Круче, чем MDMA

Вписка. Левая хата, совершенно незнакомые люди, запах спирта и сигарет вперемешку с травой. Ужасное месиво. Что тут забыл Руслан? Знакомый позвал, вот только он куда-то пропал. Находиться одному тут страшно, повсюду разбросаны бутылки, валяются пакетики со странным содержанием, а в углу вообще лежит зажигалка с ложкой и шприцом. И зачем только согласился.. В комнату в компании какой-то девушки заходит его величество «lil the neel» – это его псевдоним. В простонародье «Нил», «тот нарик» или же «безжалостная мразота». Заметив Руслана, Нил выпроваживает девушку из комнаты и подсаживается на диван к Тушенцову. Из кармана показательно достает маленький мешочек, закидывается сам и, видимо, ждёт того же от Руслана. – Русь, да не ломайся ты так, все же свои, – рука Нила гладила Руслана по отросшим волосам на затылке. – Попробуй, тебе понравится, гарантия качества, ради меня, ты же меня любишь, – пидорас, нашел, чем давить. Тушенцов был не то, чтобы за здоровый образ жизни, совсем нет. Но до наркотиков или, как говорил Нил: «да хуйня это, не вставляет даже» – дело не доходило. Ему хотелось верить. Потому что Руслан утонул в нем. Примерно также, как радужка в расширенных зрачках глаз Нила. И Кашин этим пользовался. Тушенцов прекрасно знал, с кем имеет дело. Грубый, безжалостный барыга, готовый всем глотки перерезать, если что-то будет не так, как хочет он. Вся его банда давно сидит за распространение и сбыт, а Нил продолжает барыжить на свободе. Неуловимый дилер, жестокий человек, и в конце концов, законченная мразь. А Руслану нравится. Вся эта преступная движуха, тот образ, который долгие годы выстраивал Нил, весь криминал, с которым он связан. Нравятся его голубые глаза, в которых нет ни капли сочувствия к окружению. Нравится голос, телосложение, манера общения. Нравится он. Признаваться в чувствах Руслан не хотел от слова совсем. Потому что Нил бы не обошёлся с ним простым «отпиздить», придумал бы что-нибудь изощрённее, мучал долго и жестоко. Пидоров на районах никто не любит, зато пидоры любят самых ярых гопников района, интересно выходит. Тушенцов никогда не метил в близкий круг общения к Нилу, со своей влюбленностью ему там не место. Слишком уж высоки шансы необдуманных поступков, после которых его найдут в лесу или на дне реки. Такова судьба всех переходящих дорогу Кашину людей. Он и сам был свидетелем убийства руками Нила, но это только подогревало интерес к беспощадному уёбку. Жестокость, грубость – одни из странных фетишей Руслана. Тебе бы к психиатру, что ли, сходи полечись. Но все, над чем Руслан старался, все, чего опасался, случилось. Признание из него вытянули по приказу Кашина, стоявшего тогда в углу. Никому это идиотское признание не нужно. Только Нилу. Нужна точка давления на нового, потенциального наркомана. На нового зависимого, который будет на коленях приползать и умолять дать дозу. Это просто никчемные рабы, продавшие свою душу за кристаллы или порошок, готовые сделать что угодно ради заветного грамма, который уже не предоставляет кайф, а просто поддерживает их возможность функционировать. Тушенцов никогда этого не понимал и всегда презирал. Невозможно погубить свою жизнь ради минутного удовольствия, это ужасно. Руслана не стали пиздить, только один раз по носу заехали, чтоб не зазнавался и вышвырнули из старого гаража, который обходило стороной пол района. После этого случая Тушенцов неделю не выходил из дома, боясь последствий своего признания в глаза самому Нилу. Но так сложилась судьба, что теперь они сидят на старом диване чьей-то квартиры, куда Руслана позвал знакомый, уже давно пропавший из виду. – Я не буду это глотать, – точно не какая-то подсунутая Нилом поебота, нет. Даже не скрывает, что наркотик, но какой? – А если так? – Нил закинул две заветных таблетки себе в рот, приближаясь к Руслану. Не давая вариантов отхода, Кашин придавил его к дивану, приблизился и поцеловал. Было б это при других обстоятельствах, Руслана бы уже откачивали три бригады скорой помощи, но этот поцелуй был далеко не с романтическим подтекстом. Нагло проникая в рот Руслана, Кашин передал ему таблетки, затем чуть похозяйничал языком у того во рту, поцелуй не разрывал. Ждал, пока проглотит. – Я знал, что ты не откажешь, – ухмыльнулся Нил, явно довольный собой, – я скоро вернусь, кис, не скучай, – можешь не возвращаться, хуйло ебаное. Сопротивляться было бессмысленно. Если Нил захочет – он сделает, любым способом , при любых обстоятельствах. Да что говорить, ему даже понравилось. Ощущение чужих теплых губ на своих фантомно появлялось с мыслью об этом. Совсем не важно, что этими же губами было отдано очень много приказов мучать, избивать, убивать людей. Осознание этой мысли даже чуть возбуждало, что поделать, у Руслана явные проблемы с головой, если его возбуждает жестокий Нил, приказывающий отбирать жизни людей. Но совсем не невинных. Хоть Кашин тот ещё мудак, поступает он всегда по справедливости.

***

Руслана буквально плавило. В комнату зашёл Нил, по виду более въебаный, чем тогда. Успел же когда-то. – Как ты? – как будто тебе не похуй. – Пиздец все плавает, я в ахуе, – Руслан осматривает комнату как будто впервые, цвета стали настолько насыщенными, что аж глаза режет. – Прикольные ощущения, но начинает тошнить. Эффект спадает? Ты что мне дал? – Не сильное, на пробу. Нравится? – Пошел нахуй. – Ой, какие мы грубые, страх потерял или чё? – Руслана за шиворот притянули к себе, – не хочешь отблагодарить меня за столь прекрасные ощущения? А, Русь? Что нужно сказать? – Спасибо, – еле выдавил из себя Руслан. За такое обычно не то, что спасибо не говорят, а ещё сверху заявы в ментовку катают. – Хочешь ещё? – а вот тут попал. Было время на подумать, хотя в таком состоянии это не особо получается, Руслан пришел к выводу, что хочет. Так и получают зависимость, наркоман ебаный. Нил поводил заветной таблеткой перед носом Тушенцова. Эффект спадает, начинаются отходы. Хочется оттянуть этот момент как можно дальше. – Хочу, – вот и все. Теперь Руслан очередная пешка в наркобизнесе. Только сегодня скидка новеньким, дальше цены возрастут до небес. Но третья таблетка за бесплатно? Так не бывает, точно не с подачки Нила. В чем подвох? – На колени, – а вот и подвох, сука. Ебаный, блять, Кашин. Руслана никогда так не унижали, но конкретно в этой ситуации он унизил себя сам, прося ещё и выполняя приказы сверху. Нил знал, что Руслан не откажет, не из-за давящего авторитета и власти, нет. Не откажет, потому что любит. Нил думал, что в нем любить нечего, Руслан же умудрился найти. Тушенцов молча опустился на колени и по социальной лестнице вниз, потому что сейчас будет сосать за ебучие таблетки, как законченный наркоман, у которого других вариантов просто нет. Молодец, так ты себя ещё не унижал. Кареглазый мнется, не зная, с какой стороны приступить. Рыжий сверху явно недоволен такими долгими действиями Тушенцова, сам расстёгивает ширинку, достает набухший член. Руслан облизывает его языком до основания, обводя каждую набухшую венку. Ведёт языком выше к чувствительной головке, вырисовывая языком непонятные рисунки. Берет головку в рот, тщательно пряча зубы, посасывает, втягивает щеки, создавая вакуум. А Нилу не терпится. Он берет Руслана за затылок, надавливает, указывая взять глубже. Тушенцов слушается, заглатывает почти до основания. Член в его рту упирается в горло, пытаясь заглушить все рефлексы, Руслан насаживается по новой, активно водя языком по всей длине. Процесс перехватывает Нил, надавливая все сильнее, чтобы брал глубже. Руслан задыхается в слюнях с каждым глубоким толчком, воздуха катастрофически не хватает. Сверху слышатся уже нескрываемые стоны, конец близок. Последние пару толчков дались особенно тяжело. К глазам подступают слезы, Руслан почти теряет сознание от нехватки воздуха, но Нил тут же изливается ему прям в горло. Теплая сперма обволакивает рот Руслана, оставляя за собой непонятное послевкусие. Кашин взял Тушенцова за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Не глотай, подожди, открой рот, – Нил сунул Руслану в рот два пальца, обвел ровную линию зубов, надавил на язык, получая какое-то садистское удовольствие от своих действий. Перешёл на губы, щеки, размазывая свою же сперму по лицу Руслана, – хороший мальчик, умница, можешь проглатывать. Руслан так и остался сидеть на полу, Нил сверху смотрит с нескрываемым превосходством, кидает рядом с ним два мешочка: в одном разноцветные таблетки, во втором белый порошок. Уходит, оставив Руслана униженным. Зачем второй пакетик? Ради понта? Руслан прихватил его в карман и поспешил удалиться из чужой квартиры, пока его никто не увидел.

***

Наверное, Кашин уже забыл о происходящем в той квартире. Таких, как Руслан, у рыжего дохуя и больше, а мотивации в виде быстрого кайфа и подавно. Жить в осознании своей никчёмности, понимать, до какого уровня ты опустился, пусть и под моральным давлением, сложно. С каждым днём всплывало все больше деталей того вечера, когда он мог просто уйти. Но не сделал этого. Нил собственноручно сделал из Руслана потенциального наркомана, ради своей же выгоды. Был уверен – придет, и не раз. Порошок, кинутый Тушенцову тогда, с каждым днём становился все привлекательнее, а своя чистая жизнь все отвратнее. Стыдно смотреть в глаза друзьям, родственникам. На него как будто подвесили невидимое клеймо «сосу за дозу», хотя ничего криминального он не делал. Всего лишь спрессованный меф с добавками, правда ведь? Придуманное себе клеймо и ужасные мысли почти подталкивают Руслана на этот шаг. Его рука неосознанно тянется к пакетику с белой смертью, рассыпая его на стол. Как там делают? Картой ровняют? Одна маленькая дорожка, на пробу. Но огромный шаг к пути становления в обществе как наркозависимого. Ради чего? Не так уж и плохо, как говорят. Голова чуть кружится, перед глазами все размывается. Чувствуется ощущаемый прилив сил, эмоции сменяются одна другой, постепенно покидая тело Руслана. Прикольные ощущения, круче, чем MDMA. Руслану все равно, в какую пизду катится его жизнь, такого спокойствия он не ощущал давно. Тушенцов понимал, что это иллюзия умиротворённости скоро закончится. Начнутся панические атаки, тремор, тошнота. Ломки после первого употреба быть не должно, это обнадёживает. Разметил вторую дорожку. Третью. Четвертую. Ощущение свободы и лёгкости затмило разум, счёт дорожкам был потерян на пятой. Сколько было грамм в пакетике? Да Руслан клал на это огромный болт, прямо пропорциональный пиздецу в его жизни. Семья и друзья Тушенцова явно не одобрят такой поступок. Поступок слабого человека, ведомого обществом, подвластного чужому влиянию. Но Руслану все равно. Его начинает тошнить, клонит в сон, сознание постепенно отключается, тело перестает реагировать на сигналы мозга. Нужно поспать, после сна станет легче, мама всегда так говорила. Тушенцов не хотел, чтобы мама увидела его в таком состоянии, он надеялся, что не увидит. Как же он проебался. Руслан уснул, совершив самую большую ошибку в своей жизни. Но теперь это уже не важно. На следующее утро он не проснулся.

***

Нил не хотел думать об этом ни секунды, но уже неделю тот парень не выходит из головы. Кашин никогда не беспокоился о тех, кого подсадил. Нил надеялся, что Руслан не идиот и не станет употреблять содержимое зиплока, от таблеток же вон как отпирался. Хотелось наладить с ним контакт, с виду Руслан красивый: милое личико, большие карие глаза, растрёпанные волосы, да и сосет хорошо, зачем навыкам пропадать. Кое-как, через друзей Нил отрыл номер Руслана, написал в телеграмм. Но не через день, ни через два ему никто не ответил. Сначала Кашин думал, что его наебали с номером, хотел идти разбираться, но вскоре забросил эту идею. Ну в самом деле, рано или поздно Руслан должен был ответить. Собственноручно добытая информация гласила, что номер все же тот, остаётся только ждать.

***

Нил честно ждал ебучих полторы недели. В один день терпение лопнуло, он вышел из подъезда и направился к дому Руслана, с четким желанием набить тому ебало, ибо нехуй его игнорировать. Поднялся на нужный этаж и постучал пару раз. Изнутри не послышалось ни звука. Кашин продолжил стучать, уже буквально выламывал дверь, пока из соседней квартиры не милая бабушка, явно недовольная громкими звуками. Старших Нил всегда уважал, но сейчас тут вопрос жизни и смерти некого Руслана Тушенцова, у которого есть огромные шансы умереть от рук Нила. Жил однажды, убит дважды, ха. – Ты чего так стучишь? Дверь выломаешь же. – Мне очень нужно к другу, а он, видимо, глухой, не открывает. – К Тушенцову что-ли? Так тебе не сюда, а на городское кладбище, – у Нила глаза на лоб полезли, где блять? – Всмысле? Почему? – Умер друг-то твой, вроде хороший был мальчик, приличный, а нашла его мама с передозировкой чего-то запрещённого, в подробности я не вдавалась, – последующие слова милой женщины прошли мимо ушей Кашина. Руслана? С передозом? Вы, блять, шутите? Кашин почти вылетел из подъезда, бросив что-то наподобие «спасибо» вежливой бабушке, направился на кладбище.

***

Нил бродил среди могил, выискивая надгробие Руслана. Он был не единственным, но точно не последним человеком, которого Кашин не хотел видеть тут.

Тушенцов Руслан Сергеевич

23.12.2000 - 22.05.2018

Что ж, нашел. Сам же виноват. В голове всплыл момент, как он кидает сидящему на полу Руслану зиплок. С его подачки Руслан сейчас лежит тут. Думал, хватит мозгов выкинуть эту дрянь. Не хватило. Тушенцов бы никогда не решился на это сам, никогда бы не пришел к Нилу за веществами, банально не хватило бы смелости. Винит ли он себя в его смерти? Нилу такое не свойственно, он не знает, что такое чувство вины. Даже сидя на его могиле он не чувствует почти ничего. А почему должен? Кашин обратил внимание на красивую надпись, выгравированную на мраморной плите. «Не надо сильной печали или рыданий конкретных, я не услышу, между нами тут России три метра» Любимая песня Руслана? Теперь не только его.