Lessons in Darkness / Уроки Тьмы

В первые дни их тренировок он едва прикасался к ней. Брал за запястье, чтобы привлечь внимание, или гладил по плечу, напоминая, что рядом. Корректировал ее движения, позу, сосредоточенность, и все это легкими, но уверенными движениями ладони по ее телу. Но Оша знала правду. Каждое движение Кимира целенаправленно — ни одного вздоха он не делал без определенного смысла. Когда-то она ненавидела этого человека, считала его убийцей, злодеем. Но сейчас… сейчас… … понимала его. Понимала свободу, о которой он говорил — то дразнящее слово, которым учитель размахивал перед ней словно лакомством перед лот-котом. Она испытала, каково это — позволить гневу и ненависти течь по венам, захлестывая ее, пока волна не станет слишком сильной, чтобы ее контролировать. Как только эта волна вырвалась на свободу, обрушилась на нее и оставила после себя мощные разрушения, Оша, наконец, ощутила это — сладкое блаженство свободы. Ни вины, ни стыда, ни горя… Только решимость. В тот судьбоносный момент, сжимая в ладони хрупкую жизнь Сола, она чувствовала, как его душа вытекала из тела, словно кровь из зияющей раны. И после этого… пути назад не было. Эмоции и сила оказались сильнее, чем все, что Оша когда-либо испытывала. В кои-то веки судьба была в ее собственных руках, она делала именно то, что всегда хотела. И для этого не нужны джедаи. Расставание с сестрой стало самым тяжелым испытанием, но эта глубокая, режущая боль придавала сил. Она делала это как для Мэй, так и для себя. — Ты слишком много думаешь. Замечание Кимира вырвало ее из задумчивости. Сила удара его светового меча о ее заставила Ошу отшатнуться. Она перевела взгляд на черные глаза, которые были всего в нескольких дюймах от ее, нахмурилась и всем телом подалась вперед, чтобы сохранить равновесие. Кимир сделал ложный шаг назад, позволяя инерции заставить ее упасть в пустоту, едва не приземлившись лицом вниз. — Неужели джедаи не научили тебя дисциплине и сосредоточенности? Оша выпрямилась, расправила плечи и согнула колени в позе готовности. — Я сосредоточена. Теперь она и правда сосредоточилась. Она не смотрела ни на что и ни на кого, кроме мужчины перед ней, полы его черной туники без рукавов развевались, как крылья ворона. Кимир обладал такой притягательной силой, что, казалось, все кругом, как живое, так и неживое, закрутилось вокруг него в вихре. И Оша не исключение. Она позволила этому чувству захлестнуть себя: чувству одновременно новому и старому, чувству, которое при взгляде на него наполняло все тело обжигающим жаром. Это чувство придавало ей силу. Они спарринговались часами. Каждый день. До тех пор, пока Оша не покрылась синяками, но испытываемая боль даже не ощущалась как боль. Часто тренировки были скорее умственными, чем физическими, и это заставляло ее чувствовать себя такой же измученной, если не больше, как при изнурительных поединках на мечах. Но она понимала: что-то глубоко внутри с каждым днем растет, что-то вонзило в нее свои когти и настолько укоренилось внутри, что уже никогда не отпустит. Где начиналась и заканчивалась грань между Силой и Ошей? Грани больше не существовало. Оша была Силой. А Сила была Ошей.

***

Почему Кимир выбрал эту планету для обучения? Оша уже не в первый раз задумывалась над этим вопросом. Тяжелый, душный воздух пропитал ее волосы и одежду. Направляясь к той части грязного пляжа, где вода спокойная и прозрачная, Оша оставляла за собой след из одежды. Туфли, накидка, затем рубашка. Было так чертовски жарко, что она никак не могла остыть. Во многих отношениях. Штаны, нижнее белье, все остальное упало вокруг нее, образовав лужицу ткани. А затем она шагнула в море. Вода тоже оказалась неприятно теплой, когда она погрузила пальцы ног в пропитанный влагой песок. Это был еще один долгий вечер спарринга. Одно из солнц начало клониться к горизонту, меняя цвет неба с туманно-голубого на кроваво-красный. Оша зашла в воду по бедра, когда почувствовала его присутствие на пляже позади себя. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что за ней наблюдали. — Ты хорошо поработала сегодня. Оши усмехнулась. Она не чувствовала ничего подобного. И все же его комплимент раздул в ней огонь… Огонь, который не переставал пылать, пока он находился рядом. Это чувство причиняло боль и пульсировало, как живое существо под кожей. Выбивало из колеи. Вызывало тревогу. И она больше не могла этого выносить. Слова полились из нее прежде, чем она успела одуматься. — Мы говорили о гневе. Говорили о страхе и потере… — По-прежнему отвернувшись от своего учителя, Оша медленно повернулась и посмотрела на Кимира через обнаженное плечо. Его темные глаза без смущения смотрели на нее. Внимательно. — А как же желание? — Она позволила слову медленно слететь с губ. «Как странно», — подумала Оша. — «Так легко забыть о том, что мужчина перед тобой обладает такой огромной и ужасающей властью». Прямо сейчас, стоя на пляже в развевающейся на ветру одежде, с падающими на миндалевидные глаза влажными волосами, он выглядел… почти беззащитным. Не был ни ситхом, ни убийцей, ни падшим джедаем. Просто человеком. Загадочным, сложным, сломленным человеком. Человеком со шрамами. Но свободным. — Что ты знаешь о желании, Оша? — пробормотал он, слегка склонив голову набок. «Ничего», — хотелось сказать ей. Спала ли она когда-нибудь с мужчиной? Нет. Но ответить, что ничего не знала о желании, было бы ложью. — Достаточно. — С нарочитой медлительностью Оша повернулась, и ее короткие влажные локоны упали на шею. Она оказалась лицом к нему, он видел весь ее обнаженный торс, хотя нижняя часть тела оставалась скрыта теплой водой. Однако Кимир не отрывал взгляда от ее лица. Даже на самое короткое мгновение. Он не принял предложенный ему визуальный подарок. И все же что-то в воздухе между ними дрогнуло… и запульсировало. — Почувствуй его, — приказал он ей, слегка кивнув. — Почувствуй всем, что у тебя есть. Позволь поглотить тебя. Огонь, расплавленный огонь — он растекся по ее животу и расцвел на стыке бедер. Кожу покалывало, легкие горели. Сердце отбивало бешеный ритм, от которого по венам побежала горячая кровь. Оша не сопротивлялась. Она погрузилась в ощущения, позволяя вниманию задерживаться только на своем теле… и на нем. — Хорошо. Вот так. От его похвалы по спине пробежал еще одна волна томления, поселившись в пояснице глубокой, безотлагательной пустотой. За этой тяжелой болью последовало… что-то еще. Кимир поднял руку, и вскоре после этого ее накрыло аккуратное, невидимое ощущение. Мягкое, словно ветер, оно было повсюду, будто окутывая ее. Оша почувствовала, как что-то ласкает ее грудь, вырывая из горла гортанный стон. Это походило на дразнящие, разминающие движения пальцев, но никого не было. То же самое ощущение скользнуло по ее коже, вызывая мурашки несмотря на душную теплоту вечера. Оша подняла лицо к небу, полностью отдаваясь своим чувствам. Руки сжались в кулаки, когда невидимое прикосновение спустилось по животу и скользнуло между ног, лаская скрытые под водой части тела. Она ахнула, сильно прикусив губу. — О, боги… — простонала она, тяжело дыша. Восхитительное прикосновение окружило ее и наполнило, лаская, как неосязаемый любовник. — Сосредоточься. — Голос ее учителя, казалось, доносился откуда-то издалека. «Сосредоточься»? Как сосредоточиться? И на чем? Оша впилась ногтями в ладони. Она сосредоточила все внимание и мысли на единственном чувствительном месте у себя между ног, где давление ощущалось наиболее целенаправленным, и невольно расставила ноги, освобождая больше места для невидимой Силы, которая кружилась вокруг ее ноющего, пульсирующего клитора. Ее колени чуть не подогнулись. Мучительный крик сорвался с губ и эхом отразился от окружающих их скал. Так вот каково это — наконец… наконец-то. Наслаждение поднялось в ней подобно приливу, который никогда не осмеливалась испытать даже в одиночку. Она балансировала на грани того, чтобы разлететься на миллион крошечных осколков, утонуть в пучине вожделения и экстаза, когда… Все прекратилось. С безмятежным и насмешливым выражением лица, Кимир опустил руку. — Нет! — Оша вздрогнула и ее колени подогнулись. Без удерживающего силового потока ее тело рухнуло в воду. Из-за затуманненого зрения и полной дизориентации, только ощущение бьющей в лицо воды вернуло ее к реальности. Она закашлялась, судорожно поджимая под себя ноги, и вытолкнула верхнюю часть тела из воды. Задыхаясь, она огляделась, но Кимира на берегу уже не было. — Нет… — Она нахмурилась, пытаясь вернуть то жаркое блаженство, которое он почти подарил ей. — Нет! Черт! — Залитые водой голосовые связки горели. — Ты… гребаный ублюдок! Она не злилась на него. Гнев Оша понимала слишком хорошо, но то, что сейчас чувствовала, было чем-то совершенно другим и новым. И она ничего не могла с этим поделать. Повернувшись, она нырнула поглубже в воду, смывая пот и запекшуюся кровь со своей кожи. А потом вытерлась, оделась и отправилась обратно в их лагерь.

***

От разведенного у входа в пещеру костра, на темных каменных стенах, словно в оргии, плясали тени. Над огнем висел котелок — Кимир, должно быть, готовил что-то на ужин. Но Оша не была голодна. Никогда в жизни она не испытывала к еде такого равнодушия. Тело превратилось в расплавленный металл, пульсирующий жаром, который невозможно сдерживать. Больше не было сил этого выносить. Это. Закончится. Сейчас. Она пронеслась мимо костра и скрылась в пещере. Кимир сидел, лениво прислонившись спиной к стене, на его бесстрастном лице играла странная улыбка. Он снял с себя тунику, как часто делал, чтобы спастись от высокой температуры. Но сейчас все было по-другому. Сегодня вечером он демонстрировал свою стройную, но с крепкой мускулатурой верхнюю часть тела совершенно намеренно. — Проголодалась? — спросил он, и этот вопрос звучал настолько нелепо небрежно, что любой другой мог бы принять его за простой бытовой вопрос. Оша знала, что это не так. И зарычала от разочарования. Ей нужно… что-то. Она чувствовала себя животным — сейчас больше, чем когда-либо прежде. Он сделал это с ней. — Встань, — потребовала она, сжимая руки в кулаки. — Возможно, тебе лучше присесть, — возразил он. Оша нахмурилась. Черт бы побрал его силу воли и его самого. Врожденная чувствительность к Силе, которая текла по ее венам, часто позволяла чувствовать эмоции других, но Кимир настолько силен, что мог защититься от ее интуиции. О чем он думал? Издевался над ней? — Оша. Сядь, — повторил Кимир, садясь немного прямее и указывая на свободное место на каменистом полу пещеры рядом с собой. — Нет. Да пошел он. Ее потребность будет удовлетворена, и плевать, чего это стоило. Стоя перед ним, Оша сбросила сапоги. В спешке чуть не порвала рубашку и накидку. Кимир не пошевелил ни единым мускулом, но через несколько мгновений Оша агрессивно сбросила с себя всю одежду, за исключением минимума под ней. — Ничего не чувствуешь? — спросила она. Она балансировала на грани безумия? Желание. Это слово пронеслось в голове. Она знала это чувство, о боги, знала. И если ее учитель хотел, чтобы она поддалась эмоциям, то должен быть готов к последствиям. Должен помочь ей. — Так много силы, — пробормотал Кимир, и на этот раз его взгляд скользнул по ее почти обнаженной фигуре. — Если сможем управлять этой силой, Оша, для нас не будет ничего невозможного. Она оскалилась как животное. И повторила еще раз: — Ты. Не чувствуешь. Ничего? Прошло несколько мучительных секунд. Затем, наконец, Кимир поднялся на ноги. Казалось, он возвышался над ней, приближаясь шаг за шагом. — Ты хочешь знать, что я чувствую? — Его рука потянулась, чтобы коснуться ее щеки, прежде чем скользнуть вверх и запустить пальцы в ее короткие локоны. Он наклонился вперед, его дыхание защекотало ее лицо, когда он прошептал: — Я чувствую все. В одно мгновение будто упала невидимая завеса, и Оша почувствовала то же, что и он. Кимир потерял бдительность и позволил ей ощутить все окружающие его эмоции. И это чуть не сбило ее с ног. Желание. Раскаленное добела желание. Страсть, которая отражала или почти превосходила даже ее собственную. Чувства Кимира переплелись с ее, их сила смешалась, делая личные желания общими. Их было не двое. Они были единым целым. Мастер и ученик столкнулись, их губы соприкоснулись в необузданном магнетизме. Они не целовались — кусались. Грызли, рычали, пепреплетались, как кореллианские гончие. Их взаимная страсть прорвалась наружу, приведя в движение то, что ни один из них, каким бы сильным ни был, не мог остановить. Оша почувствовала, что ее потащили вниз и прижали к твердому каменному полу. Через минуту от ее нижнего белья остались лишь обрывки ткани, разбросанные среди осколков камней. Однако она не испытывала при этом никакого дискомфорта — только необходимость развязать штаны Кимира и стащить их с его бедер, что ей каким-то образом удалось сделать, несмотря на их возбужденные извивания и борьбу. Она никогда не видела полностью обнаженного мужчину, если не считать картинок в учебниках по анатомии во время своего обучения у джедаев, тем не менее решила, что его член удивительно красив. Он был длинным, бархатистым и гладким. Она едва осознавала, что делает, когда перевернула его на спину, а затем забралась сверху, облизывая его вставший член от основания до кончика. Она хотела вонзить в него зубы. Очень-очень хотела. Но сдержалась. Ее учитель застонал, запрокинув голову от восторга. Ощущение того, что он, наконец, в ее власти, само по себе манило, словно наркотик. Тяжело дыша, она наклонилась еще ниже, проталкивая член как можно глубже между губами в горло. — Оша! — простонал он, ее имя сорвалось с его языка и он неистово толкнулся в ее рот. Все было безумно. Всё. Она поперхнулась, не в силах угнаться за его темпом и напористостью во многом из-за своей неопытности. Но и оставаться неподвижной так долго было невозможно, потому что тело жаждало большего. Оно требовало другого удовлетворения. Желание затуманило ее зрение, в голове пульсировала только одна цель. Ее пальцы оставили острые кровавые царапины на коже его груди, когда она приподнялась, чтобы сесть ему на бедра. Кимир слегка приподнялся, опираясь на одну руку, а другой снова схватил ее за волосы, чтобы поцеловать и попробовать на вкус ее язык и губы. Но ей нужно было гораздо больше, иначе ее душа наверняка воспламенится. — Мне это нужно! — простонала она, пытаясь стряхнуть его с себя. Она попыталась приподнять бедра, чтобы опуститься на его великолепный член. Но обнаружила, что обе его руки удерживают ее за талию. Голос ее учителя был напряженным, когда он пытался удержать ее на месте: — Направь свои чувства в нужное русло, Оша. — Он крепко сжал челюсти, когда посмотрел на нее, пытаясь выдержать взгляд ее диких темных глаз. — Чувствуй все, но осознавай, когда это нужно контролировать. Стиснув зубы и игнорируя его, Оша задвигала бедрами, пытаясь вырваться и прижаться к нему и, наконец, почувствовать некоторое облегчение. — Ты никогда этого не делала, — выдавил он. — Ты не хочешь… получить травму. Сосредоточься, Оша. Нет, нет, для этого уже слишком поздно. Она вскрикнула, вырываясь из его объятий и отрывая бедра от его. — Нет! — прошипел Кимир. — Вот так! Она внезапно почувствовала, как что-то сдавило ее горло — нарастающее давление Силы, которое обхватило трахею. Оно сжалось достаточно сильно, чтобы ограничить поступление кислорода в легкие, но не настолько, чтобы полностью перекрыть дыхательные пути. Ощущение нехватки кислорода вызвало у нее странный и жгучий прилив возбуждения, но это действие сразу же заставило ее понять, что он пытался сказать. Оша вообразила, что ненасытная похоть — это то же самое, что и запас кислорода. Мысленно она обхватила эмоцию рукой, позволяя ей проходить через узкое отверстие, но уменьшая количество, которое могло пройти за раз. — Превосходно, — похвалил ее Кимир. — Вот так. Он не ослаблял хватки на ее горле, а она не ослабляла контроля над своими чувствами. Медленно, дрожа от усилий, которые потребовались, чтобы сохранить самообладание, Оша осторожно опустилась на член и, наконец, позволила проникнуть в нее. Жжение, которое почувствовала, было кратким и мучительно сладким. Мгновение спустя ее вес полностью опустился на его бедра, а член оказался в плотной оболочке. Оша ощутила сильное давление в месте, о существовании которого даже не подозревала. Она вскрикнула, парализованная одновременно и восхитительным ощущением, и тем, как из-за недостатка кислорода зрение начало затуманиваться до черноты. Она несколько раз для пробы качнула бедрами, и этого было достаточно, чтобы почувствовать эту… острую, жгучую боль удовольствия, которая начиналась в том месте, где их тела соприкасались, а затем распространялась дальше, пока не охватило каждое нервное окончание. Она спустилась с высоты всего за несколько секунд до того, как в глазах у нее полностью потемнело. — Молодец, Оша, — донесся слабым эхом голос ее учителя. — А теперь отпусти. Отпусти. Сила, сжимавшая ее горло, исчезла. Оша резко и глубоко вздохнула. Внезапно тьма в ее глазах рассеялась, а вместе с ней и ее собственная власть над своим лихорадочным желанием. — Еще раз! — полурыдала, полукричала она. — Еще раз. Еще, еще, еще… — Ее слова были заикающимся, лихорадочным бредом, и она знала это. Но на этот раз Кимир не стал ее удерживать. С озорным смешком он перевернул ее на спину, и его темные волосы упали ему на глаза. Он дал ей еще. И еще. И еще. Они боролись и корчились в немыслимых позах. Камни под их обнаженной кожей оставляли синяки и царапины. Порезы, кровь, крошечные камешки, впивавшиеся в тело.… но им было все равно. Они пытались найти позы для более глубокого проникновения, но даже этого было недостаточно. Их зубы разрывали плоть друг друга, а ногти впивались в уже разорванные места. Еще. И еще. И еще. — Оша, ты чувствуешь меня? — спросил Кимир через некоторое время. Он не имел в виду член — конечно, нет. Скорее то, как она могла почувстовать его эмоции через Силу. Она ощущала его наслаждение как свое собственное, так явно, словно проникала в собственное тело. Он был близок к оргазму, так чертовски близок. Возбуждение нарастало у основания его члена, готовое взорваться. — Да! — воскликнула она, сильно прикусив губу до крови. — И ты… чувствуешь меня? Она тоже близко. Уже ждала, была готова. Его дикий стон стал подтверждением того, что он тоже почувствовал ее готовность и удовольствие. — Вместе, — выдохнул он. Оша кивнула, запечатлевая договор поцелуем на его губах, размазывая кровь со своих губ по его. Его язык ощутил вкус капель ее крови, а потом… А потом их тела и души полностью слились воедино. Там были огонь, кровь и абсолютное блаженство, непохожее ни на что, что Оша когда-либо могла себе представить. Она ощутила его оргазм одновременно со своим, заставивший ее почувствовать нечто… превосходящее то, что должно чувствовать любое смертное существо. Ибо как можно продолжать нормальное существование после того, как испытала такое наслаждение? Ее тело наполнилось жаром и эйфорией, парило в экстазе. Она кричала. Он тоже кричал. Их голоса эхом отдавались от стен пещеры, как плач призраков. Вместе, благодаря совместному владению Силой, им удавалось удерживать удовольствие гораздо дольше, чем это было физически возможно. Оша обнаружила, что извивается в экстазе, доведенная почти до безумия желанием сохранить его навсегда. Именно в этот момент, на грани безумия, ее учитель заставил ее отпустить это, разорвав их силовую хватку плотского удовольствия и позволив ему просочиться наружу. — Нет! — Оша всхлипнула. — Не надо! — Мышцы влагалища сжались вокруг все еще твердого члена, умоляя позволить сохранить ощущение на неопределенный срок. — Поверь мне, любимая, — прохрипел Кимир. — Мы не можем… удерживать его вечно. Не можем. Но позже попробуем снова. — Позже… — прошептал Оша, вздыхая и неохотно соглашаясь. — Позже.

***

Утро озарилось еще одним кроваво-красным рассветом. Воздух, как обычно, был наполнен утренним туманом. Оша застонала, осторожно потягиваясь. Все болело, абсолютно все. Сначала, когда она села оглядеть пещеру, то подумала, что ее учитель ушел. Она вздрогнула, вытирая с лица и рук слой камней и конденсата. Когда встала, от теней на противоположной стене пещеры отделилась фигура. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос снова стал ровным и бесстрастным. Кимир надел свою обычную тунику без рукавов, но его руки и лицо были в царапинах и синяках, как будто он сцепился с нексу. — Лучше, чем когда-либо, — протянула Оша, расправляя обнаженные плечи. Хотя от каждого движения ее кожа и мышцы ныли, она никогда в жизни не чувствовала себя лучше. Удовлетворенной. Цельной. И с безграничной силой. — Опять? — спросила она, одарив его легкой, намекающей улыбкой. Понимая вопрос и намек, ее учитель одарил ее едва заметной ухмылкой. Но его ответ был не таким, как она хотела: — Нет. Он наклонился, чтобы поднять стопку одежды — ее одежды, — которую аккуратно сложил. Ее световой меч лежал на самом верху стопки. Кимир протянул ей стопку с теплой беззаботностью, которой, уж точно, раньше не было. — А пока, — продолжил он. — Мы потренируемся. Тебе еще многому предстоит научиться. Оша вздохнула, принимая сверток с одеждой и оружие. — А потом? А как же желание? — А потом… — он наклонил голову, едва заметно приподнимая бровь. И этот легкий изгиб брови сказал все, что ей нужно было знать.