидало ощущение, будто ее отец уведомлял о потерянном времени, которое они бы могли провести вместе. Ему оставалось только в конце добавит: «Ну, вот такие вот дела». Но он только спросил: — Ты… Этого не помнишь? Счастье от пробуждения и встречи с близкими сменилось смятением от дальнейших рассказов и расспросов. Знакомые и сотрудники правоохранительных органов не давали ей покоя. По их словам несколько лет назад она просто исчезла из дома. Местоположение ее найти не удалось, по камерам наблюдения не зафиксировали факт побега, ни на одной из камер наблюдения разыскать выпускницу не получилось. Расследование зашло в тупик, так как создавалось ощущение, будто девушка просто испарилась в воздухе, ведь она словно бы и не выходила из своей квартиры. — Вы правда ничего не можете вспомнить? — спрашивал следователь. Несколько раз он приезжал в больницу, задавал вопросы. Но София в смятении мотала головой. Из ее памяти вырезали все события, происходящие после попытки суицида. Может, то было к лучшему, может, собственное сознание ее уберегало от чего-то, блокировало что-то такое, отчего она не сможет найти в себе силы жить дальше? Или, может, воспоминаний не могло быть, и она действительно все эти годы пребывала в коме… Но тогда где она была? Была ли она похищена или сбежала самостоятельно? Люди ждали от нее ответов, но у Софии их не было. Она могла ответить только: — Я до сих пор не могу поверить, что пропала без вести. — Вы можете не боятся сказать честный ответ. Если вас кто-то запугивает или если вы считаете, что вашей жизни угрожает опасность, можете сказать об этом. Вас кто-то похитил? — Я не могу ответить, так как не знаю этого. Лиза приходила к ней несколько раз. Во второй она с опасением спросила: — Ты не слишком разочарована? Я не могу даже представить, какого тебе, но… Жить дальше… Я надеюсь, ты сможешь? — Все в порядке, — ответила София с улыбкой. — Я очень счастлива, что все так вышло. Мне как будто кто-то дал шанс начать все снова. — Сонь, а ты и правда… Очень изменилась. Эти слова кольнули, как будто на краткое мгновение привели к разгадке, но это предчувствие истины кокетливо махнуло рукой и растворилось. — Теперь, когда я смотрю на тебя, мне все вспоминается кукла Вуду, которую ты сделала, использовав локон моих волос, — продолжила Лиза и увела мысли Софии совершенно в иное русло. — Кукла? — Да, — Лиза рассмеялась, а затем подняла свою черную кожаную сумку, к которой был прикреплен брелок с маленькой куклой, замысловато вязанной из жгутового шпагата. — Вот эту куклу ты таскала с собой и втыкала в нее иглы после нашей ссоры. И мне тогда действительно было страшно, что эта кукла работает, потому что у меня начинались жуткие мигрени! — Лиза рассмеялась. — Ты так издевалась над моим страхом. Я прокручивала все в своей голове и понимала, насколько смешным казался со стороны мой страх. Представь, но я действительно верила в то, что ты ведьма! Напускное веселье Лизы немного поубавилось после того, как та поняла, что ее смех не поддержали. — Я ее у тебя забрала, помнишь? Домой к тебе вломилась, потребовала отдать. Со мной была мама, она наехала на твоего папу и угрожала обратиться в службу опеки… О, чего она ему только не наговорила. Мне потом пришлось извиняться за ее поведение. Я хотела забрать у тебя куклу, но не думала, что мама раздует скандал. — Мне… Мне очень жаль, Лиза, — София стыдливо зажмурилась. — Право, не знаю что тогда со мной происходило… Я так сожалею и мне, честно, очень стыдно! — Ой, нет, я тебе это рассказала не ради извинений! Мы же тогда подростками были. Ну кто глупости не творил. Забей! — Лиза снова рассмеялась и махнула рукой. — Я тогда была несправедлива к тебе. После твоего исчезновения я часто думала о том, что, если бы я тогда не оттолкнула тебя? София хотела возразить подруге, сказать, что та не виновата, но не могла никак найти в себе силы солгать, ведь та девочка из прошлого все же решила убить себя из-за обид и боли. А большую боль ей причинили близкие люди, одной из которых была Елизавета. — Знаешь, после твоего исчезновения я засыпала рядом с этой куклой, спрашивала у нее перед сном: «Где же сейчас находится Соня?» И мне всегда в те ночи являлись сны. И все они были о тебе. Сонь, ты можешь себе это представить? Вот эта маленькая куколка, — Лиза повертела рукоделие. — Показывала тебя, — и затем своими ясными светло-голубыми глазами посмотрела в лицо подруги. — Ты будешь считать меня фантазеркой. — Отчего же? — Я не знаю почему, но я верю этим снам. Они были такие правдоподобные, что иногда я не могла отличить их от реальности. Может быть это действительно происходило в твое отсутствие? Я была твоей подругой, а ты какой-то леди в красивых нарядах. Мы собирали цветы, солнце светило очень ярко, прям на твое лицо, но в том мире оно не слепило глаза так сильно, как в нашем. Казалось, солнце светило для того, чтобы осветить мне красоту твоего улыбающегося лица и показать мне, что там, в другом мире ты довольна. Нет, наверное, там ты счастлива больше, чем в нашем. Голос Лизы звучал надломленно, словно она вновь проживала дни, когда думала, что больше никогда не встретиться с подругой. А затем девушка замолчала, ее ясные глаза выразили удивление. Лиза спросила: — Что с тобой? У тебя задрожала нижняя губа. Тебе холодно или, может… Ты что-то вспомнила?       «Я? Вспомнила?» София потеряно опустила взгляд к кукле, а затем сухо ответила: — Нет, просто на мгновение… Нет, ничего. *** Не все люди осмелились озвучить свои мысли найденной девушке, но многие, особенно те, кто хорошо помнил прошлую Софию, заметили в ней изменения. Походка, движения, манера говорить и даже взгляд, не говоря уже об общей атмосфере, которая теперь царила вокруг Софии. После пропажи она вернулась другой, какой-то внезапно повзрослевшей и осознанной, но при этом странной, словно не от мира сего. Отец заметил, что его дочь стала спокойней и научилась держаться от всех чуть отстраненно. Все же пять лет это достаточный срок, чтобы в человеке произошли изменения. Разница между тем, какую он Софию запомнил в последний раз, не могла не тревожить. Его дочь вернулась, но в поведении ее едва ли что-то было от той родной девчушки, которая что не день, то громко звала его: «Па-а-а-ап!» Прежняя София бы пожаловалась папе на скуку и попросила бы заставить врачей выписать ее раньше, а еще скорее всего она бы долго-долго рассказывала ему последние новости или просто тараторила бы все, что придет в голову, она бы точно завалила его вопросами о мире и знаменитостях, поинтересовалась бы изменениями в моде, музыке, трендах. Его дочурка Соня хотела ему многое рассказать, прежняя, она включала ему фильмы по вечерам. Но от прежней он отмахивался, поглощенный жизненными проблемами. И вот бог подарил ему шанс вновь встретиться с ней спустя пять лет, но… Нынешняя София ничего не спрашивала, отвечала сдержанно, все время пребывала в своих мыслях, каких-то далеких и для него, к сожалению, совершенно недостижимых. Она разучилась пользоваться телефонами и предпочла читать книги, а когда он навещал ее, доброжелательно отвечала, что с ней все в порядке и она благодарна за его поддержку, однако просит не беспокоиться.       «Да, Соня изменилась» И подтверждением тому служили глаза, словно слегка обесцвеченные, слегка потускневшие, потерявшие яркие пигменты. Ее глаза стали каким-то блеклым подобием тех светло-карих, в которых иногда плясали озорные искорки. *** После выписки София вернулась домой, где ее ожидал один маленький ходячий сюрприз: с порога ее встретил четырехлетний темноглазый мальчик. Это был сын отца Софии и Екатерины, которого назвали Матвей. Странные чувства вызвала эта неожиданная встреча. Ее младший брат был симпатичным и достаточно спокойным для своего возраста ребенком, который сразу же привязался к ней, как будто чувствовал родственную связь. Однако сама София с ним вела себя неловко и скованно. Матвей был настоящей лапочкой и покорил сердце старшей сестры своим детским очарованием, и все же София не знала, как вести себя с этим ребенком. Наверное, потому что, помимо того, что он являлся ее братом, он был сыном Екатерины. *** Дело о пропаже человека могло перерасти в дело по предполагаемому похищению. Софию еще несколько раз вызывали на допрос, но никакой новой информации вытянуть не сумели. Софии было и самой интересно узнать, как так вышло, что она пропала и нашлась больше чем через пять лет на кухне той же квартиры, из которой исчезла. Подозрения начали падать и на ее отца, мол, возможно, это он все это время скрывал дочь от людских глаз, как в деле двадцатилетней давности, когда оказалось, что все время женщину удерживали в подвале дома родителей. Но семья Поляковых жила не в большом доме с отдельным участком, а в двухкомнатной квартире новостройки, которую, к тому же, не раз успели обыскать. Да и девушка была найдена живой и здоровой. Выдвигались предположения о том, что выпускница просто уехала из города после ссоры, а вернулась спустя пять лет как только простила отца за создание новой семьи. Более того, Соня сделала неприятное открытие — по ее пропаже сняли несколько журналистских видео, написали новостные статьи. К счастью, к моменту возвращения Софии, история о ее пропаже утихала в информационном поле. Прошло три месяца после ее выписки. София восстановила отношения почти со всеми близкими людьми и даже приятелями и знакомыми, с которыми в прошлом общалась мало. Но ни с кем из ранее знакомых она сблизиться не сумела. Точнее, ни с кем кроме Елизаветы. Та проявила к ней особые внимание и заботу, благодаря которым и получила особое расположение Софии. Она очень сильно стремилась восстановить дружбу, и София просто не могла противиться ее искренним попыткам. Лиза часто навещала ее в больнице, а перед возвращением в столицу — где Лиза поступила после училища — она внезапно явилась и с порога озвучила свое предложение: — Я придумала отличный план! Поедем в Москву вместе. Мы с девочками снимаем квартиру. У меня отдельная комната с двуспальной кроватью. Поживешь пока у меня, а через три месяца подашь заявление в мой ВУЗ и сможешь снять отдельную комнату или квартиру. Ну, как считаешь? — Мои баллы аннулированы. Я не смогу поступить на бюджет, а платное обучение, увы, моя семья не потянет. Да и к тому же, — София покосилась в сторону кухни, где сидел ее отец, — меня не отпустят. После произошедшего… София вспомнила о своих сожалениях из-за упущенного шанса и времени. Пока ее знакомые поступали в учебные заведения, заводили новые знакомства, начинали заниматься самореализацией, она пропадала не понятно где. Обидным стало, что экзамены она сдала на очень хорошие баллы, с которыми вполне можно было претендовать на бюджетное место в нескольких университетах. Она начинала представлять, что бы было, если бы в тот день она не попыталась покончить с жизнью: возможно, сейчас бы она окончила факультет международных отношений и уже бы начала работать по специальности. — В нашем университете платное вечернее обучение стоит совсем недорого. Сможешь жить со мной и подрабатывать. Это всяко лучше, чем жить… — Лиза вовремя замолчала и не озвучила ту часть своих мыслей, которая могла бы ранить подругу. — Я уезжаю на поезде через два дня. Поехали вместе. Если тебе не дадут денег на билет, я оплачу его сама. — Не в деньгах дело, Лиза. Я недавно вернулась и… — она опустила взгляд, продолжила тише: — Ладно, допустим что, в том числе и в деньгах. Но я не хочу, чтобы ты на меня тратилась. — Тогда вернешь их мне с первой своей зарплаты. Будем в расчете, — каким-то воровским шепотом ответила Лиза и улыбнулась. Она опустила обязанность скидываться за жилье. Соня хотела отказаться, так как не хотела причинять подруге неудобств, но Елизавета вскоре убедила ее своими словами: — Подумай, чего ты хочешь от жизни? Сколько лет будешь жить и стеснять своего отца? Не сегодня так завтра тебе нужно будет уехать. — Отец сказал, что мне необходимо вновь социализироваться. — Твоя мачеха вряд ли в восторге от твоего внезапного появления. Слушай, Сонь, давай честно. В этом маленьком городе мало перспектив для молодёжи. Я же тебе предлагаю от всей души. Не отказывайся. София задумалась и поняла, что жить с отцом, когда в квартире уже живет новая жена и ребенок от этой жены, — это не предел ее мечтаний. К тому же ей было уже двадцать два, время, когда пора задуматься о самостоятельной жизни. Лиза предлагала ей хорошее решение. — Ты отлично умеешь убеждать. Тебе не юристом становиться стоило, а в продажи идти смело. — Так… И каков ваш ответ, леди? София вздрогнула и на мгновение ее охватило странное состояние. Ей подумалось, что обращение это уж больно знакомое. — Поехали, — Соня улыбнулась. *** Ритаус вошел в императорский кабинет без дозволения, так как он не сумел дождаться ответа. Впрочем кузен императора знал, что ему ничего за это не будет. Астера не слишком заботили правила приличия при дворе, а отвлечь его от работы Ритаус не боялся, так как лучше всякого вассала знал, что юный император о своих обязанностях благополучно забыл и слово «работа» могло вызвать у него в лучшем в случае пренебрежительную улыбку, в худшем — раздражение. — Доброе утро, Ваше Величество. Мне нужно кое-что с вами обсудить, — он предупредил о цели своего визита заранее, но Астер не обернулся к нему, чтобы поприветствовать и дать, пускай и запоздалое, разрешение войти. Вместо этого он продолжал стоять около висящей, почти на всю стену, картины, на которой была изображена императорская наложница леди София Сильвиайм. Но молчание служило согласием, потому граф Айджар подошел к кузену ближе. Как Ритаус знал Астера, его не знал никто. Когда министры с боязнью спрашивали, как же у Его Величества настроение, Ритаус, как самый приближенный ему человек, не без иронии отвечал: «Настроение Его Величества подобно погоде». Министры с улыбкой смотрели на ясное небо над головой и полагали, что слова эти означали, что у императора хорошее настроение. Оно, может, действительно было хорошим в тот момент. Но главное свойство настроения Астера было в изменчивости: подобно тому, как изменчива была погода и солнце могло через час укрыться за тучами, так и настроение потомка короля духов могло ухудшиться или улучшиться от любого опрометчивого слова. Кайла переживала о Астере и просила Ритауса разузнать о его состоянии, возможно, как-то поддержать. В конце концов, в ее понимании поддержка брата должна была как-то привести Астера в норму, к тому же она помнила, насколько раньше ценил Астер Ритауса. «После исчезновения Софии он сам не свой. Вроде ничего не происходит, однако я чувствую тревогу. Я думаю, что тебе стоит переговорить с ним. Как бы происходящее не оказалось затишьем перед бурей», — с этими словами маркиза отправила графа Айджара в императорский дворец. Астер много пропадал в землях павшего королевства Аллика. Информаторы, что следили за передвижением императора, сообщали, что он постоянно то сидел в библиотеке, то собирал магов в одной из магических башен империи. Как будто он готовил какой-то огромный проект. И не сложно было догадаться, что его действия были как-то связаны с исчезновением Софии. Посещения императорского дворца Ритаусом не принесли особых плодов. Однако кое-что кузену все же удалось разузнать. — То есть в другой мир? — Да, — Ритаус кивнул. — Я поначалу подумал, что он имел ввиду нечто иное, однако Астер выразился буквально. Другой мир — это именно другой мир. Не смерть или сон. По его словам София в другом мире. — Другой мир… — Кайла присела на стул в своем кабинете и прикрыла веки. Она вспомнила подозрительные моменты в словах и поведении Софии: о том, как девушка иногда употребляла слова, которые не использовались в этом мире, и как странно она назвала своего пса. И, что самое главное, если это было правдой и София действительно была из другого мира, это объясняло, почему Кайла не помнила ее в сюжете новеллы, которую читала.       «Тогда сюжет изменился из-за ее и моего влияния. Наши действия изменили ход событий» ***       «Только не грусти, я рядом», — он хотел донести эти слова до маленькой грустной девочки, за жизнью которой наблюдал, когда связь между их мирами становилась прочнее, когда душа ее взывала к нему, когда она призывала его в свой мир. Астер наблюдал за ней, он откликался на ее зов, он был рядом, пускай девочка этого даже не подозревала. Он многое узнал о ней и ее жизни, даже больше, чем могла знать она сама. Знал, что ее боится собственная мать, знал, что женщина по имени Надежда говорила о своей дочери наедине с мужем, закрывшись на кухне: «Нам нужно обратиться к специалисту. Иногда она ведет себя пугающе, как будто в нее вселяются бесы. Возможно, наш ребенок психически… Болен! В детском саду сказали, что она не общается со сверстниками и разговаривает с некой сущностью в одиночестве! Разве это нормально?» Астер слышал этот разговор и улыбался, так как сам являлся этой «некой сущностью», с которой общалась маленькая Соня. Он обещал ей, что однажды она его встретит, что однажда он придет и заберет ее. Маленькая Соня, как и любые дети, плохо умела хранить секреты, однажды она проболталась своей излишне впечатлительной матери. После того родительского разговора что-то изменилось, далее долгие годы жизни Софии были недоступны, связи, словно нити судьбы, не переплетались, были слабы, не позволяли ему хотя бы мельком взглянуть, как же она поживала после. Она сама подавила свою способность или под чьим-то влиянием, Астер мог только догадываться. *** Дворец оставался прежним, даже не пришел в запустение. Многовековое архитектурное сооружение стояло на своем же месте и радовало глаза Кайлы, которая даже не подозревала, сколько раз за день Астер задумывался стереть его с лица земли. Все, что напоминало о страданиях Софии и о его собственных, — он хотел уничтожить. Но теперь уже его желаниям вряд ли суждено претвориться, ибо однажды он их уже исполнил и уничтожил империю и континент. Возможно, далее он бы уничтожил весь мир, если бы его не остановила старая ведьма. Кайлу Астер никогда не выгонял. Она была единственной, у которой он спрашивал советы и все, даже Ритаус, считали, что, если Его Величество и раскроет кому свое сердце, то только ей. Все, кто знал маркизу, отзывались о ней как о женщине, которую император бесконечно уважал. В закрытых дворянских салонах уже обсуждалась возможность брака между этими двумя. Некоторые считали, что Кайла Веста больше подходит на роль императрицы, чем любая другая аристократка во всей империи, так как она сочетала в себе красоту, добродетель и влияние, которые опровергать было бы настоящей глупостью, ибо очевидное не опровержимо. И, несомненно, она намного больше подошла бы на роль императрицы, чем пропавшая без вести леди Сильвиайм, которая, по слухам, оказывала на императора дурное влияние. Народ в целом был склонен оправдывать своих монархов, особенно тиранов, коим представал в глазах людей Астер, пускай этого старались не упоминать вслух. Но после исчезновения леди Сильвиайм юный император словно бы остепенился и в столице исчезли репрессии. Последним громким делом было уничтожение государственных изменников под руководством рода Чиарез. Обстановка стала более чем спокойная, что не могло не радовать общественность. Да, император — человек непредсказуемый и, возможно, завтра снова начнет кровавую ночь, однако он могущественен, силен, а пред сильными мира сего склоняли головы остальные государства, и это не могло не льстить простому народу, до которого не доходили многие вести и который не трогали. Народ обожал своего харизматичного лидера и чувствовал лишь то, что уровень жизни растет, аристократия дрожит от ужаса и не смеет перечить, чиновники на постах исправно выполняют свои обязанности. И ко всему прочему стихли нападения демонических тварей, даже на границах. Люди надеялись, что так оно и продолжится далее. Император будет сильным лидером, делающим успехи во внешнеполитической арене, а маркиза Веста, граф Айджар и остальные приближенные императора будут налаживать дела внутри страны. Но люди не знали, что император даже и не думал брать в жены Кайлу Весту, а та, в свою очередь, и не думала выходить за Астера Литхи Эльбаха и становиться императрицей, хотя бы потому что она готовилась к браку с другим человеком. — О, маркиза, мы так счастливы, что вы решили посетить нас. Его Величество после возвращения с территории герцогства Литхи совсем нелюдимый стал. Все сидит в кабинете и смотрит на портрет госпожи Сильвиайм. Иногда разговаривает сам с собой, как будто говорит что-то ей. Боюсь, как бы он… — главный управляющий дворца запнулся, когда понял, что взболтнул лишнего. Маркизе доверяли и честно рассказывали обо всем, что происходит во дворце, так как в ней видели некую материнскую фигуру, которая была способна решить их проблемы. Многие подчиненные, такие как управляющий, искренне переживали о состоянии императора, поэтому они надеялись, что маркиза Веста сумеет вернуть его в норму. — В прошлый раз он отыскал леди Сильвиайм, но прошел уже год с момента ее исчезновения и я думаю, что Его Величество очень сильно тоскует по ней. Внешне он выглядит абсолютно здоровым, даже улыбается слугам, особенно сильно он лелеет тех, кто ранее прислуживал госпоже. И все же мы все замечаем, как он одинок. Навещайте его чаще, маркиза! — Постараюсь. — Честно говоря, было бы хорошо, если бы леди Сильвиайм вернулась, но если она… Кхм… — мужчина прочистил горло. — Если же это невозможно, то, по крайней мере, может, Его Величеству лучше было бы жениться. — Не думаю, что эту тему стоит сейчас поднимать, — Кайла неловко улыбнулась, представив, как Астер мог бы отреагировать на такое предложение. — О, конечно! — пылко согласился управляющий. — Мы ни в коем случае не поднимаем эту тему, да и кто мы такие, чтобы сметь напоминать Его Величеству о браке! К тому моменту они дошли до императорского кабинета. Управляющий тут же смолк, надел на себя маску безразличия, аккуратно постучал по темной дубовой двери и громко произнес: — Ваше Величество, прибыла маркиза Веста и просит с вами аудиенции. Дверь самопроизвольно отворилась. Император разрешил войти. На этом дело управляющего было завершено, он откланялся. Кайла взяла в легкие побольше воздуха, собралась с духом, насроилась на предстоящий разговор и вошла в кабинет. Астер сидел на диване напротив портрета наложницы Сильвиайм и читал какие-то документы, часть из которых была разбросана на чайном столике. Когда Кайла подошла к нему, он слегка задрал голову и улыбнулся ей, но подниматься с места не стал. — Приветствую солнце империи Его Величество императора… — Кайла, не стоит, — он сощурил свои фиолетовые глаза. — Ты пришла из-за того, что я сказал Ритаусу? — Да… — призналась Кайла не без смущения, так как ей приходилось признаваться в том, что они с Ритаусом передавали друг другу все, что Астер говорил кому-либо из них двоих. — Ну, так что? Прежде, чем приступить к основной теме разговора, Кайла взглянула на документы в руках Астера, а затем присела на край дивана. — Прошел год с тех пор, как София исчезла, — она взглянула на картину. Девушка с прелестной печальной улыбкой глядела чуть выше нее. — Как ты? Может, ты бы хотел чем-то поделиться? Многие волнуются о тебе. — Кайла и Ритаус волнуются обо мне? — Да, и не только мы. Астер тоже взглянул на портрет и ответил: — Я долго размышлял и понял, что она знала обо всем, что может случиться. Да, определенно знала еще тогда. Была такой грустной, потому что уже тогда прощалась со мной. Кайла вздрогнула и вновь взглянула на юного императора. Астер продолжал внимательно смотреть на портрет. — Ты была права, когда говорила, что я могу пожалеть о своем поведении. Кайла вспомнила о своем погибшем брате и о том, как не проявила к нему должного внимания, из-за чего жалела по сей день. В этом она понимала боль Астера и не могла не проникнуться к нему сочувствием от этой их общей схожести. Ей казалось, что Астер сейчас уж точно раскроет ей свое сердце и расскажет обо всем, что накопилось у него на душе, и тогда она поддержит его и поможет ему жить дальше. Кайла думала, что все это время Астер переживал тяжелое прощание с близким человеком, как и сейчас пытался отпустить любимую. — Ты знаешь, где она? — Знаю. Глаза Кайлы расширились. — Я сам открыл портал в тот мир, в который ее забрала та старая ведьма.       «О какой старой ведьме он упоминает? Это не первый раз, когда я слышу о ней» — Она спасла ее, потому я не имел права мешать ей. Софи слабела и могла умереть в этом мире, а она восстановила ее душу. — Ты переживаешь о ней? Думаю, раз она вернулась в свой родной мир, она точно не пропадет. Кайла представила, что было бы, если бы она смогла вернуться в другой мир. — Отпускать тяжело, но я очень горжусь тобой, ведь ты держишься достойно. — О, нет, Кайла, ты не права, — ответил Астер и губы его расплылись в какой-то подлой улыбке. Он продолжал смотреть на Софию, изображенную на портрете, и только сейчас Кайла заметила, с какой жадностью его глаза поглощали запечатленный образ девушки. Кайле стало не по себе и по ее спине проскользнул холодок и чья-то рука словно бы защекотала ее пером по плечам. — Я отпустил ее тогда, чтобы точно знать, куда ее от меня заберут. Я и не думал о том, чтобы прощаться с ней. — Э? Подожди, что ты сказал? — Я думал, что ты умна, Кайла. Но ты, как и Ритаус, серьезно думала, что я просто отпущу Софию и обреку себя на вечное одиночество? — То есть, ты… Астер… Ты планируешь вернуть Софию в этот мир? Астер таинственно улыбнулся, склонил голову и вновь перечитал документы. — Ты нашел способ ее вернуть? — Верно. Нашел. Получать желаемое в своем мире, будучи императором могущественной империи, это одно, но замахиваться на то, что принадлежит другому миру — амбиции совершенно иного масштаба. Впрочем, кажется, Астер всегда считал, что София принадлежала только ему. Поведение Астера бы не удивило в такой мере, если бы тот не казался уже свыкшимся с потерей любимой. Ритаус и Кайла, признаться, уже успели его пожалеть, особенно из-за того, что они, будучи счастливой парой, наблюдали за страдающим от любви близким родственником. Кайла к тому же переживала за будущее страны и часто задумывалась о том, что же будет с империей, если ее монарх постоянно теряется в землях павшего королевства Аллика. — Конечно нет, — ответил Астер на мысли Кайлы и даже сморщил свой аккуратный нос. — С какой стати я должен думать о том, чтобы отпустить Софи? Я никогда этого не планировал. — Но, Астер… А ты не думал о том, что, возможно, Софии будет лучше в ее родном мире? — Хм… Возможно… Какой из миров — разницы для меня нет. Мне не важен мир, мне важно, где находится Софи.       «Я совершенно запуталась в его мыслях» *** Софи плакала, совсем еще малышка. О, ему очень хотелось ее утешить, обнять и сказать ей о том, что он рядом, но он мог лишь намекнуть о своем присутствии. Чертов невидимый барьер стоял между ними и всего несколько метров разделяли ее плачущее лицо с его ладонью. Между ним и ее миром преграда, невидимая стена, но Астер чувствовал, что связь между их душами была куда сильнее. Сейчас он не мог пробить эту дурацкую стену, мог лишь продолжать отзываться на ее зовы и быть рядом в моменты, когда ей более всего нужна была поддержка. Софи постепенно начинала успокаиваться, обнимая подушку. Ему хотелось верить, что она чувствовала его поддержку. Астер обратил внимание на скудный интерьер ее дома, сразу подметил, насколько простую одежду она носит. Для себя он решил: я заберу тебя отсюда, однажды это произойдет. Он пытался найти момент, когда ее отчаяние достигнет предела, когда силы ее возрастут и он сможет найти лазейку в пространственной преграде. И тогда он откроет портал в ее мир вновь. Он станет ее спасителем и украдет. Софи сравнивала себя с другими, он видел отрывками, как она смотрела на свое слабое тело и продолжала быть им недовольна, затем наблюдал, как она третий час занималась спортом, позволяя себе съесть лишь одно вареное яйцо. Она измывалась над собой, не могла принять собственную оболочку. Он все видел.       «Что ж, это объясняет некоторые ее поступки» Астеру приходилось лишь наблюдать и доносить ей свои слова перед сном. Но где-то в душе он кипел от ярости и нетерпения, стонал от собственного бессилия, ведь он не мог ничего предпринять, когда она изнуряла себя диетами, не мог встать на ее защиту, когда она подвергалась систематическим унижениям, не мог даже обнять ее, когда она плакала, прощаясь со своей матушкой. Таково его наказание — наблюдать за страданиями человека, которого всей душой хотелось уберечь: от людских злобных глаз, от злых языков, от чужих ударов и от ее собственной жестокости к себе и своему телу. Но однажды София пала духом окончательно, однажды она начала увядать и связь начала укрепляться. Ей хотелось исчезнуть из своего родного мира, в котором она чувствовала себя слишком одинокой и несчастной. Софи мечтала о ком-то близком, о том, кто смог бы понять ее. И тогда она открыла для себя другой мир, в котором жил одинокий мальчик, вынужденный притворяться, для которого одиночество и было истинным проклятием. Она протягивала ладонь и знакомилась с его судьбою. В душе Софии зародилось некое желание, как будто нелепая прихоть: «Я хочу встретиться с ним. Я хочу с ним познакомиться». Она и не подозревала, что желание это и стало ключом, который открыл Астеру путь к ее миру. Он ворвался в маленькую квартирную кухню через портал, когда Софи уже решила для себя проститься с отвергающим ее миром и собственной жизнью. — Нет, ты не умрешь. Я спасу тебя. Теперь все будет хорошо! Использовав магию, он сумел излечить ее.       «Но оставлять тебя здесь нельзя. В этом мире ты вновь зачахнешь» Нет, ей нужно быть в безопасности. А безопаснее всего этой крошке Софи будет только в его мире, с ним. Ему в голову пришла идея. Будь с ним Кайла или Ритаус, они бы посчитали эту идею безумной, попробовали бы отговорить его, но, благо, рядом с ним не было никого, кто мог бы его остановить, даже духи в его голове давно молчали. Астер открыл портал в собственный мир и отправил семнадцатилетнюю Софию для встречи с самим собой из прошлого. Сквозь окно портала Астер увидел знакомую спальную комнату в графстве Айджар.       «Так вот как мы впервые встретились» Астер все осознал: тем, кто переместил Софию в другой мир, — был он сам. Это благодаря нему они с Софи и встретились в прошлом. Он мог только поблагодарить самого себя. *** — Алло? — Сонь, привет. А ты чего не отвечаешь на сообщения? — на той стороне прозвучал встревоженный голос Елизаветы. — Привет, а… Да все в порядке, не волнуйся. Что-то случилось? — Как насчет того, чтобы сходить вместе на студенческую вечеринку? В прошлом году ты не пошла на посвящение в студенты, но, может, в этом? Туда ходят не только первокурсники. — Исключено. Вечером у меня пары. — Не пропустишь? — Я рассчитываю на автомат, так что нет. — Может, тогда куда-нибудь сходим днем? — предложила Лиза альтернативу. — Днем у меня работа. Утром, — опередила подругу София, — тоже. Мы в любом случае встретимся в среду на танцах. — А как насчет выходных? — В выходные я работаю в вечерние смены в ресторане, мне платят на тридцать процентов больше. — Не кажется ли тебе, что ты слишком много работаешь? Зачем тебе снимать квартиру? Живи со мной в комнате, так выйдет дешевле. Зачем тратить всю свою жизнь, чтобы заработать на аренду? Это глупость какая-то. — Мне необходимо больше личного пространства, — объяснила София не без некой неловкости, так как знала, что ее слова в любом случае будут не поняты. — Прости, я сейчас на работе, мне нужно скорее закончить до начала работы танцевальной студии. Я отвечу тебе на сообщения как освобожусь. София бросила трубку и тяжело вздохнула. Она осмотрелась и прикинула, как быстро сможет домыть полы на втором этаже здания. После переезда, она поступила на вечернее обучение в тот же университет, в котором училась Лиза, устроилась на несколько подработок и сняла простенькую однокомнатную квартиру рядом с метро. Каждый день по утрам она убиралась в танцевальной студии, в которой занималась балетом и современными видами танцев, днем работала флористом, по вечерам ехала на пары. В выходные временно подрабатывала официанткой в дорогом ресторане в центре города, в котором получала неплохие чаевые. София намеревалась вновь включить музыку, но ей помешал вновь раздавшийся телефонный звонок. — Что такое? — спокойно спросила София, не выдав своего раздражения. — Я возле твоего дома. Заканчивай быстрее и встречай гостью. — Ты была там с самого начала, верно? София услышала, как на той стороне ее подруга усмехнулась. — Не поверю, что ты так быстро успела приехать ко мне. — Да, это так. Но я принесла тебе продуктов. Мы давно не виделись, поэтому дуй сюда быстрее. Я знаю, что сегодня у тебя днем нет смены. Ты солгала мне! Проведи время со мной, иначе я на тебя обижусь. София вздохнула, принимая сложившуюся ситуацию. — На улице уже холодеет. Заходи в подъезд, в холле на первом этаже есть диванчик. Я скоро буду. Быстро справившись с уборкой, София накинула на себя легкое черное пальто и красный шарф, надела кожаные лоферы и посетовала на погоду — холодало слишком быстро, и она не успевала накопить на демисезонную обувь. Она проходила через малолюдный осенний сквер и любовалась красотой, которую являла собой природа в бесконечных и, казалось бы, таких обыденных смен сезонов года. Пока шла, думала о том, как бы дожить до следующей зарплаты и купить теплые сапоги. Возможно, осень пройдет быстро и уже в начале ноября станет очень холодно, в таком случае стоило сразу купить зимнюю обувь.       «Сейчас встречу Лизу, поболтаем немного, а затем мне нужно будет поспать хотя бы час перед учебой. Завтра у меня работа… Нужно еще записаться к стоматологу, отправить данные за свет…» Вновь послышался знакомый рингтон. София остановилась, чтобы достать телефон, начала шарить в сумке и уже хотела взять трубку — ей вновь названивала нетерпеливая Лиза — но увидела перед собой человека, от одного вида которого все звуки вокруг перестали быть значимыми, а телефон силой мысли она сумела поставить на беззвучный режим. Мысли оказались направлены только к молодому незнакомцу с до боли знакомыми розовыми волосами. Образ из сна… Он как будто воплотился в реальность и сейчас стоял перед ней. Юноша невероятной красоты, которых, наверное, никогда в жизни она ранее не встречала, но чье лицо было таким родным и хорошо знакомым, смотрел в ее сторону, нет, на нее саму. И взгляд его что-то кричал, о чем-то молил, чего-то опасался, в чем-то признавался, от чего-то ликовал и… Это взгляд был тоже ей очень сильно знаком. Сердце встрепенулось, как будто ее душу резко разбудили, потрясли по плечам и заставили вновь ожить. Телефонный рингтон звенел на заднем фоне, словно просил: «Проснись, проснись!» В малолюдном сквере не было ничего удивительного. Это место София проходила почти каждый день, оно было частью ее пути от работы домой, но в этот миг ей искренне верилось, что вот она — судьбоносная встреча. Правда, эта эйфория неизвестного происхождения все же показалась ей странной, и она постаралась взять себя в руки, хотя ноги ее подкашивались, а в груди капризно ныло. София заметила, что этот человек был одет совершенно не по погоде. Черные классические брюки и черная рубашка, а на ногах лакированные туфли — это все, во что был облачен красивый незнакомец. Было начало ноября, Софии было холодно в ее недорогом тонком пальто и без шапки. Человек, который как будто только что вышел из какого-нибудь бизнес-центра, кажется, вообще не задумывался об этом, он продолжал смотреть на нее, как будто хотел что-то сказать. Неужели они все виделись однажды и он тоже узнал ее? Потому он стоял и смотрел на нее? Они пялились друг на друга больше трех минут, что являлось временем длительным, и их переглядки в понимании Софии приобретали какой-то неприличный характер. Но она не могла и даже не хотела отвести свой взгляд от него. Впрочем, не она одна — он тоже никуда не торопился.       «Может, он знаменитость? Я определенно его где-то видела!» София подошла к нему. Его чарующие глаза неземного цвета отразили смятение.       «Он как будто вот-вот заплачет» Этот человек вызвал у нее трепет в груди, а вместе с этим и волнение. Как будто он стал ей очень дорог за одно мгновение, и ей хотелось проявить к нему заботу, пускай он посчитает ее неуместной. София сняла с себя красный шарф и обмотала им его шею. Розоволосый юноша был так изумлен ее поступком, что просто округлил глаза, а затем натянул шарф к лицу, чтобы скрыть свое смущение. — Стоит следить за своим здоровьем. В такой одежде можно и заболеть, — произнесла свое наставление София. Юноша продолжал молчать, но улыбнулся ей и тогда в глазах его появился блеск. С этим блеском он окончательно покорил ее сердце. София точно для себя поняла, что никогда не встречала людей прелестнее.       «Он словно фея» Юноша произнес слова на неизвестном ей языке, однако София могла поклясться, что поняла их смысл, как будто этот язык был ей мистическим образом знаком. Он сказал ей: «Наконец, мы встретились».