Искусственные цветы

Уже целую неделю Эдгар не появлялся на уроках. Рампо не переживал, ведь По легко мог заболеть в такое время года, как-никак середина осени со всеми её прелестями: дожди, грязь, ветер и неизбежное обострение депрессии. «Лишь бы не депрессия,» — запоздало мелькает мысль, но тут же перебивается слишком восхищённой фразой учительницы про успехи очередного русского поэта Серебряного века. Последний урок всегда кажется бесконечным. От безысходности Рампо опустил голову на парту. Он пытался сделать это очень аккуратно, но в классе резко стало так тихо, что от характерного стука зазвенело в ушах. — Эдогава, — конечно, реакция учительницы не заставила себя долго ждать. — Если тебе так скучно сидеть на моём уроке, то я никого насильно не держу. — Правда? — тут же оживился Рампо. — Правда. Но, если хочешь уйти, то на моём столе должно лежать заявление от директора о том, что он лично тебя отпустил по уважительной причине. Рампо встал, собрал свои вещи и на вытянувшееся от удивления лицо учительницы лишь хмыкнул, отправляясь на выход под прицелом взглядов одноклассников. В коридоре он спокойно выдохнул и отправился, конечно же, не к директору. Он проводил рукой по обшарпанным стенам, смотрел в старые окна, которые не мыли ещё со времён перестройки и очень тяжко вздохнул, просто кинув взгляд на кривую лестницу, ведущую на первый этаж. Портфель за спиной был лёгким, ведь кроме блокнота и ручки в нём ничего не лежало. Ах, нет, там ещё лежала пачка дешёвых сигарет, купленных с помощью Эдгара, ведь Рампо бы не продали — выглядит как пятиклассник. При мысле о том, что они не виделись уже неделю, всё стало казаться ещё более старым и страшным. Писать ему было как-то неудобно, ведь они были не в таких близких отношениях. Да и общаться начали из-за того, что после девятого класса их более близкие знакомые ушли из школы. Не было необходимости общаться ещё и в соцсетях, — и так виделись почти каждый день в школе. Так что Рампо даже не думал, что будет жалеть о том, что не узнал номер По. Выйдя на улицу, сразу же захотелось зайти обратно. Ветер срывал последние жёлтые листья с деревьев так, будто они всю свою недолгую жизнь издевались над ним самыми изощрёнными способами. Рампо поёжился, убрал руки в карманы брюк и медленно побрёл по осеннему школьному двору. Он уже перестал думать о завтрашнем возможном наказании за то, что почти самовольно ушёл с урока. С другой стороны, его же никто не остановил. Да, неприятно будет около получаса слушать нравоучения перед хихикающими одноклассниками, но, Рампо надеется, хотя бы родителей не вызовут. Школьные годы чудесны. Какая красивая ложь. Интересно, для кого она была придумана? Уж явно не для таких, как Рампо. Домой идти не хотелось, ведь там абсолютно нечего делать, но и на уроках сидеть было совсем невыносимо. Находясь глубоко в своих мыслях, он и не заметил, как уже три раза обошёл маленький парк вдоль и поперёк. Статуя Ленина очень презрительно смотрела на Рампо. Ну, так ему самому казалось. Устав от бесконечной вереницы мыслей, раз за разом проносящейся в голове, он сел на лавочку. Грязные листья валялись под ногами, никак не поднимая настроение. Ветер завывал где-то высоко в кронах деревьев. Плакал, кого-то звал. Даже немного жаль осенний ветер, он всегда казался одиноким, оттого жестоким. Рампо вздохнул, обнял себя руками и закрыл глаза. Ветер перестал казаться жестоким и злым, просто выл от тоски где-то высоко, листья перестали раздражать своим цветом, зато приятно шептали что-то успокаивающее, а серым тучам оставалось лишь нахмуриться, ведь они больше не могли как-то подействовать на Рампо. Не видно и не слышно — значит не существует. По такому правилу Эдогава жил все свои семнадцать лет. Жаль, на людях не работает. Рампо опять потерялся в своих мыслях и забыл о существовании реального мира, так что испуганно дёрнулся, когда кто-то положил руку ему на плечо. — Что ты тут делаешь? — спросили слабым голосом. — Судя по времени, уроки уже давно закончились. — Эдгар? — Рампо резко поднял голову и во все глаза уставился на своего знакомого. — Ты чего так дёргаешься? Всё хорошо? — По присел к нему на лавочку. — Как ты тут оказался? Целую неделю в школе не появлялся, я думал, ты заболел или что-то случилось. — Ничего серьёзного не произошло, просто… — А цветы откуда? Красивые. Жаль, искусственные. — бесцеремонно перебил Рампо, только сейчас заметив маленький букетик в руках одноклассника. Потянулся за ними, разглядывал, перебирал в руках каждый цветочек. А глаза так и блестели, полные чистого восторга. — Нравятся? Дарю, — улыбнулся Эдгар. — Ого. Спасибо, наверное? — Не за что. Хотел их маме подарить, но так и не смог дойти до неё. — Чего это так? Если цветы для твоей мамы, то зачем они мне? — Рампо сунул букет обратно в руки По. Тот как-то загнанно на него посмотрел, опустил голову и тихо произнёс: — Сегодня у неё день рождения. Я по привычке цветы купил. — И не подаришь? Ветер завыл громче, предупреждая. Листья вихрем пронеслись мимо, обеспокоенно перешёптываясь. — Некому больше дарить, — Эдгар отвернулся. — Уже второй день, как на кладбище лежит. Эдгар замолчал. Рампо потерял дар речи. В тишине они просидели до тех пор, пока не начало темнеть. — Я… — Эдогава положил руку на чужое плечо и не нашёл, что ещё сказать. — Думаю, пора по домам. Эдгар медленно встал, улыбнулся на прощание и пропал. Пропал навсегда. Говорили, что переехал, но никто не знает куда. Забрал документы из школы и испарился. Рампо даже иногда казалось, что Эдгара Аллана По и вовсе никогда не существовало. Но букет искусственных цветов, который тот специально оставил на той самой лавочке и который сейчас стоит в комнате Рампо, говорит о том, что этот человек, по крайней мере, когда-то был.