Смрад любимой книги

      Затяжной ледяной дождь наравне с пронизывающим ветром окончательно заставили закоченеть тело. С трудом закрыв за собой скрипучую дверь, она отчаянно укуталась в пальто. Шум воды заставил обернуться и раздражённо выругаться. Она быстро, проскакивая через две ступеньки, взбежала по каменной лестнице, на которой словно разлился водопад. Непослушные пальцы с трудом открыли старенькую дверь в квартиру. Зубы со злостью сжались, проклиная чёртову управляющую компанию, постоянно экономившую на ремонте. Незначительно разбросанные вещи, оставленные в прихожей, плавали в горячей, почти обжигающей воде. Быстро сбросив мокрое пальто и пакеты на рядом стоящий комод, она, отталкивая ногами вещи, двинулась к ванной комнате. Очевидная виновница всего этого потопа, из дверной щели которой бил искусственный свет. Бурлящий поток воды, более не сдерживаемый, чуть не сбил её с ног. Запыхавшееся дыхание мгновенно замерло в лёгких, кровь в жилах застыла от ужаса. Жидкость, заполнившая небольшую комнату, была страшного огненно-алого цвета. В старенькой, давно пожелтевшей маленькой ванне лежало что-то, не позволяющее рассмотреть себя из-за хлынувших слёз. Кровавая вода закручивалась вокруг обессиленных ног, не позволяя ступить шага, оттягивала вниз мокрую одежду. Одна из безжизненных рук, свисающая из ванной, нежная кожа которой была безжалостно разрезана вдоль, оголяла тёмную плоть. Кровь более не стекала вниз, полностью окрасив длинные пальцы, которые касались воды. Сердце остановилось, не чувствуя более нужным разносить кровь по телу в связи с отсутствием кислорода в замерших лёгких. Дрожащие руки, потянувшиеся к кошмару наяву, остановились, коснувшись поблёскивающей в каплях тусклого света кожи. Белые, как лист бумаги, тела были такими мягкими и пугающе тёплыми, совсем как живые. Прекрасные длинные ресницы вот-вот дрогнут, карие глаза откроются, и мама скажет: «Гермиона, мы тебя заждались». Горячая вода приняла её в свои убаюкивающие объятия. Кажется, мёртвая рука дрогнула и потянулась к ней. Гермиона с готовностью приняла её ужасающую ласку, любовно прижавшись, и потёрлась абсолютно мокрой от беззвучных слёз щекой. — Подождите меня, я сейчас. Непослушные дрожащие пальцы пытались разорвать нежную кожу, которая не хотела поддаваться, выпуская только кровяную росу и расцветая огромными гематомами. Пульсирующий звенящий далёкий, как предсмертный крик, свет проник в её голову и закружил в тошнотворном танце.

***

      Сильные и тёплые руки гладили по болезненно пылающей коже, пытаясь вернуть в сознание, слегка потряхивая. Кто-то надрывно рыдал в комнате, хрипло и страшно. Её избитая грудь сотрясалась, а воздух в лёгких пылал огнём. — Открой глаза, Гермиона, — раздался знакомый голос с металлическими нотками, в котором звучала паника. Она подчинилась. Обзор сегодня был ещё хуже, чем вчера. Разбитые щёки внутри и укушенный язык распухли и мешали вынужденному сиплому дыханию. Гермиона с трудом перевела взгляд, осматривая владельца вселяющего надёжность голоса. Собственные запястья были зажаты его ладонью, а сам Малфой навис над ней сверху и успокаивающе гладил по щеке. — Всё хорошо, я рядом, — произнёс он, и его серебристые глаза с тревогой смотрели на неё. Рыдания тут же прекратились, Гермиона с ужасом поняла, что была их источником. Драко выглядел просто ужасно: вчерашняя помятая одежда, капельки крови на шее и лице, а также заплывшие веки, явно свидетельствующие о бессонной ночи, подчеркнули его тонкую белую кожу чёрными мешками. Грейнджер попыталась убрать прядь, закрывающую обзор, но его ладонь крепко удерживала её запястья. Дёрнув рукой, Гермиона с недоумением посмотрела вниз. Защитные повязки, которые уже давно не были белыми, были сорваны, а под короткими ногтями виднелась свежая и застывшая кровь. — Зачем ты это делаешь? — спросил Драко, кивнув на её руки и поворачивая одну из них к свету. Воздух с сипением собрался в лёгких, но выйти уже не мог. Жуткий кашель обрушился на неё, безжалостно разрывая что-то в горле. Малфой свободной рукой быстро схватил кружку, стоящую рядом на тумбочке, и аккуратно поднёс к её губам. Тёплая жидкость скользнула внутрь, заглушая першение. Он подал лекарство на своей ладони, протягивая ближе. Гермиона, наклонив свою голову, стянула горькую белоснежную таблетку, скользнув губами по его коже. Поморщившись и сделав большой глоток из кружки, она закинула голову, чтобы хоть как-то проглотить её. Его серебристые глаза странно блеснули, когда он убрал кружку обратно. Острая тошнотворная фаза мигрени закончилась, вылившись в самый ужасный кошмар, оставив после себя пульсирующую боль и лёгкий блик подергивающей красным ауры. — Спасибо, — с трудом прохрипела она, с трудом открывая потрескавшиеся губы и сглатывая горькую слюну. Всё её израненное тело била болезненная дрожь, и хотя руки были покрыты синяками, это не самое страшное, что он мог увидеть. Драко внимательно изучал её лицо, его взгляд скользил по каждому синяку, переходя на открытую и перевязанную шею. Его серебристые глаза потускнели от эмоций, что он скрывал в себе, а тонкие губы с трудом произнесли: — Это моя вина. Я решил задержаться на работе, — с сожалением качал головой Малфой, сжимая её руки в своих ладонях. — Вышел из офиса и увидел… Кинулся искать тебя, боялся, что тебя могли уже увезти. Обычно такой сильный и властный голос дрожал. — В последний момент я заглянул туда… Его слова оборвались, и он, внезапно рухнув на колени перед ней, обхватил её бёдра руками и затих. Горячие слёзы покатились по её воспалённой щеке. Освобождённая дрожащая рука опустилась на его голову и робко погладила растрёпанные платиновые волосы. Внизу в штанах снова стало горячо, и Грейнджер, издав стон, попыталась скатиться с кровати. Малфой вскочил и, схватив её за руки, помог подняться. Она оказалась права: с ужасом она увидела свои окровавленные штаны и большое пятно на матрасе, прикрытое одеялом. Выругавшись, Малфой схватил телефон с тумбочки и набрал номер. На звонок ответили мгновенно, словно всё это время ждали его. — Вы мне нужны прямо сейчас. Сможете приехать? Нужен хирургический набор, — его голос снова дрожал от напряжения. Телефон с глухим звуком упал на тумбочку, и Малфой, быстро наклонившись, подхватил её на руки и отнёс в тёмную ванную. Как и вчера, он отвернулся, позволяя ей самой снять штаны. Малфой скрутил жгут из большого полотенца и помог ей зажать ногами. Большая футболка, скрывающая всё, прикрыла её наготу. Сильные руки снова осторожно подняли её, отнесли в спальню и усадили на стул у письменного стола. Малфой, едва слышно ругаясь, сорвал окровавленные простыни и унёс их. Гермиона со стыдом закусила губу, рассматривая большое красное пятно почти посередине матраса. Малфой вернулся и опустился перед ней на колени. — Мне очень жаль, я возмещу ущерб, — с сожалением кивнула на кровать с окончательно испорченным матрасом Гермиона. Неверящие глаза застыли в немом шоке, осматривая её лицо. Руки застыли, начав снимать бинты с рук. Малфой сжал зубы, возвращаясь к обработке. — Не беспокойся об этом. Он мне всё равно никогда не нравился. Драко вновь сосредоточился на перевязке, небрежно отбрасывая грязные бинты в сторону. Его нахмуренные чёрные брови ярко выделялись на бледном и напряжённом лице. Мельком взглянув на неё своими серебристыми глазами, он словно пронзил её электрическим разрядом. Гермиона прокашлялась, пытаясь успокоить заходящееся в галопе сердце. — Вы вчера накормили Зверя? — внезапно осенила её мысль, заставив резко выдернуть ладонь из его рук под его возмущённый вздох. Малфой взглянул на неё со смесью злости и шока, раздражённо выдохнул, крепче перехватывая её руку, и продолжил наматывать эластичный бинт. — Я же просил тебя называть меня Драко. Я думаю, официальность была похоронена вчера, — с раздражением в глазах он посмотрел на неё. — Да, я покормил его. Вскрыл вашу простенькую дверь и забрал ключи, которые висели в прихожей. И ты после этого беспокоишься о коте? — негодующе обвёл он рукой её избитое тело. — Зверь остался на мне, я должна… — занервничав и глотая слова, Гермиона снова закашлялась, и Драко аккуратно подал ей наполовину уже пустой стакан. — Мне нужно позвонить Джинни, она, наверное, потеряла меня. — Уже позвонил, — его губы снова напряжённо исказились. — Уизли попыталась устроить мне допрос. Теперь меня донимает незнакомый номер, — он быстро развернул экран к её лицу, злобно выдохнув. — Не твой Рон? Глаза, в которых расплывался фокус, с трудом всмотрелись в цифры. Грейнджер нервно сглотнула, понимая, что этот знакомый набор чисел точно принадлежал Рону. — Мне пришлось добавить его в чёрный список. Разговаривать с ним я не хочу, — продолжил Драко, раздражённо шлёпнув телефон на стол. — Сама потом позвонишь. Рука Гермионы инстинктивно потянулась к оставленному телефону, но длинные пальцы Малфоя перехватили её, крепко удерживая аппарат. — Когда ты поправишься, — его потемневшие глаза с твёрдостью смотрели на неё, ставя точку в этом разговоре. Внезапно за спиной раздался короткий трель звонка, и Малфой, предусмотрительно взяв телефон с собой, быстро вышел из спальни. Из-за открытой двери доносились негромкие и лаконичные мужские голоса. Гермиона натянула футболку пониже и с опаской оглянулась. В комнату буднично вошёл высокий пожилой мужчина с проседью в коротко стриженной бороде. Он был одет в брючный костюм, а на кончике его носа с небольшой горбинкой едва держались золотистые очки-половинки. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Меня зовут доктор Лестрейндж. Одну минуту, я только помою руки. Прошу, ложитесь на кровать, — его тяжёлый басистый голос хорошо подходил к его образу. Его ни капли не смутил ни внешний вид девушки, ни общее состояние её тела. Доктор мельком осмотрел спальню, оставив большой кейс у края кровати, и ушёл в ванную комнату. Малфой подошёл, привычно подхватил её на руки и аккуратно опустил на чистую, не залитую кровью, половину голого матраса. — Доктор Лестрейндж имеет опыт в этом деле. Прошу, доверься ему, — Малфой одёрнул её футболку вниз и отвернулся, отходя к двери в ванную комнату. Доктор вернулся, закатав рукава, и, достав из своего чемоданчика перчатки, надел их. Его холодные пальцы, покрытые латексом, с профессиональной аккуратностью коснулись лица, шеи и осмотрели наполовину забинтованные руки. — Драко, вы молодец. Я бы ещё вчера приложил лёд, чтобы сегодня отёк был не таким сильным, — доктор ободряюще подмигнул ей. — Но не переживайте, отёк спадёт через пару дней, а затем начнётся процесс восстановления. Лестрейндж, не стесняясь, приподнял футболку, чтобы осмотреть все повреждения, и удовлетворённо цокнул языком. Зажатое в ногах полотенце в виде жгута он вытащил и покачал головой. — Прошу вас, отдайте это мне. Постарайтесь расслабиться, я такой же врач, как и все остальные. Я хочу лишь помочь, — его тёмные глаза, смотрящие через тонкие стёкла очков, умоляли довериться ему. Она кивнула, переводя напряжённый взгляд на Малфоя, который замер спиной к ним. Доктор с фонариком в руках осматривал её пах, осторожно раздвигая губы железной медицинской ложкой. Если бы у неё ещё оставалась свободная кровь, то она точно залила бы её побитое лицо. С щелчком выключенного фонарика Грейнджер облегчённо вздохнула. Лестрейндж опустил её футболку, позволяя ей выпрямить ноги на матрасе. Малфой стоял совсем рядом, и, казалось, его спина подрагивала от готовности в любой момент повернуться. — Всё хорошо, швы не понадобятся. У вас несколько глубоких царапин. Сейчас я сделаю бандаж и научу вас и Драко его накладывать, — сказал он, обращаясь к Малфою. — Принесите мне побольше ваты и тонкую марлю. Драко, словно только и ждавший этой команды, оторвался от косяка и стремительно вышел из комнаты. — Прошу вас, садитесь, — пожилой мужчина легко подал ей руку, осторожно опуская её ноги на прохладный каменный пол. Малфой постучал в косяк двери, получил разрешение и вернулся в комнату с большим количеством медицинской ваты и бинтов. Через пару минут он уже закончил делать бандаж. Лестрейндж с задумчивым видом осмотрел её голые ноги и длинную футболку, под которой не было ничего, кроме ран. — Молодые люди, для закрепления бандажа необходимо нижнее бельё, — сказал он. Гермиона закусила губу и перевела взгляд на Драко, который стоял в растерянности. Она понимала, что её единственные трусы уже не могли выполнять свою функцию. Драко выдохнул, вероятно, запоздало поняв, что нужно было вчера взять сменную одежду из квартиры, где они жили с Джинни. Он снова начал рыться в своём большом шкафу. Вторые домашние мужские штаны сели уже лучше, хотя бандаж в штанах ощущался как наполненный подгузник. — Я приеду к вам завтра, чтобы проведать, — Лестрейндж снова ей подмигнул. — Пожалуйста, пейте побольше воды, чая или молока, — он повернулся к Малфою. — Драко, нужно делать уколы, они помогут снять воспаление и заглушить боль, — с лёгкой улыбкой он склонил голову. — До свидания, мисс Грейнджер. — До свидания, — она сглотнула, с трудом поднимая уголки губ в улыбке. — Спасибо. Малфой собрал мусор, разбросанный у кровати, и проводил доктора до выхода. Гермиона со вздохом закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Тупая, рассыпающаяся боль ещё билась в напряжённом виске и по всему избитому телу, проходя маленькими кровяными тиками. Из размышлений её вырвал настойчивый голос. — Предлагаю постелить тебе пока на диване в гостиной. Нужно много спать для восстановления, — Драко прошёл мимо кровати и снова зарылся в свой большой шкаф. Он вышел из комнаты и вернулся через пару минут. Гермиона, как всегда, подняла руки и обняла его за шею, позволяя ему поднять себя и прижать к своей груди. Мысль о том, как быстро она привыкла к этому, сразу же возникла в её сознании. Она осторожно взглянула на него, пытаясь понять, как он относится к этому. Но он держал её так легко и непринуждённо, а его выражение лица оставалось нечитаемым. Малфой перенёс её в белую гостиную, где всё началось вчера. Большой диван кремового цвета уже был застелен простынями. Он медленно опустил её на диван и поднялся, возвышаясь над ней. — Посиди тут. Я съезжу в аптеку и привезу лекарства. Гермиона кивнула, провожая взглядом уходившего мужчину. Стационарный телефон снова возник перед ней, уже на журнальном столике. Малфой кинул на неё последний внимательный взгляд, скрываясь за дверью. Входная дверь громко хлопнула, и Гермиона со стоном быстро взяла телефон в руки, пытаясь вспомнить номер Рона или хотя бы Джинни. Цифры путались и сбивались, поднимая раздражение. Злобно цыкнув опухшим языком, она отбросила трубку обратно. Осмотрела его полупустую гостиную. Лицо ужасно саднило. Гермиона медленно встала с дивана, стараясь контролировать каждое своё движение и сопровождая его болезненным выдохом. Она аккуратно переставляла ноги, направляясь по стене обратно в спальню. Неожиданная белая тень метнулась у её ног, и Гермиона хрипло вскрикнула, окончательно сорвав голос. Пушистый кот, ничуть не смущаясь, обнюхивал её ноги в мужских штанах и призывно крутил хвостом. Перепуганное сердце билось, словно птичка в клетке, стремясь вырваться из груди. Наклонившись, она попыталась дотянуться до усатой мордочки, но не смогла. Проглотив сожаление, Гермиона продолжила путь, теперь уже с мурчащей поддержкой кота. Она щёлкнула выключателем и медленно побрела в ванную. На керамическом полу валялась грязная и мокрая одежда из кошмарной подворотни и её утренние штаны, залитые кровью. Испорченное постельное бельё было сложено в стиральную машину. Грейнджер, аккуратно передвигая ноги, повернулась к освещённому большими лампами зеркалу, с ужасом понимая, что это — её отражение. Страшно отёкшее лицо, как у разложившегося утопленника, напитавшего воду реки, правая половина которого была раскрашена красными и чёрными гематомами. Правый глаз не было видно вообще, заплывшие веки закрывали обзор, на виске и подбородке глубокие запёкшиеся царапины. Сухие и бледные губы искусаны до кровавых корочек. Гермиона подняла дрожащую руку к чужому лицу, надеясь не почувствовать прикосновение к коже. Но чувствовала. Каждый мерзкий дюйм покорёженного лица. Белый кот запрыгнул на широкую раковину и дружески боднул девушку головой в трясущуюся руку. Кошачья спина ласково изогнулась, приглашая гладить. Её ладонь обречённо опустилась на мягкую, как шёлк, шерсть. Кот благодарно затарахтел, гулко разнося своё мурчание по ванной комнате. Горячие и солёные капли падали с лица и со звоном разбивались о керамическую чашу. Входная дверь громко хлопнула, и издали послышались быстрые шаги. Они тут же ускорились, видимо, их обладатель не нашёл то, что искал, в гостиной. Малфой вбежал в ванную комнату и рывком развернул её от зеркала. — Не смотри, — его низкий голос был напряжён. Её сердце колотилось от боли и отчаяния, разнося свои вибрации внутри неё. Хриплые рыдания прорвались, и Гермиона обречённо прижалась к его груди. Мужские руки, помедлив, легли на спину и слегка обняли её. Малфой аккуратно поднял её на руки и унёс обратно в гостиную, подальше от зеркальных отражений. — Всё пройдёт, Лестрейндж сказал, что это всего лишь ушибы и отёки, не останется и следа, — Драко сел перед нею и быстро промакивал свёрнутым бинтом мокрые от слёз щеки, успокаивающе поглаживая спину. — Укол делается в ягодичную мышцу. Позволишь? Гермиона почти закатила глаза, намереваясь сказать, как много её тела сегодня видели, но оттянула свободные брюки вниз, стараясь расслабиться. Быстрое холодное прикосновение смоченной спиртом салфетки и очень болезненный укол. Грейнджер закусила пострадавшую губу, закинув голову вверх, прогоняя слёзы обратно. — Прости, — серебристые глаза с виной осмотрели её лицо. Липкая лента зафиксировала салфетку на месте, и Малфой поправил штаны. Длинные пальцы внимательно продолжили осмотр, обновляя мазь и повязки. Драко вернулся к перематыванию рук, то и дело откидывая назад мешавшие волосы. Гермиона осматривала его напряжённое лицо, и не выдержала: — Почему ты это делаешь? Ему пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать сдавленный шёпот. Малфой медлил, аккуратно наматывая эластичный бинт на её правую руку. — Ты бы поступила по-другому? — серебристые глаза поймали её накалённый взгляд, заглядывая куда-то глубже, почти в душу. Хорошо, что его вопрос не требовал ответа. Её сердце спасателя вытащило бы Малфоя, каким человеком он ни был, из подобной убивающей его пучины даже в наивысший момент ненависти. Грейнджер всегда старалась всем помогать, даже в ущерб себе, и окружающие чаще всего пользовались этим. Особенно Невилл. Гермиона снова закусила больную губу, отводя взгляд и скрывая выступающие слезы. Как мог он, зная обо всём, совершить это с такой ненавистью, с доказанной жаждой её смерти? Малфой закончил с руками, опуская их на колени, и перешёл на избитое лицо, снова бережно покрывая истерзанную кожу мазью. — Не смей больше плакать, — строго на неё посмотрел Драко. — Сиди тут, я приготовлю тебе бульон. Он скрылся за дверью, ведущую на кухню, разворачивая активную деятельность. Белый пушистый кот важно прошестовал через гостиную и подошёл к её ногам, ласково потершись спиной. Её рука тут же погрузилась в мягкую шерсть. Белая тушка запрыгнула к ней на колени и замурчала, глубоко запуская ей когти в кожу. Гермиона болезненно зашипела, с укором осматривая его. Голубые глаза, призывно и ни капли не раскаиваясь, смотрели на неё и довольно жмурились. — Его зовут Том. Он глухой, — донёсся до неё голос. Гермиона подняла голову на прислонившегося к дверному проёму Малфоя. Его руки привычным жестом были сложены на груди. — Достаточно популярный побочный эффект от двух генов: белой шерсти и голубых глаз. Кот всё смотрел ей в глаза, даже не поворачивая уши с пушистыми кисточками в сторону хозяина. Драко присел и опустил руку на пол, забарабанив пальцами по белому гладкому граниту. Том дёрнулся, быстро спрыгнул с её колен, чем поцарапал и так побитые ноги, и подбежал к протянутым к нему рукам. — Не думала, что у тебя есть животные, — Гермиона потёрла поцарапанные колени. — Доктор Лестрейндж сказал мне завести питомца. Он мой психотерапевт уже давно, — Малфой поднялся с пола, удерживая кота в своих руках. — Я забрал Тома из питомника, его никто не хотел брать, и он был в очереди на усыпление. Всё окончательно перемешалось в голове, и все мысли и факты собрались в один огромный и невозможный клубок. Голова опять начала мучительно болеть, запуская мыслительный процесс. Малфой был не просто строгим начальником. В начале их рабочих отношений показал себя настоящим ублюдком, каждый день измывающимся над нею. Оказалось, что у него есть психотерапевт, что не задаёт никаких вопросов о наличии в его доме избитых девушек. Сам Драко опытный медбрат, спасатель, любитель кошек и всё-таки ходит каждый день не при полном параде. Гермиона обвела его глазами. Немного волосы он уже успел уложить. Он смотрел на Тома, поглаживая его пушистую шерсть. — Я не смогу привезти твоего кота к себе, но буду ездить туда, чтобы кормить его. Том не очень хорошо реагирует на посторонних, — Малфой перевёл взгляд на неё. — Мне кажется, он просто пожалел тебя. Неожиданный смех вырвался из её груди, чем вызвал болезненные ощущения в повреждённой спине. Драко улыбнулся лишь уголками губ. — Спасибо. Это именно то, что мне было нужно, — Гермиона подняла руку, чтобы стереть слёзы. — Пожалуйста, — Драко легко опустил кота на диван. — Пошли, там уже всё готово. Сильные и уже привычные руки подхватили её за спину и под колени, перенося на кухню. Он поставил перед ней прозрачный бульон с тонкой лапшой и ложку. — Покормить? — насмешливые нотки в его голосе вызвали раздражение. Гермиона с недовольством взглянула на него, поднимая ложку и остужая горячий бульон своим дыханием. Гневный всполох в её глазах заставил Малфоя снова улыбнуться, на этот раз с большей теплотой. Кухня в этом не очень большом доме была почти пуста. Она украдкой осмотрела комнату и, встретив изучающий взгляд, вновь уткнулась в тарелку. Малфой усмехнулся и дождался, пока она доест. Он помог ей устроиться на диване, и зашторил окна, погрузив комнату в сумрак. — Спи, я доеду до квартиры, покормлю твоего кота и возьму тебе одежду, — произнёс он, коснувшись её головы, и сразу же ушёл. Входная дверь хлопнула, возвещая об отбытии хозяина дома, который так любезно приютил её. Грейнджер поджала под себя руки, согнув их в запястьях, и устроилась поудобнее. Сейчас она осознала, что только её родители заботились о ней, когда она была маленькой и часто болела. Новое чувство глубокой благодарности уже прочно обосновалось в её душе, вытесняя старые обиды. Гермиона устало зевнула, не до конца понимая, как реагировать на это. В любом случае, это не продлится долго. Как только она сможет самостоятельно ходить, она покинет его дом. Усталость утяжелила её веки, и она сдалась, погружаясь в сон.